Опиум

And let me crawl inside your veins I'll build a wall, give you a ball and chain It's not like me to be so mean You're all I wanted Just let me hold you like a hostage Hostage — Billie Eilish * Грейнджер болезненно поморщилась, когда очередной слишком большой глоток воздуха обжег легкие, и, уперевшись спиной в ствол старого дуба, попыталась прийти в себя. Сколько времени она уже беспрерывно двигалась вперед? Складывалось ощущение, что прошла целая вечность с того момента, как она, собрав остатки концентрации, аппарировала в единственное безопасное место, пришедшее ей на ум, — парк, где Гермиона часто гуляла с родителями в детстве. Она, пытаясь выровнять дыхание, внимательно разглядывала, казалось бы, такие до боли знакомые пейзажи, но всем сердцем чувствовала, что в этот раз было что-то не так. В свой последний визит сюда она впервые за долгое время ощутила себя по-настоящему счастливой, и окружающая природа в тот день словно подстроилась под ее настроение, радуя беззаботным пением птиц и золотом листвы, густо покрывающей уже желтеющую траву под ногами. Гермиона покачала головой, выныривая из собственных воспоминаний, и с грустью окинула взглядом плотно укрытый снегом парк, который сейчас казался как никогда пустым и безжизненным. Так резко вступившая в свои права зима раньше всегда ассоциировалась у нее с Рождеством, подарками и запахом имбирного печенья, которое по утрам пекла мама. Но в этот раз она принесла с собой только одно. Смерть. Создавалось впечатление, что ею пропахло буквально каждое дерево, уныло склоняющее голые ветки к земле. О ней еле слышно шептал ветер, мягко сдувающий снег с верхушек сугробов. Она незримой спутницей стояла прямо за спиной у Гермионы и сладко манила в свои объятия. Ее голос был похож на пение сирен, от которого несчастные моряки сходили с ума и, обезумев, бросались в бескрайние волны океана. Грейнджер тихо выдохнула и, почувствовав, как вновь закружилась голова от слишком резкой аппарации, покрепче обхватила руками ствол дерева. Сумасшедшая пульсация в висках разносила боль практически в каждое нервное окончание в ее теле, и Гермиона хрипло застонала, сжимая ладони в кулаки. Ногти, впившиеся в кожу, на мгновение сосредоточили ее внимание на себе, и она, резко оттолкнувшись от дерева, решительно продолжила свой путь, направляясь в самую глубь парка. Ее ноги практически отказывались повиноваться своей хозяйке, и каждый шаг отдавался тупой болью где-то под солнечным сплетением. Сапоги поочередно утопали в сугробах, еще сильнее замедляя и без того неспешное движение. Создавалось ощущение, что к ним были привязаны огромные валуны, отчего доставать ступни из снега с каждым разом становилось все тяжелее и тяжелее. Сцепив зубы, она упрямо продолжала идти вперед, ведь чем дальше она продвигалась, тем более неразборчивым становился шепот Смерти за спиной. Гермиона испуганно вздрогнула от неестественно громкого карканья ворона, сидящего на сухой ветке одного из деревьев. Он с любопытством рассматривал ее, и она на мгновение ощутила себя умирающим зверем под ожидающим взглядом грифа. Словно он каждую секунду ждал, что она оступится, сдастся. Ждал, пока она признает свое поражение. — Не дождешься, — еле слышно прошептала Грейнджер и, облизав пересохшие губы, резко вскинула руки вверх. — Ты слышишь меня?! Я не сдамся! Прочь отсюда! Ответом ей стало хриплое карканье, больше похожее на издевательские смешки. Ворон склонил голову набок и принялся деловито чистить клювом перья, не обратив на ее угрозы абсолютно никакого внимания. Гермиона тихо выдохнула и, потуже затянув шнурок на своей мантии, вновь продолжила идти, тихо бормоча себе под нос слова успокоения. Очередное неловкое движение, и она, зацепившись за что-то ногой, упала грудью в сугроб, практически скрывшись из виду под огромной снежной шапкой. Грейнджер подняла голову и почувствовала, как мерзнут щеки от снега, который, соприкоснувшись с ее кожей, быстро начал таять, стекая вниз под воротник мантии. Она осторожно стерла с лица мокрые дорожки и зашлась в резком кашле, когда очередной поток ледяного ветра обжег горло. Тяжелый вздох, с натужным хрипом вышедший из легких, будто отрезвил ее сознание, и она из последних сил подняла голову выше, смотря прямо перед собой. С трудом сфокусировав взгляд, Гермиона на мгновение замерла от неожиданности. Буквально в нескольких метрах от нее, в самом низу склона, раскинулась широкая равнина, густо усеянная ярко-красными цветами. Их было настолько много, что те участки снега, которые оставались чистыми, казались чем-то инородным в этом буйстве красок. Грейнджер, не обращая внимания на холод, уцепилась голыми ладонями за снег и осторожно поднялась на ноги, пытаясь получше разглядеть поляну внизу. — Этого не может быть, — вполголоса пробормотала она, со стоном вытаскивая почти заледеневшие от холода ноги из сугроба. — Какие могут быть цветы в конце декабря? Она сделала еще несколько шагов и, вновь споткнувшись, кубарем скатилась прямо к усеянной цветами равнине. — Мерлин, — болезненно простонала Гермиона и легонько провела ладонью по ушибленному предплечью, пытаясь на ощупь определить урон от столь неуклюжего спуска. — Не хватало только сломать себе что-нибудь. Она осторожно перевернулась на живот и, уперевшись обеими руками в снег, с тихим вскриком встала на четвереньки. Ладони тут же пронзила острая боль, и Грейнджер, зашипев, поднесла их ближе к глазам, уверенная, что ободрала кожу о торчащие ветки, пока скатывалась вниз. — Вот черт, — прошептала она, увидев кровь на пальцах, и опустила взгляд вниз. В то же самое мгновение она ощутила, как внутренности сжала чья-то ледяная рука. Словно Смерть вновь с силой притянула ее тело в свои холодные объятия, что-то тихо шепча на ухо. Потому что, осмотревшись внимательнее, Гермиона с ужасом поняла: эта огромная поляна перед ней усеяна далеко не цветами. Весь девственно-белый снежный покров, раскинувшийся на несколько десятков метров, был залит кровью. Ее было так много, что не оставалось никаких сомнений — здесь определенно произошло что-то по-настоящему кошмарное, а количество убитых явно переваливало за несколько десятков человек. От страха, охватившего ее после осознания этой мысли, Грейнджер на мгновение забыла, как нужно дышать, и лишь растерянно уставилась на свои руки, все еще лежащие в этом кровавом месиве. Она тихо вскрикнула и в ужасе начала стряхивать окровавленный снег с ладоней и одежды, невероятным усилием воли удерживая рвущиеся из груди рыдания. Липкий ужас, окутавший все ее тело, скорее всего, перекрыл в мозг доступ кислорода, потому что, увидев на периферии зрения, как к ней неспешно приближается чья-то фигура в черном, Гермиона не сдвинулась с места. Она как завороженная всматривалась вдаль, отчаянно пытаясь разглядеть внешность незнакомца. Но, как назло, лицо таинственного человека было тщательно скрыто под плотным черным капюшоном мантии. Видимо, инстинкты самосохранения Грейнджер благополучно отключились, полностью отдав бразды правления быстро сменяющимся эмоциям, потому что она даже не пыталась хоть что-то предпринять, в глубине души прекрасно понимая, чье лицо ей сейчас предстоит увидеть. Наконец, подойдя к ней на расстояние нескольких метров, фигура резко замерла. Гермиона задержала дыхание и медленно, стараясь не делать резких движений, потянулась к палочке, торчащей из кармана джинсов, но вдруг поняла, что больше не может пошевелиться. Тело словно парализовало, и, как бы она ни старалась, ладони отказывались повиноваться сигналам, так отчаянно посылаемым ей мозгом. Она еще раз попыталась двинуть пальцами, но, потерпев неудачу, подняла взгляд на фигуру в угольно-черном плаще, которая отчего-то так и не сдвинулась с места. — Если ты хочешь меня убить, то неужели не дашь даже шанса защитить себя? — выплюнула Гермиона, слегка подаваясь корпусом вперед. — Или ты трус? Ей показалось, что она услышала из-под капюшона его мантии до боли знакомый смешок, который тут же отозвался глухим ударом сердца где-то под ребрами, но Гермиона так и не успела прокрутить в голове эту мысль, потому что неожиданно прямо перед ней, словно из ниоткуда, материализовался Джеральд, смело закрывая ее своей спиной. — Отойди от нее, ублюдок! — закричал он, держа незнакомца на прицеле палочки. — Или я разорву тебе глотку! Мне даже магия для этого не понадобится! Очередной ехидный смешок словно острый клинок разрезал ставший слишком густым от напряжения воздух. Джеральд не успел даже вздрогнуть, как незнакомец щелчком пальцев выбил палочку у того из рук. Спустя буквально секунду он приблизился к Джеральду и обхватил его рукой за шею, с силой прижимая его спиной к своей груди. — Какие громкие угрозы, — холодно процедил он прямо в ухо своей жертвы и сжал пальцы на его шее. Гермиона вздрогнула, услышав его голос, и, подняв глаза вверх, увидела, как тот медленно стягивает со своей головы капюшон, легко удерживая своего вырывающегося пленника одной рукой. Она молилась, чтобы ей просто показалось, что в свете солнца блеснули платиновые пряди, и, не выдержав, резко зажмурилась, прекрасно понимая, что будет дальше. — Уверен, что смогу воплотить их в жизнь намного лучше тебя, — прорычал незнакомец, и спустя мгновение раздался громкий хруст ломающихся костей, заглушаемый истошным криком Джеральда. Грейнджер изо всех сил постаралась не издать ни звука, слыша, как с глухим шорохом где-то совсем рядом упало тело. Она упрямо держала глаза закрытыми, чувствуя, как незнакомец практически бесшумно приблизился к ней. Тихий шелест его плаща раздался буквально рядом с ее ухом, и внезапно Гермиона ощутила ледяные пальцы, коснувшиеся ее подбородка. — Посмотри на меня, — раздался тихий шепот, за которым последовало опаляющее щеку горячее дыхание. — Нет, — упрямо замотала головой Гермиона, продолжая с силой жмуриться. — Умоляю, не заставляй меня. — Я сказал — посмотри на меня! — уже громче повторил он, настойчиво дернув ее за подбородок. — Сейчас же! Нехотя она все-таки распахнула веки и несколько раз поморгала, привыкая к яркому свету. Грейнджер медленно подняла глаза, чтобы подтвердить свою ужасную догадку, и почувствовала, как сердце в груди зашлось в бешеном ритме. Это был он. Она неторопливо оглядела его снизу вверх, намеренно задерживаясь на глазах, и с силой закусила нижнюю губу, чтобы сдержать рвущийся из груди крик. Его зрачки были вертикальными, как у хищника, а всегда серая радужка по цвету сейчас больше напоминала бензиновые разводы, переливаясь всеми цветами радуги. Прекрасно и до дрожи пугающе одновременно. — Драко, — еле слышно пробормотала Гермиона и тут же испуганно замерла, зажимая ладонями рот, когда увидела за его спиной тело Джеральда с разорванным горлом. Малфой крепче сжал пальцами ее кожу и медленно растянул губы в холодной улыбке, которая, казалось, могла с легкостью превратить все живое в ледяные статуи. — Надеюсь, ты скучала по мне, — горячо прошептал он, опуская свое перепачканное кровью лицо ближе к ней. — Потому что я скучал. Примечания: * И позволь мне растекаться по твоим венам. Я выстрою стену, закую тебя в цепь. Это не похоже на меня — быть таким грубым, Ты — все, чего я желал. Так что позволь мне держать тебя как заложницу. (Да, я знаю, что эту песню поет девушка, но прошу простить мне небольшую вольность в переводе текста)