Опиум

You can say what you like Just don't say I wouldn't die for it I'm down on my knees And I need you to be my God Be my help, be a saviour Who can Train Wreck — James Arthur * — Дорогая, кажется, ты хотела что-то сказать? Гермиона вздрогнула, услышав за спиной мягкий голос матери, и шумно втянула носом воздух, ощущая, как бешено колотится сердце. Она с большим трудом взяла себя в руки и, развернувшись, подняла на нее взгляд, на мгновение замирая. С трепетом в груди рассматривая такие родные черты лица, она старалась словно губка впитать в себя как можно больше деталей. Запечатлеть в голове глубокую морщинку, прочертившую ее лоб. Навсегда высечь в памяти небрежную россыпь веснушек, украшающих ее нос. Запереть в мыслях воспоминания об аромате ее духов и звуке голоса, которым мама пела ей колыбельные в детстве. Гермиона кончиком пальца смахнула слезу, оставившую мокрую дорожку на щеке, и, отрицательно покачав головой, вновь отвернулась к окну. Легкий июльский ветерок колыхал цветы в клумбах, периодически прячась в листьях старого дуба, растущего на заднем дворе их дома. Гермионе казалось, что она помнила это огромное величественное дерево ровно столько, сколько знала себя — всю сознательную жизнь. Именно на нем, после долгих уговоров матери, папа закрепил ее первые качели, а позднее, когда она стала старше, на его тяжелых ветвях появился небольшой деревянный домик, в котором ей так весело было проводить время с друзьями. Но самая главная ценность этого дуба состояла не только в греющих душу воспоминаниях из детства. Ее можно было обнаружить, если обойти дерево со стороны качелей и внимательно приглядеться. На плотной коре, слегка высушенной временем и палящим летним солнцем, были вырезаны папиным перочинным ножичком инициалы Р.Г. + Д.У. Роберт Грейнджер и Джин Уоллес. Имена ее родителей, которые они оставили на нем еще будучи подростками. Это старинное дерево повидало далеко не одно поколение Грейнджеров, став безмолвным свидетелем многочисленных свадеб, дней рождения и других, порой не самых веселых событий. Чуть позднее отец Гермионы получил этот дом в наследство от своей семьи, и, когда он привел в него Джин в качестве своей жены, они, быстро расплатившись с грузчиками, первым делом вышли на задний двор. Подойдя к уже знакомому дереву, мистер Грейнджер с улыбкой погладил заметно округлившийся живот своей супруги и, присев на корточки, добавил новые инициалы рядом с уже имеющимися. Г.Г. — Гермиона Грейнджер, — еле слышно прошептала Гермиона, глядя на раскачивающиеся от ветра ветки дуба. В этот момент в ее голове, словно раздражающая неоновая вывеска на кафе за углом, светилась всего одна мысль, разбивающая ее душу на тысячи мелких осколков. Все должно исчезнуть. Она должна исчезнуть. — Милая, ты плачешь? — настороженно спросила мать и сделала к ней пару шагов. — Расскажи нам с папой, что у тебя произошло, и мы обязательно найдем выход, что бы ни случилось. — Что происходит? — на кухне появился Роберт и, обняв за плечи жену, с беспокойством посмотрел на Гермиону. — Почему ты плачешь? Кто тебя обидел? Гермиона с силой закусывала губы, ощущая, будто сердце стучит где-то в горле от волнения. Она попыталась сделать глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоиться, но легкие отчего-то отказывались повиноваться, и с губ сорвался лишь глухой всхлип. Ее щеки щипало от скопившейся на них соли, а перед глазами все было туманным и размытым от слез. Это был конец. — Умоляю, простите, — прохрипела она, вытаскивая волшебную палочку из кармана джинсов, и нащупала свободно болтающийся на шее кулон. Так легче. Чувствовать их любовь. Верить в нее. — Я обязательно найду вас, обещаю. — Родная, что происходит? — прошептала Джин, с ужасом глядя на кончик палочки, направленный в ее грудь. — Зачем это? — Я люблю вас, — в последний раз всхлипнула Гермиона и дрожащей рукой вывела в воздухе нужную руну. — Обливиэйт. Гермиона резко распахнула глаза, в панике хватаясь за ворот своей футболки, и с облегчением выдохнула, ощутив под пальцами привычный холод металла. Она осторожно вытащила наружу тонкую цепочку с болтающимся на ней серебряным медальоном в виде сердца. Это был подарок родителей на ее шестой день рождения, который они впервые провели не в кругу семьи, а на пикнике в любимом парке. Маленькая Гермиона тут же попросила маму вставить туда их с отцом фотографии и с того дня ни разу не расставалась с украшением, не снимая его даже ночью. Ей казалось, что таким образом она всегда хранила рядом с собой частичку их любви. И в самые страшные моменты своей жизни она всякий раз судорожно пыталась нащупать медальон под одеждой, который всегда дарил ей несколько мгновений спокойствия. Ведь тогда мама и папа были рядом. Пусть и незримо. — Опять? — сочувственно спросил вошедший в палатку Гарри и, склонив голову набок, протянул ей бутылку воды. — Родители? Гермиона молча кивнула и, взяв бутылку у него из рук, сделала несколько жадных глотков, ощущая, как тело начинает отпускать дрожь, а мысли постепенно проясняются. Вот уже два года, почти каждую ночь, ей снился один и тот же сон. В котором она неизменно возвращалась в самый страшный момент своей жизни. День, когда она своими же собственными руками лишила родителей воспоминаний о себе и просто исчезла, потеряв любую возможность хоть как-то следить за их жизнью. — У тебя не было выбора, — тихо сказал Гарри и успокаивающе потрепал ее по плечу. — Ни у кого из нас его больше нет. Гермиона крепко закрутила крышку на бутылке и вернула ее Поттеру, старательно скрывая свои истинные эмоции по поводу его последних слов. «У тебя не было выбора». Абсолютно каждый человек в этом лагере считал своим долгом сказать эту фразу, стоило ей хотя бы на секунду погрузиться в собственные мысли. И это вечное напоминание настолько выворачивало ее душу наизнанку, что вместо вежливого ответа на эту попытку выразить сочувствие Гермионе отчаянно хотелось взмахнуть палочкой и исчезнуть. Просто сбежать из этого места, отправившись на край света, и долго кричать в пустоту, оплакивая боль принятых решений. Она уже давно перестала ждать, пока время залечит ее рваные раны, и вместо этого лишь старательно искала выход из этой ситуации. — Я знаю, — слабо улыбнулась она в ответ, с трудом проглатывая очередной тяжелый вздох, царапающий горло. — Где Рон? — Тонкс взяла его с собой, — Гарри снял очки и, подышав на них, осторожно протер заляпанные стекла о рукав своего свитера. — Наконец появилась информация о том, как найти эту провидицу. Черт, я снова забыл, как ее зовут. — Сибилина, — с готовностью подсказала Гермиона, вставая с постели. — Как ты думаешь, ее родители специально дали ей такое имя? Знали, что когда-нибудь их дочь обретет этот дар? — Может быть, именно имя и повлияло на ее судьбу, — пожал плечами Гарри, тактично отворачиваясь, когда она сняла со спинки постели джемпер, чтобы переодеться. — Впрочем, это абсолютно неважно. Для нас главное — найти эту гребаную деревню. В этот раз вздох все-таки предательски сорвался с губ Грейнджер. Последние несколько недель Орден буквально стоял на ушах, предпринимая все новые отчаянные попытки найти деревню, где, согласно источникам, жила третья сторона в этой войне — Драконы. Эти существа в корне ломали все представления Гермионы об анимагии, потому что в виде человека имели все присущие своему животному обличью способности — виртуозное владение огнем, феноменальную силу и плюс ко всему древнюю, абсолютно неподдающуюся всем известным волшебным законам магию. Все это делало Драконов потенциально опасными не только для Ордена, но и для армии Волдеморта, особенно если учесть, что они принципиально не поддерживали никого из них. — Если мы только сможем убедить их, что Министерство ничего не имеет против них, — вполголоса пробормотал Поттер и покачал головой. — Я до сих пор не понимаю, почему они отказываются нам помогать. Как будто им нравится наблюдать за всем этим кошмаром, что устраивает Сама-Знаешь-Кто. — Ну, тут нам стоит поблагодарить Фаджа, — скривила губы Грейнджер, натянув джемпер. — Если бы не его пугающая одержимость подчинить Драконов на благо Министерства, о чем он не забывал трубить направо и налево будучи Министром магии, то нам не пришлось бы тратить столько времени на бессмысленные поиски. Гарри лишь фыркнул, продолжая смотреть в стену перед собой, терпеливо ожидая, пока Гермиона переоденется. Он всегда очень бурно реагировал на любое упоминание о бывшем Министре магии. Корнелиус довольно долго и основательно трепал ему нервы в свое время, во всеуслышание обвиняя его во лжи, когда Волдеморт только начал заявлять о своем возвращении. А так часто обсуждаемая тема с Драконами и вовсе выводила Гарри из себя. Ведь он никак не мог сосредоточиться на своем главном противнике, вынужденный постоянно участвовать в поисковых операциях. — Одно радует: Сама-Знаешь-Кто и его прихвостни тоже получают отказ от этих ящериц, — еле слышно пробормотал он, щелкая пальцами. — Надеюсь, что это не изменится. Гермиона устало прикрыла глаза, отчетливо уловив нотку сомнения в его голосе. Гарри никому не говорил об этом, но его будто бы случайно брошенные фразы о том, что будет, если Драконы все-таки примкнут к Волдеморту, явно намекали на то, что на самом деле он был в не меньшем ужасе, чем остальные. Потому что если это когда-нибудь произойдет, то дни Ордена будут сочтены. — Что ж, — Грейнджер хлопнула его по плечу, давая знать, что он может повернуться. — Тогда нам остается надеяться лишь на то, что Тонкс и Рон вернутся с новостями. Тогда с помощью Сибилины мы точно найдем логово этих ящериц и постараемся уговорить их присоединиться к нам. Так что расслабьтесь, мистер Избранный. Поттер слабо улыбнулся над ее кавычками в воздухе на последнем слове и запустил ладонь в волосы, зачесывая их назад. — Точно. Надеяться. Гермиона натянула куртку поверх джемпера и, сняв со спинки кровати мантию, дернула Гарри за рукав. — Идем, не хочу пропустить завтрак, — она откинула тяжелый полог палатки и вышла на улицу, морщась от слишком яркого света. — Интересно, что нас ждет сегодня? — Сегодня очередь Невилла, — уныло ответил Поттер, следующий прямо за ней, и поправил мантию на плечах. — Поэтому я все-таки советовал бы тебе пропустить завтрак. Грейнджер тихо прыснула в кулак и шутливо стукнула его в плечо. О кулинарных способностях Лонгботтома, а точнее, об их полном отсутствии, в лагере слагали целые легенды. Несмотря на то что он, как оказалось, был весьма неплохим зельеваром, повар из Невилла вышел никудышный от слова совсем. Поэтому максимум, что ему доверяли в приготовлении пищи, — это следить за уже готовящимися кем-то блюдами, но даже тут Невилл умудрялся сделать так, что желающих отведать получившуюся в итоге стряпню было весьма и весьма мало. — Привет, ребята, — будто почувствовав, что разговор ведется о нем, из палатки с припасами показался Невилл и помахал им рукой с зажатым в ней ножом. — У нас сегодня овсянка с яблоками и какао. Вы ведь любите яблоки? — А что из этого готовил ты? — еле сдерживая смех, спросил Поттер и тут же заработал укоризненное фырканье, сопровождаемое тычком под ребра от Гермионы. — Он шутит, Невилл, — добродушно улыбнулась Грейнджер. — Конечно, мы любим и кашу, и яблоки. — Отлично, — тут же просиял Лонгботтом и испуганно подпрыгнул, когда в котелке, висящем над зачарованным костром, что-то угрожающе забулькало. — Простите, ребята, кажется, мне пора, встретимся за завтраком! Гермиона ткнула пальцем во вновь захихикавшего Поттера и, укоризненно покачав головой, проследовала дальше к палатке, служащей им столовой. Ей довольно долгое время казалось, что никто из них никогда не сможет привыкнуть ко всем вынужденным нововведениям, с которыми им пришлось столкнуться во время войны. Но спустя несколько месяцев новой жизни и сама Грейнджер уже будто и не помнила, как жить по-другому. Лагерь Ордена был разбит в одном из лесов, недалеко от Хогвартса, и был окружен таким количеством защитных заклинаний, что их практически можно было потрогать, всего лишь подойдя непозволительно близко к условным границам. По всему периметру их временного места обитания были установлены палатки, в которых, в зависимости от размера, проживало по шесть или восемь человек. Основной массой проживающих были те, кто способен сражаться, — хорошо обученные волшебники, обладающие определенным набором знаний и умений, которые могли быть полезны в этой войне. Их постоянно тренировали, старательно поднимая уровень владения волшебной палочкой, и учили основам выживания в абсолютно любых ситуациях. И лишь две палатки во всем лагере были выделены под гражданских, как называл их Поттер на маггловский манер. Это были родственники тех, кто уже отдал свои жизни в сражении, и им попросту некуда было возвращаться. В основном они предпочитали оставаться в лагере, помогая по хозяйству и выбираясь на вылазки по добыче припасов, но были среди них и такие, кто часто присоединялся к тренировкам орденовцев. Сердце Гермионы неизменно сбивалось с ритма, когда она видела на учебных дуэлях совсем юных волшебников, которым едва ли исполнилось пятнадцать. Их лица не выражали абсолютно никаких эмоций, пока они послушно выводили нужные руны в воздухе, и лишь взгляд, жесткий, почти стеклянный, выдавал глубокую потерю в их душах. Грейнджер осторожно сдвинула в сторону ткань, закрывающую собой проход в столовую, и прошла дальше к столу, где они с Гарри и Роном обычно завтракали. Он стоял таким образом, что сидя за ним можно было следить за обоими выходами, потому и стал их излюбленным местом для приема пищи. — Потом не говори мне, что я тебя не предупреждал, — Поттер тихо кашлянул в кулак, наблюдая, как Гермиона, подойдя к столу, с подозрением разглядывает подернутый пленкой напиток в своей кружке. — И я не думаю, что Джинни снова согласится варить вместе с тобой зелье от тошноты. — Мерлин, Гарри, не стоит так драматизировать, — она села на лавку, попутно стянув с плеч мантию, и, поднеся кружку к губам, осторожно набрала в рот немного какао, тут же ощутив на языке противную горечь. — И правда, — иронично хмыкнул Поттер, когда Гермиона, скривившись, выплюнула напиток обратно в кружку. — Не стоит. — Какая гадость, — поморщилась она и с тоской заглянула в стоящую перед ней тарелку с овсяной кашей, которая выглядела так, словно ее уже кто-то ел до нее. — Нам нужно срочно найти Невиллу какое-нибудь другое занятие, чтобы не ставить его в смены на кухне. Может быть, он смог бы почаще меняться с Келли или Джеральдом? — Если у Невилла не будет смен на кухне, то у нас не будет повода просто так улизнуть отсюда, — заговорщически улыбнулся Гарри и подмигнул. — Как только Рон и Тонкс вернутся, думаю, что мы вполне смогли бы отлучиться на полчасика. Гермиона, не удержавшись, широко улыбнулась и согласно кивнула в ответ, решительно отодвигая от себя тарелку с кашей. Это был их маленький секрет, который она, Гарри и Рон тщательно хранили от остальных членов лагеря. В те дни, когда дежурным по кухне становился Невилл и какое-то блюдо практически неизбежно обещало быть испорченным, они втроем тихонько уходили, аппарируя к небольшой маггловской деревушке, расположенной в нескольких километрах от их поселения. Там они быстро добирались до уже знакомого покосившегося дома и тихо стучали в дверь, где каждый раз, словно откуда-то зная расписание в лагере, их уже ждала миссис Стоун. Эта милая старушка, много лет назад похоронившая мужа, а затем и единственного сына, умершего от рака легких, в одиночку следила за своим небольшим хозяйством в виде коровы и десятка кур и готовила на продажу молоко, творог и яйца. Возвращаясь с очередной миссии, Гермиона, прикинувшись бывшим работником маггловской аптеки, договорилась с миссис Стоун, что будет готовить для нее специальную обезболивающую мазь для ее пораженных артритом ног, а взамен та будет давать ей молоко, творог и свежий хлеб. Эти моменты, когда они втроем ускользали из лагеря и, устроившись на небольшой полянке в лесу, неторопливо поглощали выменянную у миссис Стоун провизию, были самыми счастливыми для Гермионы. Только тогда она могла хотя бы на несколько минут забыть о том, что вокруг них идет война, а они сами являются очень важной ее частью. Только тогда она могла почувствовать себя собой. Словно она вновь становилась обычной девушкой, которая неизменно улыбалась, разбивая ложкой сахарную корочку на крем-брюле. — Черт, видимо, завтрак все же отменяется, — протянул Гарри и кивнул в сторону одного из выходов, где, придерживая для Тонкс тяжелую ткань на импровизированной двери, стоял Рон. — А судя по их слишком довольным лицам, обед нам сегодня тоже не светит. Грейнджер ощутила, как напряжение внутри нее нарастает по мере приближения Рона и Тонкс к их столу, и нетерпеливо поерзала. Неужели они наконец смогли хоть что-то обнаружить и Ордену удастся обогнать ПСов? Потому что если они действительно смогли достать информацию об этой неуловимой провидице, то загадка о местоположении деревни с Драконами, скорее всего, потеряет одно из своих неизвестных. — Всем привет, — хрипло поздоровался Рон, присаживаясь на лавку, и с подозрением покосился на кашу в тарелке Гермионы. — Кажется, это уже кто-то ел. — Невилл, — покачала головой Тонкс и села рядом с ним на свободное место. — Мерлин, я совсем забыла, что сегодня пришлось поставить его вместо Рона. Теперь мне предстоит до самого обеда выслушивать общие недовольства. — А я не забыл, — хитро ухмыльнулся Уизли и жестом фокусника достал из-за пазухи два перевязанных тонкой бечевкой бумажных пакета. — И принес вам кое-что. — Ах ты хитрый жук, — прищурилась Тонкс, наблюдая, как Гермиона забирает один из свертков и аккуратно прячет в бисерную сумочку. — Я так и знала, что ты отходил не в туалет. — Прости, — развел руками Рон и стянул с плеч мантию. — Не думаю, что тебе бы понравилось, что я в одиночку ходил по деревне в поисках лавки с провизией. — Может быть, мы уже прекратим сотрясать воздух впустую? — нетерпеливо постучал по столу Гарри. — Я так понимаю, у вас получилось? Уизли поставил правый локоть на стол и, небрежно откинув челку со лба, горделиво улыбнулся. — Ты сомневался во мне? — с важным видом спросил он у Поттера, заставляя Гермиону возмущенно фыркнуть. — Конечно у нас получилось. Иначе и быть не... Увесистый подзатыльник от Тонкс не позволил Рону закончить свою пламенную речь. Он обиженно насупился и, потерев ушибленный затылок, еле слышно пробубнил: — Пусть лучше Тонкс расскажет. — Ты очень любезен, — Нимфадора громко хмыкнула, закатывая глаза, но уже через секунду на ее лице появилось самое серьезное выражение. — Мы не просто узнали, как найти Сибилину, но и договорились об аудиенции. Сердце Грейнджер тут же начало отбивать какой-то совершенно немыслимый ритм, когда она наконец осознала смысл сказанных Тонкс слов. Они нашли ее. У Ордена появился шанс. Призрачный, практически неуловимый, но это все равно было в миллион раз больше того, что у них имелось еще вчера вечером. — Как вам это удалось? — растерянно задал вертящийся у нее на языке вопрос Поттер. — То есть мы можем отправиться уже сегодня? — Именно так, — лицо Рона на секунду вновь озарила довольная улыбка, которая тут же погасла под хмурым взглядом Нимфадоры. — Вообще, это все ты, Гермиона. — Я? — от удивления Грейнджер слишком резко втянула ртом воздух и слегка закашлялась от избытка кислорода в легких. — Но при чем тут вообще я? Тонкс стянула со своих плеч черную боевую мантию с ярко-красной нашивкой Ордена на груди, которую носили абсолютно все жители их лагеря, и осторожно повесила ее на лавку, пододвинув чуть ближе к своему бедру. Каждый из орденовцев, выходя за пределы лагеря, практически никогда не расставался со своей мантией, потому что в пылу битвы иногда только отличительная нашивка на груди давала понять, кто именно стоит перед тобой и какое заклинание должно сорваться с кончика твоей палочки. — Когда мы пришли в деревню, нас практически сразу перехватила какая-то девушка и сказала, что Сибилина ищет встречи с Гермионой Грейнджер, — Нимфадора повертела в руках кружку с какао, не сводя внимательного взгляда с Гермионы. — Она дала нам точные координаты, как мы можем ее найти, и сказала, что нужно прийти сегодня. — И конечно, никто из вас не подумал, что это может быть ловушка, — Гарри иронично хмыкнул и покачал головой. — Кто угодно мог понять, что вы из Ордена. — Мы были под Оборотным, — в голосе Рона отчетливо засквозили обиженные нотки, и он сложил руки на груди, сведя брови к переносице. — Неужели ты действительно считаешь нас настолько глупыми? — То есть она просто подошла к вам и начала говорить про Гермиону? — глаза Поттера от удивления округлились буквально за долю секунды. — Да кто она вообще такая? — Скорее всего, одна из учениц Сибилины, — растерянно пробормотала Грейнджер, натягивая рукава джемпера до костяшек пальцев. Слава о Сибилине всегда бежала на многие километры вперед нее. Все магическое сообщество прекрасно знало об удивительных и порой весьма пугающих способностях этой молодой женщины в прорицаниях и магии в принципе. Поговаривали, что ее сила брала свои корни от тех самых салемских ведьм, поэтому, несмотря на здравый смысл и современные познания в этой области, люди упрямо продолжали приписывать Сибилине абсолютно странные и иногда нелогичные заслуги. Про ее учениц также ходили разнообразные слухи, но доподлинно было известно лишь то, что каждая девушка, которую ведьма брала к себе в подмастерья, довольно быстро насыщала свою магию новыми знаниями и умениями. — Именно так, — согласно кивнул Рон и вновь перевел взгляд на Нимфадору. — Тонкс сразу все поняла, поэтому просто спросила время и место встречи. — Отлично, — Грейнджер зябко поежилась и взволнованно добавила: — И когда же мы выдвигаемся? Сколько человек можно подготовить к вылазке сегодня? — Тут такое дело, — неуверенно протянула Нимфадора, сжимая ладони в кулаки. — Эта девушка четко дала понять, что Сибилина примет только тебя одну, Гермиона. Больше никого. — Что за бред? — фыркнул Поттер и нервно рассмеялся. — Мне кажется, что это довольно глупая шутка, Тонкс. Вы ведь шутите, правда? Уизли опустил голову вниз, словно намеренно избегая прямого взгляда Гарри. Судя по тому, что Тонкс незамедлительно последовала его примеру, Гермиона поняла, что шутки кончились еще в тот момент, когда они начали разыскивать Сибилину. Сказать, что Грейнджер была растеряна от одного осознания факта, что ей придется в одиночку навестить одну из самых пугающих и таинственных ведьм текущего столетия, — значит не сказать ровным счетом ничего. Заглянув поглубже в свой разум, Гермиона с легким налетом удовлетворения констатировала, что это скребущее чувство в груди было чем угодно, но не страхом. Ведь она просто не имела никакого морального права бояться. Ради них всех. Ради мамы и папы. Ради себя. — Гарри, — хрипло пробормотала она, осторожно опустив ладонь на его плечо. — Все хорошо, я спра... — Я пойду с тобой, — резко перебил ее Поттер. — И это не обсуждается. — Ты понимаешь, что Сибилина может отказаться впустить вас обоих? — тут же ощетинилась Тонкс и наклонилась немного вперед над столом. — Я понимаю твои чувства, уж поверь мне. Но я не думаю, что это лишь один из хитроумных планов ПСов, чтобы захватить Гермиону. Сибилина всегда была на нейтральной стороне. — Ты тоже так думаешь?— словно не слушая ее, выплюнул Гарри, переведя взгляд на Рона. — Согласен отпустить ее совсем одну непонятно куда и непонятно к кому? — Конечно нет! — с возмущением воскликнул Уизли, всплеснув руками. — Как такое вообще могло прийти тебе в голову? — Тогда какого хрена ты сейчас молчишь и не поддерживаешь меня? — добавив в голос децибел, угрожающе протянул Поттер. — Складывается ощущение, что тебя все устраивает в сложившейся ситуации! Гермиона устало прикрыла глаза и опустила голову вниз, почти касаясь подбородком груди. Такие споры между друзьями уже давно не были для нее в новинку. После этих нескольких лет в бегах, когда осознание того, что война может быть проиграна, прочно засело в их головах, Рон все чаще был готов рисковать собой, практически не задумываясь о других возможных вариантах. Грейнджер была уверена, что все это лишь результат обработки его Грюмом и Тонкс, которые, словно священную мантру, постоянно твердили о том, что они должны победить любой ценой. Скорее всего, Рон слишком буквально понимал эти слова и частенько соглашался на довольно рисковые задания. Несмотря на то что Гарри не меньше остальных стремился к этой победе, его категорически не устраивала такая неоправданная жертвенность Уизли, и они довольно часто и громко спорили по этому поводу. Чем неизменно расстраивали Гермиону, которая неустанно ощущала себя мечущейся между двух огней. — Я просто считаю, что мы должны продумать все возможные варианты, — подняв руки перед собой в защитном жесте, парировал Уизли. — Мне кажется, что Тонкс права. Сибилина может... — Если эта женщина действительно провидица, то я уверен, что она уже увидела их с Гермионой сегодняшнюю встречу во всех красках, — процедил Поттер. — Я иду с ней, и это не подлежит дальнейшему обсуждению. Все остальные остаются в лагере и ждут нашего возвращения. Плечи Грейнджер автоматически расслабились, когда она поняла, что Гарри будет рядом с ней. Присутствие его и Рона на заданиях всегда успокаивало ее и вселяло некую уверенность в результате. Ведь если они были вместе, то абсолютно точно добьются успеха. Усилием воли она подавила растущий в груди зачаток беспокойства, что их трио не будет в полном составе, и позволила себе еле слышно вздохнуть, чтобы хоть как-то избавиться от напряжения, сдавившего легкие. — Хорошо, — пробормотала она, намеренно избегая виноватого взгляда Рона. — Тогда нам стоит подготовиться. — Нужно обновить чары на ваших мантиях, — деловито кивнула Тонкс и резким движением руки убрала выбившуюся прядь ярко-розовых волос обратно за ухо. — Давайте я отнесу их Грюму, а вы пока спокойно позавтракайте. Не зря же Рон рисковал собой для того, чтобы вы не давились этим. Гермиона проследила за движением ее пальцев, указывающих на уже давно остывшую и выглядящую от этого еще более отвратительной кашу, и поморщилась. Да, сегодня она на все сто процентов была за желание Рона идти на риск — иногда здоровый желудок явно должен возглавлять список приоритетов. — Да, увидимся позже, — Гарри быстро стянул с плеч свою мантию и протянул ее Нимфадоре. — Сколько у нас времени? — Она сказала, что Сибилина будет ждать Гермиону в то время, когда будет ровно середина между восходом и закатом, — с готовностью ответил заметно повеселевший Уизли. — Я так понимаю, что это... — Полдень, — закончила за него Грейнджер и сделала несколько глотков какао из кружки Гарри, вновь скривившись от ужасного вкуса. — Отлично. У нас есть примерно час на перекус и обновление чар на мантиях. Тонкс, мы с Гарри придем, как только закончим завтракать. Нимфадора молча кивнула и, обойдя стол, взяла мантию Гермионы со скамейки, перекидывая ее через руку. — Буду ждать вас у Грюма, — сказала она и, махнув им на прощание, вышла из палатки. — Ну, и что же ты для нас приготовил? — излишне весело спросила Грейнджер, вытаскивая свой сверток и развязывая бечевку на нем. — Держу пари, что это либо арахисовое масло, либо сыр. — Ты действительно будешь продолжать делать вид, будто ничего не происходит? — спросил Гарри, наблюдая за ее торопливыми действиями, и скептически хмыкнул. — Он ведь снова делает это. — Делаю что? — тут же встрепенулся Рон, слегка наклоняясь вперед. — Пытаюсь выиграть эту войну? — Вновь идешь на неоправданный риск! — повысил голос Поттер, скопировав его движение. — И всех остальных пытаешься склонить на свою сторону! Может быть, ты забыл, но Гермиона наша подруга! Как ты можешь так легко согласиться отпустить ее одну черт знает куда? — Гарри, — хрипло пробормотала Грейнджер, для надежности осторожно хватая его за запястье. — Пожалуйста. — Если бы эта чертова провидица потребовала меня, то я с огромным удовольствием отправился бы туда сам! — воскликнул Рон. — Мы должны любыми возможными способами узнать, где живут эти гребаные Драконы! И если нам нужно рисковать, то мы должны это делать! У нас просто нет выбора! Гермиона молча убрала пальцы с руки Гарри и продолжила методично разворачивать свой сверток, стараясь не обращать внимания на жаркий спор своих лучших друзей. Наконец на свет показался бутерброд с арахисовым маслом и бананом. Грустно улыбнувшись, Грейнджер аккуратно завернула все обратно в бумагу, предвкушая их традиционный совместный завтрак втроем. Рон точно знал, как поднять ей настроение, намеренно выбрав ее любимое лакомство. — У нас никогда нет выбора! — выкрикнул Гарри, и она вздрогнула, возвращаясь из собственных мыслей в слишком суровую реальность. Ту самую, в которой слова «нет выбора» уже давно стали привычнее пожелания доброго утра или приятного аппетита за завтраком. Именно с ними на устах она начинала каждый свой день и их же шептала, сворачиваясь клубком и глотая слезы после очередного сна-воспоминания о родителях. Ни у кого из них уже давно не было такой роскоши, как выбор, и они просто пытались жить с этим дальше, лелея призрачную надежду когда-нибудь это изменить. — Именно поэтому нам и приходится идти на риск, — значительно понизив голос, ответил Рон и устало ущипнул себя за переносицу. — Так что прекрати обвинять меня в том, что сам толком не можешь объяснить. Поттер несколько мгновений молча буравил его взглядом, сжав губы в тонкую нитку, и о чем-то усиленно размышлял. Затем он просто кивнул и, притянув к себе свой сверток, принялся развязывать бечевку. — Гермиона! — раздался за их спинами звонкий детский голос, и Грейнджер улыбнулась, почувствовав на своих плечах знакомые теплые ладошки. Она закинула руку за спину и мягко потянула на себя за мантию их обладательницу. — Осия, — хитро прищурилась она, когда рядом с ней на скамейке оказалась черноволосая девочка, сжимающая в руках деревянный гребень. — Что у нас в этот раз? — Французская, если можно, — Осия счастливо улыбнулась и залезла в карман своей мантии. — Я и резинку приготовила. — Это просто замечательно, — Гермиона осторожно стянула заколку со своих волос, распуская их по плечам, и встряхнула головой. — Давненько у нас не было французской. Осия уже привычными движениями обхватила ладонью ее пряди практически у самого затылка и принялась аккуратно расчесывать их, подготавливая к будущей прическе. — Я, наверное, пойду, — буркнул Рон, поднявшись из-за стола. — Узнаю у Грюма, не изменилось ли мое расписание на сегодня. — Конечно, — Грейнджер вымученно улыбнулась, провожая его взглядом. — Увидимся там. — Не делай так больше, — еле слышно сказал Гарри, как только полог палатки вернулся на место, после того как под ним прошел Уизли. — Не нужно. — О чем ты? — Гермиона изогнула правую бровь и слегка развернулась в его сторону. — Что именно не нужно делать? — Ну, для начала перестань притворяться, что совсем не понимаешь, о чем я говорю, — усмехнулся он в ответ. — Мы слишком давно знаем друг друга, мисс Грейнджер. Я по одному твоему взгляду могу догадаться, когда именно ты врешь. Гермиона скопировала его усмешку и едва слышно фыркнула в ответ. Конечно, между ними тремя всегда тянулась какая-то невидимая нить, крепко связывающая их между собой. И они с закрытыми глазами могли прочувствовать эмоции и настроение друг друга. Но Грейнджер никогда не теряла надежды хотя бы сделать вид, что ее настроение на самом деле отличается от того, что написано на ее лице. — Просто перестань показывать ему, что для тебя все это в пределах нормы, — резко сменив выражение лица на более жесткое, продолжил Гарри. — Он должен быть в курсе того, что именно с тобой происходит. — Уверена, он знает, — тихо ответила Гермиона и прикрыла глаза. Каждый взгляд Рона, которым он неизменно награждал ее буквально после каждого такого спора, был красноречивее тысячи слов. И от кричащего в нем отчаяния ей почти всегда становилось трудно дышать. — Все готово, — Осия перекинула тяжелую косу Гермионы ей на грудь и протянула складное карманное зеркальце. — По-моему, неплохо. Грейнджер щелкнула кнопку на крышке и посмотрела на свое отражение, любовно накрутив на палец самый кончик косы. — Ты определенно сильно преуменьшаешь свои заслуги, — улыбнулась она, возвращая Осии зеркало. — Вышло просто замечательно. Спасибо тебе огромное. — Ох, я так рада, — на лице девочки заискрилась счастливая улыбка, которая спустя всего мгновение угасла. — Гвинет мне столько раз показывала эту косу, но у меня очень редко получалось сделать все так же идеально, как у нее. — Уверена, она гордилась бы тобой, моя дорогая, — Гермиона ласково потрепала ее по щеке и, развернув сверток, протянула ей вторую половину своего бутерброда. — Вот возьми. Съешь с какао и немного подними себе настроение. Осия слабо улыбнулась и, аккуратно убрав угощение в карман своей мантии, мягко обняла Грейнджер за шею. — Я приду к тебе завтра с утра, — пообещала она с улыбкой и направилась к выходу. — Ты только береги себя на задании. Обещаешь? — Обещаю, — глухо ответила Гермиона, наблюдая, как та кивнула в ответ и вышла из палатки. — Конечно обещаю. Как только с губ Грейнджер сорвалось последнее слово, она почувствовала теплые пальцы Гарри, которыми он мягко потрепал ее по руке. Она растерянно повернулась к нему и, не говоря ни слова, уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как сердце постепенно возвращается к привычному ритму. Каждый раз она обещала этой двенадцатилетней девочке, что не оставит ее, и каждый раз боялась, что именно в этот раз все окажется ложью. — Не сегодня, — прошептал Поттер, мягко поглаживая ее по волосам. — Если нам и предстоит умереть на этой войне, то это случится не сегодня.

***

— Ты уверена, что нам именно сюда? — недоверчиво протянул Гарри, оглядываясь по сторонам.— Как-то не очень похоже, что тут вообще когда-либо ступала нога человека. Гермиона еще раз внимательно всмотрелась в пергамент, на котором Рон подробно расписал путь к месту встречи с Сибилиной, и утвердительно кивнула. — Ну если Рон ничего не перепутал, то мы абсолютно точно пришли в нужное место, — пробормотала она в ответ, убирая импровизированную карту в карман мантии. — Остается только надеяться, что он действительно был очень внимателен, пока делал записи. — Мы сейчас говорим о Роне? — фыркнул Поттер и, плюхнувшись на почти сгоревшее поваленное дерево, лежащее недалеко от перекрестка, откуда их должна была забрать помощница провидицы, похлопал по месту рядом с собой. — Мне кажется, что ты явно имеешь в виду кого-то другого. Грейнджер лишь закатила глаза, но последовала его примеру и села на обуглившуюся кору, предварительно очистив ее от золы заклинанием. Сейчас им предстояла самая нервная и волнительная часть их путешествия — томительное ожидание вкупе с переживанием, точно ли все произойдет именно так, как они запланировали. В глубине души она была уверена, что все непременно будет хорошо, но периодически щекочущее грудь беспокойство упорно не позволяло ей расслабиться окончательно. И даже тщательно наложенные Грюмом на их боевые мантии защитные заклинания совсем не приносили такой нужной в эту минуту тишины в ее собственных мыслях. Эти заклинания уже давно вошли в повседневный обиход всех орденовцев наравне с чисткой зубов. Это была личная разработка Грюма, которая в свое время далеко не единожды спасала кого-то из них от серьезных повреждений, уменьшая силу довольно большого спектра различных боевых заклинаний. — Полдень, — полушепотом сказал Гарри, бросив очередной беспокойный взгляд на наручные часы. — По идее, кто-то уже должен появиться прямо сейчас. Хочется верить, что это будет друг, а не враг. — Кажется, вы не совсем понимаете значение слов «должна прийти одна», мистер Поттер. Разве вам не было дано четких указаний? — раздался насмешливый голос прямо рядом с ними. Гермиона резко встала на ноги и, приняв боевую стойку, вытянула палочку перед собой. Гарри осторожно обошел ее спереди и закрыл собственной спиной. Он ловко достал палочку и направил ее в грудь стоящей перед ними незнакомки в черной мантии с капюшоном, плотно закрывающим большую часть ее лица. — Вы от Сибилины? — вместо ответа спросил Поттер, продолжая крепко сжимать палочку. — Если да, то имейте в виду, что Гермиона не сдвинется с этого места без меня. Поэтому если она действительно хочет сказать что-то, то я иду с вами. Из-под капюшона послышался тихий смешок. Легким движением руки незнакомка стянула ткань с головы и царственно поправила аккуратно уложенный на макушке пучок из ярко-рыжих волос. — Мне кажется, что вы не в том положении, чтобы ставить какие-то условия, мистер Поттер, — изогнув губы в усмешке, ответила она, сделав шаг по направлению к ним. — Уверена, вы и без меня прекрасно знаете об этом. Гарри не сдвинулся с места, упрямо продолжая держать ведьму на прицеле своей волшебной палочки, и осторожно нащупал руку Гермионы позади себя. Он крепко сжал пальцы на ее ладони, и она почувствовала, как вспотела от волнения его кожа. — Либо я иду с ней, либо уходите, — тоном, не терпящим никаких возражений, наконец произнес он. — Это мое последнее слово. Ведьма слегка склонила голову набок, не отрывая от него взгляда, словно о чем-то задумалась, прищурив глаза под неправдоподобно длинными угольно-черными ресницами. В ее глазах отчетливо виднелась какая-то мысль, будто она уже давно знала, что должна сказать, и сейчас лишь тянула время, наблюдая за их реакцией. Гермионе показалось, что прошла целая вечность между последней фразой Гарри и тем, как ведьма перед ними, ухмыльнувшись, наконец произнесла: — Вы были абсолютно правы этим утром, мистер Поттер. Сибилина действительно провидица. Следуйте за мной. Она резко вернула капюшон на голову и, развернувшись, быстрым шагом направилась куда-то в глубь леса. — Откуда... — растерянно начал Поттер, но тут же быстро взял себя в руки и, крепко сжав ладонь Гермионы в своей, последовал за ней. — Скорее идем. Создавалось впечатление, что ведьма практически летела по воздуху — настолько быстрыми были ее движения, когда она грациозно перешагивала через пострадавшие от лесных пожаров поваленные деревья. Гермиона слегка запыхалась от столь энергичной ходьбы и в спешке даже не обратила внимания, как окружающая обстановка постепенно начала меняться. Неожиданно небо заволокло плотными тучами, и стало намного темнее, почти как глухой ночью. Словно вдобавок к этому кто-то бросил в воздух чары, заставившие обгоревшие деревья встать ближе друг к другу, закрыв своими ветвями солнце. Воздух был спертый и практически трещал от накопившейся в нем магии, концентрация которой стала настолько плотной, что Гермиона ощущала ее на своем языке, когда делала глубокий вдох. Она осторожно вытянула руку параллельно земле, пока они пробирались сквозь ставшие практически непроходимыми густые заросли травы, будто ожидая, что сможет оторвать для себя кусок этого волшебства. — Мы пришли? — Гарри, идущий впереди нее, вдруг резко затормозил, отчего она с силой врезалась ему в спину. Грейнджер нахмурилась, потирая ушибленное плечо, и, сделав несколько шагов вперед, чтобы поравняться с ним, слегка округлила глаза от удивления. Ее взору открылась небольшая, густо заросшая плющом хижина, в которую, казалось, никто не заходил уже очень и очень давно. Об этом свидетельствовало крыльцо, практически неразличимое из-за зарослей травы, тут и там свисающие с углов паутины и черные от грязи окна, сквозь которые было невозможно вообще ничего разглядеть. Но Гермиона буквально кожей ощущала, что все это не более чем иллюзия. Она не знала, откуда шло это странное ощущение, но у нее не было абсолютно никаких сомнений, что это совсем не то, чем кажется. — Пришли, — незнакомка вновь стянула со своего лица капюшон и взмахнула рукой в сторону крыльца. — Следуйте за мной. Поттер молча кивнул и послушно направился за ней в сторону входа. Гермиона осторожно переступила через разбросанные в каком-то странном беспорядке сухие ветки перед ступеньками и поднялась вслед за ним на крыльцо. Ведьма уверенно толкнула вперед довольно хлипкую, на первый взгляд, дверь и вошла внутрь хижины, по пути снимая с себя мантию. Она аккуратно повесила ее на высокую металлическую вешалку, стоящую у самого выхода, и, бросив быстрый взгляд на свое отражение в явно очень старом зеркале, висящем на стене, поправила белый воротничок своего черного платья в пол. — Сибилина ждет вас, — наконец изрекла она, махнув рукой по направлению к лестнице, ведущей на второй этаж. — Вторая дверь справа. Верхнюю одежду можете оставить здесь. Гермиона быстро скинула с себя мантию, оставшись только в тонком джемпере, и зябко поежилась. Изнутри хижина была значительно больше, чем казалась снаружи, поэтому по помещению ожидаемо гулял сквозняк, словно одинокий волк, завывающий из соседних комнат. — Ты готова? — Гарри подошел к ступенькам и кивнул ей, приглашая следовать за ним. — Обратного пути нет. Она обвела взглядом лестницу из тяжелого массивного дуба, одному Мерлину известно откуда взявшуюся в этой покосившейся от старости хижине, и смело кивнула в ответ. Подъем на второй этаж показался Гермионе бесконечным, хоть и занял от силы не больше двух минут. Она всю дорогу осторожно вела ладонью по покрытым пылью перилам, ощущая под пальцами небольшие неровности от старости лакового покрытия, и отчаянно старалась не думать о том, что их ожидает в итоге. Надежда на то, что Сибилина действительно даст им заветный ключик к победе в этой войне, все еще теплилась в ее сердце, хоть и слегка поугасла после разговора с ее помощницей, чье имя они так и не узнали. А нужно ли? Ведь никто из них не был уверен наверняка, не станет ли этот день последним в их жизни. Гарри подвел ее к большим белоснежным дверям, которые явно отличались от всей остальной обстановки в хижине какой-то холодной роскошью, и решительно постучал в створку три раза. — Вы можете войти, — незамедлительно раздался бархатный женский голос, и дверь сама собой распахнулась, впуская их внутрь. Они очутились в довольно просторной комнате, стены которой вместо обоев были полностью отделаны тяжелым атласом цвета запекшейся крови. «Как в гробу», — пронеслось в голове у Грейнджер, и она решительно оттолкнула от себя эти мысли, настраиваясь на более позитивную волну. В самом центре комнаты, в которой отчего-то не обнаружилось ни одного окна, стоял большой круглый стол, накрытый черной кружевной скатертью. Вокруг него были расставлены четыре стула с резными спинками, на одном из которых восседала молодая женщина в иссиня-черном платье с белым воротничком-стойкой, выполненным на манер нарядов девятнадцатого века. Она увлеченно что-то рассматривала на разложенных перед ней на столе картах таро, и ее лицо было практически скрыто в полумраке торшера, который был единственным источником света в комнате. — Вы Сибилина? — хриплым от волнения голосом спросила Гермиона и тут же быстро откашлялась, чтобы ни в коем случае не показать ей своего волнения. — Я... — Я знаю, кто вы и зачем пришли, мисс Грейнджер, — она наконец подняла голову, и Гермиона испуганно вздрогнула — радужка ее глаз была белой, почти прозрачной, с еле заметными серыми разводами по бокам. — Это наследственное, — усмехнулась Сибилина, заметив ее реакцию. — Все женщины моего рода имеют такой редкий цвет глаз. Уверяю вас — это никак не отражается на моих способностях к предсказаниям. — Зачем вы позвали Гермиону? — подал голос до этого молчавший Гарри и подошел чуть ближе к столу. — Что вы знаете? Сибилина коротко засмеялась и указала ладонью на свободные стулья. — Больше, чем вы можете себе представить, мистер Поттер, — она осторожно пригладила пальцами черные волосы, уложенные в точно такой же высокий пучок, как у ее помощницы, и вновь взяла в руки карты. — Вопрос в том, как именно вы сможете распорядиться моими знаниями. А теперь, пожалуйста, присядьте. У вас не так много времени. Сегодня я только укажу вам нужные двери, а открывать их вы будете сами. После этих слов Гермиона быстро сделала два шага вперед и заняла свое место по правую руку Сибилины, опустив ладони на стол. Провидица начала отточенными и явно давно привычными движениями тасовать карты, перевернув их рубашкой вверх. Затем она неожиданно остановилась и резко протянула колоду в сторону Грейнджер. — Сдвинь, — коротко приказала она, и Гермиона послушно протянула ладонь, аккуратно сдвигая почти половину карт в ее сторону. Сибилина удовлетворенно улыбнулась и, перетасовав колоду еще несколько раз, начала поочередно вытаскивать из нее карты, раскладывая их перед собой. От любопытства Грейнджер слегка наклонилась всем корпусом вперед, чтобы получше следить за происходящим. Каково же было ее удивление, когда она обнаружила, что на лицевой стороне карт, которые Сибилина деловито вытаскивала из колоды, нет никаких изображений. Они были пусты, как глаза ведьмы, которая явно понимала намного больше, чем все присутствующие в этой комнате. — Вы уже достаточно давно в мире магии, мисс Грейнджер, — раздался слегка отрешенный голос Сибилины. — Иногда все намного проще, чем вы думаете. Гермиона молча проглотила так и норовивший сорваться с языка вопрос и продолжила наблюдать за происходящим, обменявшись перед этим с Гарри быстрыми взглядами. Судя по его совершенно обалдевшему выражению лица, он был удивлен не меньше, если не больше. — Он коснется ее души, — произнесла вдруг Сибилина голосом с низким тембром, совсем не похожим на ее привычный, и указала на первую лежащую на столе карту. Сердце Грейнджер от волнения пропустило несколько ударов, когда тонкие пальцы провидицы отбили по столу какой-то незатейливый ритм и вновь незамедлительно скользнули к колоде. — А она спустится за ним в ад, — Сибилина усмехнулась и пристально посмотрела Гермионе прямо в глаза, чуть громче добавив: — Чтобы спасти. — Я? — последняя фраза словно выбила из легких Гермионы весь воздух, и она хрипло закашлялась. — Вы говорите обо мне? Но Сибилина, не обращая абсолютно никакого внимания на ее вопрос, молча протянула руку к колоде и всмотрелась в очередную пустую карту. — Иногда принять одно из самых важных решений в жизни помогает богиня любви, — тихонько мурлыкнула Сибилина, вновь загадочно улыбнувшись. — Главное — вовремя услышать ее подсказку. Ведь что есть грех, правда, мисс Грейнджер? Гермиона предпочла лишь коротко кивнуть, прекрасно понимая, что даже если она и начнет задавать вопросы, то все равно никогда не получит на них должных ответов. — Он отдаст ей часть себя, — продолжила провидица, вытаскивая очередную карту, и поднесла ее ближе к своему лицу, словно желая лучше разглядеть. — И она поведет его к свету. Сквозь тьму. Сибилина достала откуда-то позади себя небольшой холщовый мешочек и, развязав на нем тесемки, высыпала что-то себе на руку. — Смотри, — пророкотала она и резко дунула на свою ладонь, откуда на Гермиону вылетело мягкое облако ярко-красной пыли, полностью окутав ее лицо. — Что вы делаете? — Поттер попытался встать со своего места, но Сибилина быстро щелкнула пальцами, и он тут же отключился, обмякнув на стуле. Грейнджер куда-то плыла. Она прекрасно осознавала, что ее тело все еще находится в этой странной комнате, но в то же самое время чувствовала, как ее сознание поднимается высоко над землей. Неожиданно перед глазами с огромной скоростью замелькали цветные картинки, вызвав у Гермионы приступ тошноты. Она попыталась вытянуть руки в стороны, чтобы схватиться за что-нибудь, надеясь, что головокружение хотя бы на секунду остановится, но внезапно все прекратилось так же резко, как и началось. Грейнджер поежилась, ощутив, как под джемпер пробрались порывы ледяного ветра, и оглянулась, с удивлением обнаружив, что стоит на берегу бушующего в шторме моря. Она зябко обняла себя за плечи и с беспокойством огляделась по сторонам в надежде найти хоть кого-то на пустынном пляже. Прямо позади нее возвышались руины какого-то здания, явно ранее бывшего довольно роскошным, судя по количеству позолоты и стекла в обломках. Приглядевшись чуть лучше, Гермиона с досадой поняла, что не узнает ни этого места, ни здания. Она вновь повернулась лицом к морю и замерла — прямо напротив нее, совсем рядом с водой, стоял человек, голова которого была надежно скрыта под капюшоном черной мантии. Грейнджер размышляла всего мгновение, прежде чем сделать решительный шаг по направлению к воде. Отчего-то она совсем не испытывала ни страха, ни беспокойства. Напротив, незнакомая фигура по какой-то странной причине заставляла ее сердце стучать ровнее. Словно она знала этого человека уже очень давно и была абсолютно уверена в том, что он не причинит ей никакого вреда. «Может быть, это Гарри или Рон», — подумала она, продолжая двигаться вперед, и поежилась от очередного порыва ледяного ветра, пробравшего прямо до костей. Неожиданно человек тоже начал движение. Он быстро и решительно шел прямиком в море, совсем не обращая внимания на холод и волны, которые, поднимая песок с дна, делали воду практически черной. — Эй! — Гермиона испуганно махнула рукой и ускорила шаг. — Что ты делаешь? Немедленно остановись! Но незнакомец словно не слышал ее, упрямо продолжая свой путь. Он зашел в воду практически по грудь, и Грейнджер сорвалась на бег, чувствуя, как легкие обжигает от слишком глубоких глотков ледяного воздуха. — Пожалуйста, стой! — задыхаясь, прокричала она, когда на поверхности воды осталась лишь голова в черном капюшоне — Стой! Секунда, и фигура полностью скрылась под водой, укрытая белоснежной пеной волны, которая резко контрастировала с черным цветом моря. Гермиона резко остановилась и почувствовала, как в груди что-то сжалось, причиняя ей просто невыносимую боль. В глазах потемнело, а весь кислород словно покинул легкие, заставляя ее жадно хватать ртом воздух. Она упала на колени и согнулась пополам, приложив руки к груди в надежде хоть как-то облегчить свои страдания. Боль нарастала с каждой секундой, и Гермиона, не выдержав, упала лицом в песок, ощущая, как тело постепенно накрывает волной неожиданно сильной слабости. Она устало прикрыла глаза, успев заметить, как перед ней мелькнула чья-то тень. Перед тем как окончательно провалиться в темноту, она почувствовала, как ухо опалило горячее дыхание, следом за которым в сознание ворвался чей-то настойчивый шепот: — Помоги мне. Примечания: * Ты можешь говорить что угодно, Но только не говори: "Я не отдам жизнь ради этого". Я стою на коленях, И я нуждаюсь в тебе, чтобы ты стала моим Богом, Стала моим спасением, стала спасителем, Который сможет...