Опиум

I’m slipping into the deep end I'm in over my head I can't catch my breath I'm slipping into the deep end Feel the current within I can't help, I give in Ruelle - Deep end * — Я должна помочь Драко Малфою. Как только последнее слово сорвалось с ее губ, Гермиона резко замолчала и настороженно посмотрела на Гарри в ожидании его реакции. И судя по плескавшемуся в его глазах самому настоящему ужасу вперемешку с сожалением, она без сомнения поняла, что он был в полном шоке. Он выглядел так, словно прямо сейчас видел перед собой душевнобольного человека и усиленно размышлял, как бы максимально безболезненно передать его в руки колдомедиков. — Ты сошла с ума? — наконец прохрипел он, хватая ртом воздух словно рыба, выброшенная на берег. — Просто скажи, что в той деревне ты слегка повредилась умом, и, обещаю, я больше никогда не буду требовать от тебя слишком многого. — Прекрати устраивать концерт, — фыркнула Гермиона, закатывая глаза. — Ты обещал меня выслушать, прежде чем делать какие-то выводы, а уж тем более обвинять в слабоумии. — Простите великодушно, — ехидно выплюнул Гарри, всем своим видом демонстрируя, что на самом деле ни капли не сожалеет о сказанном. — Я пока еще не решил, как мне стоит реагировать на то, что моя лучшая подруга неожиданно заявила, что ей стоит помочь ублюдку, который, совершенно не задумываясь о последствиях, жестоко убивает наших людей! Твоих друзей, между прочим! И если ты считаешь... — Он расскажет ему, — резко перебила его Гермиона и тут же быстро добавила, снижая тон практически до шепота: — Расскажет, где мои родители. Поттер резко осекся и опустил голову вниз, явно избегая смотреть ей в глаза. Температура в палатке будто опустилась на несколько градусов, потому что Грейнджер ощутила, как по коже неровным строем пробежали мурашки, и зябко потерла плечи ладонями. Эта тема всегда считалась запретной между ними, поэтому было совсем неудивительно, что Гарри выглядел куда более растерянно, чем несколько минут назад во время разговора о Малфое. — Но откуда... — медленно начал он, наконец вновь обретая способность говорить. — Разве это важно? — грустно улыбнулась Гермиона и, покачав головой, сняла с волос полотенце. — Важно то, что если я ему не помогу, то он явно не станет молчать. Ты должен понять, что я ни за что этого не допущу. Поттер молча смотрел на то, как она, промокнув локоны полотенцем, завязала их в пучок на макушке, и лишь согласно кивнул в ответ. По выражению его лица было ясно — он прекрасно понимал, что выхода из этой ситуации, скорее всего, нет и Гермиона абсолютно точно сделает все от нее зависящее, чтобы помочь родителям. Но, судя по его мелко подрагивающим ладоням, он никак не мог позволить этой мысли окончательно осесть в своей голове. — Так ты все-таки узнала, что это за проклятие? — спросил он, смотря куда-то сквозь нее невидящим взглядом. — Просто ты говорила, что хочешь дать своему разуму возможность вспомнить как можно больше деталей перед тем, как зарыться в книгу Дамблдора и все тщательно изучить. Ты уже это сделала? — Единственное, что я запомнила, — срок действия проклятия, — ответила Гермиона, расправляя складки на влажном полотенце, которое она повесила на спинку своей кровати. — И если сложить это и весь диалог между Малфоем и Йораном, то остается всего один возможный вариант — Черное сердце. Брови Гарри тут же непонимающе сдвинулись к переносице, и он слегка склонил голову набок, видимо пытаясь переварить полученную информацию. — Звучит совсем не воодушевляюще, — нервно усмехнулся он, стряхнув с покрывала невидимую глазу пылинку. — И что же это может значить? Вместо ответа Гермиона вновь потянулась к книге и, быстро пролистав страницы, положила ее на постель перед ним. — Вот, — она ткнула пальцем на изображение заживо сгорающего в черном огне человека. — У Малфоя есть примерно три-четыре месяца перед тем, как проклятие сожрет его рассудок и он полностью трансформируется. Гарри шумно втянул носом воздух и, обведя пальцем нарисованного на соседней странице дракона, сжигающего пламенем какое-то поселение, еле слышно произнес: — Он станет этим? В ушах Грейнджер снова зазвенел нечеловеческий крик Малфоя в тот самый момент, когда его жизнь круто развернулась на сто восемьдесят градусов. Она вспомнила гримасу боли, исказившую его лицо, и поморщилась от неприятного ощущения, вновь с силой сдавившее грудь и так же резко отступившее. Странно, но сейчас оно было похоже на некое напоминание о чем-то. Вот только как понять, о чем? — Именно так, — ответила Гермиона спустя пару секунд напряженного молчания. — Так что, надеюсь, ты понимаешь, что теперь спасение Малфоя не только мой личный интерес, но и всего Ордена. Потому что если мы его не остановим, то наши шансы победить в этой войне автоматически приблизятся к нулю. Гарри запустил ладони в волосы, с силой оттягивая их назад. На его лице читалась какая-то безысходность из-за того, что Гермионе придется участвовать во всем этом. Малфой доставил Ордену слишком много проблем, поэтому сам факт того, что она вынуждена помогать их заклятому врагу, выворачивал его наизнанку. И он даже не пытался это скрывать. — Что именно ты должна сделать? — хрипло спросил он, сцепив ладони в замок. — Он знает, что его ждет по истечении этих месяцев? — Не думаю, что он владеет всей информацией, — отрицательно покачала головой Гермиона и вновь указала на книгу. — Эта вещь единственная в своем роде, и по какой-то причине Малфою о ней известно. Он явно дал мне понять, что ему нужна именно она. — Но он не сможет прочесть ее без тебя, — горько добавил Поттер. — Я прав? — Ты и сам знаешь, что прав, — кивнула Грейнджер и осторожно потрепала его за рукав. — Эй, я справлюсь с этим. Он резко поднялся на ноги и нервно одернул полы куртки, пытаясь дрожащими руками застегнуть молнию. — Нужно созвать собрание, — пробормотал он, наконец дернув замок к подбородку. — Мы расскажем все Грюму, и он обязательно найдет выход из этой ситуации. — Даже не вздумай! — испуганно воскликнула Гермиона. — Я не позволю тебе это сделать! — В чем проблема? — непонимающе сдвинул брови Поттер. — Мы должны разобраться с этим сообща. Может быть, приставим к тебе охрану. Я даже боюсь подумать, что ты останешься наедине с этим... Он угрожающе втянул воздух через нос, силясь подобрать подходящее слово, которое, по его мнению, сможет достаточно полно описать Малфоя. Гермиона подошла к нему ближе и, опустив обе руки ему на плечи, внимательно заглянула в глаза. — Гарри, — осторожно начала она, стараясь игнорировать, как от напряжения начинает мелко трястись нижняя губа. — Если Малфой почувствует хоть какую-то угрозу с нашей стороны или же вдруг ему что-то не понравится, то я уверена, что он тут же исполнит свое обещание. Ему уже нечего терять, понимаешь? А мне есть. Лицо Поттера тут же приобрело сочувственное выражение. Он тяжело вздохнул и осторожно накрыл обе ее руки, лежащие на его плечах, своими ладонями. Его взгляд стал заметно мягче, словно он изо всех сил пытался выразить ей свою поддержку. Безмолвно сказать, что он ее понимает. — Мерлин, — еле слышно пробормотал он. — Я совсем забыл о его словах по поводу твоих родителей. Вот ублюдок. — Кажется, мы заходим на второй круг, — грустно улыбнулась Гермиона и укоризненно покачала головой. — К сожалению, перечисление всех моральных качеств Малфоя совсем не помогает в решении этой ситуации. Намного легче мне станет, если мы придумаем причину, по которой я должна буду отлучаться из лагеря практически ежедневно, чтобы у остальных не появилось никаких подозрений. — Точно, — хлопнул себя по лбу Поттер, отходя от Гермионы на пару шагов назад. — Я даже не подумал о том, что нам нужно придумать какую-то легенду для ваших свиданий. — Фу, — Грейнджер скривилась так, будто ей предложили съесть таракана. — Будь добр, никогда больше не употребляй это слово в контексте меня и Малфоя. Но да, ты прав — мне нужна легенда. Гарри прикусил щеку изнутри и, не обращая никакого внимания на Гермиону, вновь плюхнулся на постель, закинув ноги на спинку. — Спасибо, что снял обувь, — ехидно проворчала Грейнджер и быстрым движением руки скинула его ступни вниз, усаживаясь на освободившееся место. — То, что ты пачкаешь мое покрывало таким образом, способствует твоей мозговой активности? Поттер молчал и, убрав ладони под голову, о чем-то напряженно думал, изредка дергая правой ногой, пока Гермиона, затаив дыхание, ждала его вердикта. Она была уверена на все сто процентов, что у него точно есть решение ее проблемы. — Если ты категорически против того, чтобы мы раскрывали остальным истинную причину твоих отлучек, — задумчиво начал он, продолжая внимательно рассматривать потолок, — то у нас есть два варианта. — Так, — Грейнджер придвинулась к нему ближе и склонила голову набок, выжидательно глядя на него. — И какие же? — Либо постоянно отправлять тебя на смены в Хогвартс, — он сделал в воздухе кавычки пальцами. — Но тогда нам придется подключить к нашему плану Джинни, чтобы она в случае чего могла подтвердить твое алиби. — Либо? — нетерпеливо поерзала на своем месте Грейнджер и слегка наклонилась вперед, словно хотела лучше его расслышать. — Какой вариант номер два? — Сказать, что ты на время отправишься к ним, — Гарри поправил очки, не отрывая от нее серьезного взгляда. — К родителям. Гермиона закусила нижнюю губу, тщательно обдумывая его слова. Она была по-настоящему напугана, когда вкладывала в головы своих родителей мысль о том, что они уже очень давно хотят переехать в Австралию. У нее не было ответа на вопрос, по какой причине она выбрала именно этот континент, но потом, когда у нее появилась возможность чуть более детально обдумать свое решение, Грейнджер поняла, что это было просто безудержным желанием отправить их как можно дальше от боевых действий. И если бы у нее была такая возможность, то она и вовсе спрятала бы их на другой планете. Может быть, хотя бы на одной из них существовал мир без войны? — Мне больше нравится первый вариант, — задумчиво ответила Гермиона, поправив пальцами еще влажные волосы. — Я могу каждый день аппарировать к Хогвартсу, показываться там и уходить. Но, если честно, мне не очень хочется впутывать в это Джинни. Она точно будет волноваться, если узнает о Малфое. — Будет правильно, если она будет в курсе, по какой причине ей придется врать остальным, — грустно улыбнулся Гарри. — Потому что, если с тобой что-то случится и ты вовремя не появишься в Хогвартсе, она забьет тревогу, и у нас появится больше возможностей предотвратить что-то страшное, на что тебя толкает... — Малфой, — быстро закончила за него предложение Гермиона и тряхнула головой, стараясь не концентрироваться на страшных картинках, что ей услужливо подкинуло воображение. — Я поняла. Звучит максимально непривлекательно. — А теперь просто представь, как это выглядит для меня, — опустив голос почти до шепота, сказал Гарри. — Знать, что ты останешься с ним совсем одна. Что каждую секунду твоя жизнь будет в опасности. Гермиона не смогла удержать тихий выдох, сорвавшийся с губ, который, как она предполагала, был намного красноречивее всех тех слов, что она хотела ему сказать. Хотела, но не говорила. Потому что понимала, что это все равно не сможет его успокоить, ведь она сама в такой ситуации не смогла бы сконцентрироваться на чем-либо в принципе, кроме своих собственных переживаний. — Используем старые добрые Протеевы чары, чтобы поддерживать связь, — преувеличенно бодро сказала она, стараясь улыбаться как можно непринужденнее. — Да и Патронус никто не отменял. Я скажу тебе точное место наших встреч, и в случае чего ты всегда сможешь прийти мне на помощь. — Ты ведь понимаешь, что не должна говорить об этом Рону? — внезапно спросил Поттер, тут же стерев с ее лица улыбку. — Потому что он обязательно доложит обо всем Грюму. — Понимаю, — еле слышно ответила она, морщась от осознания того, что она должна врать лучшему другу. И эта мысль просто разрывала ее сердце на мелкие клочья. Внезапно на ум пришли сегодняшние слова Малфоя о приоритетах. И если она действительно расставит свои верно, то, к сожалению, ей в любом случае придется предать доверие Рона ради спасения мамы и папы. Она покачала головой, словно надеясь, что от этого простого действия все негативные мысли оставят ее в покое и дадут, наконец, возможность смотреть на ситуацию трезво. Но противный зуд в висках, вызванный чувством вины за то, что ей придется лгать стольким людям, лишь усилился, заставляя Гермиону нервно закусывать щеку изнутри. Она обняла себя за плечи, слегка откидываясь назад на подушку, и, переведя взгляд на Гарри, повторила те самые слова, которые, казалось, были выжжены под ее веками — настолько часто они использовались в ее повседневной жизни: — У меня просто нет другого выбора. Я должна это сделать.

***

— Может, ты скажешь хоть что-нибудь? — взмолилась Гермиона, глядя, как Джинни растерянно мнет в ладонях одуванчик, методично отрывая от цветка ярко-желтые лепестки. — Что угодно. Она вновь нервно глянула на наручные часы, с беспокойством отметив, что минутная стрелка медленно, но верно движется к цифре шесть. Близился полдень, а это значило, что уже через каких-то тридцать минут ей нужно быть на кладбище, чтобы встретиться с Малфоем. Но она не могла позволить себе сдвинуться с места ровно до тех пор, пока не заручится согласием Джинни прикрывать ее в этой сложной авантюре. Но Уизли, услышав сбивчивую просьбу Гермионы вперемешку с рваными объяснениями, вот уже добрых пять минут задумчиво смотрела прямо перед собой, ни на секунду не прекращая терзать ни в чем не повинный цветок. — Он чудовище, Гермиона, — наконец хрипло пробормотала она, отбрасывая от себя оставшуюся сердцевину одуванчика. — Как ты планируешь оставаться с ним наедине почти... ежедневно? Он ведь так сказал? Грейнджер молча кивнула, не в силах подобрать слова для ответа. Ее сводила с ума одна мысль о том, что она каждый день будет лицезреть перед собой Малфоя и не иметь ни малейшего представления о том, что именно таится в его голове. Не знать, планирует ли он убить ее сегодня. Или, может быть, завтра. Или в любой другой день, когда она придет на встречу с ним. Поэтому она должна была добровольно согласиться вытащить чеку из гранаты и оставить ее в своей ладони, сжимая пальцами рычаг, предотвращающий взрыв. — Ты уверена, что он не соврал по поводу родителей? — продолжила допрос Джинни, все еще смотря куда-то перед собой. — Ведь вполне очевидно, что ты их прячешь. Вдруг он просто блефует? — Он назвал страну, — еле слышно ответила Гермиона и сглотнула слюну, чтобы хоть как-то смочить пересохшее от волнения горло. Она не имела ни малейшего представления, откуда Малфой узнал про Австралию. В целях безопасности она ни одной живой душе не рассказала, что внушила родителям мечту о переезде именно на этот континент. Поэтому то, что Малфой был так хорошо осведомлен, где они были спрятаны, приводило Гермиону в ужас и заставляло ее ладони холодеть от страха. — Понятно, — ответила Джинни, наконец поворачивая голову в ее сторону. — Я помогу тебе, но у меня есть несколько условий. — Спасибо, Джин, — Гермиона резко обхватила ее за плечи и от переизбытка эмоций с силой прижала к себе, чувствуя, как грудь сдавливает от рвущихся наружу хриплых выдохов. — Спасибо. — Для начала ты дашь мне монету, как и Гарри, — строго начала Уизли, выпутываясь из ее объятий, но продолжая крепко сжимать ее ладонь в своей. — Я хочу, чтобы у тебя всегда была возможность связаться со мной. — Идет, — быстро ответила Гермиона и с готовностью достала из сумочки зачарованный галлеон. Она предполагала, что Джинни попросит ее об этом, поэтому заранее наложила Протеевы чары на две монеты и свой медальон. — Еще ты будешь связываться со мной по меньшей мере раз в час или полтора, чтобы я понимала, что ты в порядке, — продолжила Джинни, спрятав галлеон в карман мантии. — И это не обсуждается. Гермиона, не удержавшись, закатила глаза. Иногда Джинни очень напоминала ей Молли, потому что уровень ее беспокойства довольно часто превосходил все мыслимые и немыслимые границы. — И ты должна быть очень и очень осторожной, — опустив голос до хриплого шепота, продолжила Джинни. — Это мое самое главное условие. Сердце Гермионы болезненно сжалось, когда она увидела, как глазах Уизли едва заметно блеснула влага. Она прекрасно понимала, что для Джинни стоит отпустить ее совсем одну к Малфою, и несомненно уважала все ее призывы к осторожности. Видит Мерлин, она имела на это полное право. — Конечно, — на выдохе ответила Гермиона и накрыла своей ладонью пальцы Джинни, которыми та нервно крутила застежку своей мантии.— Я обещаю, что все будет хорошо. — Так говоришь, словно сама в это не веришь, — хмыкнула Уизли, пнув ногой небольшой камень, лежащий возле нее. — Хотя это неудивительно. Гермиона отвернулась, прекрасно понимая, что ей совсем нечего на это ответить. Ведь она и правда не верила абсолютно ни единому своему слову, что с такой напускной уверенностью пыталась донести до Джинни. Слишком внушительными были потери Ордена после сражений с Пожирателями, когда с теми был Малфой. Он уже давно не тот мальчишка, обижавший ее в школе, и если даже тогда Грейнджер с трудом представляла, что именно от него можно ожидать, то сейчас она и вовсе не понимала, что творится у него в голове. Наверное, должно было случиться что-то по-настоящему страшное, позволившее Малфою так сильно обрасти броней и стать настолько жестоким. Поэтому, естественно, как только Гермиона в очередной раз начинала прокручивать в голове сценарии их встреч, где-то глубоко внутри нее поднимал голову самый древний человеческий инстинкт — самосохранение. — Ты совсем перестала появляться в Ордене, — стараясь унять дрожь в голосе, сказала Гермиона после небольшой заминки. — Я скучаю по тебе. — И я, — тепло улыбнулась в ответ Джинни. — Прости, что так получается, но здесь мне намного легче дышать. Думаю, ты и сама это понимаешь. Мне всегда было проще переносить все в одиночку. Знаешь, когда не лезут со своим сочувствием и не давят на еще свежие раны. — Понимаю, — кивнула Гермиона и не удержала тихого вздоха, случайно сорвавшегося с губ. — И если бы я могла, то сделала бы ровно точно так же. Поэтому не вини себя — ты поступаешь правильно. Джинни подняла голову вверх и, задумчиво всматриваясь в хмурое небо, затянутое тяжелыми грозовыми тучами, произнесла: — Думаешь, он там? Фред? Губы Гермионы затряслись, и она с силой закусила щеку изнутри, ощущая, как резкая боль потихоньку перенимает ее внимание на себя, отвлекая от гнетущего чувства пустоты в груди. С момента смерти Фреда прошло уже полгода. Ровно шесть месяцев после того, как Орден во время очередной спасательной операции в одной из маггловских деревень, где прятались участники сопротивления, нарвался на засаду Пожирателей. Рон клялся, что человеком, пославшим Аваду в грудь его брата, был Малфой, потому что сам лично слышал, как второй Пожиратель назвал убийцу по фамилии. Уизли же все это время лежал под действием Обездвиживающего заклинания, и поэтому все, что ему оставалось делать, — это беззвучно кричать от беспомощности, слыша последний вдох Фреда. Его хоронили тайно. Орден разработал целую операцию, чтобы незаметно пробраться к Норе и иметь возможность похоронить Фреда на родной земле, где уже лежали все его предки на небольшом семейном погосте. Гермиона точно помнила, что в тот день был жуткий снегопад. Мокрый снег прилипал к одежде и противно бил в лицо, заставляя ее постоянно встряхивать мантию, которая становилась слишком тяжелой от влаги. Орденовцы стояли плотной кучкой возле гроба, тесно прижимаясь друг к другу, чтобы получить возможность сказать последние слова лежащему в нем Фреду. Грейнджер смотрела на его слишком бледное лицо в окружении ярко-красного атласа и думала лишь о том, что все это до одури неправильно. Казалось, что он прямо сейчас, буквально в любую секунду, должен встать, весело расхохотаться и сказать, что это все не более чем глупый розыгрыш. Потом он бы обязательно хлопнул по плечу Джорджа и взлохматил его волосы, подтрунивая над тем, как легко тот повелся на такой примитивный развод. Но жизнь была явно не в курсе мыслей Гермионы. Потому что Фред продолжал лежать в гробу, который медленно опускался в могилу с помощью магии, а убитый горем Джордж хмуро провожал брата взглядом в его последнее путешествие. Все было слишком реальным. — Я уверена в этом, — хрипло пробормотала Грейнджер и постаралась незаметно утереть слезы рукавом мантии. — Он просто не смог бы оставить тебя без присмотра. — Точно, — улыбнулась Джинни и, опустив глаза в землю, сорвала очередной одуванчик. — Что он, что Джордж явно поставили перед собой жизненную цель знать все, что со мной происходит. Так что я уверена, что этот засранец даже после смерти нашел бы способ приглядывать за мной. Гермиона покачала головой и не смогла сдержать смешка, вспомнив эти приступы гиперопеки в исполнении близнецов. Иногда их желание всегда и во всем оберегать Джинни доходило до крайней точки, и они попросту везде следовали за ней по пятам, ревностно наблюдая за каждым представителем мужского пола, появившимся возле нее в радиусе ста метров. — Неудивительно, что Гарри не выдержал этого напора, — усмехнулась Джинни и тут же прикусила нижнюю губу, заметив, как Гермиона резко изменилась в лице. — Прости, мне не стоило так шутить. — Все в порядке, — заверила ее Грейнджер, ощутив, как при упоминании Гарри сердце глухо ухнуло в груди. — Мне просто до сих пор сложно осознать, что вы больше не вместе. — Это ты еще не видела, как на меня периодически смотрит мама, — заговорщически опустив голос, пробормотала Джинни. — Иногда мне кажется, что после того как она узнала о нашем с Гарри расставании, сразу же поставила на мне крест. Клянусь, я все чаще вижу в ее взгляде сочувствие сродни тому, что испытывают к сумасшедшим. Гермиона, не выдержав, громко расхохоталась, запрокинув голову назад. Несмотря на то что она действительно очень переживала из-за расставания своих друзей, Джинни отчасти была права — миссис Уизли вела себя именно так, как та говорила. Молли любила Гарри как собственного сына и поэтому очень огорчилась, что не сможет породниться с ним по-настоящему. Поттер тогда заверил ее, что в любом случае, как бы ни развела их жизнь, он всегда будет считать ее второй матерью, а остальных Уизли — своей настоящей семьей. — Как вообще у тебя дела? — спросила Гермиона, надеясь сменить неудобную для них обеих тему. — Мне кажется, что ты в последнее время немного рассеянна. У тебя что-то случилось? — У меня? Нет, все хорошо, — слишком быстро ответила Джинни и смяла в руке одуванчик, пальцами отрывая бутон. — С чего ты это взяла? — Ну, например, с того, что прямо сейчас ты изо всех сил пытаешься притвориться, что ничего не происходит, — усмехнулась Гермиона и прищурилась, когда Джинни начала стремительно краснеть. — Ага! Я вижу, что ты что-то скрываешь от меня! — Ты вроде говорила, что у тебя мало времени, — быстро поднялась на ноги Джинни и принялась поспешно отряхивать свою мантию от травы. — Идем, я провожу тебя к точке аппарации. Ты же не будешь заставлять Малфоя ждать. — Джиневра Молли Уизли, — ахнула Гермиона и с силой дернула ее за руку, отчего та неловко плюхнулась на пятую точку совсем рядом с ней на траву. — Немедленно отвечай на мой вопрос! И вообще, с каких пор ты переживаешь за Малфоя? Джинни вновь густо покраснела и плотнее закуталась в свою мантию. Гермиона еще никогда не видела ее такой смущенной и разъяренной одновременно. Даже когда у них с Гарри только начинали зарождаться отношения, Джинни вела себя абсолютно иначе — всегда смелая и боевая, она тогда очень напомнила Поттеру его собственную мать, о которой тот знал лишь по рассказам других. И вот сейчас Джинни была совершенно не похожа на себя прежнюю — она скромно опускала глаза в пол и была явно очень смущена таким неловким разговором. — Мерлин, — пробормотала Гермиона и придвинулась к ней чуть ближе. — И кто он? Даже не смей отпираться, что дело не в парне.Ты же ведешь себя как первокурсница в день всех влюбленных. — Ты просто невыносима, — простонала Джинни, пряча лицо в ладонях. — Если я тебе пообещаю все рассказать, как только сама начну понимать хоть что-то, что сейчас происходит в моей жизни, ты прекратишь ко мне приставать? Грейнджер сделала вид, будто о чем-то задумалась, прижав два пальца к подбородку, и закусила щеку. Затем скосила глаза на Джинни и громко расхохоталась от ее слишком обеспокоенного выражения лица, словно прямо сейчас Гермиона решала что-то, от чего зависела вся ее жизнь. — Ловлю тебя на слове, — отсмеявшись, ответила она и поднялась на ноги. — Надеюсь, что этот парень, кем бы он ни был, сделает тебя счастливой. Все остальное уже второстепенно. — Я тоже на это надеюсь. Иначе мне останется просто пустить Аваду в висок, — пробормотала себе под нос Джинни и быстро притянула ее в свои объятия. — Пожалуйста, будь осторожна. — Ты слишком категорична, — фыркнула Гермиона, пытаясь скрыть страх, который сковал ее горло при упоминании о предстоящей встрече с Малфоем. — Все будет хорошо, обещаю. — В последнее время я перестала верить в «хорошо», «навсегда» и «долго и счастливо», — ответила Джинни, разрывая их объятия. — Поэтому просто возвращайся. Гермиона посмотрела на ее лицо, в котором так явно читалась боль, пока она произносила все эти слова, и нервно перекинула волосы за спину. Никто из них уже больше ни во что не верил. И это было намного страшнее, чем сама смерть — существование в форме оболочки, пока душа заперта где-то глубоко внутри тела. И ей уже не выбраться. Сможет ли она сама спасти душу Малфоя? Спасет ли это ее собственную? — Нам остается только надеяться, — прошептала Гермиона, слабо улыбнувшись, и махнула рукой в сторону точки аппарации. — Больше у нас все равно ничего не осталось.

***

Гермиона осторожно пошевелила плечами, позволяя мантии-невидимке скользнуть чуть свободнее по ее спине. Малфой задерживался, и Грейнджер сходила с ума, оставшись наедине со своими страхами и мыслями. Перед тем как она покинула лагерь, Гарри мягко, но настойчиво заявил, что она и шагу не сделает, пока не наденет на себя мантию-невидимку поверх боевой, и Гермиона в глубине души была искренне благодарна ему за такое проявление заботы. Она считала, что такая вещь будет ему гораздо нужнее, и не рискнула бы просить его об этом. А потому втайне тихо обрадовалась, когда Поттер, не глядя ей в глаза, быстро натянул мантию ей на плечи и строго-настрого запретил снимать даже на секунду. Она вновь обернулась и внимательно всмотрелась в пространство между густо расставленными памятниками в надежде увидеть Малфоя, но в очередной раз наткнулась лишь на пустоту. — И кто-то еще говорил, что у меня отсутствуют манеры, — еле слышно фыркнула Гермиона, принимая более удобное положение на небольшой кованой скамейке, стоящей рядом с массивным памятником в виде плачущего ангела. — Сам опаздывает так, что это уже давно побило все известные рамки приличия. Она тихонько вздохнула и повернула голову влево к памятнику, скользя глазами по его мраморному лицу. Скорбь. Всего одно слово, но оно так четко передавало настроение этого прекрасного существа с опущенными вниз крыльями, который, вскинув руки к небу, застыл в безмолвном крике. Было очевидно, что смерть человека, на чьей могиле стоял монумент, скорее всего, стала для кого-то самой большой потерей в жизни. «Роксана Стилл. Дорогая подруга, забравшая с собой часть моего сердца. Ты ушла слишком рано, но я всегда буду помнить тебя». — Всего двадцать два года, — с грустью пробормотала Гермиона, посмотрев на дату, высеченную на табличке. — И, видимо, сирота, раз ее хоронила подруга. Что же с тобой стало, Роксана? Она тяжело вздохнула, вновь посмотрев на дату смерти, и отвернулась, чувствуя, как в груди появилось странное скребущее ощущение. — Какой смысл носить мантию-невидимку, Грейнджер, если твое дыхание слышно на все кладбище? — за ее спиной раздался насмешливый голос Малфоя, и она резко развернулась, нащупывая палочку в рукаве. Он стоял, вальяжно опервшись бедрами на одно из надгробий, и смотрел ей прямо в глаза, хотя просто не мог знать, где именно находится ее лицо. — Что за бред, — показательно небрежно фыркнула Гермиона, стягивая с головы капюшон мантии, и потянулась к шнурку на шее. — Ты не мог услышать этого. Да и вообще, какое тебе дело до того, насколько громко я дышу? Малфой в три широких шага подошел к скамейке и, наклонившись к уху Грейнджер, холодно процедил: — Пока ты мне полезна, каждый твой вдох принадлежит мне. И лучше бы тебе уяснить это как можно скорее. Он встал таким образом, что из-за его спины было видно широко расправленные мраморные крылья монумента, что вкупе с платиновыми волосами делало его похожим на ангела. Падшего. Гермиона застыла, запутавшись пальцами в завязках, а затем резко поднялась на ноги, разворачиваясь к нему лицом. — Знаешь что, я не твоя собственность, Малфой, — злобно испепеляя его взглядом, сказала она и почувствовала, как ладони мелко затряслись от плохо сдерживаемого гнева. — И если ты не прекратишь вести себя подобным образом, а говоря это, я имею в виду угрозы, которые слышу примерно раз в секунду, то, поверь мне, ты очень сильно удивишься, когда поймешь, что меня не зря называют самой умной ведьмой столетия. И лучше бы тебе уяснить это как можно скорее. Малфой внимательно смотрел в ее глаза, мечущие молнии, и молчал. На мгновение Гермионе даже показалось, что вот сейчас она все-таки соскользнула в пропасть, по краю которой ходила все это время, когда решилась грубить ему в ответ. Что именно в эту самую секунду он сорвется и воплотит все свои угрозы в жизнь. Но почему-то ей было плевать на это, словно ее инстинкт самосохранения решил сдать свою вахту безрассудству. — Интересная просьба, — наконец сказал он после минутной тишины и, прищурившись, склонил голову набок. — Я посмотрю на твое поведение. Гермиона почти задохнулась от гнева, который новой оглушительной волной пробежался по всему ее телу и сосредоточился где-то в горле. — Ты, — хрипло пробормотала она, пытаясь подобрать слова в ответ, и почему-то не находила ни одного хоть мало-мальски приличного. — Ты... — У нас нет на это времени, Грейнджер, — отмахнулся от нее как от назойливой мухи Малфой. — Следуй за мной. Он обошел скамейку и, не обращая абсолютно никакого внимания на красные от злости щеки Гермионы, указал рукой куда-то в глубь кладбища. — Постарайся не отставать, — бросил он, проходя мимо нее, и решительно двинулся вперед. — Придурок, — еле слышно прошептала Гермиона, шумно выдохнув через нос. После того как оскорбление сорвалось с ее губ, стало ощутимо легче. Она в красках представила, как говорит все вертящиеся у нее на языке слова такого рода Малфою прямо в лицо, и расплылась в довольной улыбке. Да, так определенно было проще смириться с тем, что ей придется тесно сотрудничать с человеком, чье эго без труда может пробивать потолки в абсолютно любых помещениях. О том, что он представляет прямую угрозу ее жизни, ей думать совсем не хотелось. Было достаточно страха за родителей, которые могли пострадать, если она все-таки не сможет ему помочь. — Когда это закончится? — проворчала себе под нос Гермиона, изо всех сил пытаясь догнать значительно оторвавшегося от нее Малфоя. — Сил моих нет все это терпеть. — Еще ничего не произошло, а ты уже скулишь, — незамедлительно отозвался Малфой, который остановился между памятниками, чтобы ее дождаться. — Как-то не по-гриффиндорски. Грейнджер, не удержавшись, закатила глаза и, вновь проглотив все нелицеприятные слова, так и норовившие сорваться с ее языка, лишь фыркнула в ответ, решительно его обгоняя. — О, так ты знаешь дорогу? — раздался за спиной его громкий голос, в котором явно сквозила усмешка. — Очень интересно. Гермиона резко остановилась и со стоном закрыла глаза, ощутив нестерпимое желание хлопнуть себя по лбу от такого глупого поступка. Ну конечно же, она понятия не имела, куда они направляются, но как сделать так, чтобы выйти из этой ситуации победителем, даже не представляла. — Я... — начала она судорожно, перебирая в своей голове варианты. — Я просто решила найти самое страшное и мерзкое место на этом кладбище, потому что ты просто обязан был выбрать для себя что-то подобное. — Ага, — хмыкнул Малфой, поравнявшись с ней. — Ничего более убедительного я еще не слышал, Грейнджер. Ты все больше меня разочаровываешь. Гермиона еле слышно зарычала сквозь зубы и, прикрыв глаза, с силой вонзила ногти в ладони, надеясь, что таким образом сможет отвлечься и просто пропустит мимо ушей его очередное издевательство. — Долго еще? — буркнула она вместо этого, вновь сравняв с ним шаг. — И вообще, куда мы идем? — Уже пришли, — Малфой резко остановился и кивнул на массивный склеп, наполовину утопающий в густых зарослях плюща и пробивающихся сквозь него каких-то неизвестных Гермионе цветов. Он выглядел величественно и всем видом демонстрировал, что является последним пристанищем какого-то далеко не бедного человека. Мало кто из простых людей будет вкладывать столько средств в место захоронения даже близкого родственника. А значит, усопший был богатым, если судить по мраморной отделке барельефа под крышей и позолоте, украшавшей кованые ворота. — Куда пришли? — сдвинула брови к переносице Гермиона, и спустя мгновение в ее глазах заплескалось понимание, выбившее из ее груди весь воздух. — В склеп?! Ты привел меня в склеп?! — Мерлин, какая ты громкая, — скривил губы Малфой и взмахом палочки открыл ворота. — Продолжай в том же духе, и уже через секунду мы будем встречать не самых приятных гостей. Грейнджер тут же резко закрыла рот, прекрасно понимая, что он абсолютно прав и им ни к чему лишний шум. — Ты не мог выбрать что-то более традиционное? — внутренне содрогнувшись, проходя сквозь ворота, спросила она Малфоя, отчаянно стараясь гнать от себя мысли, что львиную часть своего времени будет проводить рядом с покойником. — Домик в лесу или, например, сторожка лесничего чем тебе не угодили? — Никто и никогда в здравом уме не будет искать меня на маггловском кладбище, — хмыкнул в ответ Малфой, одарив ее снисходительным взглядом. — Мне казалось, что такая очевидная вещь лежит на поверхности, Грейнджер, не находишь? — Заходи уже, — буркнула она, вновь мысленно коря себя за глупость, и твердо решила впредь тщательно обдумывать каждый свой вопрос. — Я надеялась на более интересный ответ. — Боюсь даже спрашивать, что именно ты ожидала от меня услышать, — усмехнулся он и, вновь взмахнув палочкой, распахнул дверь в склеп, предварительно освободив вход от растительности. — Заходи и чувствуй себя как дома. Гермиона, не удержавшись, громко фыркнула и, игнорируя его насмешливое выражение лица, решительно вошла внутрь, стараясь не думать о том, что ее там ждет. — Ого, — тихо пробормотала она себе под нос, с любопытством оглядываясь по сторонам. — Весьма неожиданно. — Только не говори, что ты действительно думала, будто я стал бы проводить все свое свободное время по соседству с парочкой трупов, — хмыкнул Малфой и заклинанием запечатал дверь. — Естественно, это все бутафория. Даже немного обидно, что ты подумала, что я не смог бы все это спрятать парочкой простейших заклинаний. Доступ сюда есть только у меня. Без моего присутствия в склеп никто не войдет. — Да я уже поняла, — пробормотала она в ответ, рассматривая помещение, которое меньше всего на свете напоминало чью-то могилу. Если бы это слово было уместно употребить в данной ситуации, то Гермиона сказала бы, что вся обстановка вокруг нее была уютной. В самом центре стоял небольшой журнальный столик, выполненный из явно натурального и очень дорогого дерева, вокруг которого расположились два дивана, обтянутых иссиня-черной кожей. Несколько массивных книжных шкафов у стен окончательно выбивали из ее головы мысли, что она находится в самом центре кладбища и это помещение должно служить чьей-то усыпальницей. Письменный стол, рядом с которым стоял неожиданно кокетливый торшер с кружевными вставками по низу, выбивающийся из общей сдержанной обстановки, создавал впечатление, словно Малфой привел ее в свой рабочий кабинет. Завершал картину большой черный рояль, стоящий в самом углу рядом с одним из книжных шкафов, который выглядел настолько инородно в этом месте, словно роза, цветущая в снегу в самом конце декабря. — Прости, Грейнджер, — издевательски протянул Малфой, подтолкнув ее в спину, чтобы она наконец продолжила движение, — гробы с мертвецами пришлось вынести наружу, но, если ты настаиваешь, я легко наведу здесь уют, чтобы твои ожидания обязательно оправдались. — Нет, спасибо, — растерев плечи, по которым вновь пробежали мурашки от его слов, пробормотала Гермиона и, взглянув последний раз на рояль, потянулась к своей сумочке. — Давай лучше начнем. — Здесь безопасно, — неожиданно жестким голосом сказал Малфой, заметив, что она не собирается расставаться со своей защитной мантией и прям в ней села на диван. — Ты можешь ее снять. — Очень смешно, — скривилась Гермиона и достала из сумочки книгу. — Человек, который обещал меня убить, говорит, что здесь, на его территории, в его компании я могу расслабиться и ни о чем не думать. Малфой снял свою мантию и демонстративно повесил ее на кованую вешалку, стоящую рядом с большим, явно старинным зеркалом, которое занимало львиную часть стены. Он вальяжной походкой подошел к диванам и, сев прямо напротив Гермионы, откинулся на спинку, вытягивая вдоль нее руки. — Если я говорю, что здесь безопасно, значит, здесь безопасно, — тоном, не терпящим никаких возражений, начал он, пристально глядя в глаза притихшей Грейнджер. — Здесь тебе ничего не угрожает, в том числе и я. — Значит, стоит мне выйти за пределы этого склепа, — она обвела помещение руками и тут же резко опустила их вниз, заметив, как предательски дрожат пальцы от угрожающих ноток в его голосе, — и ты можешь в любую секунду сделать мне больно? Убить меня? Взять в плен? Чего мне ожидать? Малфой усмехнулся и, наклонившись всем корпусом вперед, поставил локти на колени, опустив на ладони свое лицо. — Уверена, что хочешь знать обо всех моих планах, Грейнджер? — с явной издевкой протянул он. — Не хочу говорить чего-то, что может тебя расстроить — мне нужно, чтобы ты была максимально сосредоточена. — Ну конечно, — покачала головой Гермиона и, решив не давать ему возможности продолжить свои насмешки, резко бросила книгу Дамблдора на стол, чувствуя, как магия пульсирует на кончиках пальцев от злости. — Значит, Черное сердце, Малфой? Она лишь предполагала, что это окажется для него сюрпризом, но Малфой, к ее огромному удивлению, поменялся в лице настолько стремительно, словно перед ним сейчас сидела сама Смерть. Его и без того бледная кожа, казалось, по цвету стала напоминать накрахмаленные белоснежные пододеяльники в больничном крыле Хогвартса. Он, с трудом вернув своему лицу прежнее непроницаемое выражение, шумно сглотнул и резко выпрямился, будто к его спине кто-то привязал палку — настолько идеально прямой она стала. — Что ты об этом знаешь? — деланно-безразлично спросил он наконец, но Гермиона не поверила его игре ни на секунду. Потому что, как бы он ни старался делать вид, что вся эта ситуация идет куда-то мимо него, в его глазах было написано абсолютно все, выдавая его с потрохами. И сейчас Грейнджер была готова поставить все богатства на свете на то, что Малфой просто не знал, что ему делать. — Если честно, не так много, — еле слышно ответила она, опустив взгляд вниз, и начала быстро листать страницы книги, чтобы хоть как-то скрыть свою растерянность от увиденного. — Я практически ничего не помнила с того дня в деревне, а потом мне в голову неожиданно пришло воспоминание о словах Йорана про сроки. Так я и поняла, что именно тебя ожидает. После всего. Она неловко передернула плечами и с большим усердием принялась искать нужную страницу. Почему-то Грейнджер было сложно произнести вслух, что же именно ожидает Малфоя по истечении установленного проклятием срока, но, судя по поведению самого Драко и по тому, что на его лице не дрогнул ни один мускул на этих словах, ему и не нужны были дополнительные пояснения. Он абсолютно точно был в курсе своего будущего. Только непонятно, откуда он мог это узнать, если вся информация на данный момент хранилась в книге, которая существовала в мире в одном единственном экземпляре и все это время находилась у Гермионы под подушкой. — Зачем я тебе? — не выдержала она наконец, поднимая на него взгляд и отмечая про себя, что его глаза в этом тусклом освещении выглядят значительно темнее. — Ты ведь и сам все знаешь. — Я знаю лишь то, что ждет меня в самом конце, — с легкой хрипотцой в голосе ответил Малфой и откашлялся, прикрывая рот ладонью. — Я не знаю, как мне этого избежать. И сейчас она была уверена на все сто процентов — он не лжет. Во-первых, потому что в противном случае ему не было бы нужды сейчас вообще с ней разговаривать — проще убить и отнести книгу тому, кто сообщил ему о проклятии. Ну и во-вторых, было в его взгляде что-то такое, что не оставляло у Гермионы никаких сомнений — лгать с таким лицом не умеет никто. Странно, глупо и в высшей мере безрассудно, но ей отчего-то хотелось довериться своему внутреннему ощущению. — Есть способ предотвратить это? — опустив голос почти до шепота, спросил Малфой, пристально глядя на нее так, словно пытался прочесть ответ прямиком на сетчатке ее глаз. — Хоть что-то? — Есть, — после короткой заминки ответила Гермиона и пододвинула книгу ближе к нему, постучав пальцем по странице. — Ритуал четырех стихий. — И что это значит? — Малфой непонимающе сдвинул брови к переносице и, взяв книгу в руки, принялся внимательно изучать изображенные в ней иллюстрации ритуала. — Можно чуть подробнее? Это вообще кто-нибудь раньше делал? — Я не знаю, — честно ответила Гермиона и рвано выдохнула, вспомнив, как после разговора с Гарри еще несколько часов изучала книгу, ища в ней подсказки. — Я никогда о таком ранее не слышала, и, чтобы воплотить этот ритуал в жизнь, тебе придется очень сильно постараться. — Мне? — усмехнулся Малфой, убирая книгу от лица. — Наверное, ты хотела сказать нам? — В каком смысле? — она округлила глаза в изумлении, изо всех сил пытаясь переварить смысл сказанных им слов. И как только Гермиона его поняла, то уже, наверное, в миллионный раз за день ощутила стойкое желание применить к Малфою Непростительное заклинание. Желательно сразу несколько. — В самом прямом, Грейнджер, — хмыкнул он в ответ, вновь возвращаясь к книге. — Ты же не думала, что я просто отпущу тебя, как только ты закончишь перевод интересующих меня глав в этой древней книжонке. Ну уж нет! Ты пройдешь со мной весь этот путь с самого начала и до конца. Кто знает, с чем еще мне придется столкнуться? — Ты... — заикаясь начала Гермиона. — Ты просто... — Обсудим это позже, — отмахнулся от нее Малфой. — Так что там с этими стихиями? Что именно нам... Остаток его фразы потонул в тихом вскрике, сорвавшемся с его губ. Он с силой зажмурился и, схватившись за левое предплечье, быстро поднялся на ноги, направляясь к выходу. — Завтра в это же время у склепа. И не опаздывай, — вновь тихо простонав, пробормотал он, поспешно натягивая на себя мантию. — Надеюсь, я не должен напоминать тебе, что произойдет, если ты не явишься. Выход найдешь сама. С этими слова он вышел наружу, и Гермиона вздрогнула от резкого хлопка аппарации, сигнализирующего о том, что она наконец осталась наедине сама с собой и собственными мыслями. Вот только было ли это нужно ей прямо сейчас? Примечания: * Я соскользнула на глубину, Я погрузилась с головой, Я не могу отдышаться. Я соскользнула в глубину. Чувствую это течение внутри. Я ничего не могу поделать, я сдаюсь.