Опиум

So far from seeing hope I stand out here alone Am I asking for too much? So far from being free A past that's haunting me A future I just can't touch So Far — Olafur Arnalds * Драко шел по длинному коридору Малфой-мэнора, чувствуя, как каждый удар его обуви о паркет отдается куда-то в грудную клетку в области сердца. Удивительно, но спустя довольно продолжительное время, что на его руке покоилась темная метка, он до сих пор не мог привыкнуть к этому тянущему чувству внутри себя, возникающему во время призыва Волдеморта. Может быть, происходящее было следствием того, что в тот день, когда Малфой получил это клеймо, он больше всего на свете мечтал просто исчезнуть. Испариться. Только бы не быть причастным к этому кошмару. И именно поэтому — он был уверен на все сто процентов — темная метка ощущалась паразитом на его теле, который с каждым днем норовил забрать и подчинить себе как можно больше его плоти. Все это было настолько давно, что периодически казалось Малфою каким-то странным сном, а не воспоминанием. Словно тот мальчишка, который с приходом к власти Темного Лорда больше всего на свете боялся смерти, сейчас, будучи уже взрослым, откровенно смеялся ей прямо в лицо. За эти годы Драко, словно насечки на дереве, вырезал на подкорке своего мозга всего одно до абсурдности простое слово — приспосабливайся. Именно это он понял для себя в день, когда ему пришлось оставить далеко позади всю свою прошлую жизнь. Что он должен позволить возродиться в своей душе чему-то новому, темному. И это абсолютно точно никак нельзя было сравнить с фениксом, восстающим из пепла. Скорее, это было что-то похожее на смолу, которая с каждым прикосновением все сильнее оседала на коже Драко и поглощала все чистые участки его души. Малфой знал наверняка, какое будущее ждало его в случае неповиновения. Оно немым укором ежедневно напоминало ему, кто он есть и кем ему еще придется стать ради того, чтобы его семья была в безопасности. Оно носило имя Пэнси Паркинсон. Ее отец с видимой радостью принял темную метку и, не раздумывая ни секунды, привел на плаху своих жену и дочь. И если Пэнси была готова покорно подставить руку под новую отметину на коже, то ее мать начала брыкаться, пытаясь забрать дочь и сбежать. Волдеморт молча наблюдал за истерикой миссис Паркинсон, которая, захлебываясь слезами, прятала Пэнси за свою спину и умоляла мужа покинуть поместье Малфоев прямо сейчас. Драко хорошо запомнил кривую усмешку Темного Лорда, когда тот, лениво взмахнув палочкой, наложил на отца Пэнси Империус. Еще сильнее в его памяти отложился полный боли и ужаса взгляд миссис Паркинсон, когда она, безвольно раскинувшись на мраморном полу, истекала кровью после того, как приняла от руки мужа несколько Круциатусов вперемешку с Режущим заклинанием. И почти каждую ночь в течение нескольких последующих месяцев Драко видел во сне абсолютно пустые глаза Пэнси, которая была под действием Остолбеней и не могла пошевелиться. Миссис Паркинсон похоронили на третьи сутки после всего произошедшего. Пэнси, стоя у закрытого гроба с телом матери, не проронила ни единой слезы, и лишь ее ледяные пальцы, крепко сжимающие ладонь Драко, свидетельствовали о том, насколько сильно она горевала. Малфой знал ее как облупленную еще с семи лет, а потому сразу понял, что будет дальше. Как он и предполагал, ровно в полночь того же дня Пэнси вошла в его комнату и, бросив Заглушку в воздух, упала на колени, завыв как раненый зверь. Она била кулаками о паркет и кричала до хрипоты, пытаясь выплеснуть абсолютно все, что так долго сдерживала долгое время, а успокоилась лишь тогда, когда Драко осторожно притянул ее к себе и несколько часов крепко прижимал к своей груди, слушая ее сдавленные рыдания. Это был последний день существования Драко Малфоя. Стоя перед зеркалом изо дня в день, Драко подолгу сжимал в руках маску Пожирателя смерти, перед тем как спрятать за ней свое лицо и окончательно отдать бразды правления совсем другой личности. Той самой, что без каких-либо угрызений совести вскидывала палочку, холодно цедя сквозь зубы «Авада Кедавра». Той, что не моргнув глазом спускалась в подземелья и пытала пленных. Той, что была самой Смертью. Он называл ее предатель. В один из дней Малфой вернулся в свою комнату, все еще оглушенный криками тех, кому всего несколько минут назад причинял невыносимую боль. Он быстро стянул с себя мантию и неожиданно почувствовал легкую дрожь в пальцах, когда коснулся маски на своем лице. И это было в высшей степени удивительно, потому что в такие моменты он чаще всего не испытывал ровным счетом ничего. Отключался, позволяя предателю занять свое место в собственном сознании. Поэтому, ощутив такие новые для себя эмоции, Драко резким движением снял с лица маску и в панике отбросил ее как можно дальше. Он обхватил все еще дрожащей ладонью подбородок и подошел к зеркалу, висевшему рядом со входом в ванную комнату. Малфой плотно сжал губы, увидев в отражении свое перепачканное лицо, и, опустив глаза вниз, обнаружил, что его пальцы густо измазаны в крови плененного парня, из которого он добрых два часа пытался выбить информацию об Ордене. Он поднял ладонь на уровень головы и, переведя взгляд на отражение, вновь провел ладонью по лицу, наблюдая, как кровь пачкает бледную кожу. Словно именно там ей было самое место. Словно именно так он должен выглядеть всегда. Пожиратель смерти. Убийца. Предатель. Драко смирился со своей новой жизнью и научился не испытывать угрызений совести от того, что ему приходилось делать на поле боя. С каждым взмахом палочки он чувствовал лишь смолу на кончиках пальцев, ощущая, как она густо вытекает прямиком из его сердца. Поэтому иногда он действительно искренне недоумевал, ловя на себе взгляд Нарциссы, когда возвращался с очередного сражения. В самые первые секунды в ее глазах четко читалось облегчение оттого, что он вернулся живым. Еще через мгновение в них появлялась боль, когда она замечала кровь на его руках. Ну и в самом конце шел страх вперемешку с жалостью, когда она понимала, что именно он делал. Она жалела его? Себя? Тех, чьи жизни он отнял сегодня? А сколько их было? Малфой давно перестал вести счет. Какой в этом был смысл, если он все равно ничего не сможет изменить. Потому что ради того, чтобы сохранять жизнь себе и своей семье, Драко готов был вновь и вновь повторять эти два слова, которые во время самых первых сражений почти лишали его рассудка. Сейчас же он легко дрался, пытал, отбирал жизни. Потому что попросту больше не мог иначе. Приспосабливайся. Поэтому он с абсолютно непроницаемым лицом шел на ежедневные тренировки, оттачивая свои магические навыки. Поэтому он почти всегда выступал с дельными предложениями на собраниях Пожирателей и был на довольно хорошем счету у Темного Лорда. И именно поэтому Малфой попросту отказывался думать о том, что могло быть в случае победы светлой стороны. Ведь в том будущем ему все равно не было бы места. Прошлое было руинами, и ему нельзя было там оставаться. — Ты должен придумать что-то более правдоподобное. Драко почти болезненно сморщился, увидев в конце коридора Снейпа, который, видимо, ждал его для очередной морали. Для Малфоя так и осталось загадкой, как именно Северус узнал о подробностях проклятия, что тот получил в деревне, но именно Снейп, найдя его, бездыханного, у ворот мэнора, позднее рассказал Драко о Грейнджер и книге Дамблдора. И с той самой минуты Малфой почти круглосуточно чувствовал на спине его пристальный взгляд, словно безмолвно спрашивающий о чем-то. Хотя Северус вполне очевидно мог спрашивать только о том, что сказала Грейнджер и что им удалось узнать. — Разве то, что я ходил трахаться в один из борделей самого Темного Лорда, не является правдоподобным оправданием? — лениво протянул Драко и встал прямо напротив него, опершись спиной о стену. — Да, постоянно так говорить нельзя — это легко проверить, но пару раз вполне. Снейп смерил его уничижительным взглядом и, подойдя чуть ближе, тихо процедил: — Если ты считаешь себя хорошим бойцом, то у тебя просто не должно быть времени на такого рода развлечения. Поэтому я советую тебе хорошенько продумать свое алиби, прежде чем откроешь рот перед Темным Лордом. С этими словами он резко развернулся на каблуках и открыл тяжелую дубовую дверь, ведущую в малую столовую. Именно там вот уже больше года проходили все собрания Пожирателей смерти. В глубине души Малфой был рад, что для таких целей выбрано именно это помещение. Он всей душой не любил эту столовую еще с самого детства, потому что в ней они обычно собирались, когда в поместье гостили компаньоны Люциуса по бизнесу. Это были волшебники, занимающие важные должности в Министерствах магии по всему миру, а оттого чаще всего они вели себя так, словно являлись хозяевами жизни. Несмотря на то что Люциус очень старался воспитывать сына в той же манере, пытаясь с детства внушить ему мысль о том, что раз он наследник великой фамилии, то автоматически может себе позволить в разы больше других, в Драко это чаще всего никак не откликалось. Нет, он с огромным удовольствием демонстрировал в школе свое превосходство перед Крэббом и Гойлом, но Малфой всегда знал, что всему есть предел. Потому что именно отсутствие понимания границ этого самого предела привело его отца к тому, что тот сейчас сидел в собственной гостиной, в числе приближенных Темного Лорда, но уже ничем в этом доме не владел. Даже своей жизнью. — Драко, иди сюда. Малфой повернул голову в сторону зовущего его Блейза и, подавив ухмылку, сел на свободный стул. — Ты как будто занял мне местечко рядом с собой в баре, — вполголоса пробормотал он, складывая ладони в замок на столе. — Честное слово, Забини, иногда мне кажется, что ты слегка не в себе. Блейз усмехнулся и кивнул головой на Сивого, который не сводил тяжелого взгляда с парадной двери в ожидании своего Повелителя. — Прости, дружище, с красивыми девчонками небольшая напряженка, но я с удовольствием уступлю тебе право первой ночи с этой, — маскируя смех кашлем, ответил Забини и, откинувшись на спинку стула, начал прокручивать на пальце фамильный перстень. — Но будь осторожен, я слышал, что она не в курсе, что такое депиляция. Малфой покачал головой и, старательно сдерживая смех, спрятал лицо в ладонях, надеясь, что никто из присутствующих не заметил их чересчур хорошего настроения. — Надеюсь, ты с новостями? — в мгновение ока сменив выражение лица на крайне серьезное, спросил Блейз, внимательно глядя на него. — Потому что если нет, то в следующий раз я пойду с тобой. — В бордель? — чуть повысив голос, спросил Малфой и сжал губы в тонкую нитку, явно давая понять, что за продолжение этого разговора Забини может довольно серьезно пострадать. — Мне не нужны там помощники, Блейз. — Я... — начал Забини, но тут же осекся, услышав, как из-за закрытой двери в столовую донеслось шипение. Малфой мог поклясться своей жизнью, что, как бы громко ни говорили Пожиратели между собой в ожидании Темного Лорда, абсолютно каждый из них каким-то чудесным образом слышал приближение Нагайны. И отчего-то именно этот звук заставлял Драко где-то в глубине души испытывать чувство совсем отдаленно напоминающее страх. И хоть он уже давно перестал бояться чего-либо, прекрасно осознавая, кем теперь является, но все, что было связано с Волдемортом, заставляло поднимать голову его дремлющие инстинкты. Всего на миг, буквально на сотую долю секунды, но он словно чувствовал себя прежнего, надежно запертого где-то глубоко внутри себя самого. Парадная дверь распахнулась, и в столовую, ступая босыми, испачканными грязью ногами прямо по белоснежному ковролину, вошел Темный Лорд, неизменно сопровождаемый своей хладнокровной любимицей. Нагайна, дождавшись, пока он займет свое место во главе стола, моментально свернулась у его ног, подобно преданному псу. Малфой мог бы поклясться, что это был какой-то трюк и змея ни на секунду не теряла бдительности. — Я собрал всех вас, потому что у нас сегодня поистине удачный день, — Волдеморт растянул бледные губы в улыбке, обнажающей пожелтевшие зубы, и величественно указал рукой на сидевшего почти в самом конце стола Тео Нотта. — Теодор получил информацию, как мы можем найти Сибилину. По помещению тут же пробежался возбужденный гул голосов. После того как Драко вернулся из деревни Драконов ни с чем, тщательно спрятав воспоминания о том, что произошло на самом деле, Волдеморт просто помешался на мысли отыскать провидицу и поэтому вновь и вновь посылал ищеек в разные уголки страны. — Она захотела встретиться с ним лично, — не скрывая торжествующих ноток в голосе, продолжал он, переведя взгляд на Драко. — И я надеюсь, что в этот раз все пройдет удачнее, чем с Малфоем. — Конечно, мой Лорд, — твердо ответил Драко, смотря ему прямо в глаза, и мысленно возвел стены в своей голове, скрывая за ними воспоминания о встрече с Сибилиной. Потому что чувствовал, что некоторые моменты должны быть надежно спрятаны ото всех, а особенно от одного из самых опасных волшебников в мире. Волдеморт, склонив голову набок, продолжал внимательно всматриваться в его лицо, будто надеялся считать что-то прямо с него. Малфой, абсолютно невозмутимо встречая его взгляд, наконец захлопнул последнюю дверь в своем разуме и слегка опустил плечи, заметно расслабляясь. Он был довольно умелым окклюментом, и Темный Лорд прекрасно знал об этом факте его биографии, а потому единственным, что ему оставалось в данной ситуации, — слепо верить тому, что скажет Драко. — Отлично, — сохраняя улыбку на лице, ответил Волдеморт и повернулся в сторону Нотта. — Думаю, что нам стоит отправить с Теодором сопровождающего. Он окинул всех присутствующих взглядом, словно решая, кто именно удостоится этой великой чести, но Малфой знал — это напускное. Темный Лорд всегда и все просчитывал заранее, а потому его выбор был сделан явно еще до того, как он переступил порог этой комнаты. — Блейз, — Лорд слегка откинулся на спинку кресла, вытягивая ладонь в сторону Забини. — Я хочу, чтобы ты проводил Теодора к Сибилине, а после и в деревню Драконов. Я не могу допустить повторения ситуации с Малфоем. Драко крепко сжал зубы, изо всех сил стараясь ничем не выдать своего негодования. После возвращения, когда Снейп нашел его у ворот, они оба придумали легенду, как Йоран прогнал Малфоя из деревни, решительно отказавшись сотрудничать с Волдемортом. Драко был уверен, что, как только Лорду станет известно истинное положение дел, его дни в качестве человека будут сочтены. Он прекрасно понимал, что Волдеморт остался им очень недоволен, а потому будет всячески демонстрировать это на собраниях, старательно принижая его авторитет перед другими Пожирателями. Поэтому мысленно был готов к чему-то подобному. — Как пожелаете, мой Лорд, — Забини кивнул головой и сцепил руки вместе на столе. — Когда нам следует отправляться? — В полнолуние, — подал голос с другого конца стола Тео. — Помощница Сибилины предупредила, что будет ждать меня в лесу в полнолуние. Одного. — Ничего страшного, мой мальчик, — Волдеморт улыбнулся и медленно потер ладони друг об друга. — Блейз будет очень осторожен и проследит за тобой издалека. Мы должны быть уверены в положительном исходе. — Да, мой Лорд, — послушно кивнул Тео и замолчал, обменявшись быстрыми взглядами с Забини. Драко всегда раздражало такое рабское поклонение Нотта Темному Лорду. Несмотря на то что они все были примерно на одном счету у Волдеморта, именно Тео вел себя как истинный Пожиратель смерти, по первому зову исполняя абсолютно любые, даже самые абсурдные приказы своего Господина. Не то чтобы Малфою не приходилось делать то же самое, но именно в глазах Нотта он отчего-то видел что-то такое, что заставляло Драко чувствовать к нему неприязнь. — Тогда вы свободны, — Волдеморт величественно махнул рукой, и все как по команде начали резко подниматься со своих мест. — Ждите возвращения Беллатрисы. Драко скептически хмыкнул про себя. Вот кто занимал почетную пальму первенства среди самых преданных шавок Темного Лорда — Лестрейндж. Она даже не пыталась скрывать, в каком восторге находится от всех проявлений истинной жестокости своего господина, и с огромным удовольствием делала все то же самое. Именно Беллатриса была ответственна за пытки всех военнопленных и, Малфой был абсолютно уверен, получала от этого ни с чем не сравнимое наслаждение. Она была сильна, жестока и крайне опасна для всех, кроме людей, которых считала своей семьей. И Драко так и не смог для себя окончательно решить, что именно для него значит быть тем самым человеком, которого его безумная тетка считала неприкосновенным. Он вышел из-за стола и быстрым шагом направился к выходу из столовой, ощутив, как место удара Йораном начало нестерпимо жечь. Малфой шел по коридорам, надеясь как можно скорее оказаться в своей комнате и снять с себя ставшую словно тяжелее на несколько тонн мантию, что сейчас с силой оттягивала его плечи вниз. Радуясь, что по пути ему никто не встретился, Драко почти рывком распахнул дверь спальни и с шипением потянулся к шнурку на шее. Едва мантия сползла с его тела и коснулась паркета, он сразу же почувствовал себя в разы легче. Словно легкие, которые еще несколько минут назад были придавлены бетонной плитой, наконец получили возможность полностью раскрыться и впустить в себя такой необходимый сейчас кислород. Драко облегченно выдохнул и, расстегивая пуговицы на манжетах, подошел к большому зеркалу. Он развернулся к нему спиной и, спустив рубашку ниже, внимательно посмотрел на себя через плечо. Отражение не показало ему абсолютно ничего нового — тот же след ладони Йорана на правой лопатке, который разительно выделялся на его бледной коже своей чернотой. Единственное, что показалось Драко странным, так это то, что в тех местах, где у отметины заканчивались очертания пальцев, будто появились небольшие ответвления, идущие в разные стороны. — Это что, когти? — нахмурился он, внимательно вглядываясь в зеркало. — Мерлин, только этого мне еще не хватало. Нетерпеливый стук в дверь заставил его быстро вернуть рубашку на плечи. Он застегнул несколько пуговиц снизу и махнул рукой, заклинанием впуская своего гостя. Всего несколько человек во всем поместье могли навестить его, и каждому из них Драко доверял как самому себе, а потому ни капли не беспокоился. — А если бы это был Темный Лорд? — с усмешкой спросил Блейз, входя в комнату. — А ты в таком фривольном виде. Малфой усмехнулся и, застегнув пуговицы на рукавах, открыл настежь балконную дверь, с наслаждением вдыхая ворвавшийся в комнату свежий воздух. — Не думаю, что он стал бы стучаться, Забини, — хмыкнул он и достал из шкафа бутылку виски. — А потому я был абсолютно уверен, что с обратной стороны двери либо ты, либо Снейп. Мама ведь вернется из Франции только через несколько дней. — Ну, еще это мог быть Люциус, — Блейз подошел к нему со спины и ловким движением выхватил из рук бутылку. — Как невежливо с твоей стороны не предложить гостю выпить, Малфой. — Как невежливо вырывать у меня алкоголь, Забини, — хмыкнул Драко, наблюдая, как тот наполняет два пузатых бокала благородным напитком. — Ты прекрасно знаешь, что отец не приходит ко мне посекретничать перед сном. — И это очень глупо, Драко, — Блейз вручил ему один из бокалов и с размаху плюхнулся в широкое кресло рядом с камином. — Вы семья. — Чем дальше они оба от меня будут, тем для них же безопаснее, — чуть жестче, чем нужно, ответил Малфой и сел в кресло напротив. — Тебе и без меня это известно. — Точно, — согласно кивнул Забини и сделал небольшой глоток из бокала. — Но с матерью ты отчего-то секретничаешь перед сном. Малфой тяжело вздохнул и, не говоря ни слова, прикоснулся губами к своему бокалу, лишь слегка смачивая пересохшую кожу. Он считал, что чем меньше родители видят, в кого ему пришлось превратиться, тем легче для них обоих будет хотя бы попытаться принять новые обстоятельства дел. И несмотря на то что Люциус частенько посещал собрания Пожирателей, все остальное время исполняя поручения Темного Лорда за переговорами с другими странами, Драко никогда не обсуждал с ним то, что происходило на поле боя. Малфой был уверен — отец и так все прекрасно знал, но понимал, что они не должны поднимать эту тему. Как минимум по сотне причин. — Ей это нужно, — наконец ответил он, делая большой глоток. — Она должна знать, что я все еще ее сын. — Что сказала Грейнджер? — быстро сменил тему Забини, явно сообразив, что плотно сжатые губы Малфоя не сулят ничего хорошего. — У нее есть варианты, как не допустить твоего превращения в когтистую тварь? — Ритуал четырех стихий, — осушив бокал до дна, ответил Драко. — Ты что-нибудь слышал об этом? Блейз задумчиво повертел в руке бокал, рассматривая игру солнечного света в напитке, и отрицательно покачал головой. — Ничего, — ответил он, складывая ногу на ногу. — Ну это и неудивительно. Маловероятно, что такие закрытые существа, как Драконы, стали бы трубить о своих тайных ритуалах на весь волшебный мир. — Твоя правда, — согласно кивнул Драко. — Но я надеюсь, что мне предстоит выяснить про этот ритуал чуть больше. Я назначил встречу с Грейнджер на завтра. — Ты уже решил, что будешь с ней делать после всего этого? — на лице Забини появилось странное, доселе незнакомое Драко выражение, которое очень отдаленно напоминало беспокойство. — С Грейнджер? — О чем ты? — сделав пару глотков виски, спросил Малфой, ощущая, как алкоголь приятно согревает пищевод и падает прямиком в пустой желудок. Драко прекрасно понимал, что Блейз имеет в виду, но почему-то не знал, как ответить на его вопрос. Был ли он вообще готов на него отвечать? — Не делай вид, что не понимаешь, — ожидаемо быстро раскусил его Забини и, фыркнув, встал с кресла. — Я о том, что после всего этого ты, как хороший боец Темного Лорда, должен убить ее. Драко провел языком по верхнему ряду зубов и, запустив ладонь в волосы, с силой оттянул их назад. Конечно, ну конечно, он все прекрасно понимал. Более того, до момента, как он увидел Грейнджер возле входа в ту самую пещеру Драконов, он был абсолютно уверен в том, что сможет убить ее. Как всех ее друзей и родных. Быстро. Резко. Не думая. Малфой и сам не понимал, что именно с ним происходило после встречи с Сибилиной, но он чувствовал, что в нем что-то надломилось. Ведь именно ее слова смогли посеять в нем ростки сомнений. «Ты встретишь человека, который способен вытащить тебя из самого ада. И только тебе решать, какой будет его судьба». Эти слова вновь и вновь звучали в его голове, словно раздражающая заевшая пластинка, и он не мог отделаться от мысли, что этим человеком будет именно Грейнджер. И как бы Малфой ни старался, он так и не смог найти в глубине себя ответ на вопрос, почему в тот день, когда у него была прекрасная возможность уничтожить мозговой центр Ордена, он ничего не сделал. Ведь это было так легко: два слова, зеленый луч, и Волдеморт сделал бы ощутимый шаг навстречу к своей победе. Полный и совершенно необъяснимый бред. — Я еще не думал об этом, — буркнул он спустя пару секунд напряженного молчания. — Но я точно не смогу просто отпустить ее. — Почему? — нахмурился Блейз и, наполнив свой бокал, вновь вернулся в соседнее кресло. — Это может быть твоей своеобразной благодарностью в ответ на ее помощь. — Ты не в себе? — хмыкнул Малфой и многозначительно постучал указательным пальцем по виску. — Давно был у колдомедика? Какая на хрен благодарность? Она враг. — Но это не мешает тебе пользоваться ее мозгами и ресурсами, — неожиданно зло процедил Забини, твердо смотря ему прямо в глаза. — Или ты у нас теперь в команде Нотта и твоей конченой тетки? Убиваешь людей не только по приказам, но и для собственного морального удовлетворения? — Не смей приплетать меня к этим сумасшедшим, — прошипел Малфой и, рывком поднявшись на ноги, подошел к окну. — Мне и самому это не очень нравится, но идет война. У меня просто нет другого выхода. — Или ты просто даже не пытаешься его найти, Малфой, — покачал головой Забини и, встав из кресла, поставил бокал на журнальный столик рядом с камином. — Грохнуть человека, который ввязался вытащить тебя из адского пекла, даже для тебя низко. — Да пошел ты, Забини, — холодно процедил Драко, с силой дернув вниз полы своей рубашки. — Как-то ты поздновато ворвался в мою жизнь с желанием что-то в ней круто изменить, не находишь? Мои руки и так по локоть в крови невинных людей, поэтому уже нет смысла пытаться сделать меня кем-то другим. И постарайся поменьше трепаться о своей неожиданно проснувшейся совести — в этом доме такое не в почете. С этими словами он круто развернулся и с громким хлопком аппарировал в единственное место на этой планете, где по-настоящему чувствовал себя в безопасности. Драко неловко покачнулся от слишком резкого приземления и, по инерции сделав пару шагов назад, с трудом удержал равновесие, глубже зарываясь ногами в песок. Он оглянулся по сторонам, рассматривая такой знакомый сердцу пейзаж, и с наслаждением вдохнул соленый морской воздух, ощущая, как злость постепенно начинает отпускать его разум, а руки перестают трястись. Драко обернулся назад и вновь ощутил острый укол в грудной клетке оттого, во что превратился его так горячо любимый в детстве отель после тягот войны. Бывшее когда-то роскошным зданием из стекла с позолоченной отделкой теперь же представляло собой лишь огромную кучу осколков. Странно, но ровно то же самое произошло в свое время и с самим Малфоем — некогда целая, сейчас его душа была разорвана на мелкие клочья, и, как бы он ни пытался, ему никак не удавалось собрать эти обрывки в единый пазл. И нужно ли это было вообще? Может быть, именно то, что все его чувства притупились, а в голове не было ничего, кроме планов наступления на врага, и помогало Драко ощущать себя живым? Пусть даже и не в полном смысле этого слова. Скорее, просто дышащим. Он вновь чувствовал идущую от руин «Infinito» энергетику безнадежности и отчаяния. Спину словно обжигало от ставшего таким привычным ощущения, и Драко закрыл глаза, стараясь извлечь из памяти воспоминания, как отель выглядел во времена его детства. Когда жизнь еще не разделилась на «до» и «после». Когда еще не было войны. Перед глазами промелькнуло видение их последнего семейного отпуска в Италии. Счастливые глаза мамы, когда она вместе с ним уже в миллионный раз восхищалась дельфинами в аквариуме рядом со стойкой регистрации. Рассказы отца об удачно прошедших переговорах, когда они по вечерам сидели на просторной лоджии их номера, наслаждаясь ласковым вечерним солнцем. Внезапно ему показалось, будто в сердце вонзился раскаленный штырь, который заставил Малфоя согнуться буквально пополам от боли. Он сжал ладони в кулаки и зажмурился, крепко сцепив зубы и отчаянно надеясь, что ужасное ощущение вскоре отступит. Под его веками разноцветным калейдоскопом вновь пронеслись воспоминания из детства, и неожиданно Драко почувствовал, как боль медленно начинает отступать. Словно прошлое пробивалось сквозь плотно закрытые двери его памяти, чтобы таким образом спасти его от самого себя. Хотя бы сегодня. С шумом выпустив воздух сквозь плотно сжатые челюсти, Малфой осторожно открыл глаза и прислушался к своим ощущениям. Не успел он с облегчением выдохнуть, что все наконец закончилось, как его кожа резко начала гореть, словно он стоял в самом центре Адского пламени. Драко со стоном облизал пересохшие губы и, сняв туфли, начал быстро расстегивать пуговицы на рубашке. — Мерлин, надеюсь, это поможет, — еле слышно пробормотал он себе под нос, спустив черный шелк вниз по плечам, и, не выдержав, шагнул в воду прямо в брюках. Стало значительно легче, и Малфой, полностью расслабившись, лег на спину и позволил воде нести его тело чуть дальше от берега. Дальше от «Infinito». Дальше от самого себя.

***

— В склеп? — глаза Поттера недоверчиво блеснули за стеклами очков, но он быстро пришел в себя и нервно откашлялся. — Малфой привел тебя в настоящий склеп? — Если бы я знала, что сегодня ты оставишь мозги в своей палатке, то провела бы еще одну ночь в Хогвартсе, — покачала головой Грейнджер и усмехнулась, когда Гарри обиженно фыркнул. — Что? Ты уже второй раз это переспрашиваешь. Если у тебя цель свести меня с ума, чтобы я не помогала Малфою, то это плохая идея. — Мерлин, если бы я знал, что ты такая вредина, то ни за что бы не стал с тобой дружить, — ехидно ответил Поттер и, приподнявшись на локтях, одной рукой взбил подушку под своей головой. — Просто спас бы от тролля и все. Адьес. Гермиона посмотрела на него через отражение зеркала, стоя перед которым аккуратно поправляла свою косу — сегодняшнее творение Осии, — и, не выдержав, показала Гарри язык. Вернувшись вчера после встречи с Малфоем в Хогвартс, она поняла, что морально выжата настолько, что просто не может аппарировать обратно в лагерь. Джинни, конечно же, настояла на том, чтобы она провела ночь вместе с ней в их старой спальне для девочек, чтобы немного прийти в себя. Это было так странно — вновь спать в своей постели, лежа в которой она так часто мечтала о том, что ее ждет в будущем. Сейчас же Гермиона калачиком свернулась под одеялом, вдыхая знакомый аромат ландышей, исходящий от постельного белья, и, глядя в потолок, думала лишь о Малфое. Удивительно, но он попросту отказывался покидать ее голову, все больше и больше утягивая Грейнджер в пучину ее собственных мыслей. Ей было до безумия интересно узнать его историю. Понять, что же такого могло произойти в его жизни, что он в столь короткий срок стал абсолютно другим человеком. Какие события могли настолько сильно подтолкнуть его к самому краю обрыва, внизу которого была лишь смерть и кровь. Сама Грейнджер убивала лишь однажды. Это был один из самых сложных боев на ее памяти, и она то и дело позволяла страшной мысли о том, что конец неминуемо близок, пробираться в ее голову. Они проигрывали. Теряли людей одного за другим, в то время как Пожиратели появлялись буквально из ниоткуда, зажимая Орден в плотный круг. Гермиона отчаянно отбивала летящие со всех сторон заклинания и уворачивалась от зеленых лучей, которые систематически окрашивали собой воздух. Она осталась один на один с ПСом, который фактически отрезал ее от остальной группы и вывел на небольшую полянку в глуши деревьев. Вдох. Стон. Боль. Рваный взмах ресниц, и она оказалась лежащей на спине, кожей ощущая вибрацию его насмешливого голоса, который говорил, что она проиграла. Из последних сил она навела на него палочку, но он настолько был уверен в том, что она ничего не предпримет, что лишь рассмеялся в ответ. «Авада Кедавра». В тот момент Гермионе казалось, что по ее пальцам скользнула такая мощная магия, что во рту появился характерный металлический привкус крови — настолько сильно она сжала губы зубами. Время словно намеренно замедлило свой ход вместе с неровными ударами ее сердца, пока уже мертвый Пожиратель падал на землю. Грейнджер, трясясь от страха и остаточного явления Непростительного, короткими ползками приблизилась к бездыханному телу, словно не веря в то, что действительно смогла отобрать чью-то жизнь. Дрожащими руками она сняла с его лица маску и тихо всхлипнула, узнав в нем Джима Колтона — парнишку из Слизерина, что когда-то учился на курс младше нее. Гермиона задержала дыхание, смотря в его широко раскрытые безжизненные глаза, и неожиданно ощутила, как в горле словно встал ком, мешающий полноценно сделать вдох. Она резко закашлялась, надеясь избавиться от неприятного давящего ощущения, и спустя несколько отчаянных попыток одиночные хрипы плавно перетекли в глухие рыдания. Грейнджер встала на колени перед Джимом и громко закричала, со всей силы ударив его кулаками в грудь. Гермиона все била и кричала куда-то в пустоту, вкладывая в эти действия всю боль, которая обнимала ее со спины, надеясь избавиться от гнетущего чувства вины за то, что она отобрала жизнь. Словно верила, что лежащий у ее ног Колтон придет в себя и они продолжат их битву. На равных. Все было напрасным. Ее крик и боль улетали в серое от непогоды небо, а карие глаза Джима так и не увидели, как на горизонте показалось солнце, оповещающее о том, что день близился к закату. — И ты опять сегодня пойдешь туда? — Гарри принял сидячее положение и стянул висящую на спинке кровати мантию. — Вы уже о чем-то договорились? — Да, — Гермиона бросила быстрый взгляд на свои наручные часы. — Через полчаса он должен ждать меня там. — И как успехи? — с интересом в голосе спросил Поттер, кинув ей в руки бисерную сумочку. — Он ведет себя как мудак? Угрожает тебе? Оскорбляет? — Ха, — усмехнулась Гермиона, повесив сумку через плечо. — Когда настанет тот день, в который Драко Малфой перестанет вести себя как мудак, я обещаю вновь напиться того мерзкого пойла, что вы с Тонкс называете пивом. — Тебе же оно нравится, — притворно возмутился Гарри, но уже буквально через мгновение его взгляд вновь стал серьезным. — Значит, все-таки угрожает? Гребаная слизеринская сволочь. И как только хватает совести вести себя так с человеком, который ему помогает. — Драко Малфой и совесть, — Грейнджер приложила два пальца к подбородку, делая вид, что о чем-то задумалась. — Мне кажется, что в этом предложении есть лишнее слово. Гарри, я понимаю, что никакие мои слова не смогут окончательно тебя успокоить, но поверь — Малфой не причинит мне вреда. Хотя бы до тех пор, пока я ему помогаю. Она глубоко вздохнула и, перекинув тяжелую косу на правое плечо, натянула поверх куртки мантию, стараясь избегать внимательного взгляда Поттера. Гермиона сама не особо верила в то, что говорит, хоть Малфой и старался быть убедительным. Скорее, сейчас она доверилась своему здравому смыслу, подсказывающему ей, что Малфою выгодно оставлять ее в живых до тех пор, пока он в ней нуждался. — Ну хорошо, — Гарри откинул перед ней полог палатки, пропуская Гермиону вперед. — Но это все равно не отменяет того, что я до одури хочу набить морду этому придурку. — Какому придурку? — стоящая у входа Тонкс поправила шапочку на голове Тедди, которого держала на руках, и подозрительно прищурилась. — И почему ты должен его избить? — Малфою, — ответила Гермиона и, ощутив болезненный тычок в спину от Гарри, быстро добавила: — Вспоминаем школьные годы. — Чтобы избить Малфоя, необязательно вспоминать Хогвартс, — хмыкнула Нимфадора и, развернувшись, взмахом руки пригласила их следовать за собой. — Идем, я сварила кофе, выпьем по кружечке. — На самом деле, мне уже пора, — извиняющимся тоном ответила Гермиона и, обогнав ее, чмокнула Тедди в лоб, отчего тот весело рассмеялся. — Крестины уже на этой неделе. Волнуешься? — Не то чтобы очень, — пожала плечами Тонкс и с любовью посмотрела на сына. — Ты-то как сама? Не передумала быть крестной? Отрицательно покачав головой, Гермиона еще раз улыбнулась маленькому человечку на руках Нимфадоры, за жизнь которого совсем скоро будет нести ответственность. Когда Тонкс и Люпин предложили ей стать крестной их сына, Грейнджер от радости на мгновение забыла, как дышать. Тедди рос на ее глазах с самого рождения, и она действительно любила его почти как собственного ребенка, хоть сама пока вообще не представляла себя в роли матери. Дата крестин была назначена еще месяц назад, но постоянно переносилась из-за участившихся командировок Люпина. Он бывал в лагере короткими набегами, все остальное время проводя на других континентах и странах. Римус вел переговоры практически со всеми магическими существами в надежде заручиться их поддержкой. — Ладно, — погладив маленькие пальчики Тедди, с грустью в сердце проговорила Гермиона и натянула на голову капюшон мантии. — Мне пора, увидимся вечером. — Будь осторожна, — прошептал ей на ухо Гарри, стискивая ее в крепких объятиях. — Чуть что — бей тревогу. — Договорились, — так же тихо ответила ему Грейнджер и расцепила ладони за его спиной. — Увидимся вечером. С этими словами она помахала друзьям на прощание и, резко развернувшись, направилась в сторону защитных границ лагеря, чтобы добраться до точки аппарации. Ощутив, как сквозь тело прошла знакомая волна магии, Гермиона на мгновение задержала дыхание, словно собиралась погрузиться на слишком большую глубину. Сердце бешено стучало в груди, сигнализируя о том, что она только что пересекла не только защитные заклинания, охраняющие лагерь, но и вступила во владения своих собственных страхов. И только одному Мерлину было известно, что будет ждать ее сегодня.

***

— Ты опоздала, — смерив ее холодным взглядом, процедил стоящий у кованых ворот Малфой, весь вид которого излучал чистое недовольство. — Тебя научить ориентироваться по часам? Гермиона уже пугающе привычно проглотила все ругательства, так и норовившие сорваться с языка, и лишь скривила губы в ехидной улыбке, в точно такой же, что сейчас украшала лицо самого Малфоя. — Ты тоже опоздал в прошлый раз, — с явной издевкой в голосе ответила она. — Так что я не понимаю твоих претензий. — У меня были важные дела, — склонив голову набок и слегка прищурившись, сказал он. — И в следующий раз я хочу видеть тебя здесь в четко оговоренное время. Это понятно? — Да, — буркнула Грейнджер, быстро сообразив, что сегодня он явно не в настроении, а потому нужно особо тщательно следить за тем, что она говорит. И думает. На всякий случай. — Хорошая девочка, — фыркнул он, с силой толкая от себя ворота. — Заходи. Гермиона послушно прошла к уже знакомому склепу и замерла, ожидая, пока Малфой заклинанием откроет проход. — Я настроил защиту на тебя, — как бы между прочим проговорил он, взмахнув палочкой. — Теперь если ты вдруг придешь раньше меня, то сможешь сразу зайти в склеп. Хоть это и маггловское кладбище, рисковать все же не стоит. Поэтому лучше тебе быть в безопасном месте, пока меня нет. Грейнджер словно завороженная наблюдала, как от искр, вырвавшихся из его палочки, плющ, покрывающий мраморные колонны, начинает медленно уходить в разные стороны, освобождая вход. До нее далеко не сразу дошел смысл сказанных Малфоем слов, и первым, что сорвалось с ее губ, когда она растерянно зашла внутрь склепа, было: — Ты настроил на меня защиту своего безопасного места? Малфой фыркнул и, стянув с плеч мантию, небрежно повесил ее на вешалку возле двери. Он вальяжной походкой подошел к дивану, на котором сидел в прошлый раз, и, откинувшись на спинку, посмотрел на все еще стоящую в дверях Гермиону. — Я прям вижу, как твой огромный мозг сейчас пытается сложить все факты воедино, — ехидно сказал он, не отводя от нее внимательного взгляда. — Давай я упрощу тебе задачу? Сейчас ты единственный человек на всей этой гребаной планете, способный вытащить меня из адского пекла. Поэтому вполне очевидно, что я должен приложить хоть какие-то усилия, чтобы ты по своей же собственной глупости не была убита одним из моих бойцов. Я доступно объясняю? Гермиона закатила глаза от издевательских ноток в его голосе и, подойдя к нему ближе, рывком достала из сумочки книгу, с громким стуком опуская ее на стол. — Иногда мне кажется, что ты живешь где-то на окраине Антарктиды, — чувствуя, как внутри все начинает трястись от плохо сдерживаемой злости, процедила она, садясь на диван напротив него. — Потому что даже сейчас, в жаркий летний день, от тебя веет таким холодом, что мне хочется надеть на себя еще пару мантий. Как ты сам себя терпишь? Малфой усмехнулся и, покачав головой, наклонился чуть ближе к ней, практически перегибаясь через стол. — Ты такая глупая, Грейнджер, — чеканя каждое слово, ответил он таким тоном, что от злости Гермионы не осталось и следа. Ее место занял страх, который с каждым взмахом ресниц Малфоя рос в ее теле в геометрической прогрессии. — И почему же? — слабым голосом спросила она, рефлекторно вжавшись в спинку дивана. — Что именно я сказала не так? — Я живу в гребаном аду, — процедил Драко в ответ, склоняясь еще ближе в ее сторону. — Как и все мы сейчас. Поэтому, будь добра, не дай мне упасть еще на круг ниже.** Внутри Гермионы что-то шевельнулось на его словах про ад, но она быстро отогнала от себя эту мысль, стараясь сосредоточиться при виде тяжело дышащего от гнева Малфоя. Видимо, она пересекла какую-то слишком опасную границу, и сейчас он действительно изо всех сил сдерживался от того, чтобы не причинить ей боль. По крайней мере, его крепко сжатые в кулаки ладони с побелевшими от напряжения костяшками пальцев и мечущие молнии глаза явно давали понять, что его терпение на пределе. Если учесть, что сейчас в его теле, словно паразит, гуляет проклятие, которое медленно, но верно перестраивает его сознание и магический фон, спорить с ним действительно было очень опасно. — Тогда давай начнем, — опустив голос почти до шепота, ответила Гермиона и схватила лежащую на столе книгу. — Вчера я долго не могла уснуть и решила чуть подробнее почитать про этот ритуал. — И что же ты узнала? — все еще старательно выравнивая дыхание, спросил Малфой и откинулся назад, запустив ладони в волосы. — Надеюсь, что-то действительно полезное. — На самом деле, да, — автоматически включив профессорский тон, ответила Гермиона и подавила усмешку от неожиданной мысли, что, будь сейчас пред ней Гарри и Рон, они обязательно сделали бы скорбные лица, начни она при них говорить таким голосом. Пусть они и стали воинами, отодвинув на второй план свои собственные мысли, воспоминания и чувства, в глубине души они все еще были теми самыми мальчишками, что старательно пытались избежать ее поучительных лекций. — И это что-то очень веселое, Грейнджер? — ехидно протянул Малфой, и она на секунду застыла, удивляясь такой резкой смене его настроения. Скорее всего, это было побочным действием проклятия — чем больше времени оно находилось в теле, тем сильнее и чаще завладевало сознанием. — Нам нужно провести четыре ритуала для того, чтобы раздобыть четыре камня, символизирующие эти самые стихии, — быстро протараторила Гермиона и, открыв книгу, осторожно пролистала страницы. — Огонь, вода, земля и воздух. — И как нам нужно провести эти ритуалы? — нахмурился Малфой, рассматривая густо исписанные рунами страницы книги, в самом конце которых был изображен крест со стоящими на его концах чашами. — Что для этого потребуется? — По легенде, эти камни находятся на хранении у четырех богов, — с готовностью ответила Гермиона. — Драконы верят в то, что Один***, подарив правителям возможность наделять их священной магией кого угодно, запер четыре стихии, способные разрушить заклинание, в камни и отдал четырем богам. Таким образом, Драконы должны были очень хорошо подумать, прежде чем наградить кого-то своим даром. Ибо избавиться от него было практически невозможно. — Ближе к ритуалам, Грейнджер, — нетерпеливо взмахнул рукой Малфой. — Лекцию о сотворении мира прочитаешь мне чуть позже. — Мы должны пройти испытания для того, чтобы Боги, охраняющие камни, явили нам свои лица, — фыркнув от негодования, ответила она. — И если я правильно перевела все руны, то каждое из этих испытаний действительно смертельно опасно. Я не успела прочитать все, но довольно много перевела про ритуал со стихией огня. Если книга не врет, то нужный нам Бог, охраняющий камень, живет в вулкане Мауна — Лоа****, а если быть точнее, в самом его жерле. Малфой несколько мгновений внимательно смотрел на изображенный на страницах книги извергающийся вулкан и, откинувшись на спинку дивана, с легкой ухмылкой произнес: — Грейнджер, мы едем на Гавайи. Примечания: * Так далек от надежды на горизонте, Стою в одиночестве. Разве я прошу многого? Так далек от свободы, Прошлое преследует меня, Будущее не в моей власти. ** Имеется в виду "Божественная комедия" Данте, где ад имеет девять концентрических кругов, уходящих все глубже, и постепенно уменьшаясь, заканчивающихся в конце концов у самого центра Земли. В каком именно кругу вы окажетесь после смерти, напрямую зависит от совершенных вами грехов, - с особыми местами, выделенными для чревоугодников, еретиков и мошенников. *** О́дин, или Во́тан (прагерм. *Wōđanaz или *Wōđinaz; др.-сканд. Óðinn) — верховный бог в германо-скандинавской мифологии, отец и предводитель асов, сын Бора и Бестлы, внук Бури. Мудрец и шаман, знаток рун и сказов (саг), царь-жрец, колдун-воин, бог войны и победы, покровитель военной аристократии, хозяин Вальхаллы и повелитель валькирий. Супруга — Фригг. **** Мау́на-Ло́а (гав. и англ. Mauna Loa — «длинная гора») — действующий щитовой вулкан высотой 4169 метров на острове Гавайи. Относится к группе мегавулканов, по объему и площади подошвы — второй на Земле после Массива Таму.