Опиум

Only when I stop to think About you, I know Only when you stop to think About me, do you know I hate everything about you Three Days Grace — I Hate Everything About You * — Мерлин, неужели я и правда это делаю, — вполголоса пробормотала Гермиона, вытаскивая палочку из рукава мантии, и еще раз нервно глянула на наручные часы. Если стрелки не врали, то Малфой опаздывал уже на семь с половиной минут. И все это время она, словно каменное изваяние, стояла перед уже знакомыми коваными воротами, ведущими в склеп, и все никак не могла решиться зайти внутрь, предпочитая мокнуть под дождем. Ей казалось неправильным быть в одиночестве в том месте, которое Малфой считал безопасным, потому что таковым оно являлось только для него самого. Грейнджер же даже в самых страшных кошмарах не могла представить себе тот день, когда она переступит порог этого пропитанного каким-то арктическим холодом, под стать своему владельцу, помещения и сможет вздохнуть с облегчением. Где-то позади нее тихо хрустнула ветка, и Гермиона, испуганно пробормотав нужное заклинание, быстрее пули влетела внутрь, попутно запечатывая за собой дверь, как ее научил Малфой. Она аккуратно стряхнула с мантии капли дождя и, поколебавшись несколько мгновений, решительно прошла вглубь комнаты, с любопытством осматривая интерьер. В прошлые разы у нее даже мысли не возникало о том, что было бы неплохо изучить помещение, в котором ей предстояло провести так много, скорее всего, не самых приятных минут, потому что Малфой все это время буквально прожигал ее насквозь своим ледяным взглядом и ни на секунду не позволял расслабиться. Сейчас же, во время его отсутствия, у Грейнджер появилась возможность как следует осмотреться. Кто знает, в какой момент это может ей пригодиться, да и, в конце концов, не зря же говорят, что своих врагов нужно держать как можно ближе к себе. Намного ближе друзей. Подбадривая себя этими мыслями, Гермиона, закусив губу, медленно подошла к самому большому книжному шкафу, занимающему практически целую стену, и принялась внимательно разглядывать разноцветные обложки книг. Почти на всех были указаны имена выдающихся писателей волшебного мира, чьи произведения сама Грейнджер в свое время буквально проглатывала одно за одним, желая как можно быстрее получить такие желанные для себя новые знания. Одна из полок была выделена под довольно внушительные фолианты по зельеварению, и Гермиона склонила голову набок, вспомнив, что в школе Малфой проявлял большой интерес к этому предмету. Неудивительно, что в своем тайном бункере он предпочел окружить себя тем, что было ему по-настоящему близко. — Невилл в Хогвартсе убил бы за этот экземпляр, — грустно улыбнулась она, проводя кончиком пальца по обложке одной из книг. — Мерлин, такое ощущение, что все это было в прошлой жизни. Она не смогла сдержать печального вздоха, сорвавшегося с губ, когда в голове, словно сотни испуганных птиц, пронеслись воспоминания о том, что было до войны. Тогда все казалось таким до смешного простым и беззаботным. Никому из них не нужно было ничего решать ни за кого, кроме себя, и единственное, что им предстояло сделать, — это выбрать дорогу в собственное будущее. Настоящий же день, как и сотни до него, был лишь очередной отчаянной попыткой выжить несмотря ни на что. Выжить и сохранить тех, кто в этом нуждался. Именно поэтому сегодня, проснувшись рано утром, она заученно повторяла легенду, придуманную вчера совместно с Гарри, чтобы объяснить остальным причину ее вынужденного отсутствия. — А почему Джинни не может сама приходить в лагерь для тренировок? — непонимающе сдвинул брови Рон, с аппетитом поглощая приготовленный Тонкс омлет. — Она и так почти перестала появляться здесь и все время проводит в Хогвартсе. — Потому что ей так проще, — деланно небрежно пожал плечами Гарри, изо всех сил избегая смотреть ему в глаза. — Здесь слишком много людей, которые так или иначе будут пытаться ее жалеть. Ты ведь и сам прекрасно знаешь, как сильно она это ненавидит. —Знаю, — недовольно пробурчал Рон и засунул в рот кусок хлеба. — Но она могла бы хоть иногда навещать нас. — Ты и сам можешь навестить ее в любой удобный для тебя момент, Рональд, — пропела Гермиона, внутренне содрогнувшись от мысли, что он может сделать это в день, когда она якобы будет там. — Да и мне совсем не сложно выполнить просьбу подруги и немного подтянуть ее в некоторых заклинаниях. Я пробуду там пару-тройку дней. Может быть, смогу чем-нибудь помочь Макгонагалл и другим профессорам. — А если ты понадобишься нам здесь? — не успокаивался Уизли, пододвинув ближе к себе кружку с кофе. — А ты будешь в это время в Хогвартсе. — Никаких вылазок с моим участием в ближайшее время не планируется, — словно маленькому ребенку принялась объяснять ему Гермиона, стараясь таким образом заткнуть свою так некстати развопившуюся совесть. — Я уточнила у Грюма. — А если... — начал было Рон, но тут же осекся под ее ставшим строгим взглядом и еле слышно добавил: — Да понял я, понял. Мы должны научиться справляться со всем без твоей помощи, потому что ты нам не мама... — Рональд Уизли и Гарри Поттер, — голосом, очень похожим на Грейнджер, закончил за него Гарри, и они все дружно рассмеялись. — Тогда просто возвращайся как можно скорее, — с улыбкой сказал Рон, когда смех за их столом постепенно затих. — Ты же знаешь, что как бы мы ни хорохорились, но все же без тебя у нас мало что получается. Гермиона, сжигаемая заживо чувством вины, грустно улыбнулась в ответ и молча кивнула. — Кажется, тебя не учили в детстве, что трогать чужие вещи нехорошо, Грейнджер, — раздался за ее спиной ледяной голос Малфоя, и Гермиона вздрогнула, словно очнувшись ото сна. Она замерла, с удивлением обнаруживая, что за своими размышлениями даже не заметила, как обошла все помещение и остановилась у торшера, который привлек ее внимание еще в самый первый раз. Тихо бормоча себе под нос ругательства, она убрала пальцы с тонкого кружева по его краям и, нацепив на лицо непроницаемое выражение, не торопясь развернулась. — Я ничего... — начала она и тихо ойкнула, увидев, что на его левой щеке появилась довольно глубокая ссадина, которой абсолютно точно не было в их последнюю встречу. — Что у тебя с лицом? — Не твое дело, — не скрывая раздражения в голосе, ответил он, заклинанием запечатав входную дверь. — А сейчас отойди от торшера и перестань испытывать мое терпение, трогая то, что тебе не принадлежит. Грейнджер, предпочтя не развивать их перепалку в ссору, лишь кивнула, не сводя глаз с его щеки. Единственным возможным вариантом, почему он мог явиться сегодня с незажившей раной на лице, было лишь то, что способ ее получения включал в себя использование темной магии. Потому что, насколько Гермиона помнила, только такие ранения невозможно было вылечить сразу — на восстановление требовалось несколько дней. Она сама неоднократно сводила со своего тела подобные отметины, полученные от кого-то из Пожирателей в очередном сражении, и прекрасно понимала, сколько по-настоящему болезненных минут ему предстоит пережить. — Когда ты в последний раз путешествовала в другую страну? — спросил Малфой, выдвигая ящик своего письменного стола, и начал быстро перебирать там какие-то бумаги. — У тебя вообще когда-нибудь были проблемы с межконтинентальными перемещениями? — Ты достал портключ на Гавайи? — непонимающе нахмурилась Гермиона, отчаянно отгоняя от себя навязчивое желание привстать на носочки, чтобы лучше разглядеть, что именно он ищет в столе. — Мерлин, ты когда-нибудь перестанешь отвечать вопросом на вопрос? — скривился Малфой и с громким стуком закрыл ящик, пряча во внутренний карман мантии небольшой сверток. — Это просто невыносимо. Грейнджер закатила глаза, мысленно проводя в голове сеанс аутотренинга, чтобы ни в коем случае не нагрубить ему в ответ. В последнее время ей было все сложнее держать себя в руках, чтобы не ответить колкостью на его очередное замечание. Единственное, что хоть как-то приводило ее в чувство и останавливало буквально за несколько секунд до того, как слова срывались с губ, — это ощущение приближающейся опасности. Малфой менялся. Это происходило почти незаметно, но Гермиона кожей чувствовала, как атмосфера, окружающая его, становилась совсем другой. Словно вокруг него медленно, но верно поднимались огромные глыбы льда, которые стирали с его лица все человеческое, превращая в непроницаемую маску. Но почти каждый их диалог был войной, а любой спор заканчивался очередным сражением, и это, несмотря ни на что, словно делало ее живой. Хоть Грейнджер и боялась откровенно признаться в этом, даже оставшись наедине с самой собой. Произнести вслух, что она подсаживается на всплеск адреналина в своих венах и с каждым разом ей становится все сложнее контролировать себя и свои действия во время разговора с Малфоем. Это было подобно действию чертового опиума, который всасывался в ее кровь и не давал возможности изменить решение. — Мы аппарируем прямо туда, — безапелляционно заявил он, небрежно поправив ворот своей мантии, и, прищурившись, добавил: — Так что? Как давно ты путешествовала на дальние расстояния? Гермиона замерла, быстро в уме прикидывая, когда именно последний раз ощущала это мерзкое чувство, будто все ее внутренние органы начинали жить своей собственной жизнью и устраивали в ее теле настоящее землетрясение. Кажется, это было около года назад, когда она и Гарри перемещались во Францию, чтобы помочь местному отряду сопротивления. Тогда она чувствовала слабость и постоянную тошноту еще несколько дней, а ведь это был всего лишь безобидный портключ. Что же ее ожидало после межконтинентальной аппарации с использованием темной магии? Страшно даже подумать, не то что произносить вслух. — Достаточно давно, — с трудом проглотив слюну, спустя мгновение ответила она, исподлобья глядя на него. — От такого способа перемещения бывают побочные эффекты? — У меня нет, — растянув губы в ехидной улыбке, ответил Малфой, откидываясь спиной на стену. — А вот у тебя, скорее всего, будут. Ты ведь слишком правильная для использования такой темной магии. Старательно игнорируя мелькнувшую в его голосе усмешку, Гермиона лишь посильнее затянула шнурок на своей мантии и, поправив висевшую на плече сумочку, решительно направилась в его сторону. — Надеюсь, тебя не слишком покоробит прикасаться к грязнокровке, Малфой, — не удержалась от колкости она, протягивая ему руку. — Это всегда было выше твоего достоинства. Он молча смотрел на ее вытянутую ладонь буквально несколько мгновений, а затем, резко обхватив ее пальцы, с силой притянул Гермиону к себе так, что она почти врезалась лицом в его грудь. Она рефлекторно сделала глубокий вдох и удивилась, обнаружив, что от него едва уловимо пахло морем, словно он совсем недавно нежился на пляже под палящими лучами солнца. Но разве такое было возможно? Ведь Малфой-мэнор явно находился вдали от морского побережья. Не дав себе додумать эту мысль, Гермиона подняла глаза вверх и, встретившись с ледяным взглядом Малфоя, огромным усилием воли подавила в себе желание вырвать руку из его хватки. Мерлин, ну почему он всегда смотрел на нее именно так, словно планировал зубами разорвать ей горло? — Ты даже не представляешь, на что именно я готов пойти ради того, чтобы избавиться от проклятия, — прошипел он, приблизив свое лицо к ней. — Так что на твоем месте я бы молился, чтобы в этот ритуал не входило что-то по типу секса с грязнокровкой. Потому что, видит Мерлин, Грейнджер, в ту же секунду я тебя трахну и даже не поморщусь. Не успела Гермиона переварить услышанное, рвано глотая ртом воздух от возмущения, как хватка Малфоя на ее руке усилилась, а в животе вновь появилось неприятное тянущее ощущение, сигнализирующее о том, что они аппарируют. Она непроизвольно еще сильнее прижалась к нему всем телом и прикрыла глаза, боясь, что если она не будет сосредоточена, то от такого длительного перемещения ее расщепит. Может ли этот день стать еще более странным?

***

Вдох. Выдох. Протяжный стон. Гермиона выгнулась на постели, сжав ладонью грудь, и вновь коснулась себя пальцами, чувствуя, что еще буквально через несколько мгновений сможет получить столь желанную разрядку. Ее тело пылало, а кожа слегка блестела от пота, пока она заученными движениями доводила себя до края. Грейнджер тихо застонала и закусила нижнюю губу, ощутив такое знакомое тепло внизу живота, а после еще сильнее развела бедра, ни на секунду не прекращая ласкать себя. Неожиданно она почувствовала, как ее тело кто-то осторожно приподнимает, усаживая на постели, а матрац позади нее прогибается. Она открыла затуманенные похотью глаза и обнаружила, что ее собственные ладони накрыли мужские руки, которые в точности повторяли все ее движения, а она сама лежит, откинувшись на чью-то грудь. — Просто расслабься, — тихо прошептал ей в ухо Малфой и провел языком влажную дорожку по ее шее, — и, может быть, я позволю тебе кончить. От властных ноток в его голосе пальцы на ее ногах поджались, и Гермиона, не сдержавшись, всхлипнула, когда его ладонь коснулась ее левой груди. Его движения были плавными, но уверенными, и каждое прикосновение, подобно тысячам электрических разрядов, заставляло ее кожу пылать, а ее саму сходить с ума. Он начал мягко перекатывать ее сосок между пальцами, все продолжая покрывать поцелуями ее шею, а затем, схватив Грейнджер за подбородок, резко развернул ее лицо в свою сторону. — Тебе нравится? — не вопрос, а утверждение. — Нравится, когда я трогаю тебя так, правда? Ты только посмотри, насколько влажной ты стала, стоило мне едва коснуться тебя. Гермиона задохнулась протяжным стоном, когда он, вторя своим словам, вошел в нее сразу двумя пальцами и начал медленно двигать ими, целенаправленно задевая запястьем клитор. Она чувствовала, что ее кожа начинает пылать в том месте, где ее касались его ладони, а тело превратилось в одно сплошное нервное окончание, норовившее буквально в любую секунду взорваться от скопившегося в нем удовольствия. Малфой жадно считывал каждую быстро сменяющуюся эмоцию на ее лице и неожиданно резко впился в ее рот грубым поцелуем. Он прикусывал и тут же ласкал языком ее губы, подстраиваясь под рваные движения собственных пальцев в ней, а его ладонь довольно несдержанно сжала ее грудь, медленно поднимаясь выше. Грейнджер хрипло застонала в рот Драко, когда его рука опустилась на ее шею, и резко раскрыла веки, ощутив давление от его хватки. Его пальцы в ней ускорились, то и дело прижимаясь пальцами к передней стенке, и Гермиона закатила глаза, чувствуя приближение удовольствия. Тело начала бить мелкая дрожь, и Грейнджер выгнулась, ощущая, что вот-вот переступит черту. Она словно не принадлежала себе, полностью находясь во власти его прикосновений, и мечтала лишь о том, чтобы он никогда не прекращал двигаться. — Смотри на меня, — грубо процедил Малфой и довольно ощутимо прихватил зубами ее нижнюю губу, посылая мурашки вдоль ее позвоночника. Если бы она могла сейчас хотя бы мгновение мыслить связно, то абсолютно точно удивилась бы, насколько сильно ее возбуждает его жесткость. Как ее сводят с ума его голодный взгляд и железная хватка пальцев на ее шее. Она бы обратила внимание, как трясутся ее ноги, когда он награждает ее губы несдержанными поцелуями-укусами, и насколько собственнически он сминает пальцами ее кожу. Но прямо сейчас все его действия обещали отправить ее прямо на небеса, и она закусила нижнюю губу, вглядываясь в его потемневшие от похоти глаза, и умирала от желания почувствовать в себе его член, который все это время упирался ей в поясницу. — Обещаю, что в следующий раз это будет мой язык, — прошептал Малфой ей в губы, обжигая горячим дыханием ее кожу, и еще сильнее сжал пальцы на ее шее. — Ты ведь хочешь, чтобы я ласкал тебя языком? Или, может быть, ты хочешь, чтобы я встал между твоих ног и хорошенько тебя оттрахал? Ты хочешь мой член, Грейнджер? Гермиона не успела ответить на его вопрос, потому что напряжение в ее теле наконец достигло своего пика, и она с громким стоном разлетелась на тысячи маленьких осколков. В глазах потемнело, и она обессиленно откинулась на грудь Драко, чувствуя, как ноги все еще трясутся от слишком мощного оргазма, а между бедрами становится мокро и тепло. — Я так долго тебя ждал, — низко прорычал он ей на ухо, мягко проводя пальцами по ее все еще чувствительным складкам, заставляя Гермиону дернуться всем телом и глухо простонать что-то нечленораздельное. — Теперь ты моя. Грейнджер резко распахнула глаза и села в постели, нервно оглядываясь назад. Она осторожно провела ладонью по подушке за своей спиной, словно не веря, что она все это время действительно была одна, потому что сон был слишком яркий. Она слегка поерзала на своем месте и поморщилась, ощутив влагу на внутренней стороне бедер. — Мерлин, — пробормотала она, встав на ноги. — Вот только этого в моей жизни не хватало. Гермиона повернула голову влево, ища висевшие на стене часы. Ровно полночь, а значит, у нее есть еще примерно полтора часа до того момента, как ей придется встать и начать собираться. Из-за разницы во времени между континентами они прибыли на Гавайи слишком рано для того, чтобы сразу отправиться к вулкану. Согласно записям в книге Дамблдора, прежде чем они встретятся с Богом, хранящим у себя камень огня, им предстояло пройти через стражников, охраняющих красные врата, которые открывались лишь раз в сутки. Грейнджер содрогнулась всем телом, вспомнив изображенных на странице книги трехголовых псов, из пастей которых вырывались клубы огня, и интенсивно растерла неожиданно ставшие ледяными ладони. Впервые за столь долгое время, что в ее жизни правила бал война, Гермиона не представляла, что делать. Эти существа были не похожи ни на каких других, встречающихся ей в сражениях, а ведь Волдеморт брал в союзники действительно леденящих душу тварей. Поэтому сейчас она чувствовала, что понятия не имеет о том, что могло ждать их у того вулкана, и потому изощренно истязала собственный разум размышлениями. Она сняла с вешалки на двери белоснежное полотенце и, быстро стянув с себя одежду, вошла в ванную комнату. Слава Мерлину, что Малфой привел их в какой-то Богом забытый маггловский отель, стоящий прямо на берегу океана, чтобы они смогли немного отдохнуть перед тем, как отправятся к вулкану. Гермионе хватило ума не измениться в лице, когда она поняла, что здание, во двор к которому перенес их Малфой, абсолютно точно не имело никакого отношения к магии. Она продолжала хранить молчание, когда он, дойдя вместе с ней до номеров, буркнул, что будет ждать ее ровно в два часа ночи, и направился к двери напротив. Лишь оказавшись в своей комнате, Грейнджер позволила себе немного расслабиться и прямо в одежде улечься на свою постель. Если бы ей когда-нибудь сказали, что она будет жить в одном маггловском отеле с Драко Малфоем, то она бы точно рассмеялась этому человеку прямо в лицо. Потому что ни в одной вселенной Гермиона не могла себе представить Малфоя рядом с чем-то, что не имело какого-либо отношения к миру магии. Это было так же неправдоподобно, как снег в самый разгар лета, и совершенно не укладывалось в ее голове. Но сейчас она стояла под душем в том самом месте, где о магии слышали только из книг со сказками, а в соседнем номере находился Малфой. Да, этот день определенно может стать еще более странным, чем был несколько часов назад. — Полный бред, — пробормотала она, смывая с волос пену. — Все, что здесь происходит, — полный бред. Начиная от ситуации и заканчивая самыми нелепыми снами в моей жизни. Гермиона нахмурилась, вновь обдумывая все, что ей снилось, и резко покачала головой, пытаясь прогнать собственные воспоминания. Насколько сильно на ней могло отразиться все, что происходило в деревне Драконов, раз в первом же эротическом сне за черт знает сколько времени к ней пришел не кто иной, как Малфой? Скорее всего, она просто не заметила, как проклятие коснулось и ее тоже, потому что другого разумного объяснения этому всему она попросту не находила. — Наверное, оно не имеет на меня такого влияния, как на этого придурка, — фыркнула Грейнджер и, сделав воду в душе холоднее, закрыла глаза, чувствуя, как по телу тут же пробежался неровный строй мурашек. «Я так долго тебя ждал». Она резко распахнула веки и аккуратно выглянула из-за занавески. На какое-то мгновение ей показалось, что этот низкий, совсем не такой холодный, как обычно, голос Малфоя раздался прямо над ее ухом. Убедившись, что находится в ванной совсем одна, она спрятала лицо в ладонях и вновь вернулась под прохладные водяные струи. — Кажется, я схожу с ума, — пробормотала Грейнджер и тихо вскрикнула, услышав чей-то нетерпеливый стук в дверь. Она быстро вылезла из ванны и, закутавшись в большое полотенце, подошла к двери номера, уверенная, что это кто-то из обслуживающего персонала. — Я слышу, как ты там дышишь, — раздался с той стороны голос явно чем-то разозленного Малфоя. — Впусти меня, иначе я зайду сам. — Может, ты дашь мне хотя бы одеться? — возмущенно прошипела Гермиона и, сделав два шага назад, снова услышала стук. — Прямо сейчас, — угрожающе ответил Малфой, и она, раздраженно закатив глаза, рывком распахнула дверь, попутно затягивая полотенце на своей груди как можно плотнее. — Ты не мог подождать пару минут? — спросила она, делая вид, что ее ничуть не смущает, что она стоит перед ним практически голая. — Ты бы еще сказал, что снесешь дверь Бомбардой. Малфой, фыркнув, прошел к ее постели и, усевшись на покрывало, вальяжно закинул ноги на матрац прямо в обуви. Он, склонив голову набок, скользнул изучающим взглядом по телу Гермионы, заставляя ее зябко поежиться, и с легкой усмешкой произнес: — Я прекрасно владею Обливиэйтом, Грейнджер. Поэтому, если захочу, могу сровнять эту лачугу с землей в любую минуту, и никто об этом даже не вспомнит. Гермиона, не выдержав, громко хмыкнула и, откинув налипшие на лоб влажные пряди, сделала пару шагов по направлению к нему. — Если ты закончил восхищаться собой, то, может быть, ответишь, почему ворвался в мой номер, не дав мне возможности хоть что-нибудь на себя накинуть? — не сдерживая яда в голосе, спросила она, остановившись буквально в полуметре от постели. — Или ты хотел увидеть меня без одежды? Какое интересное у тебя увлечение. Едва последнее слово сорвалось с ее губ, Гермиона растерянно замерла, сообразив, что именно сказала. Она громко сглотнула и инстинктивно сделала шаг назад, во все глаза глядя на быстро сменяющиеся эмоции на лице Малфоя. И судя по последней, криво исказившей его губы, он был просто в бешенстве. Мерлин, все-таки эта деревня абсолютно точно каким-то образом повлияла на ее рассудок. Потому что так настойчиво дразнить куском мяса дикого зверя хватит ума только у сумасшедшего. — Послушай, — облизав пересохшие губы, начала она, вновь отступив еще чуть дальше от него, — ты просто застал меня врасплох. Не каждый день мне приходится стоять перед мужчинами, когда... Остаток фразы растворился в ее удивленном вскрике, когда она поняла, что Малфой каким-то образом оказался прямо перед ней, а его ладонь сомкнулась на ее шее. Он легонько подтолкнул Гермиону вперед, и она, шумно выдохнув через нос, оказалась прижата к холодной стене номера, а сам Драко угрожающе навис над ней, чуть усилив хватку на ее коже. — Малфой, — еле слышно прошептала она, стараясь смотреть ему прямо в глаза, и неловко поерзала. Он не делал ей больно, скорее, ее смущала сама ситуация, в которой она оказалась. — Мне кажется, мы вполне способны разговаривать друг с другом как цивилизованные люди. Тем более ты должен понимать, что такими действиями лишь подпитываешь свое проклятие. Драко, будто не слыша, что именно она говорит, еще ниже склонился к ее лицу и, задев носом щеку, прошептал ей прямо на ухо: — Если бы ты только знала, как сильно я тебя ненавижу, то поостереглась бы вообще открывать рот в моем присутствии. Гермиона шумно сглотнула и закусила нижнюю губу, ощутив, как от его голоса мурашки на ее коже устроили какой-то странный зажигательный танец. Она испытывала целый спектр самых разнообразных эмоций, начиная от банального испуга, потому что сейчас перед ней стояла граната с выдернутой чекой, и заканчивая злостью на то, что не может достойно ему ответить. И было что-то еще. Что-то легкое, едва уловимое, что заставляло ее стоять не шевелясь и просто ждать его дальнейших действий. Что-то, что не позволяло ей раствориться в собственном страхе. — Я ненавижу тебя не меньше, — задыхаясь, процедила она, не сводя с него взгляда. — А может быть, и больше. Малфой усмехнулся и, слегка отодвинувшись, вновь посмотрел ей в глаза. Гермиона вздрогнула, увидев, как его правый зрачок всего на каких-то пару секунд стал вертикальным, а затем вновь вернулся к своей изначальной форме. И это могло означать только одно — сущность внутри него заняла свое законное место в его сознании. Процесс запущен, и им нужно поспешить, чтобы успеть предотвратить полное перевоплощение. — Я предупреждаю тебя в последний раз, — прошипел он, возвращая своему лицу обычное непроницаемое выражение, — если ты планируешь еще когда-нибудь повторить этот концерт, то просто знай, что в какой-то момент я могу перестать контролировать себя. Закончив говорить, Малфой наклонился к ее лицу так близко, что расстояние между ними сократилось до нескольких жалких сантиметров, и Гермиона могла практически ощутить на вкус его дыхание. Он быстро провел языком по верхнему ряду зубов и, в последний раз слегка сжав ладонь на ее шее, резко отстранился. — У тебя десять минут, Грейнджер, — бросил он, подходя к входной двери номера. — И ни минутой больше. Создалось такое ощущение, что Гермиона не дышала все это время, пока он был рядом с ней, потому что едва дверь с громким стуком захлопнулась, она шумно втянула носом воздух, позволив себе наконец расслабиться. Это все было похоже на состояние легкого алкогольного опьянения — голова кружилась, а конечности все еще были ватными и напрочь отказывались повиноваться своей хозяйке. И лишь шум собственной крови в ушах говорил ей о том, что по ее венам сейчас бежал адреналин, смывая собой все остальные эмоции. Она быстро подошла к прикроватной тумбочке и взяла в руки лежащую на ней бисерную сумочку. Достав из нее заранее подготовленный комплект чистой одежды, Грейнджер стянула с запястья резинку и, завязав влажные волосы в тугой пучок, сняла с себя полотенце. И когда она уже застегивала черные джинсы, в ее голове наконец возник единственный логичный во всей этой ситуации вопрос: «Зачем Малфою вообще понадобилось входить в ее номер?»

***

Гермионе казалось, что они шли уже несколько часов по извилистой тропинке, ведущей к вершине вулкана, хотя на самом деле были в пути всего от силы пятнадцать минут. Согласно записям в книге Дамблдора, Бог, навеки заточенный в огне, откроет свой лик лишь тому, кто самостоятельно пройдет весь путь от начала и до конца. И судя по всему, Малфой трактовал это как: — Никакой магии, Грейнджер. На всякий случай мы поднимемся на самый верх пешком. Она вновь тихо фыркнула, упираясь взглядом в абсолютно прямую спину Драко, который, казалось бы, даже не запыхался, пока бодро перешагивал через камни на тропе. Он выглядел абсолютно невозмутимым и хранил ледяное молчание всю дорогу, лишь периодически оборачивался назад, видимо, чтобы удостовериться, что она все еще следует за ним. Когда Гермиона вышла из своего номера, она на мгновение поразилась такой резкой смене его настроения. На лице Малфоя не было и следа их недавней стычки, скорее, наоборот — весь его вид был настолько скучающим, словно это вовсе не он несколькими минутами ранее прижимал ее за шею к стене и шептал на ухо о своей ненависти. Грейнджер закусила губу, невольно сравнив эту ситуацию с происходящим в ее сегодняшнем сне, и сморщила нос из-за того, что вообще допустила эти мысли. Мерлин, кажется, Малфой в последнее время забирал себе слишком большую часть ее повседневной жизни. Потому что, как бы Гермиона ни пыталась, ей все равно не удавалось скрыться от этой леденящей душу реальности ни во сне, ни в собственном разуме. — Какого черта тебя так много, — еле слышно прошептала она, продолжая буравить взглядом его спину, и внезапно, словно наяву, почувствовала его пальцы на своей коже. Мерлин, может быть, она все-таки сходит с ума? — Не отставай, Грейнджер, — хрипло сказал Малфой, в очередной раз повернувшись к ней лицом, и смерил ее каким-то странным взглядом, будто все это время читал ее мысли и был в курсе всего происходящего в ее голове. — Мы уже почти пришли. Гермиона осторожно выглянула из-за его спины и шумно втянула носом воздух, поняв, что они находятся буквально в нескольких шагах от самого жерла вулкана. С каждым шагом воздух становился еще горячее, и Грейнджер отчетливо ощущала, как кожа и волосы становятся все более влажными от пота. — Кажется, тут немного жарко, — нервно усмехнулась она и махнула на себя ладонью в область шеи в надежде хоть немного освежиться. — Я бы сейчас продала душу за Охлаждающие чары. Встретившись с угрюмым взглядом Малфоя, Гермиона, закатив глаза, покачала головой и пробурчала: — Неужели ты действительно считаешь меня настолько глупой? Никакой магии, кроме той, что написана в книге. Я помню. Неопределенно кивнув в ответ, он подошел к самому краю крутого обрыва и взглянул вниз на потоки бурлящей лавы. Грейнджер последовала его примеру и также подошла ближе, с любопытством разглядывая открывшийся перед ней вид. Вулкан был будто живым организмом, который медленно бурлил, перекатывая лаву от одного края жерла к другому, и нашептывал что-то неразборчивое своим вынужденным зрителям. Гермиона не могла сказать, что испытывала страх, стоя прямо сейчас в том месте, которое было способно всего одним движением поглотить ее и испепелить. Скорее, она периодически забывала дышать, глядя на величественное творение этой Вселенной. Такое безусловно опасное, но от этого не менее прекрасное в своем великолепии. Она повернула голову в сторону Малфоя, который, судя по всему, был очарован увиденным ничуть не меньше, чем она сама. Это было так странно, но в голове Гермионы пробежала мимолетная мысль, что он и сам как этот вулкан — сильный, мощный в своей скрытой энергии и безусловно опасный. И все чаще она чувствовала себя рядом с ним как кролик под гипнотическим взглядом удава. Глупый кролик, готовый к смерти. — Ты помнишь заклинание? — спросил он, сделав шаг назад от обрыва. — Его нужно произнести очень четко. — Конечно помню, — фыркнула она в ответ и гневно одернула вниз полы своей мантии, раздраженная беспорядочными мыслями в собственной голове. — Было бы странно с моей стороны забыть заклинание, которое должно сохранить мне жизнь, не находишь? Он лишь усмехнулся, глядя на ее отчаянные попытки сделать вид, что она ни капли не волнуется, и, склонив голову набок, сказал: — Тогда до встречи на той стороне, Грейнджер. Ресурджентис. ** Не успела Гермиона набрать в легкие воздух для ответа, как он сделал шаг вперед и спустя мгновение исчез под плотной толщей бурлящей лавы. — Мерлин, спаси наши души, — пробормотала она, глядя, как лава начинает постепенно успокаиваться, словно ничего не произошло. Будто не она сейчас поглотила в себя живого человека и похоронила в своей сущности. — Черт, может быть, просто развернуться и уйти? — тихо произнесла Гермиона, не отводя завороженного взгляда от ярко-алого варева. Вдруг заклинание не сработало и Малфой мертв. Кто знает, можно ли им было на все сто процентов доверять той книге про Драконов? Может быть, оно там указано вовсе не с целью помочь снять проклятие, а чтобы убить того, кто не способен нести на себе столь тяжкое бремя? Почти как естественный отбор. — Вдруг это мой шанс? — прошептала она и в противовес своим же словам неожиданно сделала небольшой шаг вперед. Ее тело разрывалось на части от попыток найти решение этой головоломки, что прямо сейчас истязала разум Гермионы. Она четко понимала, что хочет развернуться и уйти, надеясь, что Малфой просто не сможет без ее помощи ни пройти испытание, ни выбраться обратно, но внезапно ощутила, как что-то внутри нее с диким грохотом надломилось. Грейнджер закрыла глаза, чувствуя, как ее душа отчего-то бешено рвется вниз, как птица, запертая в клетке. Она слышала внутри самой себя ее дикий крик и рев крови в ушах, который не позволял ей распознать тихий голос разума. Глубокий вдох. Кролик готов к смерти. Сдается без боя. — Ресурджентис.

***

На какое-то мгновение она ощутила себя героиней своей любимой сказки «Алиса в стране чудес». Той самой, что так часто читала ей в детстве перед сном мама. Гермиона, подобно Алисе в кроличьей норе, падала вниз, и казалось, что этот полет длился уже целую вечность, но дна под ногами все еще не было видно. Грейнджер не было больно или жарко, ее кожа не сгорала под воздействием кипящей лавы, а она сама не кричала в агонии. Значит, заклинание, написанное чьим-то неразборчивым почерком на странице книги Дамблдора, оказалось верным и спасло ее от верной смерти. Хотя все ведь могло быть совершенно иначе. Вдруг и она, и Малфой уже мертвы, а все это лишь иллюзия. Картинки, которые умирающий мозг транслирует в ее затухающее подсознание. Однажды она читала одно маггловское исследование, в котором говорилось, что после смерти человека мозг продолжает функционировать еще какое-то время. Что, если сейчас это и есть та самая ситуация? Что, если она прямо сейчас проживает свои последние минуты? Или, может быть, все ее молитвы, которые она упрямо повторяла в минуты бессилия, все-таки находили своих адресатов? Неужели она сейчас получит подтверждение того, что высшие силы все-таки существуют? Под закрытыми веками вновь появилась картинка ее сегодняшнего сна с участием Малфоя, которая тут же быстро сменилась изображением самой Гермионы, прижатой к стене, пока Драко сжимал ледяными пальцами ее шею. «Теперь ты моя». Картинка резко затряслась и пошла рябью, как телевизионная передача во время слабого приема сигнала, а после и вовсе погасла. Вместо нее Гермиона увидела безлюдную поляну, полностью укрытую снегом, и саму себя, стоящую прямо в самом ее центре. Мгновение, и ее двойник начал движение куда-то вперед, и с каждым сделанным шагом за ним тянулся ярко-красный цвет, словно его ступни были изранены и кровоточили. «Я так долго тебя ждал». Гермиона, практически не дыша, наблюдала за происходящим откуда-то со стороны и чувствовала, что находится буквально на пороге чего-то очень важного. Что стоит ей всего лишь протянуть руку, как она сможет получить ответы на все свои вопросы. Эти сны, видения, внутренние ощущения. Все это было как-то связано, и она должна была понять, как именно. Вот прямо сейчас. Еще мгновение, и... — Грейнджер! Гермиона открыла глаза и увидела склонившегося над ней Малфоя, который с весьма сосредоточенным видом пытался привести ее в сознание, легонько похлопывая по щекам. Она осторожно приподнялась на локтях, чувствуя острую боль в грудной клетке, и поморщилась от резкого головокружения. Она тут же вернулась в свое исходное положение и, насколько позволяло состояние, аккуратно повернула голову в разные стороны, чтобы понять, где именно они находятся. — Добро пожаловать в самый центр Мауна-Лоа, — ухмыльнулся Малфой, указывая на огромную пещеру, и поднялся на ноги, попутно пытаясь отряхнуть брюки от пыли. — Не могу сказать, что счастлив здесь быть. Гермиона, словно находясь под каким-то гипнозом, смотрела на состоящий из лавы потолок и даже протянула ладонь вверх, будто надеясь ощутить исходящий от нее жар. Но, вполне ожидаемо, почувствовала лишь слабые отголоски тепла на кончиках пальцев. — Мне тоже сначала показалось, что это иллюзия, — вполголоса пробормотал Малфой, наблюдая за ее действиями, и, подойдя ближе, неожиданно подал ей руку. — Поднимайся. Она удивленно уставилась на протянутую ладонь так, словно он пытался вложить ей в руки ядовитую змею, и пару раз моргнула, чтобы удостовериться, что зрение ее не подводит. Грейнджер громко сглотнула и медленно, с опаской, вытянула руку в сторону Малфоя, все еще ожидая от него подвоха. Ну не мог же он в самом деле неожиданно решить, что она достойна увидеть плоды вложенного в него воспитания? — Как я уже говорил, я не кусаюсь, — усмехнулся он, рывком поднимая ее на ноги так резко, что она слегка покачнулась и, чтобы не упасть, ухватилась за его мантию. — Прости, — прошептала она и тут же быстро отпрянула от него, отходя на более безопасное, по ее мнению, расстояние. Гермиону настораживали такие резкие перемены его настроения. Малфой вел себя так, словно это не он совсем недавно говорил, как сильно ее ненавидит. Если бы она не была уверена, что все дело в проклятии, которое все сильнее вплеталось в его личность, то предположила бы, что он точно употребляет какие-то наркотики. — Итак, — чуть громче, чем нужно, начала она, оглядываясь по сторонам. — И что же нам делать дальше? Мы ведь должны как-то вызвать этих псов, чтобы дойти до красных врат и пройти испытание. Малфой, который все это время что-то увлеченно рассматривал на одной из каменных стен, резко повернулся к ней лицом и быстрым движением рассек свою ладонь непонятно откуда взявшимся у него ножом. — Что ты делаешь? — заикаясь, спросила Гермиона, с ужасом глядя, как из раны на его руке медленно стекает кровь. — Нужно срочно залечить порез! Она начала судорожно рыться в своей сумочке в надежде как можно скорее найти в ней бадьян, который, как она помнила, абсолютно точно был в списке ее вещей первой необходимости, когда она собиралась в это путешествие. Ей было страшно воспользоваться Акцио или попытаться залечить его рану магией, потому что тогда все это было бы напрасно. Ведь в книге было довольно ясно указано, что испытание нужно пройти как обычный человек. — Грейнджер, успокойся, — слегка хриплым голосом ответил Малфой, так и не двинувшись с места. — Псы придут только на запах крови. Ты ведь сама так сказала. Гермиона замерла, отчаянно пытаясь вспомнить, что именно было написано в книге о псах и что из этого она обсуждала с Малфоем. И если она все правильно запомнила, то там даже не упоминалось про кровь. Вообще ни слова. — О чем ты говоришь? — дрожащим голосом спросила она и сделала несколько шагов вперед. — С чего ты вообще это... «И подарит проклятый часть себя аду, чтобы дети огня услышали его зов». — Не думаю, что этим чудовищам нужна моя нога или рука, — криво усмехнулся он и, тут же поморщившись, слегка потряс раненой ладонью, разбрызгивая алые капли по земле. — Так что вполне очевидно, что речь шла именно об этом. Грейнджер не мигая смотрела, как по его бледной коже стекает кровь, и не могла произнести ни слова. Сейчас она впервые за все это время ощутила самый настоящий страх, который, подобно смертельному яду, стремительно распространялся по ее организму, выбрызгивая в вены порцию адреналина. Все это явно выходило из-под контроля. Она не знала наверняка, но догадывалась, что оставлять свою кровь в том месте, которое кто-то называл адом, вряд ли может пойти им на пользу. Скорее всего, прямо сейчас Малфой подписал нечто подобное смертному приговору им обоим. Мерлин, он ведь не дал ей даже секунды на то, чтобы спокойно все обдумать и хотя бы попытаться придумать план их дальнейших действий. Ну какой же он... — Грейнджер, прекрати, — процедил Малфой, вытягивая ее из собственных мыслей. — Ты далеко не дура и должна понимать, что я прав. Поэтому прекрати насиловать свой мозг и лучше сосредоточься. Ты ведь хочешь выбраться отсюда живой? Гермиона молчала, с трудом понимая, о чем он вообще говорит, а затем, словно все-таки пробившись сквозь пелену транса, кивнула в ответ и подошла к нему, становясь по его левую руку. — Хорошая девочка, — прошептал он и шумно выдохнул. — А теперь просто сконцентрируйся. Стараясь не обращать внимания на дрожь в собственных конечностях, она послушно кивнула и, прикрыв глаза, изо всех сил напрягла все органы чувств в надежде уловить хотя бы малейшее изменение в атмосфере, окутавшей их обоих подобно густому туману. Она рефлекторно поднесла ладонь к медальону на шее и сжала пальцами прохладный металл, ощутив, как всего на мгновение становится спокойнее, но это чувство оставило ее так же быстро, как и появилось. Было тихо, и лишь их прерывистое дыхание говорило о том, что они оба все еще находились там. Что они все еще способны дышать. — Я слышу их, — неожиданно прошептал Малфой практически рядом с ее лицом. — Они идут. Гермиона тут же резко распахнула веки и с огромным трудом проглотила рвущийся из груди крик. Прямо перед ними, угрожающе скалясь и периодически выпуская небольшие столбы пламени из пастей, стояли два пса, размер которых довольно значительно превышал всех среднестатистических собак, что она когда-либо видела. Да, они явно уступали по пропорциям Пушку, с которым Грейнджер пришлось столкнуться на первом курсе Хогвартса, но они были достаточно огромными для того, чтобы ее колени начали мелко трястись. В еще больший ужас Гермиону приводило наличие у них обоих по три абсолютно идентичных друг другу головы с безумными, налитыми кровью глазами. Этих тварей явно не зря называли детьми ада, потому что они были почти полностью идентичны Церберу***, изображение которого Грейнджер однажды видела в книге с мифами Древней Греции. — А я их вижу, — нервно хихикнула она и тут же испуганно вздрогнула, когда одна из тварей громко зарычала и встала прямо напротив нее, заглядывая прямо в глаза. — Просто не двигайся, — еле слышно пробормотал Малфой, наблюдая, как второй пес также подошел ближе к ней и замер, гипнотизируя Грейнджер взглядом. — И ничего не говори. Она молча кивнула и, облизав пересохшие губы, шумно втянула носом воздух, мысленно молясь, чтобы ее сердце перестало стучать так громко. Неожиданно она вновь ощутила боль в груди, которая впервые за все это время была настолько сильной, что Гермиона тут же рухнула на колени как подкошенная и приложила ладони к начавшим пульсировать вискам. — Мерлин, — простонала она, практически перестав соображать из-за болезненных ощущений, которые будто разрывали ее на части. — Пусть они прекратят! Она хотела сказать что-то еще, но осеклась, потому что перед глазами все резко потемнело. Грейнджер начала беззвучно открывать и закрывать рот, словно рыба, выброшенная на берег, но тьма не рассеивалась. В ушах стало грохотать так и не уменьшившее свой бешеный ритм сердце, и она закрыла их ладонями, болезненно кривя губы от бессилия. Внезапно под веками появилась настолько яркая картинка, что Гермиона дернулась всем телом от неожиданности и на какое-то мгновение даже перестала дышать от страха. Она вновь видела заснеженную поляну, себя и кровавые пятна, которые оставляли ее ступни. Только сейчас что-то было иначе, словно она смотрела на картинку перед собой с абсолютно другого ракурса, потому что, приглядевшись, обнаружила стоящего на коленях прямо на снегу Малфоя. Он был повернут к ней лицом и улыбался, глядя, как ее двойник медленно приближался к нему. И эта улыбка была такой счастливой и открытой, что Грейнджер невольно залюбовалась тем, насколько мягкими становились черты его лица, когда в них не прослеживались холодность и злая усмешка. Между тем Малфой улыбнулся еще шире и неожиданно резко закашлялся. Из его рта показались тонкие струйки крови, стекающие прямо на белоснежную рубашку и пачкая снег возле его коленей. В какой-то момент приступ кашля стал настолько сильным, что Драко схватился одной рукой за горло, а вторую протянул в сторону почти подошедшему к нему двойнику Гермионы. Завороженно наблюдая за происходящим, Грейнджер шумно втянула носом воздух, ощутив страх. Он был настолько сильным, что у нее перехватило дыхание, а все последующие попытки сделать вдох оборачивались для нее провалом. Гермиона лишь почти беззвучно хрипела, беспомощно наблюдая, как ее копия изо всех сил пытается как можно быстрее добежать до Малфоя. — Нет, — еле слышно прошептала она, чувствуя, как слезы заливают ее щеки. — Драко, нет. Она должна была что-то сделать. Он умирал прямо на ее глазах, и осознание этого отчего-то рвало ее на части, словно кто-то садистски-медленно отрезал от нее куски плоти, совершенно не заботясь о том, что она все еще находилась в сознании. Ей было так страшно, как еще никогда за все время, что она сражалась и рисковала своей жизнью. Будто сейчас вместе с ним умирала и она сама. Ее кожа горела огнем, и с каждой каплей крови, падающей на снег изо рта Малфоя, Гермиона чувствовала, как из ее тела постепенно выходят жизненные силы вместе с магией. Она медленно гасла в ее груди вместе с обрывками дыхания Драко, слабо долетающими до ее слуха. Неожиданно все прекратилось так же резко, как и началось. Обессиленная, Гермиона упала на землю и, подняв глаза вверх, увидела, что прямо перед ней, закрывая ее собой от псов, стоит Малфой. Он повернулся в ее сторону, и она замерла, глядя в его широко раскрытые глаза цвета бензина с полностью вертикальными зрачками. Примечания: * Только тогда, когда я перестану думать О тебе, я пойму. Только тогда, когда ты перестанешь думать Обо мне, ты знаешь? Я ненавижу в тебе все ** Resurgentis лат. воскресший *** Це́рбер, также Ке́рбер (от др.-греч. Κέρβερος, лат. Cerberus) — трехголовый пес, охраняющий выход из царства мертвых в Аиде; порождение Тифона и Ехидны.