Опиум

I can't help but want you I know that I'd die without you War of Hearts — Ruelle * Сердце Гермионы стучало где-то в горле, разнося бешеную пульсацию по всему телу. Она не обращала внимания на то, как трясутся от слабости конечности, и попыталась встать на ноги, но снова потерпела неудачу. Рухнув на колени, она поморщилась от боли, когда острые камни ожидаемо впились в кожу сквозь тонкую ткань джинсов. Мерлин, кажется, она совсем забыла, что вот еще несколько секунд назад у нее не было сил даже элементарно повернуть голову в сторону, не то что совершить такие сложные действия. Она чувствовала, как дыхание сбивается, а легкие того и гляди обещали и вовсе выйти из строя, заставляя Грейнджер прикладывать недюжинные усилия, чтобы сделать вдох. Она не спускала глаз со спины Малфоя, который, казалось, вовсе не замечал того, что с ней происходило, потому что все его внимание было устремлено только на псов. Еще несколько секунд назад скалящие пасти животные сейчас лишь молча смотрели на него немигающим взглядом, словно что-то про себя решая, и наконец, склонив головы и тихо скуля, попятились назад. Создавалось ощущение, что все это было неким обрядом инициации и только что Малфоя единогласно приняли за своего. А может быть, это был элементарный страх? Тогда возникал вопрос, что именно в образе Малфоя могло так сильно их напугать? В этом всем просто обязан быть какой-то смысл. Тот самый, что должен помочь Гермионе сложить все детали этой запутанной головоломки. Той самой, что костью застряла в ее горле и не давала мыслить складно, заставляя ее сходить с ума от съедающего изнутри непонимания. — Как ты это сделал? — еле слышно прошептала она и, собрав все силы в кулак, со стоном встала на четвереньки, опираясь на стену. — Малфой, как ты это сделал? Грейнджер осторожно поднялась на ноги, цепляясь руками за выступающие камни, и, выпрямившись, прикрыла глаза, вновь почувствовав головокружение. Она облизала пересохшие губы и хрипло закашлялась, когда в организм поступила слишком большая порция кислорода, причиняя ей почти физическую боль. Мерлин, все это было очень похоже на встречу с дементорами, которые высасывали из человека все положительные эмоции. Псы же каким-то абсолютно невероятным образом заставили Гермиону дрожать от страха, вновь и вновь запуская в ее сознании страшные видения. Странно было лишь то, что она испугалась совсем не вида смерти Гарри или, например, Рона. Она дрожала от ужаса, наблюдая, как умирал Малфой. Пожиратель смерти. Враг. И эта мысль стучала в ее висках отбойным молотком, вынуждая заново прокручивать картинку его смерти в своей голове. — Я спросила, как ты это сделал? — добавив децибелов в голос, спросила она и, оттолкнувшись от стены, сделала несколько небольших шагов навстречу Малфою, который все это время продолжал стоять спиной к ней, подобно мраморному изваянию. — Ты целенаправленно игнорируешь меня? — прошипела она и протянула руку вперед, пытаясь коснуться его мантии, но так как расстояние между ними было все еще слишком большим, ее пальцы мазнули в воздухе, едва коснувшись одежды. — Малфой, ты меня слышишь? Гермиона глубоко вздохнула, поморщившись от того, как это действие вовлекло ее в новое головокружение, и сделала еще один шаг, наконец опуская ладонь на его мантию. — Да что, Годрик тебя раздери, происходит? —пробормотала она и потянула Малфоя на себя, разворачивая его к себе. — Ты вообще живой или... Она растерянно проглотила остаток фразы, потому что ее взору предстали все те же безжизненные глаза рептилии с вертикальными зрачками. На его щеке, в том месте, где еще оставался порез, на самых краях начали едва заметно пробиваться белоснежные чешуйки, точно такие же, что обычно покрывали тело драконов. Гермиона замерла, продолжая совершенно бесцеремонно разглядывать его лицо, и, не выдержав, схватила его за руку, чтобы посмотреть, что стало с раной от ножа. Убедившись, что чешуя начала пробиваться еще и там, она разжала пальцы, отпуская его ладонь, и испуганно сделала шаг назад. Адреналин, который, казалось, уже было начал отпускать ее тело, сменившись физической болью, вновь занял свое законное место в ее венах, заставив сердце качать кровь в несколько раз быстрее. Грейнджер встряхнула внезапно ставшие ледяными ладони и прикрыла глаза, словно надеясь, что, как только она распахнет веки, образ Малфоя растворится в небытие. Но все пошло совсем не так, как она ожидала, потому что буквально через мгновение, как все вокруг нее ушло во тьму, Гермиона неожиданно почувствовала на своих щеках горячее дыхание. Она слегка приоткрыла рот и быстро пробежалась языком по губам, отчего-то уверенная в том, что этот момент уже когда-то происходил в ее жизни. Но как бы сильно ей ни хотелось в этом удостовериться, больше всего на свете она боялась сейчас открыть глаза и вновь увидеть Малфоя. Он и в обычном своем состоянии был способен пробудить в ней обычно дремлющее чувство страха, но в таком невменяемо-животном обличье приводил ее в самый настоящий ужас, который удивительным образом переплетался с легким, почти неуловимым ощущением спокойствия. Словно она была дома. Словно так было нужно. — Я так долго ждал тебя, — Малфой медленно провел носом по ее щеке, и Гермиона застыла, все еще не решаясь открыть глаза. Ее тело трясло мелкой дрожью, и она слегка пошатнулась, когда почувствовала его ладони на своей талии. Малфой собственнически прижал ее к своей груди, и она ощутила, как из нее доносится слабая вибрация, совсем не похожая на стук сердца. Гермиона несмело подняла ладони на уровень плеч Малфоя, немного отстраняя его от себя, и, набрав в легкие побольше воздуха, резко открыла глаза. Драко словно ждал этого действия, потому что не успела она прищуриться от слегка раздражающего света, как он резко схватил ее за подбородок и придвинул ближе к своему лицу. Гермиона послушно поднялась на носочки, чтобы оказаться с ним на одном уровне, и замерла, не зная, что он будет делать дальше. Малфой смотрел ей прямо в глаза невидящим взглядом, и на мгновение Гермионе показалось, что она видит в отражении его зрачков бушующий океан. Это пугало и завораживало одновременно, потому что меньше всего он сейчас походил на самого себя. Словно тот холодный и закрытый образ, который она видела практически постоянно, сейчас ушел куда-то далеко, а его место занял тот человек из ее сна. — Я ждал тебя, — еле слышно произнес Малфой, опуская обе ладони на ее лицо. — Мне шептал о тебе океан. Гермиона, не выдержав, прикрыла глаза, когда его большие пальцы пугающе мягко погладили ее щеки, и тихо выдохнула. Она не могла понять, что именно с ним происходит, и отчаянно пыталась решить, каким образом ей стоит себя вести. Что, если сущность, сидящая в нем, вновь взбунтуется и не станет с ней церемониться? Или вовсе свернет шею. Перспектива гнить целую вечность в жерле огромного вулкана придала Грейнджер чуть больше уверенности, и она, слегка подрагивая от прикосновений Малфоя, растянула губы в фальшивой улыбке. — Это просто замечательно, — дрожащим голосом пролепетала она, стараясь как можно реже шевелиться в его руках. — Я очень люблю океан. Он такой красивый, правда? Он склонил голову набок и, прищурившись, усмехнулся, не сводя с нее взгляда, и Гермиона призвала на помощь весь свой самоконтроль, чтобы ни в коем случае не измениться в лице. Сейчас она была уверена на все сто процентов, что вот именно такого она и видела его в своем сегодняшнем видении. Его улыбка была теплой, прямо как там, на снегу, и в ней отсутствовал любой намек на его привычную жесткость и холодность. Странно, но это пугало Гермиону еще сильнее, чем его систематические угрозы убить ее. В такие моменты ей хотя бы приблизительно было понятно, что именно стоит от него ожидать. Сейчас же перед ней стоял совершенно другой человек, и она не имела ни малейшего представления о том, каким может быть его следующий шаг. Малфой наклонился к ней еще ближе, почти касаясь носом ее волос, и Грейнджер испуганно замерла, боясь лишний раз дернуться. В его взгляде было нечто такое, что буквально гипнотизировало и будто подчиняло своей воле. Она закрыла глаза, пытаясь избавиться от этого удушающего влияния, и на всякий случай задержала дыхание, в любую секунду ожидая, что он все-таки вцепится ей в горло. На самом деле, где-то в глубине души она отчего-то верила, что он не сделает ей больно. Гермиона и сама не могла понять природу этого ощущения, но впервые в жизни была в чем-то настолько уверена. А может быть, она просто хотела в это верить? Может быть, она до последнего надеялась, что человеческая натура Малфоя, которая явно все это время находилась где-то внутри него, за глазами цвета бензина, все-таки возьмет верх над Драконом? Не допустит, чтобы этот бездушный монстр убил ее. Ведь он так хотел спастись, а без нее у него нет на это никаких шансов. Замкнутый круг. Его горячее дыхание опалило ее шею, и Гермиона быстро пробежалась языком по вмиг пересохшим от волнения губам, все еще не решаясь открыть глаза. Малфой был слишком близко. Играючи нарушая ее личное пространство, он бесцеремонно сжимал ее в объятиях и с каждым вдохом будто проникал под ее кожу, стремясь заполнить собой каждую клетку ее организма. Словно ему было мало и без того тесного контакта, которого отчего-то потребовало чудовище, живущее внутри него. —Так долго ждал, — прошептал Малфой ей на ухо и мягко огладил языком ее ушную раковину. — Слишком долго. Гермиона застыла, словно в нее бросили Остолбеней, и лишь мурашки, табуном пробежавшиеся по каждому сантиметру ее тела, ясно давали понять, что все это происходит на самом деле. Что Малфой действительно только что коснулся ее языком, прямо как тогда во сне. С ее губ сорвался судорожный выдох, вышедший из легких с тяжелым хрипом, будто все это время кислород поступал в них с помощью велосипедного насоса. Она решительно открыла глаза и осторожно отодвинулась чуть дальше от лица Малфоя. Он же в свою очередь, словно не замечая, какое влияние на нее оказывают его действия, продолжал скользить ладонями по ее телу и жадно вдыхать аромат ее волос. Будто никак не мог надышаться ею. Будто им предстояла долгая разлука, и он прощался, пытаясь впустить ее в себя. Пытаясь запомнить. Гермиона неоднократно становилась свидетельницей подобных сцен в лагере перед тем, как Орден отправлялся на сражения, и поэтому сейчас неосознанно провела параллель между увиденным тогда и поведением Малфоя. Оно было абсолютно идентичным. — Что происходит? — дрожащим голосом спросила она у него, наконец собрав всю свою решимость в кулак. — Что ты сделал с псами? Его глаза вмиг стали на несколько тонов темнее, когда речь зашла о чудовищах, которые почти убили ее пару минут назад. Он резко отодвинулся и с силой сжал ее плечи, отчего Грейнджер тихо всхлипнула от боли. Ей стало просто до безумия страшно, потому что сейчас Малфой меньше всего походил на разумное существо, а в его взгляде читалась только ничем не прикрытая ненависть, способная испепелить любого, кто станет у него на пути. В его глазах горело адское пламя, которое словно норовило забраться ей прямо в душу и поглотить собой все, что ей дорого. Навечно запереть в своем огне. — Никто не смеет навредить тебе, — низко прорычал он, придвинувшись ближе к ее лицу. — Никто и никогда. На его лице буйствовали эмоции. Еще никогда в жизни Гермиона не видела, чтобы он был настолько злым. Даже в моменты, когда угрожал ей смертью, Малфой всегда сохранял хладнокровие и выглядел пугающе спокойным. Казалось, что то были лишь детские шалости в сравнении с тем, что она видела перед собой прямо сейчас. Она испуганно закивала головой, кривя губы от боли, когда его пальцы еще сильнее сжали кожу, и, не выдержав, тихо простонала: — Ты сейчас делаешь мне очень больно. Мгновение, и его глаза вернули уже странно привычный цвет бензина, а зрачки словно стали еще уже. Он медленно разжал хватку, опуская руки с ее плеч, и Гермиона растерянно замерла, увидев на его лице искреннее раскаяние. Это было настолько необычно, что на секунду ей показалось, что сейчас сквозь лаву над ними прорвутся молнии и в место, где они стоят, ударит гром. Потому что ни в одной из вселенных не существовало Драко Малфоя, который сожалел о том, что причинил ей боль. Может быть, только в ее снах. — Больше никогда, — серьезно сказал он, глядя ей прямо в глаза. Грейнджер облегченно выдохнула, втайне радуясь, что она все-таки оказалась права и он не планирует свернуть ей шею. Она осторожно сделала небольшой шаг назад, надеясь, что он больше не станет нарушать ее личное пространство, но в то же самое мгновение Малфой резко дернул ее на себя за мантию и впился в ее губы поцелуем. Жар. Это было первое, что она ощутила, когда его язык мягко, но настойчиво скользнул между ее губами, воспользовавшись ее изумленным вздохом. Холод. Который электрическим разрядом прошелся по всему ее телу, когда его пальцы на мгновение разжались на ее талии, и она почувствовала острую потребность в том, чтобы он вернул их на свое место. Головокружение. Оттого, насколько горячо и жадно он раздвигал ее губы своим языком, заставляя беспрекословно подчиняться каждому его движению. Вынуждая ее растворяться в нем. Поглощая ее. Желание. Чтобы это никогда не прекращалось, когда Малфой мягко прикусил ее нижнюю губу и опустил руки ниже по пояснице. Голос разума судорожно кричал о недопустимости такого поведения, но тихий стон, вырвавшийся из ее горла, когда пальцы Драко сжали ее шею, с грохотом раздавил все аргументы. Неправильно. Запретно. С легким привкусом предательства. Понимание. Она резко открыла глаза и с силой оттолкнула его от себя, мелко подрагивая всем телом. Малфой тяжело дышал, внимательно наблюдая за ней, словно ожидая каких-то действий. Странно, но он ни на секунду не выглядел растерянным или сожалеющим о чем-то, и Гермиона с некой толикой страха поняла, что Дракон внутри него в такие моменты полностью накрывает его сознание. Она перевела взгляд на его губы и увидела, что они были все еще влажные от поцелуя, и это снова напомнило ей о том, что только что произошло. Насколько это было неправильным? Это не укладывалось ни в один ее жизненный принцип, да что там говорить, у Грейнджер не было ни одного правила под названием «никогда не целоваться с тем, кто убивает твоих друзей». Хотя технически это сейчас не Малфой. Им управляло то существо, которое подселилось по соседству в его сознание в той деревне, и именно оно сейчас было главным в его теле. Только почему Дракон внутри него был так добр к ней, если Йоран четко сказал, что у него не будет ни одного чувства или эмоции? — Ты задаешь не совсем правильные вопросы, моя дорогая. Гермиона вздрогнула, когда Малфой, закрыв глаза, упал без сознания практически к ее ногам, и, затаив дыхание, подняла глаза вверх. Прямо перед ней стояла высокая темноволосая девушка с глазами цвета адского пламени. На ее руках было надето несколько десятков разнообразных тонких браслетов с небольшими круглыми подвесками в виде монет, отчего при каждом движении ее ладоней в пещере раздавался звон. Почти такие же браслеты, только в гораздо меньшем количестве, украшали ее щиколотки, и Гермиона на мгновение подумала, что это очень напоминает ей кандалы. Вспомнив, что Один насильно заточил Бога в вулкан, чтобы тот хранил священный камень, она громко сглотнула слюну, которая была настолько вязкой, что словно оцарапала горло, причиняя физическую боль. Эта девушка действительно была здесь пленницей. Мерлин, она ведь могла не только отказаться с ними сотрудничать, но и просто-напросто убить их обоих и глазом не моргнув. Просто потому, что у нее нет настроения, или чтобы досадить Одину, так вероломно отобравшему у нее свободу и заставившему ее стать сторожевым псом. — Что вы имеете в виду? — еле слышно пискнула Грейнджер и слегка встряхнула ставшие ледяными ладони, чтобы увеличить приток крови в озябшие пальцы. — Какие вопросы я задаю? Девушка неожиданно растянула губы в широкой улыбке, и Гермиона залюбовалась тем, насколько прекрасным было ее лицо: смуглая кожа, полные, чувственные губы, прямой, чуть вздернутый кверху нос и большие глаза. Это ведь было настоящим преступлением — прятать такую идеальную внешность за стенами лавы. Отчего же Один выбрал ее из тысячи Богов? — Потому что я очень похожа на тебя, дитя мое, — мягко ответила она на невысказанный вопрос Грейнджер. — Я умею чувствовать, и Один посчитал это достаточным качеством, чтобы понимать, кто достоин помощи, а кто должен умереть. — И к какому типу относимся мы? — спросила Гермиона и, набравшись смелости, посмотрела богине прямо в глаза. — Вы убьете нас, посчитав недостойными, или дадите шанс избавиться от проклятия? Девушка легким движением руки разгладила складку на украшавшем ее тело легком цветастом платье и улыбнулась. Весь ее вид явно демонстрировал, что она наслаждается происходящим. Видимо, они были первыми гостями за черт знает сколько лет, а то и веков ее заточения, и сейчас она просто жаждала поговорить хоть с кем-нибудь. — А чего хочешь ты? — спросила она после недолгой паузы и указала рукой на лежащего без сознания Малфоя. — Я знаю, чего хочет он и Дракон, сидящий в его теле. Мне интересно, совпадают ли ваши желания? — Вы ведь можете прочесть мои мысли, — ответила Гермиона, судорожно отгоняя от себя навязчивую идею спросить, чего хочет существо, живущее в Малфое. — Какой смысл спрашивать, если вы и так знаете правду? — Я хочу, чтобы говорило твое сердце, — опустив ладонь на свою грудную клетку, ответила богиня. — Его мысли я, к сожалению, прочесть не могу. Хотя сердце твоего спутника было весьма и весьма красноречиво. Скорее всего, Дракон оказывает на него такое сильное влияние. Грейнджер тихо выдохнула, сжимая руки в кулаки, и вновь скосила глаза на Малфоя. На его лице не осталось абсолютно никаких эмоций, оно было так расслабленно и безмятежно, что Гермиона, не удержавшись, улыбнулась краешком губ, подумав, что, скорее всего, никогда в жизни больше не увидит его настолько открытым и беззащитным. Если им обоим повезет, то совсем скоро она вновь будет наблюдать его нахмуренные брови и искривленные в холодной усмешке губы. Его лоб вновь прочертит тонкая морщина, когда он в очередной раз решит, что угрожать Гермионе смертью весьма забавно. Все снова станет как прежде, а произошедшее здесь исчезнет в небытие. — Я просто хочу жить, — еле слышно прошептала она, выныривая из своих мыслей. — Хочу, чтобы везде царил мир. Хочу вновь обнять маму и папу, — на этих словах ее ладонь машинально накрыла кулон на шее. — Хочу быть счастлива. — Знаешь... — после секундного молчания начала богиня и слегка склонила голову набок, словно сочувствуя ее словам. — Возможно, ты сейчас не осознаешь этого до конца, но, помимо всего прочего, ты хочешь любви. Это то, что позволит тебе стать счастливой окончательно. — У меня нет на это времени, — чуть грубее, чем собиралась, нервно бросила Гермиона, опуская взгляд вниз. — Сейчас мне нужно сражаться, чтобы одержать победу в этой войне. Поэтому я здесь с ним, — она кивнула на Малфоя. — Если он станет чудовищем, то наши шансы победить упадут примерно до нуля, а то и вовсе станут со знаком минус. Вот тогда мне точно не светят вообще никакие отношения. Девушка сузила глаза и нахмурилась, внимательно вглядываясь в лицо Гермионы, и она замерла, уверенная в том, что прямо сейчас та роется в ее голове. Видимо, подозревает, что Грейнджер могла что-то утаить. Тем временем выражение лица богини смягчилось, а на губах вновь засияла улыбка. Что такого она могла найти, что заставило бы ее стать такой довольной? Может быть, ей тоже не нравится Малфой и она наткнулась в голове Гермионы на одну из сцен, где та скидывает его с крутого обрыва прямиком в пропасть? — Ты почувствовала это, — с торжествующей улыбкой сказала она наконец. — Когда он поцеловал тебя, ты почувствовала. Гермиона быстро облизала пересохшие губы и ощутила, как сердце ускорило свой ритм. При упоминании этого поцелуя в ее голове тут же возникли яркие картинки сна с участием Малфоя и ее непрошеные мысли, что наяву его губы были точно такие же. — О чем вы говорите? — дрожащим голосом спросила она и обняла себя за плечи, отводя взгляд в сторону. — Я просто испугалась его поведения. — Ты не спросила моего имени, — вместо ответа неожиданно произнесла богиня. — Ты знаешь, кто я такая? Гермиона закусила щеку изнутри, еще раз окинув взглядом ее стройную фигуру. На самом деле, она много читала перед тем, как они с Малфоем отправились к вулкану. Ей хотелось быть максимально готовой ко всему, что могло бы произойти с ними на Гавайях, поэтому внимательно изучала книгу Драконов в надежде, что там будут упоминаться имена богов, хранящих у себя камни стихий. И поэтому, когда ей не удалось найти ни одного даже самого малюсенького упоминания об этом, она на всякий случай пролистала книги с мифами и легендами Гавайев, чтобы понимать, кто или что может ожидать их в жерле вулкана. Так что при первом же взгляде на богиню она сразу поняла, кто именно перед ней стоит. — Ты Пеле**, — хрипло ответила Гермиона. — Богиня огня. Я сразу узнала тебя. Пеле довольно улыбнулась и неожиданно громко расхохоталась, прикрывая рот ладонью. Браслеты на ее руке тут же громко звякнули, разнося эту незатейливую мелодию по всей пещере и заставляя Грейнджер испуганно вздрогнуть. Мерлин, это ведь хороший знак, что ей удалось рассмешить богиню огня? Может быть, тогда она сжалится над ними и поможет? — Ты такая умная и смелая, дитя мое, — отсмеявшись, сказала она и покачала головой. — И для меня действительно остается загадкой, почему ты так ничего и не поняла. — Что именно я должна понять? — тут же напряглась Гермиона. — Пожалуйста, расскажите мне, что вы знаете. В моей жизни в последнее время стало слишком много загадок. Думаю, что я просто не выдержу еще одну. — Как я уже и сказала, — вновь улыбнулась Пеле, — мы с тобой слишком похожи. Именно поэтому я здесь, а безжалостный Дракон, который должен был убить тебя сразу, как только увидел, замурчал как довольный кот, стоило ему ощутить твою близость. — И что это значит? — в отчаянии воскликнула Гермиона. — Я не понимаю ровным счетом ничего из того, что вы говорите! Если он должен был убить меня, то почему не сделал этого? Из-за того, что я, как и вы, умею чувствовать? Это бред! Потому что тысячи людей способны испытывать чувства, но что-то мне подсказывает, что Дракон не раздумывая убьет их! Пеле взмахнула рукой, и спустя мгновение на ее ладони появился ярко-красный камень, который тут же сосредоточил на себе все внимание Грейнджер и заставил ее замолчать. Камень стихии огня. То, ради чего они с Малфоем не раздумывая прыгнули в жерло вулкана и прошли сквозь лаву. То, ради чего они добровольно вызвали адских псов. Их единственный шанс на спасение. — Вы отдадите его мне? — еле слышно спросила она у богини, не сводя глаз с камня. — Вы поможете нам? Вместо ответа Пеле взмахнула второй рукой, и в ней появился кинжал с деревянной рукояткой. Она протянула обе руки в сторону Гермионы и одобрительно кивнула, приглашая ее подойти к себе. Грейнджер набрала в грудь побольше воздуха и, в последний раз глянув на лежащего без сознания Малфоя, решительно направилась в сторону богини. Кажется, за последние несколько дней она заслужила приписку на своем надгробии «Риск — ее второе имя». Мерлин, теперь главное было сделать так, чтобы эта самая надпись украсила ее могилу не в самое ближайшее время, а через несколько десятков лет. — Камень откроется только тогда, когда он добровольно пожертвует часть своей души тьме, — сказала Пеле и протянула Гермионе кинжал. — Эта вещь принадлежала когда-то Аиду***, и только с ее помощью вы сможете провести ритуал отсечения. Грейнджер нерешительно протянула руку вперед и кончиками пальцев аккуратно провела по блестящему лезвию с выведенными на нем неизвестными ей рунами. Оно было настолько горячим, что ей пришлось обернуть ладонь в край своей мантии, чтобы вновь дотронуться до кинжала двумя руками. — Как его провести? — хрипло спросила она, осторожно убирая кинжал в свою сумку. — Нам потребуются какие-то ингредиенты? Может быть, зелья? — Ничего, кроме тебя, — ответила Пеле, внимательно вглядываясь в ее лицо, словно чего-то ожидая. — Тебя и твоей крови. Гермиона застыла, с силой сжав пальцами завязку на своей сумке. Ритуалы на крови во всем мире считались самыми сильными и темными, а оттого и самыми опасными. И у нее не было абсолютно никакого желания оставлять свою кровь там, где употреблялись слова «пожертвовать часть души тьме». Это ведь явно не сулило ничего хорошего. — Это единственная возможность провести ритуал, — покачала головой Пеле. — Твоя грязная кровь, которой ты напишешь на зеркале специальные руны вызова, откроет портал и призовет его. — Кого? — спросила Гермиона, предпочитая не заострять внимание на упоминании чистоты своей крови. — Кто должен прийти? — Я не знаю, кого увидит твой спутник, — слегка нахмурилась богиня. — Каждый человек, проводящий ритуал, видит то, что ему предначертано, и лишь от него самого зависит, кто именно придет за его душой. Грейнджер закусила губу и решительно протянула руку за лежащим на ладони Пеле камнем. Разве это имело значение, с чем именно им предстоит столкнуться во время ритуала? Разве она может что-то изменить? Разве может она не отдать Малфою свою кровь? На все эти вопросы у нее имелся лишь один возможный ответ. Нет. Потому что только так у них появится хоть какая-то реальная возможность избавить его от проклятия, тем самым давая шанс ей и всему Ордену не просто выжить, а возможно, и одержать победу. Поэтому сейчас Гермиона молча убрала камень в сумку и вновь подняла глаза на Пеле в надежде, что она скажет еще хоть что-нибудь, способное им помочь. — Ты найдешь ритуал в своей книге, — мягко улыбнулась богиня и неожиданно провела ладонью по лицу Гермионы. — Я очень надеюсь, что то, что живет внутри тебя, спасет вас обоих. — Но ведь Дракон сидит в Малфое, — непонимающе сдвинула брови Грейнджер. — Я всего лишь хочу помочь ему избавиться от проклятия. — Я надеюсь, что ты справишься, дитя мое, — шепотом сказала Пеле и взяла ее лицо в ладони. — Ведь только ты способна его спасти. Помни это всегда. Не повторяй моих ошибок. — Но... — растерянно начала Гермиона, но богиня, резко отстранившись от нее, хлопнула в ладоши, и окружающий мир завертелся перед ее глазами. Мгновение, и она ощутила на своих щеках легкий ветерок и услышала громкий крик чаек. Осторожно приподнявшись на локтях, Грейнджер увидела лежащего рядом с собой Малфоя, который, широко раскрыв глаза, не сводил с нее внимательного взгляда. Видимо, Дракон покинул его сознание, потому что цвет его радужки вновь стал серым, а зрачки круглыми. — Что произошло? — хрипло пробормотал он, принимая сидячее положение, и огляделся по сторонам. — Почему мы на пляже? Гермиона вместо ответа пожала плечами и с наслаждением вдохнула прохладный морской воздух. Мерлин, она и не знала, что будет так радоваться возможности лежать на песке и слышать тихий шелест волн, сбивающих песок у берега. На какое-то мгновение ей показалось, что они никогда не выберутся из жерла вулкана, а их тела останутся там навечно. — Может быть, ты перестанешь делать вид, что меня здесь нет? — вспылил Малфой, поднимаясь на ноги. — Мне хотелось бы узнать, почему мы сейчас греемся на солнышке вместо того, чтобы быть растерзанными на куски теми ужасными псами. Что произошло? В глазах Гермионы подобно волнам океана заплескалось понимание. Видимо, когда сознанием Малфоя владеет Дракон, то тот остается как бы в тени и не помнит абсолютно ничего происходящего. Значит, он и не в курсе того, как спас ее от псов. Не помнит, что говорил ей после. Не помнит поцелуя. Ничего. — Это долгая история, — пробормотала Гермиона, убирая за уши выбившиеся волосы, и почувствовала, как сердце странно сжалось. — Расскажу по дороге. Она встала на ноги и, стараясь не обращать никакого внимания на что-то бормочущего себе под нос Малфоя, решительно направилась к виднеющимся вдали колоннам их отеля. В ее голове набатом стучала мысль о том, что им двоим суждено было сделать, но стоило ей на секунду прикрыть веки, как в ушах вновь раздался голос Малфоя, который тихо бормотал ей: — Мне шептал о тебе океан.

***

— Знаешь, Малфой, просто напоминаю, что от меня зависит твоя жизнь. Поэтому будь чуть вежливее, — Гермиона хмыкнула и решительно закатала рукав своей клетчатой рубашки. — Хотя бы сейчас перестань быть таким... — Я понял, Грейнджер, — резко перебил ее Драко и скривил губы в привычной холодной усмешке. — Мне нужно вести себя хорошо, чтобы ты наконец поделилась своей кровью. Что-то еще? — Просто веди себя... — она задумчиво склонила голову в попытке подобрать подходящее слово, — сносно. Идет? Малфой нервно кивнул и вновь покосился на кинжал Аида, лежащий в опасной близости с коленками Грейнджер. Мерлин, если ритуал пройдет успешно, а этим кинжалом действительно возможно отсечь кусок души, то они смогут приступить к поиску оставшихся трех камней. Может быть, хотя бы там он сможет принять в этом хоть какое-то участие. Его дико раздражал факт, что он совсем ничего не помнил о том, с чем они столкнулись на Гавайях. И перспектива непонятно от чего потерять сознание хоть и звучала весьма соблазнительно, но все еще была крайне опасна, потому как Грейнджер могла попросту не справиться со своей задачей. Тогда бы они оба просто погибли. — Ты готов? — пробормотала Гермиона, крепко сжимая в пальцах деревянную рукоятку кинжала. — Это ты должна быть готова, — небрежно бросил Малфой, вставая прямо позади нее. Все, отступать некуда. Это либо решится прямо сейчас, либо их просто отбросит в самое начало пути. Или того хуже — лишит даже малейшего шанса все исправить. Он, скрежетнув зубами, покосился на свое запястье. После их путешествия к вулкану проклятие начало распространяться с какой-то невероятной скоростью. Вернувшись в склеп и стянув с себя одежду, он обнаружил, что от его спины, где покоился отпечаток ладони Йорана, словно плющ потянулись кривые полосы, которые прошли через всю его правую руку. Того и гляди, скоро они перестанут прятаться под одеждой и ему придется особо тщательно следить за каждым своим движением, чтобы ненароком не продемонстрировать их чужим взглядам. Драко со злостью дернул рукав водолазки на запястье и выжидательно посмотрел на Грейнджер. — Мерлин, помоги, — прошептала она и, прикрыв глаза, решительно полоснула лезвием по предплечью. Малфой словно завороженный наблюдал, как из раны тут же медленно начала сочиться кровь, густо стекая вниз по ее пальцам. Гермиона привстала на коленях и принялась чертить ею руны вызова на зеркале, висящем перед ними на стене, тихо шепча заклинание. Эти мгновения, за которые на зеркале появились несколько надписей, показались Малфою вечностью. Он, практически не дыша, дернул вниз ворот своей водолазки, внезапно ощутив сильное давление в области шеи. Но отчего-то это не помогало — горло словно стягивало веревкой, как будто кто-то, накинув петлю ему на шею, постепенно затягивал узел. Не выдержав, Драко с силой дернул ткань в разные стороны, разрывая ворот на две части. В эту же самую секунду кислород с громким треском ворвался в его легкие, позволяя ему наконец сосредоточиться на происходящем. Грейнджер дописала последний символ и, опустив окровавленную ладонь вниз, отползла назад от зеркала, поднимаясь на ноги. Она напряженно вглядывалась в свое отражение и нервно закусывала нижнюю губу. Малфой кожей чувствовал ее волнение и страх, которые, словно тяжелое облако, окутывали их обоих. Странно, но с того самого момента, как эта тварь поселилась у него под кожей, Драко будто ощущал все ровно вполовину. Лишь только адреналин в крови теперь практически круглосуточно плескался по его венам. Малфой понял это, когда на очередной тренировке в Мэноре он с каким-то особым удовольствием стал отрабатывать боевые заклинания на своих оппонентах. Он чувствовал, как по венам струится удовлетворение, когда противник захлебнулся собственной кровью во время поражения. Кайф. Чистый. Он заставил дыхание сбиться, а самого Драко привел в состояние эйфории. И он захотел еще, словно наркоман очередную дозу. Он вновь и вновь вскидывал волшебную палочку, без зазрения совести произнося боевые заклинания. В самом конце поединка он услышал этот еле различимый шепот в своей голове, который возникал при виде истекающего кровью противника. Зверь был доволен. Он, словно кошка, уютно сворачивался у него на груди и мурчал, убаюкивая сознание. — Что-то не так, — прошептала Грейнджер, делая шаг назад. — Малфой, ты видишь? — Что вижу? — нахмурился Драко, напряженно вглядываясь в отражение в зеркале, и не нашел там ничего удивительного. — Что там? — Он идет, — задыхаясь, пробормотала Гермиона, указывая окровавленным пальцем в зеркало. — Он идет! Ее шепот резко перерос в истошный крик, и она вдруг мелко затряслась всем телом, не сводя перепуганного взгляда с зеркала. Малфой замер, наблюдая, как на ее лице расцветает гримаса неподдельного ужаса, и ощутил, что ноги стали ватными. Неожиданно она перестала кричать и, опустив ладонь вниз, замерла. На губах Грейнджер вдруг появилась неестественно счастливая улыбка, а из груди вырвался хриплый смех. — Так, так, так — чужим, абсолютно точно не принадлежащим ей голосом с усмешкой сказала она. — Кто это у нас тут? Малфой, шумно сглотнув, поднял взгляд на отражение и резко отпрянул. Вместо Грейнджер из зеркала на него смотрела какая-то девушка. Высокая, с мертвенно-бледной кожей и иссиня-черными волосами. На ней было белоснежное платье в пол, от ворота и почти до самого пояса густо испачканное чем-то багряно-красным. Кровь. — Кто ты? — хрипло спросил Малфой, делая пару шагов вперед и вставая перед замершей в каком-то трансе Грейнджер. — Назови свое имя. Неожиданно девушка в отражении исчезла, а перед Драко появился он сам. Он подошел чуть ближе к зеркалу, напряженно вглядываясь в него, и вдруг позади что-то едва заметно шевельнулось. Малфой резко обернулся, но не заметил ничего странного. Грейнджер все так же продолжала стоять на своем месте, как оловянный солдатик. Он нахмурился, приглядываясь к ее лицу, и неожиданно рвано выдохнул. Ее глаза были белыми, и в них отсутствовал даже намек на какой-то оттенок. Такое он видел лишь у одного человека, увидевшего в его будущем боль. Малфой вновь повернулся к зеркалу и вздрогнул. Его отражение тоже претерпело изменения. Теперь на него смотрел он сам, но в том обличье, которое однажды пришло ему в кошмаре. Зверь. Тот самый, тихо мурлычущий ему свои страшные сказки во время той тренировки. Драко видел его в глазах своего двойника, зрачки которого были узкими и вертикальными, как у рептилии, а лицо испачкано красным точно так же, как у девушки, что еще несколько мгновений назад занимала его место. Он поднес ладонь к своему подбородку, почти уверенный, что увидит на ней кровь, как и в отражении, но, посмотрев на свои пальцы, обнаружил абсолютно чистую кожу. Это все было лишь страшной иллюзией. Война еще не была проиграна. — Кто ты? — твердо спросил Драко у своего отражения и едва заметно дернулся, когда двойник растянул окровавленные губы в хищной улыбке. — Ты знаешь, кто я, — ответил он, медленно склоняя голову набок. — Я — это ты. — Ты лжешь, — прорычал Малфой. — Это не так! — Я живу в тебе, — хрипло рассмеялось отражение. — И совсем скоро мы станем единым целым. Только представь: лишь ты и я. И боль. — Да кто ты, мать твою? — презрительно процедил Малфой, делая два шага вперед. — О чем ты вообще говоришь? — Имя мне — легион, потому что нас много, — рассмеялось отражение, закидывая голову назад. — И совсем скоро ты станешь одним из нас. Драко чувствовал, как от звука этого каркающего смеха по его телу побежали мурашки. Он закрыл уши руками в попытке укрыться от него, но тщетно. Казалось, что он проникал прямо в подкорку его мозга, заставляя черепную коробку сжиматься. — А она станет твоей первой жертвой, — вдруг резко прекратив смеяться, протянул его двойник. — Такая чистая, такая храбрая. И такая отчаянная. Ты ведь знаешь, что она ключ ко всему? Драко всмотрелся в отражение и увидел, как силуэт Грейнджер медленно растворяется в воздухе. Он резко обернулся, но она так и оставалась на своем месте, с пугающими широко открытыми глазами неестественно белого цвета. — Что ты делаешь? — обеспокоенно спросил он у своего ухмыляющегося отражения. — Какого хрена происходит? Он ощутил настоящую панику. Что-то явно шло не так. Они вдоль и поперек изучили возможные действия этого ритуала, но ни в одной из книг не было описано то, что происходило прямо сейчас. Ему просто нужно отсечь часть своей души. Ничего из этого не должно происходить. Практически не соображая, что делает, он бросился к Грейнджер и, схватив лежащий у ее ног кинжал, разрезал свою правую ладонь ровно посередине, с силой опустив ее на зеркало в том самом месте, где стоял он сам, пачкая лицо в отражении своей кровью, а после пробормотал заклинание отсечения. Тело пробила дрожь, которая ударной волной прошлась по каждой клетке его организма. Внезапно он ощутил слабость и на ватных ногах отошел чуть дальше от зеркала, пошатнувшись, когда грудную клетку прошибла резкая боль. — Ей предначертано, Драко, — неожиданно услышал он чей-то незнакомый голос в своей голове. — Книга написана. Не дай ей сгореть. Решение пришло к Малфою так же неожиданно, как и таинственный голос. Он резко бросился к валяющимся возле стены кирпичам и, взяв один в руку, с силой запустил его в зеркало. Раздался звон бьющегося стекла, по уровню шума больше похожий на крик сирены. Драко закрыл уши руками и в бессилии опустился на колени. Этот звук забирался к нему под кожу и будто наживую отделял ее от мышц. Он разрывал его барабанные перепонки, и Малфой ощутил, как из его ушей потекла кровь. Его выворачивало наизнанку, словно он прямо сейчас стоял перед Темным Лордом и тот садистски-медленно пытал его Круциатусом. Пока Драко падал на спину, обессилев от болевого шока, его последней мыслью было осознание, что голос, прозвучавший в его голове, абсолютно точно принадлежал ему самому. Примечания: * Я не могу ничего поделать с тем, что нуждаюсь в тебе, Я знаю, что умер бы без тебя. ** Пе́ле (гав. Pele) — богиня вулканов, огня и сильного ветра в гавайской религии. *** Аи́д (др.-греч. Ἀΐδης (Aides) в древнегреческой мифологии — верховный бог подземного царства мертвых. Старший сын Кроноса и Реи, брат Зевса, Посейдона, Геры, Деметры и Гестии. Супруг Персефоны, вместе с ним почитаемой и призываемой.