Опиум

I need a new direction, Cause I have lost my way. All we need is faith End of All Days — 30 Seconds To Mars * Драко хватило одного быстрого взгляда на Грейнджер, чтобы убедиться, что она жива и просто спит. Он прикрыл глаза, услышав ее тихий стон, и откинул голову на стену, мысленно благодаря сам не зная кого, что все это наконец закончилось. Малфой не имел ни малейшего представления о том, как долго пролежал без сознания, но, судя по тому, насколько сильно затекли его руки в неудобной позе, скорее всего, прошло не меньше нескольких часов. Он осторожно приподнялся на локтях и, помогая себе ладонями, принял сидячее положение, оглянувшись по сторонам. Сердце стучало в грудной клетке с бешеной скоростью, норовя выпрыгнуть наружу, не выдержав настолько сумасшедшего ритма. Черт, Малфой даже не подозревал, что расставаться с частью души будет настолько болезненно. Интересно, а что бы его ожидало, создавай он из этих кусков крестражи, как Волдеморт? Поморщившись от собственных мыслей, Драко тихо хмыкнул и вновь перевел взгляд на лежащую на полу Грейнджер. Он внутренне содрогнулся, увидев, насколько сильно рукав ее рубашки был пропитан засохшей кровью, словно прилипшей к ее коже намертво. На самом деле, им стоило ожидать чего-нибудь подобного от такой древней вещицы, как кинжал самого Аида. Удивительно, что рука Грейнджер вообще осталась при ней, потому что темная магия не терпела легкомысленного к себе отношения и не прощала ошибок. Когда они прочитали в книге Дамблдора, что ритуал вызова сработает только при добровольном пожертвовании волшебной крови пополам с маггловской, то единственным, что сорвалось с губ Грейнджер, было: — Тут написано, что я должна порезать себе руку и написать руны вызова на зеркале. Нам стоит провести ритуал до заката — мне нужно как можно скорее вернуться в лагерь. Она не стала плакать, жаловаться на жизнь или обвинять Малфоя во всех смертных грехах, а не раздумывая согласилась. С одной стороны, у нее ведь и не было другого выхода, потому что цена ее отказа слишком высока, но ведь она могла хоть как-то выразить свое недовольство, если бы действительно этого захотела. — Слабость, глупость или невиданная храбрость? — еле слышно пробормотал себе под нос Драко, наблюдая, как мерно поднимаются и опускаются плечи Грейнджер во сне. — А может быть, что-то еще? Ему не давал покоя тот факт, что из его памяти подчистую стерся довольно большой промежуток времени, который он провел вместе с Грейнджер на Гавайях. Еще больше его беспокоило, что она явно что-то скрывала. Потому что весь ее рассказ был торопливым и сбивчивым, а голос неожиданно начинал опускаться до шепота, стоило ей дойти до момента с вулканом. Что такого могло там произойти? Может быть, она нашла способ избавиться от него? Или никакого излечения от проклятия на самом деле не существовало, а Грейнджер сейчас всеми силами пыталась просто отправить его в ад? Малфой мазнул взглядом по ладони Гермионы, лежащей у нее на животе, и посмотрел на ее лицо. Ее ресницы слегка дрожали во сне, а на губах то и дело появлялась легкая улыбка, словно ей снилось что-то очень приятное. Драко склонил голову набок, скользя глазами по ее шее, и застыл, увидев в вырезе рубашки очертания ее бюстгальтера. Кажется, черный. С тонким кружевом по краям. — Что происходит? — хрипло прошептала она, все еще оставляя глаза закрытыми, и Малфой вздрогнул, словно его застали на месте преступления. Резко стало очень жарко, а во рту все стремительно пересохло. Черт, он что, только что смотрел на ее белье? Серьезно? Это все игры гребаного подсознания. — Судя по всему, у нас получилось, — нервно откинув волосы со лба, ответил Драко и, сморщившись от боли, с трудом поднялся на ноги. — Камень открылся. Грейнджер резко села и, широко раскрыв глаза, завертела головой по сторонам. Малфой тихо усмехнулся, увидев, как сильно спутались волосы у нее на затылке, и махнул рукой в сторону пентаграммы, которую они вчера подготовили вместе с ней перед проведением ритуала. В книге Дамблдора они нашли довольно подробно расписанный порядок действий, который им предстояло совершить для того, чтобы Малфой смог раз и навсегда забыть о произошедшем в деревне Драконов. И самым главным этапом этого плана было изображение пентаграммы четырех стихий. — Смотри, — еле слышно прошептала Грейнджер и, встав на четвереньки, осторожно подползла к раскрывшемуся подобно диковинному цветку ярко-красному камню, украшавшему вершину пентаграммы. — Это ведь почти как в «Книге Джунглей».** — Как где? — непонимающе сдвинул брови Драко. — Что еще за Книга? — Это маггловская сказка, — она улыбнулась краешками губ и мечтательно вздохнула, словно на какое-то мгновение погрузившись в приятные воспоминания. — В ней маленького мальчика воспитали волки в джунглях, где все животные боялись «красного цветка». — И почему животные боялись растения? — еще больше нахмурился Малфой, недоуменно прищуриваясь. — Оно было ядовитым или убивало каким-то другим способом? — Речь в этой истории шла об огне, — ответила она и осторожно провела кончиком пальца по одному из «лепестков» камня на пентаграмме. — Опасный и смертоносный до тех пор, пока Маугли не приручил его. — Как необычно, — хмыкнул Драко, внезапно ощутив странное ноющее чувство где-то в грудной клетке и шум в ушах на последних словах Грейнджер. Словно нечто, сидящее внутри него, услышало эту незатейливую историю и отчаянно стремилось дать о себе знать любым доступным способом. Как будто он мог хотя бы на секунду расслабиться и забыть о том, что с некоторых пор его тело больше не принадлежит только ему. — Ты говорила, что тебе нужно вернуться в лагерь, — грубо бросил Малфой, не в силах терпеть раздражающую сирену в своей голове, которая того и гляди норовила расколоть ему череп на две части. — Отправляйся прямо сейчас. Встретимся здесь через два дня в полдень. Найди как можно больше информации о втором камне. Времени остается все меньше и меньше, поэтому мы должны спешить. Он видел, что она хочет возразить. За секунду прочитал в ее глазах зарождающийся протест и почти слышал, как скривились ее губы, искажая лицо в недовольной гримасе. Отчего-то вся последовательность ее действий заставила Малфоя напрячься, совсем как тигра, готовящегося к прыжку. Он замер, с каким-то болезненным нетерпением ожидая, что она ответит или сделает, а шум в ушах стал громче в несколько раз, не давая ему сосредоточиться. Словно он искал повод. Но для чего? — Хорошо, — еле слышно фыркнув, ответила она наконец и, встав с колен, взяла в руки мантию, лежащую на диване. — Наша следующая стихия — воздух. Я успела перевести несколько фрагментов про нее, поэтому постараюсь узнать побольше. Малфой шумно выдохнул через нос, наблюдая, как она натягивает на плечи защитную мантию, и внезапно осознал, что в разворачивающейся перед ним картине что-то было не так. Словно пазл, в котором не хватало несколько деталей, все происходящее упрямо отказывалось складываться в его голове. Драко почувствовал, как покалывают кончики пальцев от новой магии, которая приятным теплом скользнула по его венам и, сделав круг по всему организму, сосредоточилась в его ладонях. Он и сам не знал, что именно она пыталась показать в этот момент, но единственное, на что он надеялся, что это не очередное требование существа, сидящего внутри него. Что оно таким образом не требует крови Грейнджер, как на тренировках с тем бойцом. Потому что в таком случае соблазн был бы слишком велик. — Через два дня, — резко бросил он ей в спину, когда она уже почти подошла к входной двери, и Гермиона застыла на пороге, сжав в ладони дверную ручку. — Мне стоит напоминать, насколько сильно я могу огорчиться, если ты не придешь? Он кожей почувствовал вибрацию ее тихого выдоха и, прикрыв глаза, размял шею в ожидании ответа. Кажется, у него начинают обостряться все органы чувств. Не то чтобы он был разочарован этим фактом, но какие-то моменты ему все же хотелось бы оставить как можно дальше от себя. Как например, возможность так близко ощущать чужое дыхание. Дыхание Грейнджер, если быть точнее. — Ты был весьма убедителен все это время, Малфой, — холодно ответила она, не поворачивая головы в его сторону. — Не думай, что мне нужно напоминание, что в этом мире нет никого хуже тебя. С этими словами она резко толкнула дверь и покинула помещение, оставляя Драко наедине с самим собой. И пока отголоски ее последней фразы еще витали в воздухе, тяжелыми валунами оседая на его плечи, Малфой наконец понял, что было не так. Грейнджер впервые сняла с себя защитную мантию, придя в его убежище.

***

— Значит, ты смог отсечь часть души. Что ж, приятно слышать, что вы все-таки смогли продвинуться вперед. Малфой едва удержался, чтобы не закатить глаза, глядя в невозмутимое лицо Снейпа, и вновь протянул руку к бокалу с виски. Этот разговор не задался еще с самого начала. Монолог, если быть точнее. Ведь Северус, карауливший Драко у дверей его комнаты, быстро перехватив его сразу же, как тот появился в Мэноре, с силой втолкнул обратно внутрь спальни и заставил в самых мельчайших подробностях описать произошедшее. Он не сказал ни слова, дав Малфою возможность максимально полно донести суть всего, что ему пришлось пережить на пару с Грейнджер. По правде говоря, эта фраза про часть души была единственной, что сорвалась с губ Снейпа, кроме той, в которой он буквально приказал Малфою начать свой рассказ. — И с чего же такие выводы? — не удержался от ехидной ухмылки Драко, пряча нижнюю часть лица за своим бокалом. — Где-то в Мэноре появилась сова с письмом, что я успешно пожертвовал часть себя в адский благотворительный фонд? — Перестань иронизировать — тебе это совсем не идет, — не изменился в лице Северус, все так же пристально глядя на него. — Если бы все прошло не так или же закончилось неудачно, то ты бы сейчас не сидел передо мной, а мисс Грейнджер больше никогда не вернулась бы в свой лагерь. Малфой подавился алкоголем, который, пойдя не в то горло, обжег носоглотку и тяжелым камнем рухнул прямиком в желудок. Он ведь ни на секунду не задумывался о том, что ритуал может пойти не так. Ни на мгновение в его голове не мелькнула мысль о том, что все это не просто опасно, а закончится смертью. Настолько сильно Драко пьянило само осознание того, что это его шанс вернуться к обычной жизни, что он попросту не позволил себе заострять свое внимание на таких важных вещах, как собственная безопасность. — Ты хочешь сказать, — прохрипел он, судорожно откашливаясь, и смахнул выступившие на глазах слезы, — что мне просто повезло? — Ты потрясающе проницателен, — снисходительно протянул Снейп. — Я удивлен, что ты в принципе все еще жив, учитывая твою невероятную способность мыслить логически. Странно, что мисс Грейнджер не подняла эту тему. — Думаешь, она знала, чем это могло нам грозить? — отдышавшись, спросил Драко и, не дожидаясь ответа, одним глотком осушил алкоголь в своем бокале. Услышанное странным образом заставило его желудок сжаться сильнее, и он ощутил чувство легкого голода, едва перебиваемое виски. Отчего-то ему совсем не хотелось верить в то, что Грейнджер могла сознательно пойти на такой риск. В его голове все еще звенели ее последние слова, и это заставляло его то и дело сжимать губы в тонкую линию от еле ощутимой волны гнева, прокатившейся по позвоночнику. Глупая девчонка даже не представляла, что он не самое страшное, что она могла встретить на своем пути. Он бы очень хотел доказать ей, что демоны, которые прячутся в его собственном доме, намного опаснее того, что она видела, смотря в его глаза. А может быть, нет? Вдруг она права? Вдруг предатель настолько сросся с его личностью, что Дракон почувствовал в нем своего? Возможно ли, что из-за этого он и начал ощущать такую раздражающую жажду крови? Ведь желание причинить боль кому-либо буквально преследовало его повсюду и, если говорить начистоту, доводило до состояния полнейшего морального истощения. — Ты ведь не сомневаешься в умственных способностях этой девушки? — Снейп многозначительно приподнял правую бровь и сложил ладони в замок, выставив локти на подлокотники кресла. — Несмотря на то что мисс Грейнджер твой враг, это не значит, что ты должен растерять остатки здравого смысла и не признать, что ее интеллект превосходит большинство твоих бойцов. — Не наш, — хмыкнул Драко, качая головой. — Ты сказал, что она мой враг. Не наш. Ты не считаешь ее потенциально опасной для Темного Лорда? Он будто умышленно пропустил упоминание о непревзойденном уме Грейнджер, предпочитая задвинуть подальше настойчивый голос разума, говорящий о том, что Северус, несомненно, прав. Только глупец мог не заметить, насколько она умна и находчива и что Орден в большинстве случаев своим успехом был обязан именно ей. Драко предпочел хранить эти мысли подальше в своей голове, не рассказывая никому, что он полностью согласен с каждым словом Снейпа. — Гораздо опаснее для Темного Лорда сейчас не хрупкая девушка, какой бы умной она ни была, а живущий в соседнем крыле поместья Дракон, — отчеканил Северус ледяным тоном, и по его цепкому взгляду было понятно, что их диалог на эту тему стоит считать завершенным. — И я бы тебе посоветовал сосредоточиться на этом, а не растрачивать свою жизненную энергию на то, чтобы уличить меня в неверности. Мы ведь оба знаем, что это бесполезно. Малфой кивнул, смотря прямо перед собой невидящим взглядом, и проглотил так и норовящие сорваться с языка фразы о том, что он мог бы оспорить все сказанное Снейпом. Он всегда был для Драко эдаким серым кардиналом, который абсолютно точно вел какую-то свою игру, идущую наперерез планам и Волдеморта, и Ордена. На самом деле, Малфой бы посчитал себя уже ни на что не годным, окажись, что Северус ничего не планирует и в действительности является преданным псом Лорда. Он слишком хорошо знал своего крестного и поэтому лишь надеялся, что хитросплетения его вероятного плана принесут хоть что-то хорошее в жизнь его семьи. Неважно, каким образом и кто после этого будет править миром. — Я должен просмотреть твои воспоминания, — как бы между прочим бросил Снейп и не спеша поднялся с кресла, разглаживая скатившуюся по ногам мантию. — Вполне вероятно, что ты мог упустить какую-то важную деталь в своем рассказе о Гавайях. — Я думал, что это сделает Пэнс, — нахмурился Драко и отставил бокал в сторону. Паркинсон за несколько лет упорных тренировок стала довольно неплохим легилиментом и потому присутствовала абсолютно на всех допросах, чтобы сказать наверняка, что на самом деле происходило в голове у пленника. Она была единственным человеком, не считая Снейпа, у которого получалось виртуозно обходить остатки щитов окклюменции, защищающих сознание Малфоя. Несмотря на то что в случае необходимости Драко добровольно снимал защиту, остаточные барьеры все еще оставались на его воспоминаниях, что затрудняло считывание информации. — Я настаиваю, — тоном, не терпящим никаких возражений, ответил Снейп и, вытащив волшебную палочку для усиления эффекта, навел ее на голову Малфоя. — Ты готов? Драко глубоко вздохнул, чувствуя, как в легкие ворвалась слишком большая порция воздуха, и поморщился. Разве можно быть готовым к такому? Знать, что прямо сейчас он будет максимально открыт перед другим человеком. Открыт, беззащитен, уязвим. Нет, он никогда не сможет с этим смириться, поэтому первое, что он сделает, когда все закончится, — вновь воздвигнет непробиваемый щит окклюменции на свое сознание. Потому что ему будет проще понимать, что никто и никогда не сможет увидеть его жизнь такой, какой ее видит он. Потому что никто все равно не поймет, каково это — быть Драко Малфоем в этой войне. Точнее, быть какой-то ее частью. — Готов, — хрипло ответил он, мгновенно ощутив внутреннее сопротивление от собственных слов. — Начинай. — Легилименс! В сознание ворвались яркие разноцветные вспышки, которые тут же отрезали ему доступ к зрению, как к одному из органов чувств, и заставили полностью сосредоточиться на том, что он видел до этого. Перед ним открылся давно уже знакомый длинный коридор со множеством белоснежных дверей, за каждой из которых хранились его воспоминания о том или ином периоде его жизни. Драко полностью расслабился и позволил защитному барьеру пасть, приближая Снейпа к самой последней, охваченной ярким пламенем, двери. Странно, может быть, это символизировало то, что воспоминания, спрятанные за ней, в самом прямом смысле этого слова горели в огне? Малфой нерешительно протянул ладонь к пылающей ручке и осторожно повернул ее вниз, толкая вперед дверь. Очутившись внутри, он быстро огляделся и замер от неожиданности, неловко откинувшись спиной на дверной косяк. Прямо перед ним разворачивалась картина самого странного сна в его жизни, в котором он медленно доводил Грейнджер до оргазма, лежа с ней в постели ее номера. Он словно завороженный вновь наблюдал за абсолютно обнаженной Гермионой, которая, откинувшись спиной ему на грудь, самозабвенно насаживалась на его пальцы и тихо стонала, пока его другая ладонь по-хозяйски обшаривала ее тело. Возможно ли было почувствовать хоть что-то, находясь внутри собственных воспоминаний? А если это были даже не реальные воспоминания, а всего лишь обрывки его сна? У Малфоя не было ответов на эти вопросы. Единственное, что он понимал, что прямо сейчас кончики его пальцев покалывало так, будто он и в самом деле скользил ими по коже Грейнджер. Очередной протяжный стон вырвал Драко из состояния оцепенения, и он, словно вернувшись в реальность, разозлился на самого себя за такую нелепую реакцию на происходящее. Существовал ли еще более нелепый выбор партнерши для его эротического сна? Это было настолько неправильно, что вызывало лишь нервный зубовный скрежет. Черт, кажется, в последние несколько дней в его жизни было слишком много факторов, приводящих его в состояние бешенства, а если быть точнее, то в его повседневности случился излишек Гермионы Грейнджер. Только она умела выводить его из себя одним лишь своим видом, а стоило ей открыть рот и начать пререкаться, то все его естество прикладывало все возможные усилия, чтобы не наставить на нее волшебную палочку. Грейнджер бесила, раздражала и периодически буквально сводила его с ума, но Драко отчаянно пытался не поддаваться зову своих желаний и получить хоть какую-то возможность спастись от перспективы превратиться в машину для убийств. — Полная херня, — скривился Малфой, глядя на самого себя со стороны, и невольно задержал взгляд чуть дольше положенного на своей руке, сжимающей шею Грейнджер. Судя по тому, как закатывались ее глаза, ей все происходящее не на шутку нравилось. Мерлин, какого хрена это творится именно с ним? Драко ногой толкнул входную дверь позади себя, но та отчего-то не поддалась, оставаясь запертой. Он недоуменно нахмурился и, повернувшись лицом к двери, вновь попытался покинуть помещение. Но все было тщетно. Ручка не поворачивалась ни на миллиметр, и, как бы он ни пытался, у него так и не получилось выбраться из комнаты. — Отлично, — пробурчал он. — Теперь я останусь навечно заперт в своем самом не возбуждающем эротическом сне, а возможности хоть что-то в нем поменять у меня не будет. — Ты ведь знаешь, что я вижу все, о чем ты думаешь? — раздался за его спиной насмешливый голос Снейпа, и Драко резко развернулся, встречаясь с ним взглядом. — Абсолютно все. — Конечно знаю, — деланно небрежно бросил он в ответ, украдкой заглядывая за его спину, и с облегчением выдохнул, заметив, что комната опустела. — Почему ты спрашиваешь? Северус медленно склонил голову набок, внимательно смотря ему прямо в глаза, и Малфой хмыкнул, поняв, что тот прямо сейчас пытается считать с его лица хоть какие-то эмоции. Неужели он действительно думает, что у него есть шанс? — Я просто предупреждаю, — Снейп поднял ладони вверх в извиняющимся жесте и сделал пару шагов назад. — На случай, если ты захочешь что-то спрятать от меня. Просто напоминаю, что ты должен быть максимально открыт и расслаблен, иначе я попросту не смогу проникнуть под остаточные защитные барьеры. — Расслабишься тут, конечно, — еле слышно хмыкнул Драко и уже чуть громче добавил: — Это мой далеко не первый сеанс, и я прекрасно знаю правила этой игры. — Тогда мне вдвойне удивительно твое поведение, — бросил Северус, разворачиваясь к нему спиной, и решительно направился к появившейся буквально из ниоткуда двери в противоположной стене. — Идем, у нас не так много времени. Малфой подавил в себе желание совершенно по-детски взбрыкнуть и настоять на объяснениях. Вместо этого он, не удержавшись, закатил глаза и послушно направился вслед за Снейпом, который скрылся за белоснежной дверью. Рука Драко на секунду зависла над дверной ручкой, и он, шумно втянув носом воздух, последний раз обвел взглядом помещение. Он, словно наяву, ощутил мурашки на своей коже, вспомнив, как проснулся в холодном поту в ту ночь в отеле. Этот сон не на шутку встревожил его, заставив, как умалишенного, долбиться в дверь номера Грейнджер посреди ночи. Малфой сам себе не мог объяснить природу своего поведения, но отчего-то решил, что все ответы на его вопросы он узнает в соседней комнате. Другой разумной причины своего внезапного порыва навестить свою вынужденную соседку он так и не смог придумать. А старался ли вообще? Наверное, все-таки нет. Он настолько сильно торопился попасть к ней в номер, что даже не дал ей возможности одеться. Драко вообще было сложно вывести из равновесия, но Грейнджер, сама того не ведая, сделала это дважды в ту ночь. Сначала явившись к нему во сне, а затем, словно для того, чтобы удовлетворить его любопытство, открыла ему дверь в одном полотенце. Наверное, именно по этой причине он не смог сдержать очередную волну своего праведного гнева и почти причинил ей физическую боль, прижав за шею к стене номера. Он решительно не понимал, что происходит, но чувствовал, как внутри него что-то проснулось в тот момент, когда его пальцы оказались на ее коже. Нечто такое, что ускоряло движение его крови в венах и заставляло сердце работать в увеличенном темпе. В первую секунду это была чистая ярость, которая, ослепив его, заставила повести себя довольно агрессивно. Но вот потом, когда Драко чувствовал, как от сбивчивого дыхания Грейнджер его волосы, свисающие со лба, слегка подрагивают, щекоча кожу, он начал сомневаться в первостепенной причине своего поведения. Эти эмоции явно ему не принадлежали. Потому что только в самом страшном кошмаре Малфой мог бы себе представить ситуацию, когда он хотя бы мельком скользнет взглядом на едва прикрытую полотенцем грудь Грейнджер. Только в параллельной вселенной стало бы возможным то, что на какое-то мгновение ему нестерпимо захотелось встать к ней еще ближе. Это гребаное чудовище внутри него по какой-то совершенно невероятной причине тянулось к Грейнджер. И делало все, чтобы получить хоть какой-то контакт с ней, пусть и чужими руками. Руками Малфоя. — Не знаю, что ты задумал, — процедил Драко, прикрыв глаза, и уперся лбом в дверь, — но если ты таким образом пытаешься сбить меня с истинного пути, то тебе это не удастся. — Драко, поторопись! Голос Снейпа вернул его в реальность, и он, с силой сжав зубы от злости, рывком распахнул дверь, решительно делая шаг в следующую комнату. — Я не знаю, как это работает, но твои воспоминания о произошедшем в вулкане частично заблокированы, — Северус указал рукой вглубь помещения, где разворачивалась сцена с ритуалом раскрытия камня стихии огня. — Думаю, это по той самой причине, по которой мы вообще все это затеяли. — О чем ты? — нахмурился Малфой и шумно сглотнул, вновь увидев, как Грейнджер начала истошно кричать, глядя в зеркало, исписанное кровью. — Лично я затеял все это, чтобы в одиночку распоряжаться своим собственным телом. — Именно это я и имею в виду, — бесстрастно протянул Снейп, наблюдая, как Драко из воспоминаний разговаривает с собственным отражением. — Как только вы прибыли на Гавайи, твое проклятие активировало Дракона внутри тебя. И он занял свое место в твоем подсознании. Все сложилось. Все детали этого крайне запутанного и сложного пазла, который не давал Драко покоя все это время, наконец представили ему единую картину происходящего. Странные сны, необъяснимые желания, мысли и леденящий душу голос в его голове. Все это ему не принадлежало. Это был Дракон, получивший наконец возможность хоть как-то влиять на его жизнь, решительно поднял голову и принялся путать ему все карты. Мерлин, видимо, он таким образом пытался вывести Драко из душевного равновесия в надежде, что это помешает ему провести ритуал. — Значит, эта тварь, — выплюнул Малфой, кивая головой в сторону своего отражения в зеркале, — может брать контроль надо мной в свои руки? И я не вспомню этого? — Ты всегда можешь договориться, Драко, — Снейп посмотрел в зеркало и, хмыкнув, покачал головой. — Я так понимаю, вы не дочитали про эти ритуалы до самого конца, раз ты считаешь, что в ту ночь видел в зеркале того самого Дракона, что живет внутри тебя. Чтобы получить камни, вы должны пройти испытания каким-то чувством или эмоцией. Стихия огня испытывала ваш страх. Малфой растерянно смотрел на вновь прокручивающуюся сцену того, как он сам из воспоминаний разбивает зеркало, где в отражении за ним с усмешкой наблюдало искривленное в злобе его собственное лицо. Страх. Да, скорее всего, именно это самое чувство медленно впрыснулось в его вены, отравляя кровь, а сердце, словно насос, разнесло его по всему организму. Именно оно заставило Малфоя в тот момент окончательно понять, что ждет его в будущем в случае их провала. Ведь именно так он представлял себе свою дальнейшую жизнь после трансформации. Именно этот образ приходил к нему во снах и вспыхивал под веками, стоило ему прикрыть глаза и на секунду расслабиться. — Так значит, — нерешительно начал он, — далеко не факт, что мое будущее будет таким, — он вновь посмотрел на разбросанные по полу осколки зеркала. — Все может быть иначе? — Ты видишь это подобно некой одержимости демонами, — ответил Снейп. — Вполне вероятно, что камень многократно усилил все то, что сидит внутри тебя, и представил тебе именно такой образ, но лишь одному Мерлину известно, что ждет тебя на самом деле. — Но кого видела Грейнджер? — вопрос сам по себе сорвался с его губ. — Кем была та девушка в отражении? — Скорее всего, мисс Грейнджер больше всего на свете боится смерти, — безапелляционно ответил Северус. — Своей или близких, неважно. Думаю, что именно ее образ олицетворяла девушка, пришедшая на ее зов. Драко не нашелся, что ответить. Почему-то это совсем не хотело укладываться в его голове и никак не вязалось с той Грейнджер, которую он привык видеть все это время. Она всегда казалась ему сумасшедшей, как и все ее друзья, которые не моргнув глазом бросались в самое пекло ради спасения жизней друг друга. Поэтому он в какой-то момент искренне считал, что у нее просто-напросто отсутствует инстинкт самосохранения. Понимание того, что она ежедневно жертвует собой наперекор своему самому потаенному страху, вызвало у него чувство уважения. Несмотря на то что она искренне раздражала его и периодически почти умоляла каждым своим действием кинуть ей Аваду в лоб, такая храбрость и самоотверженность определенно заслуживали признания. Не каждый был способен на подобное. — Мисс Грейнджер действительно очень храбрая, — сказал Снейп, внимательно наблюдая за его усердным мыслительным процессом. — И абсолютно безрассудная, как и все гриффиндорцы. — Я знаю, — грубее, чем нужно, бросил Драко в ответ, раздраженный тем, что Северус без труда считал все, о чем он думал. — Это когда-нибудь убьет их всех. — Или это сделаешь ты, — почти по слогам произнес Снейп, делая шаг ближе к нему. — Либо в своем новом обличье, либо после того, как она поможет тебе этого избежать. Ведь именно это занимает твои мысли в последнее время, я прав? Малфой моментально вспыхнул, от злости сжимая ладони в кулаки. Его дико раздражало, что сначала Блейз, а теперь Снейп слишком уж открыто намекали ему на то, что он должен обдумать план его дальнейших действий с Грейнджер. Он и сам толком не понимал, что именно его сильнее всего бесило во всей этой ситуации, ведь раньше потенциальная смерть Грейнджер не вызывала в нем абсолютно никаких эмоций. Может быть, он злился, что ему пытались приписать чуть больше человечности, чем он сам в себе ощущал? — Я разберусь, — процедил Малфой, отворачиваясь от Снейпа. — И с Грейнджер, и со всем остальным. Мне не нужны советчики. — Ну конечно, — насмешливо протянул Северус. — Я больше чем уверен, что ты знаешь, как должен поступить преданный воин Темного Лорда. — Знаю, — жестко бросил Драко в ответ. — Не сомневайся во мне. — Что ж, — Снейп сцепил ладони в замок, опустив их вниз. — Тогда будем надеяться, что в участь мисс Грейнджер вмешается сама судьба. Думаю, она заслуживала погибнуть в честном поединке, а не быть убитой где-то в глухом лесу или на кладбище, где ты оборудовал свое убежище. Малфой из последних сил заставил себя растянуть губы в ленивой ухмылке, отчаянно делая вид, что его совсем не задела такая осведомленность Снейпа о его делах. Он старался вообще ни с кем не обсуждать такие личные моменты. Даже Забини был не в курсе того, что Драко превратил один из склепов на маггловском кладбище в свое безопасное место. Он, естественно, безгранично доверял Блейзу все, включая собственную жизнь, но отчего-то именно тогда ему захотелось сохранить все в тайне. Чтобы это стало чем-то таким, что принадлежало только ему и никому больше. Потому что больше всего ему не хватало этого пьянящего чувства какой-то независимости от обстоятельств. — Не понимаю, о чем ты, — холодно хмыкнул он, призвав себе на помощь все свое самообладание, чтобы ничем не выдать, какие демоны прямо сейчас терзали его грудную клетку. — Кажется, ты слегка потерялся в своих собственных фантазиях. Никак не возьму в толк, по какой причине ты так печешься о Грейнджер. Разве тебя должна волновать ее дальнейшая судьба и то, чего она на самом деле заслуживает? Темный Лорд вполне доступно объяснил нам, что именно должно случиться с такими, как она. Снейп высоко задрал голову, вздергивая подбородок так высоко, что из-за такого ракурса Драко почти не видел его глаз под сильно прищуренными веками. Он молча смотрел в его лицо и словно ждал, что вот буквально мгновение и Малфой добавит что-то еще к тому, что только что произнес. — Самое главное, — наконец начал он после еще минуты становившегося все более напряженным молчания, — что ты веришь во все, что говоришь, Драко. Ведь вера — это все, что у нас осталось. Малфой молча кивнул в ответ и, резко развернувшись, направился к выходу из комнаты, уверенный, что на этом их увлекательное путешествие по его разуму закончено. Он подошел к двери и почти опустил пальцы на показавшуюся ему ледяной дверную ручку, как за его спиной раздался голос Снейпа, в котором отчетливо слышались издевательские нотки: — Ты ведь только по этой причине не показываешь мне воспоминания обо всех встречах с мисс Грейнджер? Скрываешь мысли, размышления, сны. Все потому, что ты уже давно предрешил ее судьбу? Решил и отчаянно веришь в это, Драко? Что, если не только она сможет спасти тебя? Что, если я скажу тебе, что есть еще человек, способный перевести для тебя книгу Драконов? Как ты поступишь в таком случае? Перед глазами Малфоя появились разноцветные картинки всего, что ему пришлось пережить за последние несколько дней рядом с Грейнджер. Все то, что он сделал ради того, чтобы получить шанс на собственное спасение. Все то, что она сделала, чтобы спасти своих родителей. Все то, что они сделали, чтобы не умереть. Он знал, что должен. Знал, что у него нет выбора. Знал, что у него есть цель. Та самая, ради достижения которой он шел по головам последние несколько лет. Та самая, ради которой он научился убивать. Та самая, в которой нет места для Грейнджер. И осознание этого ломало кости его грудной клетки, заставляя монстра внутри рычать и царапать его череп в попытке доказать свою точку зрения. — Вера — это все, что у нас осталось, — ответил он, невероятным усилием воли заглушая все нарастающий шум в голове. — И у Грейнджер тоже. Снейп молча смотрел на него несколько мгновений, словно стараясь уложить в своей голове эти слова, и внезапно на его лице появилось серьезное выражение. Его глаза сузились, а губы вытянулись в тонкую нитку. Он коснулся своего скрытого плотной мантией левого предплечья и, вновь подняв глаза на Драко, бесстрастно произнес: — Темный Лорд ждет нас.

***

Малфой чувствовал, как пот тонкой струйкой стекал по его лбу, пока он играючи отбивался от очередного орденовца, который, крепко сжав зубы от напряжения, посылал в него одно боевое заклинание за другим. Удивительно, но впервые за все время, что на его теле появилась вторая отметина, полностью изменившая его жизнь, он чувствовал себя просто великолепно. Все его реакции были обострены до максимума, а органы чувств работали на сто процентов. Казалось, что его противник только продумывал свой следующий шаг, как Драко уже посылал в него заклинание, полностью разбивающее его намерения. Одно неосторожное действие противника, повлекшее за собой едва заметный шум, как Малфой уже оказывался рядом и одним четко выверенным движением руки сбивал с ног зазевавшегося врага. Он слышал их дыхание, запах, шорох ресниц при моргании и искренне наслаждался происходящим. Он ощущал себя сильнее чем когда-либо в своей жизни, и новая сила, распаляющая его кровь, услужливо копилась в кончиках его пальцев, делая волшебную палочку в его ладони практически ненужным приспособлением. У него никогда не было проблем с невербальной магией, но сейчас она каким-то образом считывала его желания прямиком с подкорки, позволяя ему сражаться еще быстрее. Быть еще опаснее. Скольких он обезвредил сегодня? Скольких убил? А имело ли это вообще какое-то значение, если каждый раз, когда кончик его волшебной палочки упирался в чью-то грудную клетку, Драко кожей чувствовал страх этого несчастного? И он, словно самое лучшее топливо, подпитывал Малфоя, заставляя сердце работать в несколько раз быстрее, разнося по венам густой и такой тягучий адреналин. — Авада Кедавра. Два слова, и вот в очередной раз погас свет в чьих-то глазах. Малфой даже не успел рассмотреть лицо того, кого только что отправил к праотцам. Все слилось в один смазанный кадр, а звуки перемешались в сплошной ультразвук, с силой бьющий в барабанные перепонки. Драко остановился и медленно размял шею, ощутив, как удовлетворение окутало его тело в плотный кокон и принесло такое желанное расслабление напрягшимся до предела мышцам. Он прикрыл глаза, прислушиваясь, и, резко развернувшись, послал луч заклинания в грудь непонятно откуда взявшемуся орденовцу. Тот, пролетев довольно внушительное расстояние, упал спиной прямиком на торчавший из земли металлический штырь. Видимо, на этом месте буквально несколько минут назад была довольно оживленная битва, раз земля полностью перевернута, а небольшой забор, ограждающий клумбу перед входом в кафе, выдернут практически целиком. Малфой не впервые сражался в бывшем когда-то довольно оживленном Косом переулке, но почему-то именно сейчас отчетливо вспомнил, как тот выглядел до всего этого. Вспомнил, как ел здесь мороженное с мамой в кафетерии за углом и как после они обязательно заходили в книжный магазин. Вспомнил вечную толпу мальчишек у витрины с инвентарем для квиддича и с каким восторгом сам внимательно рассматривал новые модели метел. Сейчас все происходящее вокруг него отлично характеризовалось всего одним, но достаточно емким словом. Война. Именно она привела его сюда сегодня в качестве убийцы, когда стало известно точное время и место вылазки орденовцев. Именно она показывала ему сейчас другую сторону жизни. Именно она превратила небольшие магазины и кафе в этом переулке в кучу обломков и стекла. Именно из-за нее здесь уже давно никто не слышал детского смеха и не видел никакого другого цвета, кроме серого. Драко подошел ближе к хрипящему на последнем издыхании парнишке, из груди которого торчал наконечник штыря, и остановился. Он внимательно смотрел, как на выглядывающем из-под мантии клочке его рубашки медленно растекается алое пятно крови, и не мог даже пошевелиться. На какое-то мгновение ему показалось, что он никогда не видел ничего более прекрасного, а булькающие звуки, вылетающие из горла несчастного, слышались ему почти музыкой. Он прикрыл глаза и, шумно выдохнув, облизал пересохшие губы. Это было наваждением. Ему хотелось стоять на этом месте вечность, чтобы снова и снова видеть, как жизнь постепенно гасла в этих широко распахнутых глазах. Нет! Громкий крик в собственном подсознании заставил Малфоя испуганно распахнуть веки и по инерции сделать несколько шагов назад. Он, тяжело дыша, разглядывал развернувшуюся перед ним картину и ощутил, как горлу подкатила тошнота от осознания, чем именно он только что восхищался. Драко шумно выдохнул и, согнувшись, опустил ладони на колени, закрывая глаза. Это неправильно. Ему не должно это нравиться. Это не он. Дрожь в организме, казалось, заставляла все его внутренние органы заворачиваться в один большой узел, что неприятно ворочался в брюшной полости, вызывая новый приступ тошноты. Сердце вот-вот норовило пробить грудную клетку и вылететь прямо к нему под ноги — настолько быстрым был пульс, отдававшийся сильным шумом крови в ушах. Ладони стали влажными, отчего то и дело скользили по поверхности брюк, но Драко упорно цеплялся ледяными пальцами за ткань в попытке удержать равновесие. Сделав глубокий вдох, он наконец попробовал слегка приоткрыть веки и тут же резко зажмурился, когда окровавленный труп на огромной скорости замелькал перед глазами из-за очередного приступа головокружения. Превозмогая слабость и непонятно откуда взявшуюся резкую боль в грудной клетке, Малфой на ватных ногах поспешил как можно быстрее убраться из этого места. Его не волновало куда, главным сейчас было привести себя в порядок и по возможности невредимым добраться до мэнора, потому что сражаться он был уже просто не в силах. В полубессознательном состоянии он свернул за угол какого-то дома и, тяжело дыша, уперся головой в стену. В горле бушевала настоящая пустыня, и каждая попытка проглотить слюну приносила просто нечеловеческую боль, словно острыми шипами раздирая слизистую. Он скорее почувствовал, чем услышал чье-то тихое дыхание за своей спиной и, резко развернувшись, выставил вперед волшебную палочку, почти напоровшись на чью-то выставленную в ответ. В это же мгновение с его лица схлынули абсолютно все краски, потому что, сфокусировав взгляд на своем противнике, Драко понял, что острие его палочки направлено прямо в грудь Грейнджер. На ее лице и руках были размазанные и высохшие багряные пятна, но, быстро оглядев Гермиону с головы до ног, Малфой понял, что кровь была не ее. Возможно, она несколько минут назад зажимала чью-то рваную рану. Может быть, как раз того паренька, которого он убил последним. Воображение тут же услужливо подкинуло ему картинку, как она, стоя на коленях перед тем мальчишкой, дрожащими руками пытается зажать рану в его груди. К горлу вновь подкатила тошнота, и Драко сморщился, закашлявшись. «Что, если я скажу тебе, что есть еще человек, способный перевести для тебя книгу Драконов? Как ты поступишь в таком случае?» Слова Снейпа прозвенели совсем рядом с ушной раковиной, и Малфой резко обернулся, уверенный в том, что тот стоит прямо позади него. Убедившись, что там никого нет, он вновь посмотрел на Грейнджер и облизал пересохшие губы. Палочка словно раскалилась и горела в кончиках пальцев. Он знал заклинание. Знал заветные два слова, которые при правильном использовании могли избавить его от абсолютно всех проблем. А может быть, привели бы его в ад? Словно что-то прочитав в его взгляде, Грейнджер сжала свою волшебную палочку так сильно, что костяшки ее пальцев заметно побелели. Ее губы мелко задрожали, выдавая ее напряжение с головой, но она усердно продолжала целиться прямо Драко в лицо, ни на секунду не сменив положение своей руки. Если бы у него были силы, то, возможно, он бы рассмеялся ее отчаянным попыткам сохранить собственное достоинство. Они оба прекрасно знали, что он в любом случае будет быстрее. Что если он захочет, то темно-зеленый луч, словно смертоносная стрела, вылетит с острия его палочки и навсегда заберет свет из ее глаз. Из души. Из сердца. Он знал заклинание. Знал его лучше, чем собственное имя. Тогда почему его ладонь предательски дрогнула, а палочка опустилась вниз, унося с собой реальную возможность забрать себе свет Гермионы Грейнджер? Примечания: * Мне нужно понять, куда двигаться дальше, Потому что я сбился с пути. Все, что нам нужно, это вера. ** Кни́га джу́нглей» (англ. The Jungle Book) — сборник рассказов английского писателя Редьярда Киплинга. Большинство героев произведения — животные, а главный персонаж — ребенок Маугли, воспитанный волками в джунглях Индии.