Опиум

I see your eyes, i know you see me You're like a ghost how you're everywhere I am your demon never leaving SAMURAI - Never Fade Away * — Гермиона! Гермиона! Грейнджер вздрогнула, разрывая затянувшийся зрительный контакт с Малфоем, и повернула голову назад в надежде разглядеть зовущего ее человека. Сквозь клубы пыли, оставшиеся после очередного взрыва, и напряжения зрения почти до максимума ей все-таки удалось распознать в стремительно приближающейся фигуре Невилла. Он едва заметно прихрамывал на правую ногу, а его левое предплечье было сплошь в бурых пятнах засохшей крови, свидетельствующих о том, что он, скорее всего, с большим трудом вышел живым из этого сражения. Как и все они. Гермиона отрывисто вдохнула, поморщившись, когда особо крупные частицы грязи, прячущиеся в пыли, забились в нос, и резко повернулась в сторону Малфоя. Но перед ней уже никого не было, и ее взгляд наткнулся лишь на стену дома. Она подошла ближе и, словно не доверяя собственным глазам, осторожно провела пальцами по темно-серой кирпичной кладке. Будто пыталась убедиться, что Драко действительно там уже не было. — Эй, ты в порядке? — подошедший к ней Невилл осторожно взял ее за плечо и развернул к себе. — Что ты тут делаешь? Мне показалось, что ты была в беде. Грейнджер всеми силами постаралась не измениться в лице на его последних словах. Точно. В беде. Именно это она прочитала в глазах Малфоя, когда тот так мучительно долго удерживал ее на прицеле своей волшебной палочки. Именно это говорил язык его тела, когда он встал в боевую стойку, готовый запустить в нее заклинание. Она была в беде. И одному Мерлину известно, каким именно образом ей удалось выйти из этой ситуации живой и невредимой. Потому что на какую-то долю секунды она увидела на лице Малфоя полную уверенность в своих намерениях. Твердую и непоколебимую. — Если честно, я забежала сюда немного перевести дух, — отчаянно скрывая дрожь в голосе, ответила Грейнджер и слабо улыбнулась. — Пауки почти загнали меня в тупик, но в самый последний момент мне удалось сбежать и укрыться здесь. Кажется, Сам-Знаешь-Кто в ярости. Обычно он обходится силами Пожирателей, посылая против нас свои отряды, а сегодня решил привести подмогу. — Слава Мерлину, что Рон сегодня на другой операции, — тихо усмехнулся Невилл и, посмотрев на свою ногу, зашипел сквозь стиснутые зубы, когда Гермиона перекинула его руку через свои плечи, чтобы помочь идти. — Черт, видимо, это все же перелом. — И, кажется, открытый, — кивнув на пятна крови и небольшой бугор под его коленом, протянула Грейнджер. — Я так понимаю, что ты сейчас держишься только на голом адреналине. Иначе ты и шагу сделать не смог бы от боли. Нам нужно аппарировать к лагерю. Где остальные? — Я отдал приказ всем уходить, а сам пошел проверить, кто еще выжил, — с едва заметной дрожью в голосе ответил Невилл. Это была его первая в жизни операция в качестве командира группы, и он явно ощущал гордость, понимая, что ему доверили отвечать за целую группу людей. Жаль только, что эта вылазка запомнится ему не успешным окончанием, а очередными похоронами. Если Гермиона разглядела все правильно, пока отбивалась от пауков вперемешку с Пожирателями, то их отряд понес довольно внушительные потери, и, скорее всего, им придется основательно подготовиться к такому количеству погребений. — Вам удалось добраться до заложниц? — Гермиона с надеждой заглянула в его глаза и, увидев в них лишь отчаяние, закусила щеку изнутри в попытке сдержать слезы. Пару дней назад в Орден поступила информация, что Волдеморт открыл еще один бордель на территории Косого переулка. Только в этот раз он действительно решил перейти все мыслимые рамки чести и морали, потому что в качестве работниц там удерживали совсем юных девушек с грязной кровью. По предварительным данным, в доме находилось порядка двадцати пленниц, большей части из которых не было даже пятнадцати. — Ты же видела, что они явно нас ждали, — в сердцах чуть громче, чем обычно, воскликнул Невилл, глядя в ее лицо. — Мы пытались изо всех сил, но проиграли. Если бы я не отозвал отряд, то наши потери были бы намного масштабнее. — Я понимаю, — бесцветным голосом ответила Гермиона, опуская голову вниз. Ее сердце рвалось на части от мысли, что эти несчастные девушки еще Мерлин знает сколько будут вынуждены находиться в том страшном месте. И не просто находиться, а медленно умирать, сжигая себя и свою жизнь дотла. — Мы вернемся, — твердо сказал Невилл и достал из кармана портключ. Видимо, он правильно рассчитал свои силы и понял, что аппарация ему сейчас точно не удастся. — Я обещаю тебе, что мы вернемся и вытащим их оттуда. Гермиона быстро закивала головой, украдкой смахивая выступившие на глаза слезы, и покрепче прижалась к нему, опустив пальцы на зажатую в его ладони монетку. И в тот самый миг, когда до боли знакомое ощущение перемещения ледяной хваткой сжало ее сердце, она вновь увидела под веками лицо Малфоя, на котором в самый последний момент почти неуловимо скользнуло сомнение. Кажется, она все же сходит с ума.

***

— Я думал, что сойду с ума, пока дождусь вашего возвращения, — Гарри слабо улыбнулся, поплотнее надавив двумя пальцами на бинт, и с силой стянул его края узлом, заставив Гермиону сдавленно ахнуть. — Прости, я не так хорош в медицинских заклинаниях, как ты. — Кто бы сомневался, — не удержалась от ехидного хмыканья Гермиона и вновь тихо заскулила, когда его пальцы ненароком задели еще необработанный лечебной мазью участок кожи. — Зато вы с Роном в совершенстве знаете заклинание быстрого снятия одежды. Вот уж действительно нужная штука во время войны. На ее последних словах щеки Поттера едва заметно порозовели, и он, закатив глаза, громко цыкнул, продолжая осторожно накладывать лекарство на ее руку. Эта тема в их компании поднималась только в тех случаях, когда нужно было хоть как-то разрядить обстановку, и почти всегда выполняла возложенные на нее функции с блеском. Потому что Гарри и Рон, вспоминая, сколько потратили сил и времени, чтобы овладеть таким нелепым и бессмысленным заклинанием, неизменно смущались и начинали умолять Грейнджер прекратить. — Это было всего один раз, — проворчал он и вновь закатил глаза на смешок вырвавшийся из груди Гермионы. — Ну, может, два. — Ты хотел сказать двадцать? — продолжала веселиться она. — Или, может, двести. Мерлин, бедные девочки. Представляю, какими глазами они на вас смотрели, когда вместо страстных прелюдий с постепенным снятием одежды они в одну секунду оставались совершенно голыми. — Ты просто невыносима, — усмехнулся он и, завязав последний узел на ее руке, неловко опустил пальцы на свои колени. Он тяжело вздохнул и осторожно придвинулся к ней чуть ближе, вновь беря ее ладони в свои. Сердце Грейнджер сжалось от этого простого жеста до размера пылинки. Она прекрасно понимала, что именно за этим последует, и внутренне напряглась, ощутив, что слезы, которые она так упорно сдерживала все это время, начинают предательских блестеть на ресницах, выдавая истинное положение дел. Ей просто нужно выплеснуть свои эмоции. Поделиться тем, что не давало нормально дышать, сжимая легкие. Просто на мгновение перестать быть сильной. — Иди сюда, — Гарри притянул ее к себе так, чтобы она прижалась лицом к его груди, и осторожно погладил по волосам. — Все будет хорошо. Словно в противовес его словам Гермиона громко всхлипнула и, крепко зажав себе рот ладонью, затряслась в беззвучных рыданиях. Она никак не могла смириться с мыслью, что сегодня они проиграли. Что этой ночью какая-то девочка вновь переживет самый страшный кошмар в своей жизни. Если переживет. В ее голове тут же пронеслись слова Грюма о том, что всего нескольким пленницам из этого борделя есть полные восемнадцать лет, все остальные были слишком юны и явно доставлены туда для посетителей с особыми пристрастиями. Грязными, мерзкими и абсолютно ненормальными пристрастиями. — Вдруг там была бы Осия, — еле слышно прошептала она, до боли стискивая джемпер Гарри в пальцах. — Наша Осия. Мерлин, я боюсь даже думать, какие ужасы творятся в таких местах. — Мы вернемся туда, — Поттер крепче прижал ее к себе и вновь мягко потрепал по волосам, укачивая словно ребенка. — Я обещаю тебе, что мы вернемся туда и вытащим этих девочек. Даю тебе слово. Гермиона едва заметно кивнула, продолжая комкать ни в чем не повинную ткань, и судорожно вздохнула. Кем нужно быть, чтобы своими собственными руками толкнуть несчастных детей на такую участь? Видимо, только Волдемортом. Потому что у всех остальных ПСов, в отличие от этой бездушной твари, должно быть сердце хотя бы по физиологическим данным. Вопрос в том, какую функцию оно выполняло в их организме? Неужели ни у кого из них оно ни разу не сжалось от ужаса? Неужели никто из них даже не задумался о том, что приказы Волдеморта иногда переступают все границы? Неужели в их головах хотя бы на мгновение не появилась мысль, что на месте этих несчастных могли быть их собственные дочери? Скорее всего, на эти вопросы был лишь один ответ. И он, словно бетонная плита, давил Гермионе на грудную клетку и не позволял даже попытаться глотнуть кислорода больше, чем она жадно вдыхала сейчас. Нет. И у этих девочек нет ни единого шанса спастись, если они не придут за ними. У них абсолютно точно уже нет родных и близких, и поэтому все, на что они могут надеяться, это Орден. По крайней мере, пока в рядах Пожирателей будут такие верные и на все готовые псы. Без мыслей, чувств и надежды. Интересно, к какой категории относится Малфой? — Он ведь мог убить меня, — еле слышно прошептала Гермиона, внезапно вспомнив взгляд Драко за секунду до того, как его рука с зажатой в ней волшебной палочкой опустилась вниз. — Кто? — Гарри непонимающе нахмурился и осторожно отодвинул ее от себя, заглядывая ей в глаза. — Кто он? Грейнджер подняла голову вверх и, мягко убрав его руки со своих плеч, встала с постели, а после подошла к зеркалу, попутно захватив с тумбочки влажное полотенце. Она стерла с щек следы слез и принялась аккуратно промакивать ссадины на своем лице, едва заметно кривя губы от неприятных ощущений. В ее голове роились тысячи мыслей, и она никак не могла определиться, с какой именно ей стоит начать свое объяснение. Потому что, зная, насколько дотошным может быть ее друг, прекрасно понимала, что его не избежать. — Если ты рассчитываешь, что я через пару минут забуду об этой фразе, то ты глубоко ошибаешься, — раздался за ее спиной голос Гарри, в котором едва заметно слышались взволнованные нотки. Что ж, видимо, вариант у нее был всего один. — Малфой, — четко и громко ответила она, смотря на Поттера сквозь отражение в зеркале. — Мы столкнулись с ним почти в самом конце сражения, и он довольно долго держал меня на прицеле своей волшебной палочки. Гарри, чьи глаза за очками моментально расширились в изумлении, резко подскочил с кровати и, почти заикаясь от возмущения, воскликнул: — Этот мудак пытался тебя убить? Грейнджер вздрогнула на его последнем слове и, сжав губы в тонкую нитку, вновь поднесла к лицу влажный компресс, пытаясь оттереть особо большое пятно крови возле носа. Может быть, просто дождаться, пока Гарри перебесится? Разве он сейчас готов вести полноценный диалог, пока в его глазах так явно пылают ярость и искренняя ненависть? — Кажется, я задал тебе вопрос, — Поттер, явно не догадываясь о том, какие мысли занимают сейчас ее голову, резко развернул Гермиону к себе за плечо. — И я очень рассчитываю получить на него ответ. — Все было не совсем так, — тяжело вздохнув, ответила она, откладывая полотенце на небольшой деревянный столик возле зеркала. — Нет, он действительно держал меня на прицеле непозволительно долго, но затем опустил палочку. — Потому что его кто-то спугнул? — ехидно хмыкнул Гарри, складывая руки на груди. — Или ты сама его оглушила? — Ничего из того, что ты перечислил, — фыркнула Гермиона, рефлекторно копируя его позу. — Ты ведь прекрасно понимаешь, что не существует в этом мире чего-то такого, что способно напугать Драко Малфоя. Ну, может, только Сам-Знаешь-Кто. Но его в тот момент с нами не было, — на этих словах она нервно убрала за уши выбившиеся из хвоста пряди волос и еле слышно добавила: — Такое я бы точно запомнила. Поттер молча опустил взгляд в пол и несколько раз подряд кивнул, словно подтверждая все сказанное ею. На какое-то мгновение Грейнджер показалось, что она буквально слышит, как в его голове с тихим шелестом пролетают встревоженные мысли, накладывая отпечаток сосредоточенности и волнения на его лицо. Он явно был очень встревожен услышанным и пытался найти для себя хоть какое-то мало-мальски правдоподобное объяснение произошедшему. — Ну, ему ведь нужна твоя помощь, — через минуту напряженного молчания наконец сказал он, поднимая голову, и внимательно посмотрел в лицо Гермионы. — Мне кажется, логично, что он опустил палочку. Ведь если ты погибнешь, то он так и останется зверем. Грейнджер скривила нос при упоминании возможного будущего Малфоя и почувствовала, как резко заледенели ладони об одном только воспоминании о Драконе, живущим внутри него. После произошедшего в вулкане она частенько ловила себя на мысли, что ей нестерпимо хочется увидеть его вновь. Это было удивительно, но тот поцелуй каким-то образом подчистую стер из ее сердца любой намек на страх перед этим существом. Мерлин, это даже в ее голове звучало настолько странно, что вызывало желание как можно скорее бежать в палатку колдомедиков и попросить провести тесты над ее мозгом. Потому что никто в здравом уме никогда не скажет о том, что его каким-то абсолютно непостижимым образом тянет к совершенно неуправляемому существу. К нему. Не к Малфою, нет. К тому, кто обещал больше никогда не причинять ей боль. Может быть, именно он взял верх над Драко в Косом переулке и не позволил ему совершить непоправимое? Ведь Гермиона видела и была уверена на все сто процентов, что он находился буквально в одном шаге от того, чтобы произнести заклинание. И на какое-то мгновение даже попрощалась с жизнью, в ужасе смотря на оружие в его руке. — Я ничего не понимаю так же, как и ты, — шумно выдохнув, ответила она наконец и развела руки в стороны. — Но я решительно настроена выяснить это в самое ближайшее время. — Ты что, с ума сошла? — от удивления голос Гарри стал выше на несколько октав. — Ты сейчас серьезно? — Он будет ждать меня завтра в склепе, — стараясь не обращать внимания на панику, так явно звучащую в его вопросе, ответила Гермиона и, распустив волосы, принялась методично вновь собирать их в высокий хвост. — Так что да, я абсолютно серьезно. Поттер застыл, беззвучно открывая и закрывая рот, словно никак не мог подобрать слова для своей следующей фразы, и наконец, с силой ткнув пальцем в свои очки, подталкивая их теснее на переносицу, возмущенно воскликнул: — Он собирался тебя убить! Где гарантия, что он не захочет довести дело до конца?! Грейнджер шумно сглотнула, когда он произнес вслух то, что так навязчиво крутилось в ее собственных мыслях, и, закусив губу, отвернулась к зеркалу. Ей было страшно показать Гарри, что на самом деле творится внутри нее и насколько велик ее ужас от всего происходящего. Но если он хотя бы на мгновение заподозрит, что она чувствует, то уже никогда и ни за что не отпустит ее в этот склеп. Или же, что совершено недопустимо в этой ситуации, отправится вместе с ней. — Ну во-первых, как ты сам уже сказал, ему нужна моя помощь, — максимально уняв дрожь в голосе, ответила она и мягко улыбнулась ему через зеркало. — А во-вторых, если бы Малфой хотел меня убить, то я абсолютно точно была бы уже мертва. Мы оба знаем, на что способен этот человек. И в его лексиконе явно отсутствует такое понятие, как жалость или сочувствие. Так что мне не о чем беспокоиться. Ну... насколько это возможно. На лице Гарри явно читалось сомнение, и Гермиона на мгновение даже задержала дыхание в ожидании его ответа. Мерлин, если она сейчас была недостаточно убедительна, то, скорее всего, собственными руками и длинным языком разрушила жизни родителей, да и свою. Потому что что-то внутри нее подсказывало: Малфой не простит ей такой ошибки. — Может быть, ты в чем-то и права, — спустя полминуты напряженного молчания ответил Гарри, вызвав у Гермионы беззвучный вдох облегчения. — Наверное, эта сущность внутри него начала просыпаться, а он просто не всегда осознает до конца, что именно с ним происходит. Малфой не ведет себя странно? Грейнджер на мгновение замерла, шумно сглотнув накопившуюся во рту слюну. Перед глазами услужливо появилось изображение Драко, когда над его телом властвовал Дракон, и она, будто наяву, ощутила жар подаренного им поцелуя. Она рефлекторно коснулась пальцами своих губ, словно хотела удостовериться, что они не горят на самом деле, и, убедившись, что все это лишь ее собственные воспоминания, произнесла: — Малфой всегда ведет себя странно. Осталось только понять, с чем именно нам нужно сравнивать.

***

— Если ты хотя бы на минутку обратишь на меня внимание, то, может быть, не пропустишь ничего важного, — проворчала Гермиона и, сложив руки на груди, откинулась на спинку дивана, буравя Драко тяжелым взглядом. Малфой лишь закатил глаза на это показательное выступление и, тяжело вздохнув, взмахом руки призвал ее продолжать. Он уже добрых десять минут усердно старался вникнуть в смысл того, что Грейнджер пыталась ему рассказать, и раз за разом терпел неудачу. Все его мысли на данный момент занимало, как ни странно, совсем не очередное предстоящее им путешествие в погоне за следующим камнем, а то, что произошло вчера утром. Он вновь и вновь прокручивал в своей голове каждую секунду того момента, когда кончик его волшебной палочки был направлен в сторону Грейнджер, и пытался ответить сам себе на один единственный вопрос: Какого хрена он ничего не сделал? Снова. Это была еще одна прекрасная, просто шикарная возможность всего двумя словами решить все свои проблемы. Возможность не только избавиться от присутствия Грейнджер в своей жизни, но и лишить Орден весомой надежды на победу в этой войне. Ведь если они потеряют такого важного бойца, то их шансы принести свет в этот мир скатятся на самое дно и маловероятно когда-либо поднимутся на прежний уровень. И как бы он ни пытался, сколько бы вариантов ни предполагал, Малфой так и не смог дать хоть какой-то внятный ответ на этот вопрос. Просто в какой-то момент он внезапно почувствовал, что не должен этого делать. И одному Мерлину известно, связано ли это со всей чертовщиной, что в последнее время окружала его жизнь, или же было обычным стечением обстоятельств. Итогом всего этого являлось то, что Грейнджер сейчас сидела прямо перед ним и как ни в чем не бывало пыталась донести до него детали их следующего шага. Удивительно, но она ни словом не обмолвилась о том, что произошло или чуть было не произошло вчера. Напротив, она усиленно изображала, что вчера даже не встречалась с ним. Малфой внимательно смотрел, как сменяются эмоции на ее лице и как она нервно теребит рукав своей защитной мантии, которую вновь оставила на своих плечах, войдя в склеп, и видел, что все это напускное. Ее тон, взгляд, движения — все это практически кричало о том, насколько ей неудобно находиться с ним рядом, но она все еще продолжала молчать. Ни слова. Ни звука. Словно ничего не произошло. — Итак, повторяю еще раз, — нахмурилась Грейнджер и, взяв в руки книгу Дамблдора, быстро пролистала страницы до нужной. — Следующая наша стихия — воздух. Если верить записям, то Бог, владеющий камнем, живет на вершине Эвереста. Путь к нему охраняют стражи ветра и вообще... — Почему ты ничего не спрашиваешь? — Драко слегка наклонился вперед, опуская локти на свои колени, и уткнулся подбородком на ладони. Грейнджер моментально изменилась в лице и покраснела настолько стремительно, что, казалось, могла вспыхнуть и сгореть буквально в любую секунду. Малфой видел в ее глазах, что она прекрасно поняла, что он имеет в виду, но вместо ответа на вопрос, который так сильно его волновал, услышал вполне ожидаемое: — Не понимаю, о чем ты. Драко неимоверным усилием воли заставил себя не проявлять агрессию. Вместо этого, придвинувшись на самый край дивана, он наклонился к ней еще ближе и, внимательно смотря прямо ей в глаза, вновь произнес: — Почему ты ничего не спрашиваешь? — Да о чем, ради Мерлина, ты говоришь? — недовольно фыркнула она и, нервно стянув резинку со своих волос, принялась заплетать их в высокий пучок. — Ты хреновая актриса, Грейнджер, — хмыкнул Драко, наблюдая за судорожными движениями ее рук. — Но если тебе так нравится эта абсолютно непонятная мне игра, то я с удовольствием ее поддержу. — Ты сегодня головой не ударялся? — с мнимой заботой в голосе протянула она, наконец перестав терзать свою прическу, и вновь откинулась на спинку дивана. — Несешь какую-то... — Договоришь, и я сверну тебе шею, — практически прорычал Малфой, и Грейнджер тут же осеклась, мгновенно замолчав. Она быстро прошлась языком по губам и закусила щеку изнутри, упорно избегая его прямого взгляда, предпочитая вместо этого заинтересованно рассматривать лежащую перед ней на столе книгу. И, может быть, этот цирк сыграл бы в ее пользу при их первой встрече, но сейчас, когда в его теле жил Дракон, Малфой чувствовал, как кожу Грейнджер настойчиво облизывал страх. Она боялась его. Точно так же, как вчера утром. Но это было совершенно не похоже на то чувство, что исходило от бойцов, которым приходилось становиться с ним в дуэли на тренировках. Те ребята уже были наслышаны о непонятно откуда взявшейся жажде крови и боли Малфоя, а потому начинали трястись еще задолго до того, как оказывались стоящими прямо перед ним. То, что источала собой Грейнджер, было другим. Оно ощущалось чем-то сладким и настолько манящим, что Драко почти чувствовал этот вкус у себя на языке, стоило ему чуть сильнее втянуть носом воздух. И он позволял себе это делать. — Разве ты не хочешь знать, почему я не убил тебя вчера? — холодно процедил он, злясь на себя за такие странные желания. — Я же чувствую, что ты больше всего на свете мечтаешь выяснить ответ на этот вопрос. Так давай же спроси меня, Грейнджер. Она медленно подняла на него глаза, и на какое-то мгновение Малфою почудилось, что она заглядывает прямиком в его душу, минуя все остальные преграды. Она наклонилась чуть ближе, перегибаясь через стол, и он рефлекторно глубоко вдохнул, при этом ощутив какой-то незнакомый едва уловимый аромат. Кажется, это был миндаль или что-то отдаленно на него похожее. Когда Драко был маленьким, то очень любил пирожные с этим вкусом, постоянно уговаривая домовых эльфов готовить их на десерт. И сейчас его словно стремительной волной накрыло чередой воспоминаний. Таких приятных и одновременно болезненных, которые заставляли его грудную клетку сжиматься. — И почему же ты не убил меня, Малфой? — сквозь зубы процедила Грейнджер, и Драко резко вздрогнул, возвращаясь из своих мыслей в текущий момент, а тепло, которое он почти смог потрогать в собственных воспоминаниях, стремительно рассеивалось словно дым на ветру. — Потому что я должна спасти тебя? — спросила она, и ее голос едва заметно дрогнул. — Должна не дать тебе превратиться в еще большего монстра, чем ты есть сейчас? — Ты сама сказала, что нет никого хуже, чем я, — сквозь зубы процедил Малфой, глядя ей прямо в глаза. — Разве что-то изменилось? Грейнджер растерянно замерла, а ее лицо превратилось в непроницаемую маску. Точно такую же, как каждое утро надевал на себя Драко, пряча за ней все, что продолжало так или иначе делать его человеком. Делать его тем, кем он когда-то был. — Что-то должно измениться? — хрипло прошептала она и шумно втянула носом воздух. Ее губы едва заметно дрожали, и Малфой мог только гадать, предвестником чего это было: слез или кипящей ярости. Скорее второе. Такие, как Грейнджер, быстрее сдохнут, чем покажут свои слезы врагу. — Что произошло в вулкане? — вместо ответа спросил он и с силой сжал руки в кулаки, чувствуя, как в груди начинает клокотать злость. Драко и сам толком не понимал, на что злился и почему это вызывало в нем столько поистине противоречивых эмоций. Может быть, его раздражало еще одно подтверждение того, что он монстр, только что скользнувшее с ее губ и тяжелым валуном свалившееся к его ногам? — Я уже отвечала на этот вопрос, — вновь ощетинилась Грейнджер, и на ее лице внезапно появилась кривая ухмылка. Мерлин, эта сучка будто наслаждалась его неведением и умело выкручивала ему руки своим знанием. — Не играй со мной, — процедил Драко и медленно встал с дивана. — Лучше ответь на мой вопрос. И на этот раз расскажи всю правду. Больше я не куплюсь на ту байку, что ты скормила мне в прошлый раз. Гермиона, слегка склонив голову набок, молча смотрела на него снизу вверх и словно усердно о чем-то размышляла. Это что-то явно было очень важно, потому что она то и дело нервно закусывала нижнюю губу и сдвигала брови к переносице, морща лоб. Наконец она, видимо придя к соглашению с самой собой, встала с дивана и, все так же сохраняя ледяное молчание, достала из рукава волшебную палочку. — Ты же знаешь, что это бесполезно, — хмыкнул Малфой и почувствовал, как сердце отчего-то забилось энергичнее, с силой ударяясь об ребра. — Я все равно буду быстрее. — Знаю, — кивнула она и приложила палочку к своей голове. — Не считай меня настолько глупой. Драко ничего не ответил, наблюдая, как она поморщилась, вытягивая из виска белесую полупрозрачную нить воспоминаний и, достав из сумочки небольшой флакон, поместила ее внутрь. И это простое в своем исполнение действие послало целый рой мурашек к его затылку, заставляя вздрогнуть всем телом. — Я не хочу говорить о том, что произошло, — еле слышно сказала Гермиона и, на секунду замешкавшись, протянула ему флакон. — Ты должен сам увидеть это. Тем более я уверена, что ты бы ни за что не поверил в мои слова. Честно говоря, я и сама бы не поверила в это. До сих пор не верю. Удивляясь про себя дрожи в ее голосе, Драко решительно вытянул ладонь вперед и забрал воспоминания из руки Грейнджер, едва уловимо коснувшись пальцами ее кожи. В эту же самую секунду его будто прошибло током, и он резко зажмурился, шумно втягивая носом воздух. Голова вновь начала кружиться, а помещение поплыло перед глазами, словно он мог в любую минуту позорно потерять сознание. И это значило только одно. Он вновь теряет контроль. — Завтра будь здесь ровно в полдень, — хрипло пробормотал он, из последних сил собрав все свое самообладание в кулак, и резко распахнул глаза. — Возьми теплые вещи и припасы. Нам предстоит тяжелое восхождение на самую высокую гору в мире. Уверен, что это будет достаточно сложно. — Хорошо, — бесцветным голосом ответила Грейнджер и, взяв со стола книгу, убрала ее в свою сумку. — Надеюсь, посмотрев мои воспоминания, ты будешь настроен так же решительно. — Что бы ты там ни скрывала — мне плевать, — холодно процедил Малфой, наблюдая, как она туже стягивает шнурок своей мантии. — Все, что меня интересует, — правда, какой бы она ни была. Она молча кивнула и, резко развернувшись, решительно направилась к выходу, но, дойдя уже до самой двери, внезапно остановилась. — Не знаю, кто или что сидит внутри тебя, Малфой, — на грани шепота произнесла она, и Драко услышал, как она с силой сжала дверную ручку, — но оно хотя бы пытается быть лучше, чем ты. Просто вспомни, при каких обстоятельствах мы столкнулись вчера. Вспомни, за что ты боролся. Не успел Драко переварить услышанное, как Грейнджер уже толкнула дверь и вышла наружу, оставляя его в одиночестве. Эхо ее слов еще витало в воздухе, заставляя его крепко сжимать зубы от злости. Она играла грязно, явно пытаясь надавить на его совесть, упомянув, что Малфой вчера был в составе отряда, сражающегося за сохранность борделя. Мерлин, да если бы эта самая совесть хоть иногда поднимала голову и брала право слова, то он ни за что не остался бы в живых к этому моменту. Неважно, какие мысли жили в его голове. Неважно, что он чувствовал на самом деле. Неважно, что он вновь разочаровал Нарциссу тем утром, когда она поняла, какой отряд ему придется возглавить и куда они идут. Ничего из этого неважно. Гораздо важнее ему сейчас было узнать, что такого могло произойти в том гребаном вулкане, если Грейнджер посчитала эту тварь, которая в дальнейшем должна превратить его в машину для убийств, лучше, чем он сам? Как это вообще могло быть возможным? Может быть, он каким-то совершенно непостижимым образом спас ее от псов? Грейнджер достаточно сухо рассказала ему о произошедшем, лишь мельком упомянув, что псы по какой-то причине передумали нападать на них. Вдруг эта самая причина была вполне себе очевидна? Но тогда почему она сказала, что сама не верит в то, что произошло? Это, конечно, довольно необычная ситуация, особенно если учесть их долгую историю взаимной ненависти и вражды, но все же она не настолько удивительная, как она говорит. Кто знает, может быть, монстр, сидящий внутри него, просто вспомнил про инстинкт самосохранения? Он ведь есть абсолютно у каждого живого существа и появляется буквально с самого первого крика во время рождения. Малфой запустил обе ладони в волосы и с силой их оттянул, не выдерживая этот мысленный поединок с самим собой. Он точно сходит с ума. Или его сводит с ума Грейнджер и ее гребаные тайны. А может, все вместе? — К черту, — выплюнул он и, подойдя к вешалке, рывком сдернул с нее свою мантию. — Нужно просто пойти и посмотреть. Драко осторожно опустил флакон с воспоминаниями в карман и медленно прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться на аппарации. Но, как назло, под веками ярко горел образ Грейнджер, стоящей к нему спиной, а в ушах все еще звенели ее последние слова: «Оно хотя бы пытается быть лучше, чем ты». — Сука, — прошипел он, отчаянно стараясь прогнать ее из своих мыслей. — Я не дам тебе погубить меня. Он прерывисто выдохнул, сжимая ладони в кулаки, и внезапно почувствовал едва уловимую вибрацию в своей груди, которая каким-то непостижимым образом растекалась теплом по всему его телу. Это было похоже на воспоминание из детства, когда Драко, приходя в дом Пэнси, гладил ее толстого рыжего кота, неизменно лежащего на широком подоконнике ее комнаты. Это был самый простой кот, которого она подобрала на улице во время путешествия с отцом в маггловскую часть Лондона. Тогда мистер Паркинсон вел переговоры с владельцем сети волшебных аптек, который был настолько помешан на своей безопасности, что предпочитал встречаться со своими партнерами исключительно в мире магглов. Пэнси часто сопровождала отца в таких мини-путешествиях, проводя время со своей няней в парке аттракционов и детских площадках. Хоть такое поведение и было непозволительно для носителей древней чистокровной фамилии, мистер Паркинсон разрешал дочери эту небольшую вольность, позволяя ей быть обычным ребенком. По этой самой причине он поддался на ее уговоры, когда она, трогательно прижимая к груди маленького грязного котенка, попросила забрать животное домой. Спустя пару лет это уже был не дрожащий мяукающий комок с проплешинами на шерсти, а огромный пушистый кот, который обожал Пэнси всем своим кошачьим сердцем. Он отважно бросался на любого, кто хоть как-то обижал его хозяйку, и одаривал презрительным взглядом всех ее друзей. Единственным, кого он принимал за своего, был Драко. Удивительно, но именно Малфой смог завоевать его доверие. И каждый раз, приходя в поместье Паркинсонов, он знал, что, стоит ему переступить порог комнаты Пэнс, его будет ждать мурчащее теплое тельце, доверчиво трущееся носом о его ладонь. Малфой испуганно вздрогнул и крепко зажмурился, чувствуя чье-то настойчивое прикосновение к своей голове, сопровождаемое неразборчивым шепотом. И каждое слово, сказанное таким своим, но в то же самое время абсолютно чужим голосом в его разуме выворачивало Драко наизнанку и заставляло морщиться от липкого ужаса. — Что за херня, — пробормотал он и сдавленно застонал сквозь плотно сжатые зубы от резкой боли за грудной клеткой. Она впервые была настолько сильной, что словно дробила его ребра изнутри, отчего Малфой тут же покрылся холодным потом, противно скользящим по его коже. Из последних сил он вновь закрыл глаза и, обнимая себя за ноющие от боли бока, максимально сосредоточился на Мэноре, с облегчением почувствовав долгожданную дрожь в теле от приближающейся аппарации. Глубокий вдох, и вот он уже стоит перед знакомыми коваными воротами, которые резко раскрылись, стоило Малфою щелкнуть пальцами. За считанные секунды он добрался до своего крыла и дрожащей рукой повернул дверную ручку, тут же подходя к своему письменному столу. Повторный щелчок пальцев, и вот к нему уже подплывает омут памяти, останавливаясь четко на уровне его груди. Драко осторожно достал из кармана воспоминания и, вылив их в омут, неожиданно замер. Вот они ответы. На расстоянии вдоха. Готов ли он к ним? Словно надоевшая заезженная пластинка в голове, вновь прозвучали последние слова Грейнджер, и Малфой, набрав в легкие побольше воздуха, решительно нырнул головой в омут. К черту все это. Драко уже не в первый раз просматривал чьи-то воспоминания подобным образом и поэтому примерно представлял, что его должно ожидать. И каково же было его удивление, когда он не увидел вообще ничего. Пустоту. Словно он попал в комнату, где стены и потолок выкрашены белой краской и в ней не было больше не единого пятна. — Что за... — начал было он и тут же осекся, когда перед глазами со скоростью света начали мелькать разноцветные картинки воспоминаний Грейнджер. — Я так долго ждал тебя. — Я ждал тебя. — Мне шептал о тебе океан. — Никто не смеет навредить тебе. — Никто и никогда. Глубокий вдох. И он, словно наяву, почувствовал вкус губ Грейнджер на своих. Будто прямо сейчас он смотрел не ее воспоминания, а вытягивал из головы свои собственные, смешанные с фантомным ощущением ее кожи совсем рядом. Судорожный выдох. И он с бешено колотящимся сердцем вынырнул из воспоминаний. Его колени резко подогнулись, и Драко, едва успев ухватиться рукой за стол, медленно осел вниз по стене. Вот о чем она говорила. Вот почему Грейнджер сказала, что эта тварь пытается быть лучше. Дракон, заняв главенствующее положение в его теле, не только лишил его контроля над сознанием, но и отчего-то увидел в Грейнджер самое дорогое, что может быть на этом свете. Это было так похоже на то, что он однажды видел... — Во сне, — сдавленно прошептал он, и в ту же секунду в его голове с громким скрипом встал на место последний элемент пазла, который он не мог собрать с того момента, как посетил Сибилину. Эти сны, что преследовали его все это время. В них он всегда видел одну и ту же девушку, но никак не мог разглядеть ее лица. Словно оно было смазано на испорченном кадре маггловской фотопленки. Драко однажды видел альбом с такими фото в коллекции у матери и поэтому сразу провел параллель. Нарцисса была безнадежно влюблена в раритетные предметы маггловского мира и с удовольствием посещала различные скупки и аукционы, чтобы пополнить свою коллекцию. После прихода в их дом Пожирателей Драко забрал некоторые особо ценные экземпляры, чтобы спрятать их в склепе. Последними на маггловское кладбище переехали торшер, стоявший в свое время в комнате известной актрисы, и рояль, принадлежащий какому-то русскому композитору. Малфой быстро облизал вмиг пересохшие губы и, крепко зажмурившись, сосредоточился на «Infinito». Хлопок, и вот он уже стоит на до боли знакомом пляже и с силой втягивает раздражающий в данный момент соленый морской воздух носом. Драко резко открыл глаза и слегка пошатнулся от довольно ощутимого порыва ветра. В последний его визит море было беспокойным, но выглядело вполне миролюбиво. Сейчас же ветер поднимал волны, заставляя их белыми барашками биться о берег. Это было так похоже на то, что прямо сейчас бушевало в его груди. Так похоже на него самого, словно море чувствовало его настроение и отражало всю его боль в этом зарождающемся шторме. Ровно так же, как в нем зарождалось что-то еще. Малфой подошел еще ближе к воде, которая уже почти касалась его обуви, и сдавленно выдохнул, когда в груди вновь разгорелась боль. Она вновь напомнила ему о том, что он только что видел. Вновь напомнила, что может произойти. А что, если произойдет? Были ли эти сны видением будущего? Был ли в них он сам? Может быть, это все явный намек на то, что его не станет и свое место в его теле займет Дракон? — Я еще не готов сдаться, — сквозь зубы процедил он, делая шаг в ставшее почти черным от непогоды море. — Не сегодня. И темная вода вновь приняла его в свои объятия, мерно укачивая и даря ощущение спокойствия. Мнимого, по своей сути. Но больше всего на свете Малфой хотел сейчас быть обманутым. Пусть и недолго. Примечания: * Я вижу твои глаза, я знаю, ты видишь меня. Ты словно призрак, ты повсюду. Я твой демон, который никогда не уйдет.