Опиум

I wouldn't take back a moment Not one miserable moment I'll give it all 'til there's nothing I'd walk into the fire Into the Fire — Asking Alexandria * Гермиона перелистнула страницу книги о Драконах и нахмурила брови, внимательно рассматривая изображенный на ней камень, который на первый взгляд напоминал довольно крупный бриллиант. И это было так удивительно, ведь в их с Малфоем ситуации камень стихии воздуха являлся в разы ценнее, чем самая большая драгоценность, существующая на свете. Он был необходим им для того, чтобы каждый из них смог осуществить свое самое заветное желание: Драко — выжить и остаться собой, а она получит возможность спасти своих родителей и предотвратить появление еще одного врага для Ордена. Могущественного. Безжалостного. И это стоило дороже любого драгоценного камня. Любых богатств. Грейнджер скользнула пальцами по краю книги, чувствуя, как едва ощутимо резануло кожу страницей, и поморщилась от внезапно появившейся головной боли. Мерлин, кажется, настало время небольшого отдыха, потому что почти трехчасовое чтение рун еще никого не доводило до добра. Она уже почти перевернула очередную страницу, договорившись сама с собой, что все же нужно дочитать главу до конца, как ее глаза зацепились за последнюю строчку. «Стражи ветра возьмут плату у проклятого и откроют силу его истинных желаний». Гермиона закусила щеку изнутри, еще раз внимательно вчитываясь в руны, и, постучав пальцем по обложке, склонила голову набок. — Возьмут плату у проклятого, — задумчиво пробормотала она себе под нос и ойкнула, когда особо сильно прошлась зубами по слизистой. Почувствовав во рту характерный металлический привкус крови, она глубоко вздохнула и, аккуратно поместив между страницами закладку, убрала книгу на постель сбоку от себя. Грейнджер согнула ноги в коленях и, сложив руки под подушку, рассеянно окинула взглядом темно-серый потолок палатки. Черт, кажется, это путешествие становилось загадочнее с каждой прочитанной ею строчкой. Придя вчера вечером из склепа после встречи с Малфоем, она не знала, куда себя деть от волнения, которое сдавило ей грудную клетку ровно в ту самую секунду, как колба с ее воспоминаниями опустилась в его раскрытую ладонь. Гермиона и сама не могла объяснить, по какой причине так сильно волновалась о его реакции на то, что он там увидит, ведь ее вины в том, что произошло, не было от слова совсем. Она не контролировала Дракона, его желания или действия. Она не несла ответственность за его слова и поступки. Она сама стала заложницей ситуации, у нее попросту не было иного выхода. — Вот только какое это имеет значение? — еле слышно прошептала она и прикрыла глаза, когда с губ непроизвольно сорвался тихий вздох. Под веками моментально загорелся образ Малфоя, сжимающего ее в своих объятиях, и она, словно наяву, вновь ощутила вкус его поцелуя. — Это просто сумасшествие, — горестно простонала Гермиона и, резко выдернув подушку из-под своей головы, плотно приложила ее к лицу, сдавленно зарычав в наволочку. Это все сводило ее с ума: Малфой, Дракон, это невыносимое и ничем не объяснимое желание хоть на мгновение встретиться вновь с последним. Как вообще можно хотеть увидеть существо, которое даже тела своего не имеет? Технически она сейчас страстно желала встретиться с самим Малфоем, разве нет? — Какой бред, — она с силой стукнула по матрасу с обеих сторон от себя. — Полный бред! Гермиона стянула подушку со своего лица и начала жадно глотать ртом воздух рваными, нетерпеливыми вдохами. Мысли путались, погружая ее в еще большее отчаяние и заставляя сердце колотиться в груди с невероятной скоростью. Это было неправильно. Она не должна думать о Малфое в таком ключе, даже если технически это был вовсе не Малфой. Хотя, наверное, это еще хуже. Потому что о том, кто такой Драко Малфой, она имела какое-то представление, а в случае с Драконом словно стояла на краю обрыва и всматривалась в бушующее черное от непогоды море в самом низу. Где была лишь пугающая и безнадежная пустота. Обволакивающая и такая манящая. Это приносило почти физическую боль, и Гермиона чувствовала, как ломает тело из-за того, что она вновь и вновь маниакально заставляла себя прокручивать в голове последние несколько дней и невольно сравнивать Малфоя с существом, живущим внутри него. От них обоих почти неуловимо пахло холодом и смертью. Вот только Малфой действительно мог убить ее в любую секунду, что совсем недавно продемонстрировал, наставив на нее волшебную палочку. А Дракон обещал защищать. Всегда. — Насколько нужно обезуметь, чтобы доверять существу без оболочки, — горько усмехнулась Грейнджер и, нащупав пальцами лежащую рядом книгу, взяла ее в руку, с тяжелым вздохом вновь открывая ее на нужной главе. Плата. Что это могло значить? Самое странное, что в книге не было ни единого намека на то, какую цену Малфою придется заплатить за доступ к камню стихии воздуха. Было ли это вообще чем-то физическим? Что, если это тоже было как-то связано с кровью, как в ритуале с кинжалом Аида? — Мерлин, как будто этой магии мало того, что я проведу не меньше недели с Малфоем в одной палатке, — проворчала она и вновь неосознанно скользнула взглядом на соседнюю страницу книги. Все, что она прочитала за вчера и сегодня о том, что их ожидает по пути к камню, даже рядом не стояло с тем, что им придется прожить порядка семи дней недалеко от маггловского Южного базового лагеря** по пути на вершину Эвереста. Согласно записям книги, священный вход на вершину откроется лишь тому, кто докажет свое искреннее желание получить камень, а для этого им придется на все это время отказаться от своих сил. Примерно на семь дней, если эти записи не лгали. Никакой магии. Ровным счетом ничего, что могло бы помочь им. От одной мысли об этом Гермиону начинало тошнить. Не сказать, что ее пугала перспектива на какое-то время отказаться от волшебной палочки. Все же она целых одиннадцать лет понятия не имела о том, что такое волшебство, а потом, узнав, кем является на самом деле, ей легко удавалось делать все без использования магии так, как она к этому привыкла. Скорее, ее раздражало то, что им с Малфоем придется быть настолько близко друг к другу. Целую неделю ощущать его присутствие кожей. Чувствовать его взгляд затылком и срываться на рваные глотки воздуха, когда между лопатками будет жечь от слишком затянувшегося зрительного контакта. Одна маггловская палатка на двоих, а за ней только горы. — Гермиона, ты уже собралась? — раздался голос Рона у входа, сопровождаемый глухим стуком вешалки о балку. Мерлин, и когда он начнет смотреть себе под ноги? — Мне нужно еще три минуты, — крикнула она в ответ и, решительно закрыв книгу, поднялась на ноги. Сегодня она вновь отправлялась в Хогвартс, чтобы, согласно своей легенде, помочь Джинни подготовиться к отправке людей в новый лагерь. В недавние несколько вылазок, не считая последней, Ордену удалось спасти довольно много участников скрытого сопротивления, так что лагерь в Хогвартсе пополнился новыми людьми. Поэтому было решено ускорить переезд в новый лагерь, который орденовцы готовили вот уже пару недель, чтобы дать людям больше свободного места. — Тогда я жду тебя снаружи, — буркнул Рон и тихо охнул, очевидно вновь стукнувшись носком ботинка о многострадальную вешалку. Гермиона покачала головой и, тяжело вздохнув, встала на ноги, беря в руку книгу о Драконах. Она взяла с тумбочки свою бисерную сумочку и аккуратно убрала фолиант внутрь, закусив губу от волнения. Ей все время казалось, будто она что-то забыла, пока готовила вещи для их восхождения на Эверест. Им нельзя было использовать магию, но Грейнджер отчаянно надеялась, что ей сойдет с рук заклятие Незримого расширения, потому что иначе они просто не выживут. Натянув на плечи защитную мантию, она любовно погладила пальцами кончик волшебной палочки, торчащий из рукава, и, в последний раз оглядев комнату, вышла наружу. — Мы с Гарри сегодня будем помогать в новом лагере, — делано небрежно бросил Рон, как только она показалась в проеме на выходе из палатки, и растянул губы в слабой улыбке. — Это же замечательно, — скопировала его выражение лица Гермиона, чувствуя, как от волнения в горле образовался плотный ком, мешающий воздуху свободно попадать в легкие. — Такими темпами мы сможем перевезти часть людей туда уже….? — Буквально через пару-тройку дней, — быстро закивал Рон и, немного помешкав, указал рукой в сторону защитных границ лагеря. — Идем, в Хогвартсе нас уже давно заждались. Грейнджер сделала неопределенное движение плечами, будто соглашаясь со сказанным, и, встав по левую руку от него, бодрым шагом направилась вместе с Роном к ближайшей точке аппарации. На языке словно клубок рассерженных змей вертелись слова поддержки, которые ей так отчаянно хотелось произнести вслух, но она прекрасно понимала, что все слишком взволнованны предстоящим переездом и ее попытки хоть как-то разрядить обстановку будут выпущены в пустоту. Они слишком долго жили в одном лагере все вместе и за столько времени стали плотной частью ежедневной рутины друг друга. Поэтому новость, что кто-то из орденовцев переедет в новый лагерь, воспринялась остальными чуть сложнее, чем Гермиона себе это представляла. Она и сама старалась не думать о том, что вот уже совсем скоро не сможет каждое утро корчить рожицы Тедди, пока они все будут завтракать. Или что она больше не придет в палатку к Тонкс, чтобы попросить у нее какую-то книгу. Что совсем скоро Осия не подойдет к ней, предложив помощь с прической. С губ Гермионы неконтролируемо сорвался тяжелый вздох при одной мысли о таких скорых переменах, но она быстро взяла себя в руки и постаралась переключить поток своих мыслей в другое русло. В конце концов, так будет лучше для них всех, потому что с каждой удачной вылазкой их небольшой лагерь рос буквально на глазах и уже давно начал доставлять небольшой дискомфорт таким количеством проживающих на территории. — Так тебе нужно будет забрать только зелья? — спросила она, поворачивая голову в сторону Рона, вкладывая в тон своего голоса надежду на то, что сможет отвлечь их обоих от не совсем приятных размышлений. — Джинни говорила, что мадам Помфри собрала для нового лагеря неплохой запас. — Да, — коротко бросил он в ответ и улыбнулся краешками губ. — На самом деле, там довольно здорово. Ну знаешь, такие же палатки и свежий воздух. Думаю, что малышу Тедди там точно понравится. — Я уверена в этом, — Гермиона мягко потрепала его за рукав мантии и легонько толкнула в бок бедром. — Держу пари, что уже через пару дней он полностью освоится и будет таскать хлеб из чьих-нибудь тарелок точно так же, как из наших. Уизли тихо хмыкнул, сохраняя на лице непроницаемое выражение, но Гермиона успела заметить, как дрогнул уголок его губ в попытке сдержать улыбку. Рон частенько брал Тедди с собой к ближайшему озеру, чтобы покормить уток, и поэтому они обязательно для этого прятали в небольшой сверток несколько кусочков хлеба или булочек. И как бы Тонкс ни пыталась, ей так и не удалось отучить сына брать еду с чужих тарелок, чтобы «бедные птички не остались голодными». — А ты? — Уизли развернулся к ней вполоборота. — Пока останешься в Хогвартсе? — Да, — глотая ком очередной лжи, делано небрежно кивнула Гермиона — Джин нужна моя помощь, и я… — Ты ведь не злишься на меня? — Рон внезапно остановился и встал прямо перед Грейнджер, внимательно заглядывая ей в глаза. — Может быть, я тебя чем-то обидел? Гермиона растерянно застыла, судорожно перебирая в своей голове все последние разговоры с Роном в попытке вспомнить, чем именно, по его мнению, он мог ее обидеть. Этих моментов было до противного мало, поэтому ей без труда удалось понять, что причины для их ссоры попросту отсутствовали. — О чем ты? — с некой толикой облегчения спросила она. — У нас все в порядке. Мы ведь даже не ругались. — Ты все чаще сбегаешь из лагеря в последнее время, — не унимался Рон, прищурившись. — И мне показалось, что таким образом ты избегаешь меня. У нас даже вылазок совместных нет. — Тебе и правда показалось, — дрогнувшим голосом ответила Гермиона и натянула на лицо улыбку. — Просто сейчас я больше нужна Джинни в Хогвартсе. Ну а вылазки… Ты ведь и так знаешь, что их планирую не я, а Грюм. Он же распределяет людей. Поэтому мы всегда можем попросить его поставить нас в пару. Рон слегка склонил голову набок, слушая ее сбивчивую речь, и на какое-то мгновение Гермионе показалось, что вот сейчас он нахмурится и заявит, что она лгунья, каких он еще никогда не встречал. Что он знает о ней и Малфое. Знает все, о чем она думала. И возненавидит ее за это. Как и она сама себя. — Точно, — улыбнулся Уизли, и от этого простого движения с грудной клетки Гермионы спали металлические цепи волнения, впуская наконец воздух в легкие. — Ты права. Нужно как-нибудь попросить Аластора поставить нас в пару, а то такими темпами я забуду, как ты выглядишь. — Да уж, Рональд Уизли, — хмыкнув, шутливо нахмурилась Грейнджер. — Лучший друг из вас так себе. — Уж какой есть, — показал ей язык Рон и выставил вперед локоть, приглашая Гермиону ухватиться. — Держитесь крепче, мисс Грейнджер, наша следующая остановка — Хогвартс. Она секунду помедлила, прежде чем протянуть руку и коснуться его защитной мантии. Сжимая пальцами чуть шершавую ткань, Гермиона ненавидела себя каждую секунду, что стояла к нему так близко. Ненавидела свою ложь. Ненавидела свои мысли. Но удивительным образом видела в них свое спасение. От самой себя. — Тогда вперед, — прошептала она с улыбкой и, закрыв глаза, почувствовала, как ее втягивает в вихрь аппарации. Обратный отсчет до их встречи с Малфоем начинался прямо сейчас.

***

— Мне кажется, что я слишком запуталась. Джинни нахмурилась, поворачивая голову в ее сторону, и быстрым движением руки убрала лезущие в глаза волосы, которые спутывал очередной порыв ветра. Они вновь пришли на их любимую поляну рядом с Черным озером, и эта фраза стала единственной, что сорвалась с губ Гермионы за их слегка затянувшееся десятиминутное молчание. — Я бы с удовольствием послушала эту историю, — усмехнулась Уизли и слегка толкнула ее в бок плечом. — И желательно прямо сейчас. — Это нечестно, — поджала губы Грейнджер и сузила глаза в притворной обиде. — Ты мне так и не рассказала, кто этот таинственный незнакомец, заставляющий твое лицо буквально светиться от счастья. Только посмотри на себя, — она хитро улыбнулась, склонив голову набок. — Ты же сияешь не хуже, чем тщательно вычищенный Молли металлический таз. Джинни закатила глаза и, фыркнув, улеглась спиной прямо на траву, прикрывая веки. Она сложила руки на груди и закинула ногу одна на другую, всем своим видом демонстрируя, что не собирается отвечать на заданный вопрос. Гермиона вздохнула, качая головой, и решительно опустилась на траву рядом с ней, едва касаясь плечом ее руки. Она, так же как и Джинни, закрыла глаза и, не сдержавшись, улыбнулась, чувствуя, как солнце начало ласкать теплом ее щеки. Внезапно под веками загорелся образ Малфоя, и она, шумно втянув носом воздух, неожиданно для самой себя произнесла: — Меня невыносимо тянет к самому неподходящему человеку на свете. Я не знаю, какой он на самом деле. Ну, если быть точнее, я вообще не знаю, кто он. Но все, о чем я могу думать в последнее время, — это возможность нашей встречи. Хотя бы на мгновение. И это убивает меня. Она услышала, как с губ Джинни сорвался рваный выдох, и буквально через мгновение ощутила на своей руке ее теплые пальцы. Гермиона с силой закусила щеку изнутри и крепко сжала ее ладонь, стараясь вложить в этот жест как можно больше своей любви и поддержки, чувствуя, что Джинни это было необходимо так же сильно, как и ей самой. — У меня все еще хуже, — еле слышно прошептала Уизли, двигаясь чуть ближе к ней. — Я знаю, кто он такой, и мне хочется умереть от этих чувств — настолько они больные и неправильные. Грейнджер шумно сглотнула, с силой зажмуриваясь. Она не хотела анализировать то, что прямо сейчас сказала Джинни. Не хотела произносить вслух варианты, вертящиеся у нее на языке. Не хотела быть самой худшей подругой на свете и предполагать, что этот таинственный парень всего лишь Крис Трэст из их лагеря — довольно неприятный и самовлюбленный тип, очень давно и упорно бегающий за Джинни, ведь описание подходило под него идеально. Не хотела. Потому что знала, что это не так. Знала, что все еще хуже. Чувствовала и ненавидела себя за это. — Ты же знаешь, что мы в любом случае пройдем через это вместе? — прошептала она, сжимая ладонь Джинни пальцами. — Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой. Плевать. Она чувствовала, как слегка затряслись плечи Джинни, и с силой закусила предательски дрогнувшую нижнюю губу. Никаких слез. Это все равно уже не поможет. Гермиона стояла на краю этого обрыва и была готова сама прыгнуть вниз, поэтому ей могло помочь разве что чудо. Ну или продажа души дьяволу. — И я, — наконец ответила Джинни дрогнувшим голосом. — Всегда. Грейнджер облегченно вздохнула и резко распахнула веки, тут же прищурившись от бьющего прямо в глаза слишком яркого солнца. С каждой секундой дышать становилось все легче и легче, а паника постепенно покидала ее сознание, уступая место какому-то мнимому спокойствию. Удивительно, сколько удовлетворения могла принести одна простая и эгоистичная мысль о том, что ты не в одиночку вступил в это болото. Что ты больше не один.

***

Гермиона опустила глаза вниз в ту же самую секунду, как Малфой переступил порог склепа. Она провела последние десять минут за тем, что листала страницы книги о Драконах, смотря невидящим взглядом в строчки и абсолютно не понимая и слова из того, что там написано. Ее ладони то и дело становились предательски влажными от одной мысли, что Драко должен появиться с минуты на минуту и нарушить ту иллюзию спокойствия, что она сама для себя так старательно нарисовала. Ведь реальность рассыпалась в щепки, стоило ей услышать хлопок аппарации снаружи. Хотелось спрятаться. Сбежать. Испариться из этого места, чтобы больше никогда не видеть его и холодный взгляд, которым он неизменно прожигал ее все это время. Который так кардинально отличался от того, что она хотела увидеть вновь. И это противоречие самой себе ломало ее изнутри и не давало расслабиться ни на секунду. Наверное, так себя ощущают люди с раздвоением личности. — Что ты узнала? — вместо приветствия резко бросил Малфой, стягивая с плеч мантию, и Гермиона поежилась от его пристального взгляда. Вот оно — то, чего она так опасалась. — Нам придется прожить возле маггловского Южного лагеря какое-то время, — откашлявшись из-за резкой сухости в горле, быстро ответила она и постаралась максимально расправить плечи, чтобы показать ему, насколько ей все равно на его ледяной тон. — Без магии. — Этот день просто не мог стать еще лучше, — процедил Малфой и рывком опустился на диван напротив нее. — Что-то еще? — Стражи ветра, — чуть тише добавила она, и голос предательски дрогнул от того, насколько близко к ней оказался Драко. — Я много читала про них и… — Ближе к сути, Грейнджер, — небрежно взмахнул рукой он, перебивая ее. — Только то, что действительно важно. Гермиона на какое-то мгновение задохнулась от охватившего ее возмущения и едва смогла погасить в себе неистовое желание достать палочку и ответить ему в должной манере. Единственное, что смогло погасить ее пыл, — это мимолетный взгляд на выглядывающие из-под его рубашки нити проклятия на запястье. Ситуация становилась хуже, и Малфой явно мог потерять контроль в любой момент. Осознание этого заставило ее дыхание предательски сбиться, а сердце застучать с какой-то немыслимой скоростью. В голове вихрем закружились мысли, которые постепенно складывали все увиденные и услышанные ею факты в одну логическую цепочку. Если Малфой разозлится, то на какое-то мгновение может потерять контроль над своим разумом. А значит, на его место придет Дракон. Она закусила нижнюю губу, неосознанно продолжая сверлить Малфоя взглядом, и шумно выдохнула через нос. — Я не знаю, как это происходит, — внезапно нарушил тишину Драко, слегка перегибаясь через стол. — Но сейчас мне кажется, что я чувствую и слышу все, о чем ты думаешь. Грейнджер замерла, жалея о том, что не может закрыть от него свое сознание, так как не владеет навыками окклюменции, и постаралась максимально быстро увести свои мысли в любое другое направление, подальше от того, что яркими неоновыми вывесками услужливо подкидывал ей мозг. — Это правда странно, — задумчиво продолжил он и, прикрыв глаза, неожиданно резко втянул носом воздух. — Но я будто чувствую тебя. Всю тебя. Гермиона, словно загипнотизированная, наклонилась над столом, двигаясь чуть ближе к Малфою. Она ничего не могла с собой поделать, но ее будто магнитом влекло к нему. В ее венах кипел адреналин, который, обжигая кровь, несся прямо в сердце и не давал ей мыслить разумно. Ее ладонь соскользнула с колен и против воли начала медленно продвигаться по направлению к Малфою. Ближе. Максимально близко. — Я слышу тебя, — низким голосом пророкотал Драко и резко открыл глаза, демонстрируя ей такие до боли знакомые оттенки бензина вкупе с вертикальными зрачками. — Всегда. С ее губ практически неконтролируемо сорвался тихий вздох, когда она поняла, что перед ней сидит уже не Малфой. Что сейчас она видит того, кто занимал ее мысли все это время, и понимание этого пустило поток эндорфинов в клетки, заставив ее ощутить призрачное удовлетворение. Такое нужное. Такое желанное. Будучи во власти его взгляда, она наклонилась еще ближе и неожиданно поняла, что отдала бы сейчас все на свете за то, чтобы коснуться его губ. Хотя бы на мгновение, жалкий миг. Видимо, Дракон чувствовал то же самое, потому что его тело неумолимо приближалось к ней, а в его глазах горело адское пламя, готовое поглотить ее с головой и больше никогда не отпускать. Напряжение между ними росло с каждой секундой и, казалось, было способно взорваться от любого неосторожного движения. Но Гермионе было плевать. Все, что занимало сейчас ее внимание, — его глаза, смотрящие куда-то прямо в ее душу. Все прекратилось так же резко, как и началось. Малфой внезапно остановился, зажмурившись, а раскрыв веки, посмотрел на Гермиону своим привычным холодным взглядом серых глаз. В котором отчего-то на данный момент было больше растерянности, чем льда. — Что происходит, — пробормотал он себе под нос, с трудом сфокусировав взгляд на Грейнджер. — Что происходит, твою мать? — Тебе виднее! — удивившись собственной смелости, воскликнула она и едва не заплакала от нахлынувшей обиды. Гермиона видела, чувствовала, что это происходит с ними обоими совершенно неконтролируемо, но ей внезапно стало настолько горько, что он будто обвиняет ее в случившемся, что она просто наплевала на то, какой может быть его реакция. Пусть горит в аду. — Я не знаю, чего ты добиваешься, Грейнджер, — неожиданно ухмыльнулся он, резко стирая со своего лица даже намек на былую растерянность, — но я могу тебя заверить, что у тебя ничего не выйдет. — Что ты имеешь в виду? — прищурилась она, отодвигаясь от него как можно ближе к спинке дивана. — Чего я, по-твоему, добиваюсь? — Контакта с этим монстром, — выплюнул он в ответ и скривил губы в отвращении. — Я видел твои воспоминания. Думаешь, я не обратил внимания, насколько сильно тебе это понравилось? Второй раз за последние десять минут у Гермионы пропал дар речи. Она открыла рот в изумлении и тут же резко его захлопнула, чувствуя, как гнев ударной волной накрывает ее сознание и встает пеленой перед глазами. Создавалось ощущение, словно Малфой застал ее за чем-то постыдным. Чем-то абсолютно неправильным и не поддающимся пониманию. Чем-то, в чем участвовал сам. — А что насчет тебя? — едва сдерживаясь от клокочущей в груди ярости, процедила она в ответ. — Себя ты хорошо разглядел в моих воспоминаниях? Едва с ее губ сорвалось последнее слово, как с лица Малфоя практически мгновенно схлынули абсолютно все краски. Он нахмурился и, откинувшись на спинку своего дивана, показательно ухмыльнулся. Но Гермиона успела заметить эту эмоцию, которая пряталась в уголках его глаз. Ту самую, что выдавала его нынешнее состояние с головой и не прятала его лицо за такой необходимой ему в данной момент маской неприступности. Он лгал. Он чувствовал все точно так же, как и она. Прямо сейчас. В эту самую секунду. — Не строй воздушных замков на этот счет, — небрежно бросил он и быстро встал на ноги. — Не знаю, по какой причине все это происходит, но я обязательно выясню. И остановлю. А теперь поднимайся, нам пора. Гермиона молча наблюдала за тем, как он надевает на себя мантию, попутно обводя взглядом склеп, и послушно встала со своего места, подходя к нему ближе. Она знала, что именно ее ждет прямо сейчас. Знала, но была абсолютно к этому не готова, словно ее заставляли погружаться в океан без акваланга — страшно, безрассудно. Малфой молча протянул ей руку, безмолвно говоря о том, что им нужно аппарировать, и слегка склонил голову набок, нетерпеливо подергивая правой ногой. — Иди сюда, — еле слышно сказал он и пододвинул свою ладонь чуть ближе к ней. — И держись крепче. Грейнджер выставила вперед руку и вдруг совершенно неожиданно для себя обхватила Малфоя не за локоть, а прямо за ладонь, крепко сжимая пальцами его ледяную кожу. Она почувствовала его дрожь от ее прикосновения, каким-то невероятным образом перескочившую на ее собственное тело, и подняла на него глаза, словно ожидая от него каких-то решительных действий. — Не играй со мной, — процедил Малфой, переставив свои пальцы так, чтобы сжать ее запястье, и притянул Гермиону еще ближе к себе, не оставляя между ними ни единого свободного сантиметра. — Ты все равно проиграешь. Грейнджер склонила голову набок, с любопытством разглядывая его лицо, словно видела его впервые. Казалось, в нем было все так же, как и всегда — ни единой эмоции, по которой возможно прочесть его истинное настроение, ни единого сомнения или растерянности. Но она четко видела, что что-то не так. Он снова не верил в то, что говорил. Ни одному своему слову. — Тогда я буду играть так же грязно, как и ты, — четко проговаривая каждое слово, ответила она и, выдернув свою руку из его хватки, переместила ее на его локоть. — Переноси нас. Малфой, тихо хмыкнув, закрыл глаза, и уже через секунду Гермиона ощутила знакомое тянущее чувство в животе. И сегодня оно означало, что начался новый отсчет.

***

— Значит, стражи ветра живут в основном небольшими группами? — стуча зубами от холода, спросил Малфой, покрепче сжимая в ладонях термос с горячим чаем. — Они вообще разумные существа или это что-то наподобие нашего лесничего в Хогвартсе? Если бы Гермиона имела в запасе хоть какой-то намек на жизненные силы и желание, она бы с огромным удовольствием ответила ему все, что думает о его умственных способностях и воспитании. Но, просидев пару часов под порывами ледяного ветра, от которого их не спасала довольно плотная ткань палатки, все, на что ее хватило, — лишь отрицательно кивнуть в ответ и потуже затянуть капюшон своей куртки. Скорее всего, проклятие в Малфое само вело его в нужную им точку, потому что аппарация перенесла их на огромное снежное поле прямо перед перевалом Чо Ла*** в Непале. Эверест будто чувствовал, кто именно пожаловал за его сокровенными тайнами, и весьма негостеприимно встретил их снежной бурей и ледяным ветром, который не прекращался вот уже вторые сутки. Гермиона была уверена, что они отгорожены каким-то невидимым глазу барьером из магии, потому что их палатка, стоящая в самом центре снежного поля, ни разу не была замечена толпами туристов, которые проходили мимо них. Первая ночь была поистине ужасной. Непогода разыгралась так сильно, что периодически Грейнджер казалось, что она слышит треск в леднике Нгозумба****, находящимся в нескольких часах ходьбы от их лагеря. И с каждым порывом ветра она боялась, что он в конечном итоге все-таки разверзнется и их завалит глыбами льда. Все это время Малфой был чернее тучи, и все их немногочисленные диалоги заканчивались лишь односложными «да» или «нет» с его стороны на любой ее вопрос. Было очевидно, что ему весьма и весьма некомфортно оставаться с Гермионой один на один, да еще и потерять возможность пользоваться своей магией. Вопреки ее догадкам, что он отправится в это путешествие неподготовленным должным образом, Грейнджер была мягко говоря удивлена, когда Малфой вчера вечером достал из магически уменьшенной небольшой сумки такие нужные им в этом походе вещи. Он не моргнув глазом вновь и вновь запускал руку внутрь своего саквояжа, выуживая из него все необходимое. Когда перед ее глазами оказались два огромных одеяла, Гермиона не смогла сдержать удивленного вздоха. Малфой собирал все на двоих точно так же, как и она. Он не подготовил все единолично для себя, а почему-то подумал и о ней тоже. Хотя, может быть, это Дракон так действует на него, подсаживая в его мозг ненавязчивые мысли о Грейнджер? Она думала об этом всю ночь, так и не сумев от холода сомкнуть глаза ни на секунду. И единственное, что грело ее все это время, была мысль, что не только она сходит с ума. С Малфоем определенно происходили невидимые человеческому глазу метаморфозы, и они явно не связаны с тем, что в его теле сейчас живет кто-то еще. Это было совсем на другом уровне. Что-то нереальное. Неосязаемое. Что-то, что ломало их обоих. — Группами, да, — еле слышно произнесла Гермиона и сделала большой глоток из своего термоса, поморщившись, когда горячая вода обожгла небо. — И будь добр, оставь свои нелепые оскорбления при себе. У меня нет никакого желания с тобой ругаться, я слишком устала. — Мы практически не выходили из палатки, — хмыкнул Малфой и, отставив свой термос, подышал на ладони в попытке согреть их теплым воздухом. — Отчего же ты могла так устать? — От твоего общества, — огрызнулась она в ответ, чувствуя некое подобие удовлетворения и гордости, что хоть как-то смогла ему противостоять, а затем добавила чуть тише: — А еще от холода. Малфой глянул на наручные часы, а затем, встав со своего спального мешка, вышел из палатки, оставляя Гермиону наедине с самой собой. Она с шумом выдохнула и, не выдержав, вытащила из-под себя сложенное вдвое одеяло, которое принес Малфой, накидывая его на плечи. Мерлин, если бы он не подумал об этом, то они бы просто умерли от холода, потому что спальные мешки абсолютно точно не дали им должного тепла и защиты. Грейнджер прикрыла глаза и постаралась максимально расслабиться, надеясь, что таким образом холод будет причинять ей чуть меньше дискомфорта. Несмотря на то что прошлой ночью она не смогла урвать для себя и минуты спокойного сна, спать ей не хотелось от слова совсем. Напротив, мозг постоянно генерировал какие-то странные мысли обо всех событиях последних дней, заставляя ее практически беспрерывно думать о Малфое и существе, к которому ее с такой силой тянуло. Ей было физически плохо от осознания, что это происходило именно с ней. Происходило прямо сейчас. И как она ни пыталась, ей так и не удавалось найти этому хоть какое-то разумное объяснение, не говоря уже о выходе из положения. Это был замкнутый круг, и каждая ее попытка переключиться на что-нибудь другое упрямо откидывала ее в самое начало, вновь возвращая в вулкан. Иногда Гермионе казалось, что эти мысли ей не принадлежат. Словно эти размышления и воспоминания были всего лишь паразитами, отравляющими ее жизнь, и на какое-то мгновение ей даже становилось немного легче от этого. Будто таким образом она успокаивала сама себя, совершенно не понимая, что слишком сильно увлекается самообманом. Мерлин, наверное, Джинни делала то же самое. Скорее всего, ее ночи совершенно не отличались от того, что происходило с Гермионой, и самый повторяющийся вопрос, повсеместно возникающий в головах их обеих, был лишь один. Почему я? А ответом была пустота. Та самая, ждущая Гермиону в свои объятия, пока та нерешительно топталась на краю пропасти и размышляла, способна ли она сделать этот решительный шаг? Шаг вниз. — Пора спать, — полог палатки отодвинулся, и внутрь вошел Малфой, лицо которого было непривычно красным от мороза, а на его бровях и ресницах лежал плотно налипший снег, делая их тем самым еще светлее, чем они есть на самом деле. — Ты теперь следишь за моим распорядком дня? — привычно фыркнула Гермиона и недовольно поморщилась, когда в палатку ворвался порыв ледяного ветра. — Застегни уже замок! Мы такими темпами умрем от холода! — Повышай на меня голос еще чаще, и тогда причиной твоей смерти точно станет совсем не холод, — рыкнул он в ответ, и она тут же прикусила язык, на мгновение испугавшись ярости, мелькнувшей в его глазах. — А теперь раздевайся. Грейнджер, которая уже было начала расправлять свой спальный мешок, застыла и подняла на него полный удивления взгляд. — Прости, что? — хрипло переспросила она и, не сдержавшись, нервно хихикнула. Если ей не показалось, то прямо сейчас Малфой в своей излюбленной приказной манере сказал ей раздеться. Видимо, его чересчур утомили все эти их метания по горам, а потому он решил не отказывать себе в удовольствии получить не только хлеба в виде чая из термоса, но и зрелищ. — Если мы будем спать вместе, то сможем согреться, — тоном, не терпящим никаких возражений, объяснил он и принялся деловито расстегивать свою куртку. — Сними только теплые штаны и куртку, все остальное оставь. Спать будем под двумя одеялами. Гермиона несколько раз моргнула, наблюдая, как он стягивает с себя теплую одежду, оставаясь в одних лишь брюках и свитере, и не могла выдавить из себя ни слова. Это было похоже на шок, который она испытала, когда впервые в жизни увидела мертвого человека. В тот момент она точно так же просто отказывалась принимать происходящее и не могла даже пошевелиться, не то что дать какую-то реакцию. — Грейнджер, — устало протянул Малфой, ущипнув себя за переносицу. — Мне плевать, что ты сейчас думаешь и насколько этого не желаешь. Поверь мне, одна мысль об этом вызывает во мне тошноту, но я готов это перетерпеть. Я хочу хотя бы сегодня получить возможность немного поспать не дрожа от холода. Поэтому давай ты скажешь мне все, когда мы получим камень? Гермиона молча кивнула, обретя наконец способность двигаться, и послушно потянулась к замку своей куртки, с силой дергая собачку вниз. Она подумает об этом завтра. Тем временем Малфой уже сдвинул друг к другу спальники, накрывая их сверху куртками, и, собрав вместе два одеяла, скользнул под них, накрываясь с головой. Грейнджер сделала нерешительный шаг вперед, приблизившись к нему ровно на несколько сантиметров, и застыла, смотря на него невидящим взглядом. Это было неправильно. Все это было безумно и не укладывалось ни в один известный ей закон логики и морали. Она должна гореть за это в аду. Они оба должны. — Просто иди ко мне, — раздался из-под одеяла приглушенный голос Малфоя. — Выключи свой мозг и ложись. Пожалуйста. Последнее его слово, сказанное еле слышным шепотом, было настолько тихим, что Гермионе на мгновение показалось, что его и вовсе не было, а все это лишь результат горной болезни, которой страдает большинство неподготовленных к таким высотам путников. Но какая-то часть ее отчаянно хотела верить, что это не было галлюцинацией. Скорее всего, та самая, что сгорала сейчас от нетерпения как можно скорее ощутить тепло его тела. Та самая, что была паразитом, подобно Дракону, живущему в теле Малфоя. Та самая, что прямо сейчас толкнула ее с того обрыва. Грейнджер глубоко вздохнула, словно перед долгим погружением на глубину, и, решительно откинув одеяло, быстро юркнула на свою же куртку. Она замерла, понимая, что все это сработает только в том случае, если она коснется лежащего рядом Малфоя, потому что в противном случае в этом не было никакого смысла. Скорее всего, Драко решил не утруждать себя долгими раздумьями, потому что стоило Гермионе накрыть их обоих одеялом, как он рывком притянул ее к себе. Она тихо выдохнула, ощутив на своем теле его горячие руки, и застыла, не зная, куда деть свои собственные ладони. — Просто обними меня и все, — раздался над ее ухом тихий голос Малфоя, и она вздрогнула от того, насколько оглушающим он казался в этой гробовой тишине, нарушаемой лишь завываниями ветра снаружи. Она кивнула, понимая, что он вряд ли сможет увидеть ее, но сил говорить не было. Грейнджер крепко зажмурилась и, протянув вперед руку, обвила ее вокруг талии Драко, неосознанно утыкаясь лбом в его грудь. Он пах морем и солнцем. И домом. И чем-то таким до боли знакомым, что она мгновенно расслабилась, ощущая, как постепенно согревается в его объятиях. Кажется, Малфой тоже быстро почувствовал на себе все преимущества их совместного сна, потому что уже спустя несколько минут Гермиона услышала, как его дыхание стало ровным, сигнализируя о том, что он уснул. Она осторожно поерзала, перемещая его ладонь чуть выше по своей талии, и опустилась щекой на его грудь, прислушиваясь к мерному стуку сердца за его ребрами. — Значит, оно у тебя все-таки есть, — тихо хмыкнула она и, зевнув, прикрыла глаза, позволяя Морфею забрать себя в свои объятия. И где-то на границе между сном и явью она поняла, что ладони Малфоя на ее теле внезапно сменились чужими, а тихий звук, раздавшийся после прямо у входа в палатку, издала расстегивающаяся молния их импровизированной входной двери. Примечания: * Я бы не вернул ни момента, Ни единого жалкого момента. Я отдам все, пока не останется ничего. Я бы вошел в пламя ** Базовый лагерь Джомолунгмы (Эвереста) состоит из двух лагерей, которые расположены с разных сторон горы Джомолунгма в разных государствах. Южный находится на территории Непала[1] на высоте 5364 метра над уровнем моря (28°00′26″ с. ш. 86°51′34″ в. д.HGЯO), а северный — на территории Тибета (Китай) на высоте 5150 м н.у.м.[2] (28°08′29″ с. ш. 86°51′05″ в. д.HGЯO). Эти лагеря являются главными опорными пунктами для альпинистов, отправившихся покорять высочайшую вершину мира. В зависимости от маршрута восхождения на Джомолунгму используется тот или иной лагерь. Южный лагерь доступен только для людей и животных (преимущественно яков), в северный имеет доступ автотранспорт, но только в летние месяцы. Отдых в лагере на протяжении нескольких дней является обязательным для всех альпинистов с целью акклиматизации и предотвращения высотной болезни. Южный лагерь является более популярным среди альпинистов, ежегодно в нем останавливаются несколько тысяч человек. *** Перевал на пути к Эвересту. Высота 5367 м. **** Ледник Нгозумба берет начало от восьмитысячника Чо Ойю и тянется вниз по долине Гокио на протяжении 22 км. Считается самым длинным в Гималаях и одним из крупнейших в мире.