Опиум

Into the abyss will I run I can't let you go Yes I am stricken and can't let you go Stricken — Disturbed * Малфой проснулся от сильного грохота где-то совсем рядом с палаткой и резко сел в своем импровизированном ложе, тут же нащупывая лежащую возле себя волшебную палочку. Не увидев рядом с собой ничего необычного, он прикрыл глаза и прислушался. Наверное, усилившие во много раз свои свойства органы чувств были единственной приятной стороной его проклятия, потому что сейчас Драко без особого труда смог разобрать, что источником шума стал отвалившийся пласт снега, а не нападение стражей ветра или еще какого-то не совсем желанного гостя. Он облегченно выдохнул и упал спиной обратно на свою куртку, натягивая одеяло ближе к носу. Повернув голову вбок, Драко нахмурился, не обнаружив рядом Грейнджер. Странно, он не услышал ее шагов и дыхания, когда сканировал местность вокруг. Скорее всего, в этот раз она ушла чуть дальше положенного. Закатив глаза от мысли, что она опять пошла изучать окрестности, только лишь бы «не смотреть на твое недовольное лицо, Малфой», он вспомнил прошлую ночь и ощутил дикое желание надавать подзатыльников самому себе. Какого хрена он вообще стал уговаривать эту упрямую дуру лечь рядом с ним? Видимо, это Дракон начал оказывать на него свое влияние, потому что объяснить иначе это его жалкое «пожалуйста» Малфой просто не мог. Черт. Было бы намного проще, если бы и она хотя бы ненадолго включала свой мозг и понимала, что он делает это лишь ради того, чтобы они оба выжили. — Гребаная Грейнджер, — процедил он сквозь зубы и с силой потер ладонями глаза, когда подсознание в противовес его же собственным мыслям подкинуло ему в голову момент с поцелуем из воспоминаний Грейнджер. Это было похоже на заговор. Везде, где бы он мог спрятаться, абсолютно везде была она. Драко отчаянно пытался отгородиться от этих мыслей, но вместо этого вновь и вновь упрямо прокручивал в голове все, что ему удалось узнать от Сибилины, и одновременно с этим невольно прикидывать Грейнджер в роли той самой таинственной девушки из его снов. Той, что так долго не давала ему покоя. Ее голос, запах, вкус. Все это каким-то невероятным образом транслировалось в его подсознание прямо через дымку сновидений и было словно высечено на подкорке его мозга. — Это ведь просто невозможно, — еле слышно прошептал он, сверля невидящим взглядом потолок палатки. — Это, наверное, какая-то глупая шутка. Почему-то Драко был уверен, что это не просто сны, а некое предзнаменование, потому что увиденная в них девушка каждый раз жарко шептала ему лишь об одном — о спасении. И судя по всему, что произошло с ним за последнее время, речь шла именно о проклятии Драконов. Наверное, в небесной канцелярии произошла какая-то ошибка, раз Гермиона Грейнджер оказалась тем самым человеком, который должен был спасти его из адского пекла. «Ей предначертано». Эти слова прозвучали сейчас в его голове подобно гонгу, оповещающему о начале чего-то страшного. Видимо, в его случае это было начало конца. Потому что единственное, в чем Драко уверен на все сто процентов, так это в том, что все связанное с Грейнджер абсолютно неминуемо приведет его в ад. При любом раскладе. Внезапно виски пробила острая боль, а в груди начало противно печь, словно прямо между ребрами воткнули раскаленную кочергу. Малфой прикрыл глаза, выравнивая дыхание, и попытался расслабиться, но все было напрасно, потому что с каждым рваным глотком воздуха, поступающим в легкие, неприятные ощущения становились все сильнее. — Я все еще могу принимать решения самостоятельно, — прошипел он, поняв, что это Дракон таким образом вновь дает о себе знать. — О себе, своей жизни и, мать ее, Грейнджер. Так что отвали. Жжение резко усилилось в тот самый момент, когда с его губ сорвалось последнее слово, и Малфой, застонав сквозь зубы, откинул с себя одеяло и попытался подняться на ноги. Его дыхание, ставшее вмиг тяжелым и горячим, словно нагревалось прямо в легких и сейчас обжигало носоглотку при каждой попытке вдохнуть или выдохнуть. Неслушающимися пальцами он стянул с себя свитер, чувствуя, что от его присутствия на теле становится хуже с каждой секундой, и, почти теряя сознание от боли, из последних сил вышел из палатки, спотыкаясь о собственные ноги. Он упал на колени и начал загребать снег руками, растирая его по оголенной груди, которая, казалось, могла вспыхнуть буквально в любую минуту. Он тихо застонал от облегчения, когда холод на несколько мгновений приглушил жар, но тут же крепко сжал челюсти от очередной обжигающей вспышки за ребрами. — Твою мать, — процедил он и, не придумав ничего лучше, лег грудью прямо в снег, прикрывая глаза от ощущения долгожданной прохлады на коже, которая, к счастью, притупляла жар и позволила ему хоть немного прийти в себя. Драко и сам не понял, сколько времени пролежал лицом в снегу, чувствуя, как тот превращается в воду от его горячего дыхания и стекает по щекам. Малфой облизнул замерзшие губы, которые к тому моменту из привычно бледных стали сине-фиолетовыми от холода, и, опираясь на ладони, осторожно приподнял корпус вверх. С трудом открыв глаза, он готовился прищуриться от яркого солнца, которое все эти дни словно в издевку постоянно было в небе даже во время вьюги, но с удивлением обнаружил, что уже стемнело. Его улучшенное из-за проклятия зрение без труда помогло ему рассмотреть все вокруг в радиусе несколько сотен метров, и он с облегчением понял, что в этот раз рядом с их палаткой не останавливались на ночлег туристы, как несколько раз до этого. Малфоя сильно бесил факт присутствия магглов так близко с их палаткой, и он очень страдал от невозможности наложить заклинания, чтобы уберечь себя от их громкого смеха и долгих ночных разговоров. — Грейнджер, — еле слышно прохрипел он, начиная закипать от мысли, что она явно видела, как он лежит полураздетый на снегу, и ничего не сделала. Одному Мерлину известно, как он умудрился не умереть от переохлаждения. Видимо, слишком высокая температура тела не дала ему в полной мере ощутить всей прелести холода и обморожения. — Грейнджер! — добавив децибел в голос, позвал он, вставая на колени, и из последних сил поднялся на ноги, пошатнувшись от резкого головокружения. — Неужели ты действительно надеялась, что если я просто замерзну насмерть, то это решит все твои проблемы? Продолжая распаляться на тему хваленого гриффиндорского благородства, Драко подошел ко входу в палатку и, занеся ладонь над замком, резко замер. В его голове быстро пролетели воспоминания сегодняшнего утра. Вот он открывает глаза, замечает отсутствие Грейнджер, затем переводит взгляд на вход в палатку. Вход с расстегнутым замком. — Да она бы даже при смерти поползла застегивать молнию, — пробормотал он и сложился буквально пополам от резкой головной боли, которая была настолько сильной, что словно окутывала не только черепную коробку, но и захватывала все тело. Перед глазами начало стремительно темнеть, и Драко, не в силах больше удерживать равновесие, рухнул на колени, слабо цепляясь руками за полог палатки. Он чувствовал, как что-то надвигалось. Слышал, как оно скребет острыми когтями прямо изнутри черепа и отчаянно просится наружу. Он ощущал его дыхание прямо за своей спиной, словно это самое нечто было совсем рядом. Вдох. По телу едва заметно прошлась мелкая дрожь, вызвавшая целый табун мурашек вдоль позвоночника. Холодный липкий страх полностью накрыл каждый сантиметр его кожи, и Малфой, широко раскрыв глаза, начал втягивать ртом воздух жадными глотками, чувствуя, как подкатившая к горлу паника начинает брать контроль над его организмом в свои руки. Выдох. Внезапно дымка перед глазами рассеялась, и ему стало очень легко и спокойно. Словно от него больше ничего не зависело. Будто сейчас главный совсем не он, а ему можно наконец-то расслабиться. Он закрыл глаза, не в силах справиться с охватившими его эмоциями. — Я чувствую тебя, — тихий шепот прямо в черепной коробке, сказанный таким чужим своим голосом, заставил его окончательно отступить. Заставил сдаться без боя. Его веки медленно открылись, являя миру вертикальные зрачки, ставшие еще уже в темноте ночи. Он больше не был собой. Его тело больше не принадлежало ему. Но странным образом Драко словно был незримым свидетелем всего происходящего и смотрел на все, будто стоя за толстым стеклом. Он чувствовал, как его накрывают чужие эмоции, которые удивительным образом мало отличались от его собственных по насыщенности и яркости. Малфой тяжело дышал, пытаясь успокоиться, насильно запертый в собственном теле и не имеющий возможности им управлять. Он не понимал, по какой причине у него появился шанс стать безмолвным наблюдателем, и это выводило его из себя еще сильнее. Постепенно Драко почувствовал, как все ощущения и эмоции начали смешиваться в один плотный ком, и ему уже было сложно разобрать, где заканчивался он сам и начинался Дракон. Казалось, что каким-то невероятным образом они стали единым целым, и он ощущал все то же самое, что и его непрошеный гость. Вот глаза словно заволокло пеленой от внезапной вспышки злости, причина которой была ему сейчас кристально ясна. Дракон искал Грейнджер. И это осознание вновь подводило его к какому-то краю, и Драко чувствовал, что у него не получается справиться с этим самостоятельно. Не получается остановиться. Не получается не упасть. Он сжал ладони в кулаки, изо всех сил стараясь вернуть контроль над телом и разумом в свои руки, но вместо этого ощутил, как тот ускользает сквозь его пальцы. Ровно точно так же, как когда он передавал бразды правления Предателю и позволял себе отключиться. Внезапно стало очень холодно, а его ладони, покрытые мурашками, потянулись к замку палатки, с такой силой оттягивая собачку вниз, что она с громким свистом развалилась на части. Не обращая на это никакого внимания, он зашел внутрь и, отыскав взглядом свои вещи, безошибочно вытащил из-под одеяла мантию. Пальцы нащупали боковой карман и извлекли из него маску Пожирателя смерти. Она была ледяной и какой-то совершенно чужой, но Дракон внутри него внезапно довольно зарычал, очевидно радуясь, что их мысли наконец-то совпадают. Малфой смотрел на прорези для глаз буквально несколько секунд и, сделав глубокий вдох, водрузил маску на лицо. По телу прошлась знакомая дрожь предвкушения, сигнализирующая о том, что границы дозволенного с этой самой секунды остаются в палатке, а из груди вновь вырвалось одобрительное рычание. Пазл совпал. Отсчет начался. — Я иду к тебе, — сказал Дракон, и Малфой почти задохнулся от наплыва чужого гнева, растекающегося в венах. — Иду за тобой.

***

Гермиона со стоном открыла глаза и тут же в страхе резко их закрыла. Если ее сознание не играло с ней в какую-то дурацкую игру и все, что она только что увидела, было правдой, то сейчас она стояла на небольшом уступке скалы, а прямо под ней простирался ледник с угрожающе заостренными прозрачными выступами. Любое неверное движение, и она окажется внизу, пронзенная одним из них подобно копью. — Что происходит? — еле слышно прошептала она и еще плотнее прижалась спиной и ладонями к скале, чувствуя под пальцами холод. — Что это вообще такое? Словно ожидая от нее только этих слов, внизу послышался топот, заставивший Грейнджер буквально дрожать от страха. Ей было пока плохо видно происходящее внизу, но, судя по громкости звука, сейчас к ней приближался по меньшей мере великан, скорее всего, даже два. Через несколько секунд томительного ожидания, показавшихся Гермионе вечностью, ей удалось разглядеть нескольких довольно крупных мужчин, которые с ног до головы были спрятаны за мощными металлическими доспехами. Вопреки ее представлениям, они хоть и были значительно выше ее по росту, но все же больше походили на вполне обычных людей. Они держали в руках внушительные копья и щиты, которые на первый взгляд казались высеченными изо льда. Гермиона не видела их лиц за масками и не понимала языка, на котором они говорили, а потому, быстро прикинув все почерпнутые данные из книги Драконов, почему-то решила, что это и есть те самые стражи ветра. — Плата, — не веря собственным мыслям, пробормотала она и мелко затряслась всем телом. Она и была той самой платой, что забрали стражи у проклятого. Вот только почему она? Как это вообще было связано между собой? Ее вырвал из размышлений чей-то истошный крик, и Гермиона, вздрогнув, похолодела от сковавшей все ее тело паники. Внизу, держа в руках чью-то окровавленную голову, стоял Малфой с маской Пожирателя на лице. Это невозможно, но он, Грейнджер была уверена в этом на все сто процентов, смотрел ей прямо в глаза, и она кожей чувствовала его ярость. Словно сейчас они стали единым целым, и она могла в полной мере на себе ощутить все его эмоции. И ей стало по-настоящему страшно. Наверное, впервые за все это время, потому что все, что происходило до этого момента, нельзя было сравнить с ледяным ужасом, ворвавшимся в ее кровь. Малфой, словно ненужную игрушку, ногой отпихнул от себя обезглавленное тело и твердо продолжил свой путь, не обращая никакого внимания, что на него со всех сторон бегут стражи с копьями наперевес. Он смотрел только на Гермиону и упрямо двигался вперед, будто не видел перед собой никого, кроме нее. Грейнджер, не выдержав, резко зажмурилась, когда двое стражей подошли слишком близко к Драко, и, безмолвно шевеля губами, начала читать молитву. За себя, за него, за то, чтобы выбраться отсюда живыми. За то, чтобы эта тьма отпустила их. Она вздрогнула, покачнувшись, и мокрыми от страха ладонями заскользила по скале в попытке удержаться, пока воздух разрезали сразу несколько леденящих душу криков. Она упрямо убеждала себя, что в этой какофонии звуков не было голоса Малфоя. Почему-то Гермиона чувствовала, что он справится. Что Дракон внутри приведет его к ней. Странно, но эта мысль была единственной, что грела ее сердце и придавала сил держаться до самого конца. Мимолетная, почти неуловимая, но отчего-то такая важная для Гермионы. Собрав все свое мужество в кулак, она открыла глаза и подавила рвущийся из груди возглас ужаса, потому что лед прямо под ней окрасился в красный от крови и был усеян трупами. Десятками мертвых тел и оторванных конечностей, среди которых, тяжело дыша и пошатываясь, стоял Малфой, вновь устремивший свой взгляд прямо на нее. Стоял в самом центре этого величия смерти и был по уши испачкан в ее кровавой грязи. Она почти не видела его силуэт из-за набежавших от страха слез, застилающих глаза, но Гермиона чувствовала его. Слышала его дыхание и тихий, почти неразборчивый шепот, который, подобно тысячам стрел, вонзился ей прямо в сердце своим: — Я нашел тебя. А может быть, ей все это послышалось. Может быть, он ничего не говорил, а это ветер донес до ее ушей шум ломающегося льда? Разве возможно было что-то расслышать с такого расстояния? Все эти мысли калейдоскопом прокрутились в ее голове, но Грейнджер упрямо отодвинула их на второй план, отчего-то уверенная, что это был его голос. Что Дракон действительно искал ее. Что он нашел ее и не даст в обиду никому. Как и обещал. Это осознание свернулось в ее груди довольной мурчащей кошкой и усмирило адреналин в крови, заставив Гермиону вздохнуть с облегчением. Тьма отпустит их. Должна отпустить. Тем временем Малфой вновь продолжил свой путь по усеянному кровью льду, не сводя с нее глаз. Он был уже буквально в нескольких шагах, когда скала за ее спиной неожиданно разверзлась, и Гермиона с громким вскриком полетела вниз, соскользнув с каменного выступа. Это был конец. Смерть неминуема, и это подтверждалось с каждым мигом, пока расстояние между ней и льдом стремительно сокращалось, не оставляя никакого шанса на спасение. Гермиона зажмурилась, молясь только о том, чтобы все произошло как можно быстрее и безболезненнее. И последней ее мимолетной мыслью было сожаление. От того, что все закончится именно так и именно в тот момент, когда она почти нашла то, что искала всю свою жизнь. То, к чему стремилась ее душа и о чем шептало сердце. Из ее груди вырвался тяжелый хрип, когда она с силой врезалась во что-то мягкое. Гермиона, приложив немало усилий, проглотила вязкую слюну, которая тут же оцарапала горло, и медленно, словно опасаясь, приоткрыла веки. — Я же обещал тебе, — прохрипел Малфой, смотря ей прямо в глаза, и еще крепче сжал ладони на ее талии. — Обещал, что никому не позволю навредить тебе. Грейнджер вновь зажмурилась, когда до нее постепенно начало доходить, что она выжила. Что ее тело сейчас и правда находилось в руках Дракона. Что это его шепот обжигал ее кожу. Что все это не сон. Наконец-то не сон. Она осторожно опустила свои ладони на его плечи и слегка их сжала, словно не веря, что все происходит на самом деле. Он мягко опустил ее на землю, все еще удерживая свои ладони на ее талии, и скользнул ими чуть выше к ребрам. И это простое на первый взгляд действие послало целый табун мурашек вдоль ее позвоночника, заставляя Гермиону с шумом втянуть носом воздух. Его присутствие волновало и отключало ее сознание настолько сильно, что ей казалось, будто они прямо сейчас стоят где-то на необитаемом острове и это не за их спинами лежат мертвецы. Что есть только он и она. И больше ничего не важно. — Ты нашел меня, — прошептала она дрогнувшим голосом, и на ее лице помимо воли появилась мягкая улыбка. — Нашел. Ее ладони медленно скользнули выше по его плечам и мягко очертили кожу на шее. Он едва заметно вздрогнул от этого прикосновения, и спустя мгновение Гермиона услышала, как из его груди раздалась почти неслышная вибрация. Ему определенно это нравилось. Этот звук придал Грейнджер уверенности, и она, закусив нижнюю губу, продолжила исследовать пальцами его тело, поднимаясь все выше к маске на его лице. Она замерла на мгновение, не решаясь касаться того, что ассоциировалось у нее только с болью и смертью. С потерями и страхом. Собрав всю свою волю в кулак, она медленно опустила ладони по обе стороны от его лица и запустила пальцы под маску, поднимая ее наверх. Наверное, она не дышала, пока металлическая преграда открывала ей все больше его кожи, и Гермиона рвано вдохнула, увидев его губы. В ее голове не было ни одной связной мысли, когда она, встав на носочки, обхватила его за затылок и притянула к себе. Она ни о чем не думала, когда он послушно наклонился, сокращая расстояние между их лицами. И в то самое мгновение, когда их губы разделял один короткий вдох на двоих, в ее разуме, будто неоновая вывеска, загорелось всего одно слово: Да. Отсчет был закончен, как только их губы встретились, а его язык забрался глубоко к ней в рот, подчиняя силе своего поцелуя. Гермиона простонала что-то невнятное, когда его пальцы распахнули мантию на ней и с силой сжали ее тело, прижимая крепче к себе. Воздух вокруг них словно раскалился и, казалось, мог в любое мгновение распасться на молекулы, но все это было для Грейнджер второстепенным. Пока их губы вновь и вновь врезались друг в друга. Пока его язык скользил по ее собственному, заставляя сердце выпрыгивать из груди. Пока его руки прижимали ее к себе так, словно она была самым дорогим в его жизни. Она слишком долго искала выход, все это время идя вдоль стены, не понимая, что ей это больше не нужно. Что она хочет остаться. — Ты нашел меня, — прошептала она, когда он с трудом оторвался от ее губ и шумно втянул ртом воздух, сжимая пальцы на ее талии. — Нашел. Он не успел ничего ответить, потому что тишину нарушил оглушающий треск. Скала, на которой до этого стояла Грейнджер, разъехалась в стороны, и из нее, угрожающе рыча, появился огромный китайский дракон ярко-красного цвета. Из его ноздрей спускались тонкие струйки пламени, а из пасти то и дело вырывался оглушающий рык, заставивший Гермиону замереть на месте от страха. Малфой, который буквально за секунду вновь натянул маску на свое лицо, резко схватил Гермиону за плечи и закрыл ее своим телом. — Мне нужен только камень, — громко произнес он, и его голос сорвался на рык, почти такой же, как у стоящего перед ними дракона. — Твои дети украли у меня то, что принадлежит мне. Поэтому их ожидала расплата за это. Грейнджер изо всех сил сжала в пальцах край мантии Драко, стоя за его спиной, и задрожала всем телом от очередного угрожающего рычания со стороны дракона. От этого звука лед вокруг них жалобно трещал, словно готов был в любую секунду распасться на части, и она прикрыла глаза, упираясь лбом в спину Малфоя. В ее голове была лишь одна мысль о том, что он обещал ее защитить, и она отчаянно хотела верить только в это. — Мне ничего из этого не нужно, — вновь отдался вибрацией в ее груди громкий голос Малфоя, и она растерянно замерла. Дракон что-то ему предлагал? Что ему может предложить огромное огнедышащее чудовище? Почему оно вообще пытается с ним договориться? — Мне это неинтересно. Ты просто должен дать нам уйти вместе с камнем, — тем временем твердо ответил Драко на новое рычание. — Все остальное можешь оставить себе. Затаив дыхание от страха и мелко трясясь, Гермиона осторожно выглянула из-за спины Малфоя и, громко сглотнув слюну, подняла глаза на дракона. Она была готова поклясться, что на его морде застыло выражение крайней задумчивости, будто он прямо сейчас принимал какое-то важное решение. Но как это вообще было возможно? Разве этот монстр способен на такое? Она скользнула взглядом ниже по его огромной, усеянной шипами спине и наткнулась глазами на абсолютно гладкий, как у змеи, хвост. И в это же мгновение в ее голове словно зажглась лампочка, соединяя все известные ей факты в один, способный все объяснить. — Фэй Лянь**, — еле слышно пробормотала она, наконец поняв, кто именно сейчас стоит перед ними. В книге Драконов не было точно сказано, какой именно бог будет ожидать их на Эвересте в погоне за камнем стихии воздуха. Единственное, что удалось узнать Гермионе, — этому божеству подчинялся ветер. И записи не солгали, потому что прямо сейчас Малфой вел переговоры с китайским Богом ветра Фэй Лянь, которого возможно было отличить только лишь по змеиному хвосту. — Просто дай нам уйти, — прорычал Малфой, и воздух вокруг них словно раскалился от его гнева. — Вместе с камнем. И все. Наверное, Гермионе все же показалось, но позднее она готова будет поклясться чем угодно, что после этих слов дракон, стоящий перед ними, едва заметно кивнул. Он величественно свернулся в клубок, оборачивая свое огромное тело в кольцо из хвоста, и сложил морду на лапы, прикрывая глаза. Секунда, и он исчез, оставляя после себя лишь ощущение жара на щеках от пламени, согревающим воздух. — Что это было? — пробормотала Гермиона, делая осторожный шаг туда, где еще мгновение назад лежал дракон. — Что вообще происходит? — Он дал нам камень, — четко проговаривая каждое слово, ответил Малфой, снимая с себя маску. — Нам пора. Грейнджер резко развернулась к нему и замерла в ступоре, глядя в его серые глаза, которые уже вернулись в свое обычное состояние. И от осознания этого ей вдруг захотелось выть. Он ушел. Снова. — Что значит дал камень? — хрипло переспросила она, старательно избегая его внимательного взгляда. — Когда он успел? — Я не знаю, — процедил Драко и раздраженно выставил вперед ладонь, на которой покоился прозрачный камень. — Я просто ощутил его в своей руке сразу после того, как дракон исчез. Гермиона постаралась не обращать внимания на то, как внутри все болезненно сжалось от его ледяного тона, но так и не смогла сдержать тихого вздоха сожаления, сорвавшегося с губ. Она отчаянно убеждала себя в том, что это уже не он. Что перед ней сейчас вновь стоит Малфой, и ей абсолютно наплевать на все, что он говорит, но в противовес своим же мыслям глаза начали застилать слезы обиды. Она резко отвернулась, с удовольствием подставляя лицо под порыв ледяного ветра, и быстро-быстро заморгала, надеясь, что предательская влага на щеках исчезнет как можно скорее. Внутри все горело огнем, а сердце рвалось на части. Грейнджер так сильно ненавидела себя за эту слабость, что была готова провалиться прямо под лед, лишь бы вновь не поворачиваться лицом к Малфою. Лишь бы не видеть его цепкий взгляд. Лишь бы не чувствовать вину за то, что поддалась. — Нам нужно забрать вещи, — пробормотала она себе под нос и внезапно ощутила резкую слабость в конечностях пополам с холодом, о котором забыла на время. — Теплую одежду и прочее. — Мы отправляемся домой, — тоном, не терпящим никаких возражений, процедил Малфой и, с силой схватив ее за запястье, притянул к себе. — Держись крепче. Гермиона не успела даже пискнуть, как все вокруг резко закружилось, втягивая в водоворот аппарации, и спустя мгновение они оба уже стояли перед до боли знакомыми воротами склепа. — Я буду ждать тебя через два дня здесь, — сказал Малфой, выпуская ее руку, и Грейнджер прижала ее к своей груди, растирая кожу после его болезненной хватки. — Ровно в полдень. Он резким движением буквально всунул ей в руки ее бисерную сумку, и Гермиона с облегчением достала из нее свою мантию, гадая, когда и как он умудрился собрать их вещи. Она проглотила вновь подступивший к горлу ком из слез и кивнула, несмотря на то, что Драко, стоящий к ней спиной, не мог увидеть этого движения. — Ты что-нибудь помнишь? — слова сорвались с ее губ помимо воли, и она испуганно зажала рот ладонью, будто от этого движения все могло вернуться к изначальной точке. Мгновение, за которое Малфой остановился и так мучительно медленно повернулся к ней лицом, показалось ей бесконечно долгим и заторможенным, как на испорченной кинопленке. Словно того и гляди изображение перед ней должно пойти рябью в любую секунду. — Разве это имеет какое-то значение? — ворвался в уши его насмешливый ответ, который буквально вмиг разжег в ее теле пожар гнева. Его губы растянулись в издевательской улыбке, когда Малфой заметил, какой эффект возымели на нее эти слова, и он слегка склонил голову набок, внимательно следя за ее реакцией. — А разве нет? — практически выплюнула она и скривилась от охватившего ее негодования. — Разве ты не считаешь, что все, что с тобой происходит, важно? Неожиданно Малфой громко рассмеялся, закидывая голову назад, будто услышал забавную шутку, и Гермиона ощутила новую волну злости. Значит, он действительно считает это смешным? Она сходит с ума, буквально ежесекундно сражаясь со своими собственными мыслями, а он попросту насмехается над этим. Словно его не волнует, что ее губы стали слишком часто оказываться на его собственных. Словно это все происходит не с ними. Но Гермиона все чувствовала, буквально видела его отпечатки на своем теле. Она проживала каждую минуту этой такой желанной и запретной близости и ненавидела себя ровно настолько, насколько хотела все это повторить. Она проклинала каждый миг, пока была в его руках, и мечтала, чтобы он навсегда исчез из ее жизни. Или остался? — Я считаю, что тебе стоит перестать отзываться на самую умную ведьму столетия, — насмешливо изогнув бровь, ответил он, — потому что ты слишком глупа и наивна для такого серьезного звания. Ее руки явно действовали намного быстрее разума, потому что едва последнее слово сорвалось с его губ, как ее волшебная палочка уже была приставлена к его виску, вдавливая кожу острым наконечником. — И по какой же причине ты так считаешь? — процедила Грейнджер, чувствуя, как гнев затмевает ее разум. — Может быть, остановимся чуть подробнее на этом вопросе? Малфой вновь усмехнулся, окидывая оценивающим взглядом ее тяжело вздымающуюся грудную клетку, и неожиданно резко дернул головой, перемещая кончик ее волшебной палочки прямиком под свой подбородок. Гермиона вздрогнула от этого неожиданного движения и, громко сглотнув, крепче обхватила пальцами древко, чуть сильнее надавливая им в шею Малфоя. Плевать. — Я слышал тебя, — вкрадчиво прошептал он и, склонив голову набок, неожиданно медленно скользнул пальцами по ее волшебной палочке, неумолимо приближаясь к руке Гермионы. Она словно завороженная наблюдала за тем, как расстояние между их ладонями неумолимо сокращалось, и не могла даже моргнуть. — Ты хотела этого так же сильно, как и он, — сказал Драко, и с губ Грейнджер сорвался рваный выдох, когда его пальцы коснулись ее кожи, обжигая. — Значит, ты все помнишь, — дрожащим голосом ответила она, не отрывая взгляда от его ладони, продолжающей медленно скользить выше по ее руке. — Но как? Он хищно ухмыльнулся и неожиданно резко дернулся вперед всем телом, одновременно опуская пальцы на ее шею. Гермиона тихо вскрикнула, больно ударившись спиной о ворота, но тут же притихла, когда его хватка на шее стала сильнее, а сам он склонился ближе к ее лицу. Щеки опалило его горячее дыхание, и она машинально облизала губы в каком-то странном предвкушении. Ей почему-то казалось, что сейчас перед ней стоит совсем не Малфой. А его серые глаза, внимательно считывающие каждую ее эмоцию, стремительно меняли цвет в ее воображении. — Он дал мне увидеть, — прошептал он и сократил расстояние между их лицами. — Дал почувствовать. Они были так близко друг к другу, что Гермиона ощущала, как шевелятся ее волосы от его дыхания. Она вдыхала его запах так жадно, что ей хотелось застонать от наслаждения. — И что же ты почувствовал? — еле сдерживая себя от того, чтобы не распасться на части, пробормотала она. — Что ты видел? Малфой еще крепче сжал ее шею, и Грейнджер, не выдержав накала, прикрыла глаза, отдавая себя на волю своих остальных органов чувств. Слишком близко. Запредельно. — Тебя, — ответил он и разжал пальцы, отступая на пару шагов назад. Гермиона открыла глаза, ощущая холод в том месте, где ее касались его пальцы, и успела заметить тень растерянности на его лице. — Два дня, — жестко сказал он, направляясь к воротам. — В полдень. Грейнджер словно вышла из ступора, когда тяжелый стук ударившихся друг об друга ворот вырвал ее из собственных мыслей. Она в последний раз мазнула взглядом по склепу, отчаянно заталкивая поглубже свое неистовое желание ворваться внутрь и задать Малфою все интересующие ее вопросы. Вместо этого она лишь поплотнее закуталась в свою мантию и, прикрыв глаза, сосредоточилась на аппарации. Сейчас ей нужно как можно скорее оказаться дома, ведь там она была гораздо нужнее. Все остальное может подождать еще два дня.

***

Первое, что она почувствовала, ступив на территорию их нового лагеря, — это отсутствие защитного купола над ним. Гермиона шумно выдохнула, краем глаза заметив, как от холода изо рта вырвалось небольшое облако пара, и обхватила себя за плечи. Словно в бреду она сделала вперед еще несколько шагов и запнулась о распластанное на земле тело Лиззи — новенькой, что попала в Орден после недавнего сражения. На ее испачканном кровью лице застыла гримаса ужаса, а голубые глаза были широко распахнуты, что заставило ноги Грейнджер подогнуться от внезапно нахлынувшей слабости. Она с большим трудом удержала рвущуюся из горла тошноту и, облизав пересохшие губы, двинулась дальше в глубь лагеря. Создавалось ощущение, что в этом месте бушевал пожар. Обугленные и еще дымящиеся палатки, зола и тяжелый, полный гари воздух, который оседал в легких Гермионы и заставлял ее периодически откашливаться. А еще кровь. Ее было такое огромное количество, что Грейнджер старалась как можно меньше смотреть по сторонам, чтобы не упасть в обморок от постепенно увеличивающегося металлического привкуса на языке. Тут и там были тела. Ее друзья, знакомые, те люди, с которыми она буквально несколько дней назад сидела на одной кухне и возмущалась, что Невилл снова пересолил овсянку. Вот, безвольно откинувшись головой на деревянную лавку, лежала Келли Трэвис — они учились вместе на Гриффиндоре, и Келли мечтала стать колдомедиком. Она усиленно изучала зельеварение и по мере возможности помогала варить лекарственные снадобья в лагере. Сейчас же в груди Келли зияла огромная дыра с рваными краями, словно из нее вырвали сердце. Она больше никогда втайне от Поттера не сварит для Гермионы зелье от боли в животе, когда та снова мужественно съест стряпню Невилла. Грейнджер медленно повернула голову влево, и из ее горла вырвался сдавленный хрип, когда она увидела лежащего у входа в одну из палаток Джастина Харта с пробитой головой. Он попал в Орден около года назад, потеряв в войне всех своих близких, и вот уже больше трех месяцев оказывал Гермионе знаки внимания. Джастин был очень скромным парнем с мягкой, застенчивой улыбкой, и поэтому все его ухаживания ограничивались беседами у костра и нежными букетиками полевых цветов, которые он незаметно оставлял на столе Грейнджер в столовой. Он отчаянно краснел, когда Гермиона, увидев рядом со своей тарелкой очередные ромашки, тут же резко поднимала голову и безошибочно смотрела прямо на Джастина. — Мне так жаль, — всхлипнула она, глядя на тонкую струйку крови, вытекающую из раны на его голове. — Мерлин, Джа... Она осеклась, услышав из соседней палатки тихий детский плач, и замерла, чувствуя, как от ужаса заледенели конечности. Внутренности скрутило в один большой узел чьими-то когтистыми пальцами, и Гермионе на мгновение показалось, что ей, точно так же как и Келли, пробили грудную клетку и прямо наживую начали доставать из нее сердце. — Тедди, — еле шевеля губами, произнесла она, и в ушах резко зашумело от осознания, что Люпин и Тонкс все это время должны были быть в лагере вместе с сыном. — Тедди. Грейнджер резко сорвалась с места и на негнущихся ногах буквально за несколько секунд добежала до палатки, из которой доносился плач. По мере приближения к ней звуки усиливались, и Гермиона напряженно вслушивалась, отчаянно надеясь разобрать среди шума голоса родителей Тедди. Дойдя до палатки, она остановилась и изо всех сил напрягла слух, уловив, помимо детского плача, чье-то неразборчивое бормотание. Гермиона крепче сжала в руке волшебную палочку и, зажмурившись, дрожащими пальцами откинула полог палатки, ни на секунду не прекращая читать про себя молитву. Она молила всем известным ей Богам, чтобы там был друг, а не враг. Молилась, чтобы Тедди был в безопасности. — Ничего не бойся. Грейнджер вздрогнула, узнав голос Гарри, и практически влетела в палатку, добавляя к своим отчаянным мольбам еще одну просьбу — только бы они оба были в порядке. — Гарри, — запыхавшись, воскликнула она, поворачивая в спальню. — Гарри, я... Увиденное заставило ее резко замолчать. Она закашлялась, с трудом проглатывая остаток фразы, и, покачнувшись, ухватилась рукой за комод, чтобы не упасть. Пальцы тут же стали противно влажными, и, поднеся ладонь к лицу, Гермиона увидела, что они перепачканы кровью. Она была везде: на стенах, полу, занавесках, даже потолок украсили мелкие брызги, словно звезды на ночном небе в ясную погоду. Прямо в центре помещения, недалеко друг от друга, лежали Тонкс и Люпин, шеи которых представляли собой кровавое месиво. Скорее всего, Нимфадора до последнего отчаянно пыталась защитить сына, потому что она лежала совсем рядом с детской кроваткой, кровавый след тянулся за ней почти от самого входа в комнату. Римуса же явно оглушили в самом начале, о чем говорила единственная рана на его шее, которая, судя по всему, и оказалась смертельной. В глазах Гермионы резко потемнело, а сердце быстро-быстро начало стучать где-то в горле, пока до нее начало доходить, что они оба мертвы. Что это не шутка и не глупый розыгрыш. Это происходило прямо сейчас, на самом деле, и вкус крови на ее губах как нельзя лучше доказывал это, вновь и вновь перетягивая ее внимание на себя. — Тонкс думала, что мы уже вернулись. Грейнджер, трясущейся рукой убрав налипшие на лоб волосы, наконец подняла глаза на Поттера, который стоял рядом с детской кроваткой, держа на руках плачущего Тедди, и смотрел куда-то прямо перед собой невидящим взглядом. Внимательно присмотревшись, она всхлипнула, поняв, что на них обоих нет видимых повреждений, а значит, им каким-то образом удалось избежать этой жестокой резни. Не в силах больше удерживать равновесие, Гермиона, цепляясь за комод, осторожно села прямо на пол, откидываясь спиной на дверцы. — Мне нужно было забрать оставшиеся вещи, — глухо продолжил Гарри, все еще не смотря на Гермиону. — Тедди закапризничал и начал проситься со мной. Тонкс попросила взять его с собой, потому что он никак не переставал плакать. Она думала, что мы уже вернулись, и побежала в палатку к сыну. Грейнджер хрипло закашлялась и прикрыла рот ладонью, чувствуя, как слезы вновь начали обжигать щеки. Случайность, удача, везение. Она не знала, как именно можно было охарактеризовать эту ситуацию максимально точно, но именно это поспособствовало тому, что сейчас Гермиона видела перед собой своего лучшего друга и их общего крестника живыми. — Гарри, — прохрипела она, с трудом поднимая на него взгляд. — Нам пора. Она, покачиваясь, встала на ноги, чувствуя, что колени начали предательски ослабевать. Подойдя ближе к Поттеру, она слабо улыбнулась все всхлипывающему на его руках Тедди и осторожно убрала с его лба прилипшие пряди волос. Гермиона вздрогнула, увидев, как ее пальцы испачкали его кожу кровью, и огромным усилием воли подавила рвущуюся наружу истерику. Она крепко прижалась к ним обоим и прикрыла глаза, приготовившись к аппарации. Глубокий вдох. И вот они уже стоят перед границами защитного купола лагеря орденовцев. Еле держась на ногах от слабости, Грейнджер, крепко схватив Гарри под локоть, не разбирая дороги, упрямо шла вперед. — Помогите, — хрипло прошептала она, едва они вошли внутрь, преодолевая защитные заклинания, и упала на колени. — Пожалуйста. Спустя мгновение в ее сознание ворвался огромный ком различных звуков от подбегающих к ним со всех сторон людей, но Грейнджер уже не могла разобрать их слов. Она медленно легла спиной прямо на землю, смотря в хмурое от непогоды небо, и видела перед собой застывшие в ужасе глаза Тонкс, в которых уже больше никто и никогда не сможет разглядеть свет. Примечания: * Шагну ли я в пропасть? Я не могу отпустить тебя, Да, я ранен и не могу отпустить тебя. ** Фэй Лянь (кит. трад. 飛簾, упр. 飞帘, пиньинь Fēi Lián) — в китайской мифологии божество ветра. В изображении некоторых мифов Фэй Лянь являлся драконом с телом птицы, головой оленя, хвостом змеи и пятнами барса. В его имени иероглиф 飛 (Фэй) означает «летать», а иероглиф 簾 (Лянь) — «бескорыстный». Автор взял на себя смелость добавить в свой вариант этого божества только хвост змеи, опустив все остальное.