Опиум

Thought I found a way Thought I found a way out But you never go away So I guess I gotta stay now Lovely — Billie Eilish* Гермиона горела. Руки Малфоя крепко сжимали ее талию, пока его губы вновь и вновь заставляли ее сердце разбиваться на тысячи маленьких осколков, так и норовящих вырваться из груди и лечь прямо им под ноги. В ее голове не было ни единой мысли, кроме той, что она не изменила бы ровным счетом ничего из того, что привело их сегодня именно в эту точку. Станет ли это их стартом или концом — уже неважно. Возможно, это действительно приведет их прямиком в адское пламя, но разве оно того не стоило? Малфой в последний раз едва ощутимо прикусил нижнюю губу Грейнджер и разорвал поцелуй, с трудом фокусируя мутный взгляд на ее лице. Она жадно втянула ртом воздух, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, и медленно провела языком по блестевшим от влаги губам. Ее ладони слегка подрагивали от напряжения, и она, не дав себе ни минуты на какие-либо размышления, смело заглянула в глаза Драко, тут же почувствовав странное ни с чем не сравнимое облегчение. Его потемневшие радужки были привычного серого цвета. Значит, все это время он был собой. Был Малфоем. — Это был ты, — не сдержавшись, прошептала она, продолжая смотреть ему в глаза, и ощутила покалывание в кончиках пальцев от волнения. — Все это время. Он хмыкнул и, убрав руку с ее талии, неожиданно скользнул ею выше к шее Гермионы, слегка сдавив кожу, а затем наклонился чуть ближе к ее лицу. Она инстинктивно разомкнула губы, ощутив его дыхание на своих щеках, и сжала ладони в кулаки. Ее волновала такая близость к нему, и она отчаянно старалась держать себя в руках, чтобы никоим образом не выдать своего истинного состояния. Что-то все еще должно было принадлежать только ей. Хотя бы еще немного. — Я больше не могу вспомнить моментов, когда вообще остаюсь один в собственном разуме, — пальцы Драко медленно поднялись выше и обхватили ее за подбородок, притягивая к себе. — Поэтому я не вижу смысла делать вид, что ничего не происходит. Раз уж так случилось, что судьба по каким-то абсолютно непонятным причинам сталкивает нас с тобой все ближе друг к другу, то я попробую покориться ее желанию. Он провел большим пальцем по ее нижней губе, внимательно всматриваясь в лицо Гермионы, и она затаила дыхание, ощутив, как в груди все начинает трепетать от его действий. Малфой оказывал на нее такое сильное влияние этим своим необъяснимым притяжением, что периодически это просто накрывало ее с головой и не оставляло абсолютно никаких шансов выпутаться из плена его взгляда. Этот водоворот затягивал ее все сильнее с каждым вдохом и неровным ударом сердца. И она больше не пыталась сопротивляться. Грейнджер осторожно выглянула из-за груди Драко и еле слышно выдохнула, увидев безжизненное тело Пожирателя, глаза которого были широко раскрыты и устремлены прямо в серое от непогоды небо. Внутренне содрогнувшись от того, каким безэмоциональным было лицо Малфоя в тот момент, когда он без лишних слов свернул шею ее обидчику, она изо всех сил постаралась отогнать от себя эти мысли. Но как бы отчаянно Гермиона ни пыталась не думать о произошедшем, звук ломающихся костей вновь и вновь звучал в ее ушах, вызывая нервную дрожь в пальцах. — Кто это? — превозмогая тошноту, подкатившую к горлу, спросила она, кивая на труп. — Как он вообще здесь оказался? Ты ведь говорил, что никто не станет искать тебя на маггловском кладбище. — Меня здесь как раз-таки никто и не искал, — хмыкнул Малфой, разрывая их объятия, и Гермиона поежилась от резкого холода, пробравшегося под сырую ткань мантии. Она замерла и медленно, словно боялась спугнуть его своими резкими движениями, повернула голову в сторону Драко, смотря куда-то сквозь него невидящим взглядом. В голове внезапно зашумело, будто кто-то очень маленький сидел прямиком под ее черепной коробкой и настойчиво звенел в небольшой колокольчик, от раздражающих звуков которого сводило судорогой все конечности. Мерлин, этого просто не могло происходить на самом деле. Если Малфой не лгал, а судя по его серьезному взгляду, он честен как никогда, то она была в беде. В огромной беде. — Значит, он приходил за мной? — хрипло пробормотала Грейнджер, непроизвольно хватаясь пальцами за пересохшее от волнения горло. — Как они узнали, где меня искать? Кто-то следил за мной? Ее ладони мелко затряслись от мысли, что за ней могли наблюдать уже давно и тем самым выведать местоположение лагеря орденовцев. И если это действительно так, то нападения ПСов можно было ожидать буквально в любую секунду. Может быть, даже прямо сейчас. — Успокойся, — медленно произнес Малфой, видимо считав все эмоции, царившие на ее лице. — Твои дружки могут спать спокойно — это разовая акция, и, скорее всего, она больше не повторится. Гермиона шумно выдохнула, даже не пытаясь скрыть облегчение, сквозившее в каждом ее движении после того, как он закончил говорить. Это был какой-то сюр, но сейчас слова Драко подействовали на нее сродни успокоительному зелью, и она даже не пыталась найти этому хоть какое-то логическое объяснение. — Это Нотт, — практически выплюнул он, скривив губы в отвращении. — Он ходил к Сибилине, и она отчего-то сказала ему, что ответы на все свои вопросы он сможет найти на кладбище. Сначала он дал приказ обследовать все магические погосты, а потом, когда бойцы не обнаружили там ничего необычного, отправил людей на маггловские. Последних в Британии намного больше, так что это был лишь вопрос времени, когда они доберутся и сюда. — Тогда почему ты ничего мне не сказал? — слегка повысив голос, спросила Грейнджер, укоризненно глядя на него. — Ты ведь мог предупредить меня, что возле твоего убежища совсем скоро начнут шнырять убийцы! И зачем Нотт ходил к Сибилине?! — Не много ли вопросов для одной минуты? — прищурился Малфой, и Гермиона вздрогнула, услышав лед в его голосе. — Я тщательно следил за тем, куда Нотт отправляет своих людей, и все это время контролировал каждый их шаг. И как только я узнал, что один из его бойцов будет здесь, то сразу же аппарировал сюда. Кстати, просто напоминаю, что я тоже убийца, Грейнджер. Так что, может быть, это меня тебе стоит так опасаться? Она в полной мере прочувствовала резкую перемену в его настроении и внутренне сжалась в один плотный комок нервов. Казалось, что в какой-то момент все происходящее между ними буквально несколько минут назад смылось под потоками проливного дождя, больно бьющего ее по щекам, и уже не имело абсолютно никакого значения. Потому что сейчас Гермиона вновь невольно увидела перед собой того человека, что не моргнув глазом пообещал ей рассказать Волдеморту, где она спрятала своих родителей. Того человека, что был подобен огромной толще льда, под которой скрывалась лишь пустота. Она нервно откинула насквозь промокшие под дождем волосы назад и поежилась от неприятного ощущения влажной одежды, противно липнущей к коже. Внезапно стало очень холодно, словно все это время она была под теплым пледом, а затем кто-то резко выдернул его прямо у нее из рук и вновь вернул ее под ливень, заставив стоять там и не шевелиться. Гермиона поправила мантию, сильно испачканную в траве и грязи после нападения, и, не говоря ни слова, решительно развернулась в сторону точки аппарации. Отчаянно хотелось сбежать. Просто скрыться и остаться наконец в полном одиночестве. Может быть, тогда у нее появится время на то, чтобы просто остановиться и перевести дух. А может быть, таким образом она даст себе возможность получить ответ хотя бы на один вопрос, что вот уже слишком долго так скрупулезно выедает ей мозг? Может быть, она сможет хоть что-то изменить в своей жизни? — Ты куда-то спешишь? — Она тихо вскрикнула, когда ледяные пальцы Малфоя с силой схватили ее за предплечье и резко развернули на сто восемьдесят градусов. — Невежливо уходить не попрощавшись. — Я возвращаюсь в Орден, — скинув его ладонь с себя, зло бросила в ответ Гермиона и предприняла еще одну попытку продолжить движение к намеченной цели. Но Драко, видимо, был не очень доволен ее планами, потому что буквально через секунду он вновь схватил ее за край мантии и развернул к себе лицом. В его взгляде явно читалось любопытство пополам с недовольством, и это разозлило Грейнджер еще сильнее. — Немедленно прекрати так себя вести, — процедила она, пытаясь вырвать у него из пальцев край своей одежды. — Я просто хочу уйти. — А я хочу, чтобы ты сегодня осталась здесь, — прорычал Малфой и угрожающе навис над ней. — Так что это ты прекрати себя вести как глупая дурочка и иди за мной. От возмущения, охватившего тело, Гермиона почувствовала, как грудная клетка сжалась, отчаянно протестуя из-за недостатка кислорода, потому что на какой-то момент она вовсе перестала дышать. Ее глаза в изумлении округлились, а ладони непроизвольно сжались в кулаки. Пальцами правой руки она привычным движением попыталась нащупать волшебную палочку в рукаве и чуть не заплакала от досады, поняв, что та так и осталась лежать на траве после нападения Пожирателя. Мерлин, как она вообще могла забыть про свою палочку? Это было просто сумасшествие. — Ты, — хрипло пробормотала она, ощущая, как тело начала бить мелкая дрожь. — Ты… — Как же ты мне надоела! — закатил глаза Малфой и, резко обхватив Гермиону за талию и легко закинув ее себе на плечо, решительно направился к воротам, ведущим в склеп. По пути он нагнулся, подобрав валяющуюся в траве волшебную палочку, и убрал в карман мантии, не обращая никакого внимания на возмущенный вскрик Грейнджер за спиной. Она тихо пискнула что-то неразборчивое, когда его ладонь под ее коленями неожиданно переместилась на несколько сантиметров ближе к бедрам, и непроизвольно напряглась всем телом. Это, казалось бы, невинное движение отчего-то вновь напомнило ей, что совсем недавно она была так близка с Малфоем, что его ладони абсолютно точно уже были на ее коже в тех местах. И не только там. Они были повсюду. — Когда ты молчишь, с тобой намного приятнее иметь дело, — фыркнул Драко, взмахом руки открывая дверь в склеп, и занес Гермиону внутрь. — Может быть, ты будешь так вести себя на постоянной основе? После этих слов, сказанных таким небрежным тоном, будто они обсуждали погоду, она, разозлившись, с силой ударила его по спине. А потом еще раз, и еще, и еще. Ее кулаки раз за разом врезались в его тело, разнося глухие стуки, отчего-то звучащие в ее голове словно бой барабанов. И с каждым ударом Грейнджер чувствовала, как ей постепенно становится легче, а желание причинить ему самую настоящую боль сходит на нет, будто бы его и вовсе не было. Но, несмотря на все это, она ни на секунду не остановила своих действий. Словно надеялась, что сможет таким образом разбить ледяную корку Драко, за которой пряталось что-то такое, к чему ее тянуло все это время. Словно верила, что там еще есть что спасать. — Надеюсь, тебе полегчало, — хриплым голосом произнес Малфой, усаживая ее прямо на свой рабочий стол, и, засунув руку в карман мантии, извлек из него волшебную палочку, вложив ее в ладонь Гермионы. — Иначе будет обидно, что ты растратила столько сил впустую. Она огромным усилием воли сдержала так и норовившие соскользнуть с языка все обидные слова, что ей хотелось сказать ему прямо в лицо, и вместо этого лишь глубоко вдохнула, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Гермиона молча наблюдала, как он резким движением стянул со своих плеч насквозь промокшую мантию и потянулся пальцами к пуговицам рубашки. Она не успела понять, что именно он делает, как уже буквально через мгновение Малфой предстал перед ней в одних лишь только брюках. Грейнджер тут же отвернулась, делая вид, что в данный момент ее больше интересуют книги, лежащие на столе по правую руку от нее, и мысленно отвесила себе подзатыльник, почувствовав, как к щекам прилило тепло. Мерлин, они еще совсем недавно занимались сексом, а она ведет себя так по-идиотски, пряча от него взгляд. Она осторожно поерзала на своем месте, морщась от неприятных ощущений на коже из-за влажной одежды, и медленно повернула голову в сторону Малфоя. — У меня есть пара чистых рубашек, — не глядя на нее, сказал он, натягивая на себя водолазку, которую достал с самой нижней полки книжного шкафа. — Или ты предпочитаешь мокнуть? — Я могу просто высушить свою одежду магией, — деланно небрежно ответила она, наблюдая, как Драко быстрым движением руки взлохмачивает влажные от дождя волосы, зачесывая их назад. — Она все еще останется грязной, — слегка скривив губы в отвращении, бросил он в ответ и вручил ей свою рубашку. — И не нужно мне ничего говорить про очищающие заклинания — кроме стирки, ничто не сделает вещи идеально чистыми, так что не спорь и раздевайся. Шумно сглотнув вдруг ставшую плотной и вязкой слюну, Гермиона быстро облизала губы, растерянно глядя на белоснежную рубашку в своих ладонях, и, не сдержавшись, провела пальцами по манжету, на котором почти незаметно серебряной нитью были вышиты две буквы Д и М. — Я даже не буду смотреть, так уж и быть, — с явной насмешкой в голосе протянул Драко и демонстративно повернулся к ней спиной, складывая руки на груди. — Думаю, что если ты начнешь смущаться еще сильнее, то твои щеки попросту воспламенятся. — Никого я не смущаюсь, — раздраженно фыркнула Гермиона и, легко спрыгнув со стола, решительно сняла с себя мантию. — Особенно тебя, Малфой. Стараясь не обращать внимания на его тихое хмыканье, она, подцепив пальцами края своего джемпера, медленно потянула его наверх. Оставшись в одном бюстгальтере, она быстро растерла ладонями озябшую кожу на плечах и еле слышно застучала зубами от холода. Сложив на коленях рубашку, она принялась расстегивать верхние пуговицы, планируя надеть ее через голову, а потом прямо в ней снять с себя белье. Оставаться хотя бы на мгновение с голой грудью, когда совсем рядом с ней стоял Малфой, было явно выше ее сил. — Что это? Она тихо взвизгнула, увидев стоящего буквально в нескольких сантиметрах от себя Драко, который увлеченно пытался что-то рассмотреть на ее теле. — Что ты делаешь? — стараясь скрыть дрожь в голосе, спросила она и подавила в себе желание закрыться ладонями от его взгляда. — И куда это ты смотришь? — Угомонись, Грейнджер, — закатил глаза Малфой и осторожно пододвинул ее чуть ближе к себе за предплечье. — Я все хорошо разглядел еще в прошлый раз. Гермиона вздрогнула, когда его холодные пальцы решительно пододвинули вверх край бюстгальтера с левой стороны, немного обнажая грудь, и застыла, ощутив, как он медленно огладил костяшками открывшийся его взору участок кожи. — Давно это у тебя? — севшим голосом спросил он, не сводя глаз с ее тела, и шумно выдохнул, чуть сильнее надавливая на ее кожу. — Я спрашиваю, как давно это у тебя? Она проследила за его взглядом, пытаясь понять, о чем вообще идет речь, и, подняв голову, увидела в отражении зеркала, стоящего напротив, как пальцы Драко указывают на небольшую россыпь родинок под ее грудью. Еще в детстве она обратила внимание, что эти светлые точки на ее коже расположены не просто в хаотичном порядке, а явно изображают какой-то знак или геометрическую фигуру. А став старше, она наконец смогла найти этому подтверждение, когда ей на глаза попалась карта звездного неба. Увлеченно водя пальцем по ковшу Малой медведицы, она внезапно наткнулась взглядом на созвездие Дракона, в котором сразу узнала отметину на своем теле. — Всю мою жизнь, — чуть помедлив, ответила Грейнджер, неосознанно снижая голос почти до шепота. — Почему ты спрашиваешь? — Вот поэтому, — он резко задрал на себе водолазку почти до шеи, демонстрируя точно такие же родинки, как у нее, в том же самом месте — под грудью с левой стороны. — Что ты пытаешься сказать? — непонимающе протянула она и, не удержавшись, легко провела кончиками пальцев по его отметине. — Что это значит? Малфой шумно выдохнул и, вернув свою одежду на место, практически упал на один из диванов, запуская пальцы в волосы и с силой оттянув их назад. Гермиона выждала несколько мгновений и, нерешительно натянув рубашку через голову, принялась быстро застегивать верхние пуговицы. Ее немного беспокоил озадаченный вид Драко, потому что до этого она никогда его таким не видела. А это могло значить только одно — они оба опять вляпались в нечто такое, что основательно потреплет им нервы в ближайшем обозримом будущем. Мерлин, будто ей мало всех тех неприятностей, в которых она уже сейчас тонула с головой. — Ты знаешь что-нибудь о кармических отношениях**? — внезапно подал голос Малфой, и она вздрогнула от того, каким громким он ей показался в этой тяжелой тишине, обволакивающей воздух вокруг них. — Хотя бы имеешь представление, что это такое? Грейнджер задумчиво нахмурилась, пытаясь вытянуть из пучин памяти все, что она слышала о такого рода связи, и утвердительно качнула головой. Кажется, она читала об этом, когда в какой-то момент ее мама внезапно увлеклась психологией истинного счастья и их дом был битком набит самой разнообразной литературой по этой сфере. Поддавшись любопытству, Гермиона пролистала пару ее журналов и даже прочла одну книгу, и вот в одном из этих экземпляров она как раз-таки и наткнулась на довольно объемную заметку про существование кармических отношений. Там подробно описывались все признаки, по которым любой человек мог для себя определить, является ли его половинка той самой настоящей любовью, с которой они уже были вместе несколько прошлых жизней подряд, и как именно нужно себя вести рядом со своей истинной парой. — В волшебном мире существует легенда о первой кармический паре, — чуть хрипло начал Малфой, глядя ей прямо в глаза. — Мама часто рассказывала мне ее в детстве. Она говорила, что много тысяч лет назад, когда мир только начинал выглядеть таким, каким мы его видим, людям было довольно легко найти человека, предназначенного им самой судьбой. Все были счастливы в своих отношениях и даже не представляли, каково это — провести большую часть жизни в поиске второй половины. Гермиона не мигая смотрела на то, как едва заметно дрогнули его губы в момент паузы, и посильнее закуталась в рубашку, чувствуя, как по коже неровным строем пробежали мурашки. Она осторожно опустилась на диван напротив Драко и, подогнув под себя ноги, вновь подняла на него взгляд, ожидая, когда он вновь начнет говорить. — И вот однажды одна из таких пар распалась, потому что девушка умерла во время родов, — монотонно продолжил он и откинулся на спинку дивана, складывая руки по обе стороны от себя. — Ее партнер не смог пережить такую ужасную потерю и, взяв на руки их новорожденного сына, прыгнул прямо в море со скалы. Грейнджер вздрогнула, когда внутри нее все резко похолодело от услышанного, и, не выдержав, крепко зажмурилась в надежде хоть как-то остановить дикую пляску внутренних органов. Она тяжело задышала, жадно глотая ртом воздух, словно прямо сейчас сама собиралась прыгать с того самого обрыва. Ей было до безумия страшно даже представить, что именно могло двигать человеком, если он в конечном итоге решился на такой абсолютно дикий поступок, предрешая не только свою судьбу, но и отбирая жизнь у ни в чем не повинного младенца. Скорее всего, то, что ей удалось когда-то прочесть о кармических отношениях, являлось лишь жалкими песчинками в огромной пустыне чувств, в которой, словно наткнувшиеся на оазис путники, вечно жили двое до невозможности влюбленных друг в друга людей. — Но перед этим он вознес молитву Богам и попросил проклясть всех людей на земле за свое горе, — хрипло пробормотал Драко и внезапно наклонился ближе к Гермионе, перегибаясь через журнальный столик. — И после этого никто из них больше не мог быть со своей истинной парой дольше, чем две прошлые жизни. В следующих они были обречены бесконечно искать друг друга в огромном водовороте людей. — Я не очень понимаю, зачем ты все это мне рассказываешь, — еле слышно прошептала Гермиона и в противовес своим же словам почти задохнулась, когда сердце начало буквально рваться из груди, словно пытаясь тем самым показать, что чувствует ее ложь. Пробует на вкус. — И тогда Боги сжалились и решили подарить людям хоть какую-то возможность найти свою истинную пару, — Малфой медленно склонил голову набок и провел языком по верхнему ряду зубов, прожигая Грейнджер взглядом. — Они дали им отметины в виде одинаковых родимых пятен, по которым их половинки могли бы узнать друг друга среди тысяч других людей на земле. Ей показалось, что сердце, еще секунду назад бившееся со скоростью света, внезапно резко замедлило свой ритм и почти остановилось. Гермиона растерянно приоткрыла рот, пытаясь подобрать хоть какие-то слова, но тут же закрыла его, понимая, что прямо сейчас она попросту не в состоянии говорить. Ее ладони мелко затряслись, и она с силой вцепилась в обивку дивана, стараясь как можно сильнее вогнать ногти в плотный материал. Но это не принесло ей должного облегчения. Грейнджер в изнеможении откинулась назад, ощутив резкое головокружение, и с тихим стоном приложила указательные пальцы к пульсирующим вискам. В мыслях царила полнейшая неразбериха, и она почти физически ощущала, как все детали головоломки, мучающей ее такое долгое время, сейчас с оглушительным треском притягивались друг к другу из разных закоулков ее памяти. — Дракон, — одними губами прошептала она, старательно сглатывая тошноту, подкатившую к горлу. — Дракон… — Да, — коротко ответил Малфой. — Он почувствовал в тебе мою истинную пару с самого начала и всеми силами пытался рассказать мне об этом. Гермиона обессиленно спрятала лицо в ладонях, отчаянно пытаясь уловить здравый смысл во всем, что прямо сейчас происходило между ними. Это давалось ей с огромным трудом, потому что как только она ловила за хвост одну мысль, ее с треском смещало одно из воспоминаний их встречи с Драконом. Она, превозмогая боль в висках, вновь и вновь прокручивала в голове его слова и понимала, что все это время он практически кричал, пытаясь рассказать ей обо всем, но она упрямо игнорировала его посыл. «Я так долго тебя искал». Мерлин, значит, душа Малфоя переплелась с сущностью, сидящей в нем с самого начала. Значит, это именно его голосом говорил Дракон, когда она оставалась с ним наедине. И все эти действия были инициативой именно Малфоя, а не существа, жившего внутри него, как они думали с самого начала. — Это был ты, — второй раз за сегодняшний день она произнесла эти слова, чувствуя, как желудок сворачивается в тугой узел. — Все это время. Малфой поднял на нее глаза примерно на третий удар ее сердца, пока она, затаив дыхание, ждала его взгляда. Почему-то именно сейчас это было подобно вопросу жизни и смерти, и Гермиона почти задыхалась в томительном ожидании, пока Драко, видимо, так же как и она, пытался уложить в своей голове всю информацию. — Как удивительно, не правда ли? — растерянно усмехнувшись, наконец начал он и покачал головой. — Эта гребаная жизнь почему-то решила, что будет забавно сделать нас с тобой двумя половинками одного целого. Ты знаешь, что в магическом мире человек, нашедший свою настоящую любовь, уже никогда не будет счастлив без нее? И все, что ему суждено, реши он пойти против воли судьбы, — это бесконечные боль и страдания. А затем смерть, потому что его истерзанная душа попросту не сможет дальше существовать в теле. Гермиона шумно сглотнула. Она никогда не была той, что мечтала только лишь о том, чтобы встретить своего единственного, с которым она сможет прожить всю жизнь и обзавестись семьей, но отчего-то сейчас ей было по-настоящему больно даже при мысли о том, что всего этого у нее может не быть. Хотя был ли у нее вообще смысл мечтать о чем-то подобном, когда за стенами этого склепа шла война? Когда абсолютно каждый день мог стать последним, а каждый вдох больше никогда не продолжиться долгим выдохом. Или, может быть, сейчас и было то самое время? Момент, когда она сможет хотя бы на мгновение ощутить себя иначе? Побыть кем-то обычным. Побыть тем, от кого не зависят жизни тысяч людей. Просто побыть собой. Она отчаянно пыталась найти ответ где-то в глубине глаз Малфоя, и с каждым взмахом его ресниц ее сердце болезненно сжималось от осознания, что быть собой она отныне сможет только с ним. Что это от него зависит, как именно она проживет свою жизнь. Стоило ли оно того? Возможность пропустить это счастье сквозь пальцы и согреться его теплом. Возможность снова улыбнуться по-настоящему. Возможность жить. — Ты обещал мне, — хрипло прошептала она, медленно поднимая на него глаза. — Помнишь? Малфой непонимающе нахмурился и, опустив локти на колени, уперся подбородком в ладони, не сводя с Гермионы внимательного взгляда. Она знала, чувствовала, что он прекрасно понимает, что именно она имеет в виду, но по каким-то причинам ждет, чтобы она произнесла это вслух. Заново закрепила этот договор, что еще буквально час назад незримым грузом упал на их плечи и связал невидимыми нитями судьбы. Хотя, судя по всему, эта самая судьба связала их еще много тысяч лет назад, крепко сшив их души между собой. — Ты обещал, — тщательно проговаривая слова, начала она, сделав глубокий вдох, — что твое чистилище станет моим. Ты передумал? Наверное, она ненамеренно задержала дыхание, когда губы Драко едва заметно дрогнули, с головой выдавая его истинные эмоции от происходящего. И этот момент, который абсолютно точно остался бы без внимания для любого постороннего человека, стал для Гермионы именно тем самым, решающим, что поставил окончательную точку в принятом ею решении. Потому что она четко видела, что ему не все равно. Слышала, как с громким треском ломаются его ледяные глыбы, а под ними не было той пустоты, что она ждала. Нет. Совсем нет. Это было невозможно, но на какое-то мгновение ей даже показалось, что она слышит стук сердца Драко, который все это время смотрел куда-то сквозь нее, и отчаянно хотела верить, что сейчас оно стучит в унисон с ее собственным. — Я всегда держу свое слово, — наконец нарушил тишину он и еле слышно хмыкнул. — Видимо, эта тварь внутри меня осведомлена чуть больше о моей судьбе и лучше знает, чего я действительно хочу, раз так настойчиво сталкивала нас лбами все это время. Она не смогла сдержать вздох облегчения, практически непроизвольно сорвавшийся с губ, когда поняла, что он не лжет. Что он действительно имеет в виду каждое сказанное им слово. И это приносило Гермионе какое-то извращенное удовлетворение, еле слышно шептавшее ей на ухо, что прямо сейчас она окончательно впустила в свою душу врага. А может быть, он все время был там? Они оба вздрогнули, услышав за спиной еле слышный щелчок, и синхронно вскочили со своих мест, тут же вытащив волшебные палочки и наставив их в сторону источника звука. — Твою мать, — на выдохе пробормотал Малфой, растерянно опуская палочку. — Как это произошло? Гермиона с силой закусила щеку изнутри, внимательно рассматривая пентаграмму, на одном из концов которой, рядом с символом, обозначающим стихию воздуха, лежал раскрытый прозрачный цветок, еще недавно бывший камнем, что они достали на Эвересте. Она не сводила взгляд с тонких, словно сделанных из хрусталя, лепестков и мысленно повторяла про себя одну и ту же фразу. Ту, что тогда еще не имела такого глобального смысла, как сейчас, но в эту самую секунду поставившую жирную точку в их бесконечных метаниях. «Стражи ветра возьмут плату у проклятого и откроют силу его истинных желаний».

***

— Значит, ты снова уйдешь сегодня? Гермиона грустно улыбнулась, заметив, как Гарри поник после ее слов о том, что ей вновь предстоит встреча с Малфоем. Сразу после того как она и Драко стали свидетелями раскрытия второго камня, Грейнджер тут же принялась изучать информацию об их предстоящем путешествии. Так как следующей стихией в их списке была вода, ей пришлось расшифровать соответствующую главу в книге Драконов, которая гласила о таинственном озере Матана в Индонезии***. К сожалению, она не смогла узнать ничего более существенного, так как в фолианте отсутствовала следующая страница с продолжением нужной им главы. И это волновало Гермиону куда сильнее, чем то, что им, скорее всего, предстоит каким-то образом побороть очередную стихию. Потому что ей было страшно даже представить, что могло ожидать их на дне озера, раз тот, кто читал эту книгу до них, предпочел забрать страницу с собой. — Мне очень жаль, — искренне ответила она и осторожно потрепала Поттера за предплечье в попытке хоть немного взбодрить. — Мы подбираемся все ближе к развязке, а значит, мне лучше ускориться и сделать все как можно быстрее. Ведь с каждым днем у него остается все меньше времени. — Кажется, нам удалось узнать больше о том, что может быть его крестражами, — опустив голос до шепота, сказал Гарри и сгорбился, поджимая колени к подбородку. — И на этот раз все очень и очень достоверно. — Мерлин, — пробормотала Гермиона и, не выдержав, осторожно огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что рядом никого нет. Обычно в это время в Хогвартсе все были на занятиях, но на этой полянке, куда она всегда уходила с Джинни, частенько появлялся кто-то из учителей, чтобы контролировать местность и проверять, нет ли на территории посторонних и тех, кто внезапно решил прогулять уроки. Сегодня была очередь Поттера патрулировать школу, поэтому Гермиона сразу же после склепа аппарировала именно сюда, чтобы успеть еще раз поговорить с ним до того, как вновь покинет Орден на черт знает сколько времени. — Если честно, то я и сам пока в это не очень верю, — покачав головой, протянул Поттер, носком ботинка раскапывая небольшую ямку в земле возле своих ног. — Ты ведь и сама прекрасно понимаешь, насколько долго мы шли к этому моменту. Она утвердительно кивнула, нервно откинув волосы со лба, и, подняв глаза к небу, тяжело вздохнула. После смерти Дамблдора им пришлось оставить мысли о том, что Волдеморта возможно одолеть просто разрушив его крестражи. Ныне покойный директор дал им слишком мало информации в свое время, и те жалкие крохи, что у них имелись на тот момент, так и не смогли привести их к чему-то более существенному, чем набег на хранилище Беллатрисы в Гринготтсе. Но и это в конечном итоге не принесло им почти ничего, кроме морального удовлетворения от мысли, что уничтоженный крестраж причинил Темному Лорду достаточно боли, когда Рон пронзил чашу клыком василиска в Тайной комнате. Впервые за достаточно долгое время тот день, когда крестраж был уничтожен, закончился не очередной ссорой измученных войной людей, а празднованием небольшой, но победы. До этого момента они так радовались в последний раз тогда, когда Гарри неожиданно смог открыть оставленный Дамблдором в наследство снитч, который он поймал во время своего первого выигранного матча по квиддичу. Грейнджер отчетливо помнила, как после довольно тяжелого сражения с Пожирателями неподалеку от границ школы они втроем сидели на поваленных деревьях и просто молчали, не в силах произнести и слова. Тогда они были в самом настоящем отчаянии, потому что потеряли слишком много людей для их и без того на тот момент немногочисленного отряда, а в их ситуации это было сродни полному краху. Гермиона смотрела, как Поттер, который, молча уставившись в одну точку, почти не дышал от усталости, и не могла сдержать слез. От бессилия. От боли. От несправедливости. От той тяжелой ноши, что свалилась на их плечи в столь юном возрасте и отобрала всякую надежду на нормальную жизнь. От осознания, что никто из них больше никогда не станет прежней версией себя и что они все уготованное им высшими силами время будут вновь и вновь возвращаться на это пепелище — свое личное кладбище похороненных надежд и убитой мечты. Внезапно Гарри едва заметно дернулся, быстро заморгав, и медленно сунул руку в карман перепачканных кровью и грязью джинсов. Он извлек оттуда снитч, который с недавних пор считал чем-то вроде своего талисмана. Поттер почему-то свято верил, что тот приносил ему удачу в сражениях. Грейнджер никогда не спорила с ним, хотя прекрасно понимала, что удачу ему могут принести только многочасовые отработки боевых заклинаний, и просто позволяла ему верить хоть во что-то, потому что большего ни у кого из них попросту не было. — Если бы у меня сейчас спросили, чего я хочу больше всего на свете, — хрипло пробормотал Гарри, не моргая глядя на золотую вещицу в своей ладони, — я бы ответил, что мечтаю о смерти. Быстрой и безболезненной. Только бы больше не видеть всего этого кошмара. Закончив говорить, он поставил ногу на ствол дерева, на котором сидел, согнув ее в колене, и, прикрыв глаза, приложил снитч к лицу в район рта. В эту же самую секунду буквы, выгравированные на одной из граней снитча, загорелись ярко-красным, и с тихим щелчком его сферы разъехались в разные стороны. — Годрик, Гарри, — дрожащим голосом пробормотала Грейнджер, в шоке разглядывая содержимое снитча. — Это же… — Воскрешающий камень, — закончил за нее Рон, подходя ближе. — Воскрешающий, мать вашу, камень! Воскрешающий камень! После этого он с победным кличем бросился обнимать замершего в ступоре Поттера и от переизбытка чувств подхватил визжащую от радости Гермиону на руки, начав кружиться вместе с ней вокруг своей оси. В тот момент они еще не знали, что этот день станет судьбоносным, а радость от обладания одним из даров Смерти сменится болью, когда во время очередного сражения Волдеморт бросит в Гарри Аваду, убив вместе с ним часть своей души, заключенной в нем. И что если бы не привычка Поттера таскать везде с собой в качестве талисмана снитч вместе со спрятанным внутри камнем, то в тот день он был бы мертв. Воскрешающий камень подарил Гарри Поттеру звание «Мальчика, который снова выжил» и отнял у него способность заглядывать в мысли Темного Лорда, поэтому вся затея с крестражами попросту зависла в воздухе, так как они больше не могли видеть планы Волдеморта. Именно по этой причине Ордену и приходилось отчаянно искать любые другие варианты, чтобы одержать победу в этой войне. И именно это в конечном итоге привело их к Драконам. — Сегодня я иду на вылазку вместе с Грюмом, — ногой отпихнув от себя комья земли, сказал Гарри. — Нам придется выменять книги с нужной нам информацией на несколько старинных зелий. А сейчас их достать можно только в Лютном. — Мерлин, — горестно простонала Грейнджер, ощущая, как мурашки от его слов пробираются от кончиков пальцев прямиком куда-то в область шеи. — Тогда почему вы идете вдвоем? Ты же понимаешь, что сейчас представляет из себя Лютный переулок? Да там каждая пылинка верно служит Сам-знаешь-кому. Вы не успеете даже границ его переступить, как вас тут же поймают и убьют на месте. И ладно бы просто убьют… Она задохнулась собственным возмущением, нервно прерывая свою речь. Страх за Гарри плотным кольцом окружил ее грудную клетку и начал постепенно сдавливать ребра, не давая возможности дышать. Гермиона даже представить боялась, что могло произойти с ним и Грюмом, если их засекут в Лютном. Это место и до наступления войны всегда вселяло в нее какой-то страх, но сейчас там абсолютно точно не было места никому из них. Каждое существо, живущее там, было верным подданным Волдеморта и с радостью перегрызло бы друг другу глотки даже за малейшую возможность хоть как-то услужить своему господину. Поэтому если кто-то из них поймет, что видит перед собой Избранного и одного из самых важных людей Ордена, то смерть станет для них самой настоящей наградой. Потому что никто из посетителей Лютного не упустит шанса причинить как можно больше боли тем, кто сражался против Темного Лорда. — Это наш единственный шанс, — твердо ответил Поттер и поправил слегка съехавшие на нос очки столь привычным для Гермионы жестом, который она помнила наизусть с их самой первой встречи. — Мы упустили Драконов и вряд ли уже сможем склонить их на свою сторону, поэтому просто обязаны рискнуть. — Ты говоришь точно так же, как он, — хрипло пробормотала Грейнджер, отчаянно проглатывая ком в горле. — Даже слова используешь его. — Чьи слова? — непонимающе нахмурился Поттер. — О чем ты говоришь? — Рон, — улыбнувшись сквозь предательски застелившие глаза слезы, ответила она и быстро заморгала, почувствовав, как соленая дорожка обожгла щеку. — Ты говоришь как он. Про риск. Про упущенные шансы. Про самоубийство. — У тебя есть другие варианты? — лицо Гарри внезапно превратилось в непроницаемую маску, и Грейнджер против воли слегка отшатнулась от неожиданности. — Что еще у нас есть, Гермиона? Скажи мне! Скажи, что я еще должен сделать?! Она молчала, с болью в сердце наблюдая, как его лицо пронзило отчаяние, заставившее Поттера нервно закусить щеку изнутри. Гермиона чувствовала, как ее внутренности сворачиваются в тугой ком от ужаса, с которым в ее сознании появилась леденящая кровь мысль о том, что он прав. Никто из них больше ничего не мог сделать в этой ситуации. Все надежды, которые каждый из них так бережно хранил в своей душе, постепенно рушились, как карточный домик от сильного порыва ветра, оставляя после себя лишь безнадежность. И страх. От того, что это уже никогда не закончится. — Просто, — еле слышно прошептала она, поморщившись от боли в пересохшем горле, и осторожно сжала ладонь Гарри в своей, — просто вернись к нам. Больше я ни о чем тебя не прошу. Поттер тихо выдохнул и, резко повернувшись в ее сторону, крепко сжал Гермиону в объятиях. Она с силой зажмурилась, сминая пальцами его мантию, и замерла, наслаждаясь тихим стуком его быстро бьющегося сердца, которое чувствовала кожей. Уже ничем не сдерживаемые слезы свободно хлынули по ее щекам, падая на плечи Поттера, но ей было абсолютно все равно. Сейчас она просто хотела как можно надежнее спрятать в памяти этот момент. Хотела поймать время за хвост и заставить его остановиться. Хотя бы на мгновение. Но оно, как обычно, скользило сквозь ее пальцы и сочувственно улыбалось, вновь поворачиваясь к ней спиной. — Ты тоже, — прошептал Гарри куда-то ей в шею. — Мы будем тебя ждать. Она осторожно разорвала их объятия и быстро вытерла влажное от слез лицо, слегка похлопав себя по щекам. Встав на ноги, Гермиона отряхнула испачканную в земле мантию и поправила висящую на поясе бисерную сумочку. Больше всего на свете ей сейчас хотелось остаться рядом с Гарри до тех пор, пока ему не придется отправиться в Лютный, но ее уже ждал Малфой. Поэтому она грустно улыбнулась и, мягко потрепав Поттера по уже значительно отросшим волосам, произнесла: — У меня просто нет другого выхода. Кто еще сможет превратить твои патлы хоть в какое-то подобие нормальной прически? Грейнджер шутливо дернула его за ухо и, рассмеявшись, когда он показал язык ей в ответ, помахала на прощание рукой, а после направилась в сторону школы. Она посмотрела на часы, надеясь, что у нее еще осталось время, чтобы повидаться с Джинни перед уходом, но, обнаружив, что уже опаздывает на пять минут, тихо ойкнула и развернулась в другую сторону. Гермиона быстрым шагом двигалась к ближайшей точке аппарации, находившейся за защитными границами Хогвартса, и старалась переключить свои мысли на Драко и их предстоящее путешествие. Ей было почти физически больно думать о том, что она даже не сможет узнать, вернулись ли Гарри и Грюм с вылазки, и это вновь заставило ее сердце сжаться до размера атома. Страх вперемешку с густой порцией адреналина вновь медленно разлился по ее венам, и Гермиона почти задохнулась от удушаемого чувства паники. — Мерлин, — пробормотала она и резко остановилась, обессиленно привалившись спиной к ближайшему дереву и устало прикрыв глаза. Кажется, что последние события, которыми были насыщены эти несколько дней, осушили ее энергию почти досуха, и ей бы явно не помешал хотя бы один день отдыха. Да что там! Гермиона готова была отдать все свои ценные вещи за возможность просто поспать несколько часов подряд, не просыпаясь от посторонних шорохов. — Уходи. Она распахнула веки, прислушиваясь, и медленно достала из рукава волшебную палочку, оглядываясь по сторонам. Сейчас она находилась за пределами защитных границ школы, и ей следовало быть начеку, поэтому Гермиона тут же отвесила себе мысленный подзатыльник, отчаянно ругая за такую беспечность. — Я сказала — уходи. Она нахмурилась, узнав в женском голосе с явными взволнованными нотками Джинни, и осторожно пошла в сторону, откуда исходил звук. Бесшумно отодвигая со своего пути сухие ветки, Гермиона ступала по узкой дорожке, ведущей в глубь леса к небольшой полянке, куда сама иногда ходила раньше, чтобы побыть в одиночестве. — Ты же знаешь, что я не могу. Она резко остановилась, услышав незнакомый мужской голос, но затем вновь продолжила движение, суетливо ускоряя шаг и отчаянно молясь, чтобы ее никто не услышал. Если Джинни нужна была помощь, то она должна сделать все от нее зависящее, чтобы враг ее не обнаружил. Потому что если Уизли сейчас безоружна, то убить ее не составит абсолютно никакого труда. Поэтому Грейнджер призвала на помощь все свое самообладание и буквально за три секунды преодолела расстояние до полянки, крепко сжимая в руке волшебную палочку. С ее губ сорвался еле слышный вздох облегчения, когда она увидела, как Джинни самозабвенно с кем-то целуется, крепко сжимая незнакомца в объятиях, и никакая помощь ей в данный момент точно не требовалась. Гермиона тихо усмехнулась, медленно опустив палочку, и убрала ее в рукав мантии, осторожно отступая назад. Она прекрасно помнила, что Джинни не спешила называть ей имя своего возлюбленного, и, хоть ее и терзало любопытство, все же предпочла уважать желание подруги, а потому решила тихонечко уйти, пока ее никто не заметил. Грейнджер сделала несколько шагов в сторону точки аппарации и, не выдержав, с улыбкой обернулась назад. В ту же самую секунду ее сердце остановилось и, скорее всего, больше вообще не планировало функционировать без посторонней помощи. Потому что влюбленные, даже не подозревая о том, что их уединение было нарушено, уже разорвали свой страстный поцелуй. И прямо сейчас Гермиона с ужасом смотрела, как перед ней, крепко прижимая к себе Джинни за талию, стоял Пожиратель смерти, опускающий на лицо серебряную маску. Примечания: * Я думала, что нашла выход, Думала, что нашла выход отсюда, да. Но ты все никак не исчезнешь, Так что, пожалуй, теперь я должна остаться. ** Кармические отношения — это сильная, эмоциональная связь с человеком из прошлой жизни. Такие отношения возникают между душами людей, которые в прошлой жизни находились в тесной эмоциональной связи. Это немного общее понятие, которое встречается на каждом втором сайте в гугле. Я его немного модифицировала, чтобы вплести в свою историю. *** Мата́на — озеро в восточной части индонезийской провинции Южный Сулавеси, на юго-востоке центральной части острова Сулавеси в округе Восточный Луву.