Опиум

You are insane, My desire, A violent daydream, Love, love Love is madness — 30 Seconds to Mars * В голове Гермионы был вакуум. Ни единой мысли. Она молча смотрела прямо перед собой на игру солнечных лучей на серебряных гранях маски Пожирателя смерти и не могла даже пошевелиться. На какое-то мгновение она словно очнулась ото сна и вздрогнула всем телом, увидев, как губы Джинни разъехались в мягкой улыбке, а ее ладонь нежно коснулась руки незнакомца с чересчур загорелой кожей. Грейнджер медленно выдохнула, начав про себя считать до десяти, чтобы хоть как-то успокоиться, и, словно завороженная, наблюдала за таким пугающе трогательным моментом прощания, чувствуя в себе легкий налет какого-то странного садистского желания не отводить взгляд. Может быть, сейчас у нее появилась уникальная возможность посмотреть на себя со стороны? Увидеть, каково это — быть рядом со своим врагом. Целовать заряженный автомат и с замиранием сердца ждать, что он может выстрелить абсолютно в любую секунду. Предавать все, во что веришь. Все свои идеалы и близких друзей. Семью. Каково это — практически собственноручно вырезать на своем лбу позорное «предательница». Гермиона почувствовала, как от кончиков пальцев, словно от слабого удара током, пробежала нервная дрожь. Она судорожно сжала ладони в кулаки и прикрыла глаза, вновь продолжив свой мысленный отсчет. Это было так глупо с ее стороны — пытаться примерить на себя чью-то ситуацию, в глубине душе осознавая, что она точно такая же, как и ее собственная. Может быть, им обеим просто нужен был такой человек? Кто-то такой же чертовски неправильный, сломанный войной и обстоятельствами, в которые их так безжалостно загнала сама жизнь. Кто-то, кто смог бы разделить эту боль в груди, не дающую спать по ночам. Кто-то, кто смог бы забрать ее себе, чтобы помочь им очистить души от этой смолы, потому что их собственные уже никогда и ничем не отмыть. Кто-то, кто сможет заглушить зов их демонов. Тихо хрустнула ветка, и Гермиона распахнула веки, устремляя взгляд прямо перед собой, обнаружив, что Джинни наконец осталась одна, а ее таинственный спутник уже аппарировал. На ее лице было выражение такой искренней боли и отчаяния, что Грейнджер так и не решилась выйти из своего укрытия. Она продолжала молча стоять и смотреть на то, как на лице Уизли быстро сменяются самые разные эмоции, в которых Гермиона так и не смогла разглядеть хоть что-то положительное. Прямо сейчас Грейнджер будто смотрела в зеркало и поэтому не имела никакого морального права даже мысли допустить о том, что Джинни поступает неправильно. Они всегда смеялись, что их дружба подобна самому крепкому браку, и, как и в любом замужестве, в их есть и горе, и радость. Сейчас они в полной мере должны пережить оба этих состояния, и единственной их целью будет не утонуть в океане своих же эмоций. Тем временем Джинни шумно выдохнула через нос, нервно комкая в ладонях края мантии, и быстрым движением прикрыла пальцами глаза. И с этим рваным жестом внутри Гермионы что-то с грохотом оборвалось. Она плакала. Джинни, которая даже в самые темные времена предпочитала держаться и ни в коем случае не срываться, сейчас изо всех сил старалась скрыть следы слез на своем лице. Словно для нее это было чем-то неправильным. Грейнджер крепко зажмурилась, отчаянно пытаясь погасить в себе желание выдать себя и просто выйти к ней. Она прекрасно понимала, что своим появлением сделает только хуже и, уходя, оставит в сердце Джинни еще больше переживаний и сомнений. Гермиона и сама толком не знала, сколько ей придется отсутствовать в этот раз и смогут ли они с Малфоем сделать все максимально быстро, поэтому предпочла остаться в своем укрытии, тем самым подарив лучшей подруге еще несколько дней блаженного неведения о том, что ее тайна раскрыта. Джинни оставалась на поляне еще несколько минут, все это время судорожно закусывая щеку изнутри и крепко сжимая ладони в кулаки. Наконец с ее губ слетел вздох облегчения, видимо, как только она пусть и не без труда, но всё-таки смогла взять себя в руки. Она поправила съехавшую на один бок от крепких объятий мантию на плечах и, затянув потуже хвост на затылке, решительно направилась в сторону тропинки, ведущей к защитным границам лагеря. Гермиона проводила ее взглядом, все еще мысленно борясь с самой собой, чтобы не пойти за ней, и, лишь когда рыжая макушка подруги скрылась из виду, наконец позволила себе шумно выдохнуть, вместе с воздухом выпуская из своих легких напряжение, все это время крепко сковывающее ее тело. Она бросила быстрый взгляд на наручные часы и тихо ругнулась себе под нос, довольно ярко представив все недовольство, коим с головой наградит ее Малфой за опоздание. Она даже не заметила, как на ее губах появилась легкая улыбка от одной мысли об этом, и, дойдя до точки аппарации, сосредоточилась на образе склепа, который в последнее время постоянно мелькал в ее голове. Наверное, она просто предпочитала трусливо не обращать внимания, но факт оставался фактом — это тихое место, со всех сторон обнимаемое густыми зарослями плюща, все чаще ассоциировалось у нее с домом.

***

— Ты бы, наверное, просто распалась на мелкие кусочки, если бы пришла вовремя, да? — Малфой скривил губы, когда заметил, как Гермиона закатила глаза, и недовольно добавил: — Меня начинает раздражать, с каким упорством ты каждый раз пытаешься вывести меня из себя. Она молча наблюдала за тем, как он убрал в сумку вещи и аккуратно уложил сверху белоснежную колоратку. Грейнджер мысленно ухмыльнулась, представив, как Драко будет плеваться, натягивая на себя наряд маггловского священника, и ее настроение моментально улучшилось. — Почему ты так уверена, что этот маскарад сработает? — он закрыл замок и отодвинул сумку на край стола, освобождая место для книг, которые должны пригодиться им в путешествии. — Мы ведь не знаем наверняка, что камень охраняет именно Фрейя.** — Это имя указано в конце страницы, после которой глава про озеро обрывается, — Гермиона пожала плечами. — У нас нет другого выхода. Поэтому мы хотя бы попробуем вызвать ее через ритуал в церкви. В книге написано, что чаще всего она приходит на зов священнослужителей, привлекаемая их чистотой и неоспоримой верой. Будем надеяться, что она действительно примет тебя за настоящего священника и почтит нас своим присутствием. — Салазар, — хмыкнул Малфой и, взяв сумку со стола, кивком указал Гермионе на выход, приглашая следовать за собой. — Если все то, что я прочитал об этой женщине, правда, то нас ждет весьма увлекательное путешествие. Она подошла к нему ближе, уже привычным жестом опустила ладонь на его предплечье, слегка сжав пальцами край мантии, и вздрогнула, словно от разряда электрического тока, с грохотом прошедшего по коже. Грейнджер и раньше чувствовала волнение, когда оказывалась так близко к нему, но сейчас что-то было иначе. Может быть, это осознание того, что их души были связаны тысячи лет назад, привносило свою лепту в понимание того, что между ними происходило. И теперь каждый физический контакт ощущался настолько правильно и нужно, что у Гермионы периодически перехватывало дыхание от одной мысли об этом. — Почему мы не поняли этого раньше? — еле слышно прошептала она и подняла голову вверх, глядя Драко прямо в глаза. — Если наши души связаны так давно, то почему мы почувствовали это только сейчас? Мы ведь знаем друг друга с одиннадцати лет. — Связь сама решает, в какой момент начать свое действие, — тихо ответил Драко, встречая ее взгляд. — И чаще всего она приходит в жизнь таких пар в виде снов с подсказками. Гермиона растерянно замерла, чувствуя, как внутри все завязывается в плотный узел от услышанного. Со всеми событиями, что в последнее время стали уж слишком яркими и богатыми на впечатления, она совсем забыла о том, что вся эта история началась далеко не в тот момент, когда она встретила Малфоя перед входом в пещеру. Сначала он пришел к ней во сне просить о помощи. Грейнджер сходила с ума от желания выяснить у Драко, что именно ему снилось, но почему-то была уверена, что сейчас он не станет с ней откровенничать. — Закрой глаза и держись крепче, — его рука внезапно слегка дернулась в сторону, и Гермиона вздрогнула, ощутив холод его кожи на своей. Она тут же зажмурилась и, практически не дыша, переплела их пальцы, чувствуя, как колышутся несколько прядей волос у виска от его ставшего чуть более глубоким дыхания. — Тогда просто не отпускай меня, — прошептала она, и уже буквально через секунду по ее телу прошлась волна вибрации, сигнализирующая о скором перемещении. И пока ее внутренности сжимались от плотного кольца аппарации, Гермиона думала о том, что держать его за руку сейчас было очередной правильной вещью.

***

— Мерлин, ты вообще уверен, что мы идем правильной дорогой? — Гермиона устало выдохнула и, достав из сумочки бутылку с водой, сделала несколько жадных глотков. — У меня такое чувство, что мы ходим кругами. Она услышала, как Малфой, идущий впереди нее, тяжело вздохнул, и была готова поставить что угодно, что в эту самую секунду его глаза закатились так сильно, что радужки просто обязаны были навсегда остаться под веками. — Ты когда-нибудь перестанешь ныть? — не удостоив ее даже поворотом головы, ответил он и обошел очередную лужу. — Ты делаешь это уже почти час. Грейнджер, клянусь, мое терпение на исходе. Так что будь добра — умолкни и шагай вперед. Ладони Гермионы непроизвольно сжались в кулаки от его небрежно холодного тона, но она послушно замолчала, не отказав себе в удовольствии перед этим громко хмыкнуть. Они блуждали по лесу в поисках нужной им заброшенной церкви, куда люди приходили для поклонения Фрейе, уже полтора часа, и с каждой минутой Грейнджер казалось, что пейзаж вокруг них вообще перестал меняться. Она тихо пробормотала проклятия себе под нос, когда ее нога в очередной раз зацепилась за какую-то сухую корягу, и еле слышно зарычала. Мерлин, они с Роном и Гарри столько времени были в бегах, когда пытались хоть что-то узнать о крестражах, и Гермионе казалось, что после этого ей не страшно вообще ничего, что связано с долгими походами в лесу. Но сейчас каждый шаг давался ей настолько тяжело, будто к ногам были привязаны огромные булыжники по несколько килограмм каждый. Может быть, ее так изводила и волновала мысль о том, что они все ближе к заключительному этапу их долгого пути, и в голове Грейнджер все чаще возникал вполне резонный вопрос: Что будет дальше? И как бы она ни пыталась получить на него ответ у самой себя, усердно складывая воедино все, что им пришлось пережить вместе с Драко, на выходе количество загадок лишь возрастало в геометрической прогрессии. — Вот мы и на месте, — не скрывая торжествующих ноток в голосе, сказал Малфой и повернулся лицом к Гермионе. — Видишь, тебе нужно было всего лишь проявить терпение. Она выглянула из-за его плеча и тихо охнула, увидев полуразрушенный храм, стоящий в самом центре залитой солнцем цветочной поляны. Он выглядел настолько мрачно и удручающе, что казалось, будто его построили здесь по ошибке. Угольно-черный кирпич, плотно залепленный паутиной и многовековой грязью, придавал зданию еще больше удрученности и уныния, а в противовес с цветами, растущими прямо из разбитых ступенек, ведущих ко входу, и вовсе выглядело как ожившая картинка из фильмов ужасов. — Салазар, — проворчал Малфой и брезгливо скривил губы, когда, опустив ладонь на перила лестницы, испачкал пальцы. — Кажется, эта твоя Фрейя давно не пользуется популярностью среди людей. — И ничего она не моя, — Гермиона легко перепрыгнула пару ступенек и, осторожно перешагивая кучки золы у входа, подошла к двери. — Смотри, тут словно жгли костры прямо на лестнице. — Ставлю тысячу галлеонов, что это был ее муженек-рогоносец, — хмыкнул Малфой. — Наверное, не смог пережить факта, что любимая женушка со спокойной совестью легла под четырех гномов, чтобы получить какую-то побрякушку.*** — Это все, что ты запомнил из мифов о Фрейе? — пробормотала Гермиона и осторожно толкнула дверь вперед. — И почему я не сомневалась? Створки с тихим скрипом отворились, впуская их внутрь. Грейнджер сделала небольшой шаг вперед и опасливо огляделась, будто ожидая, что Фрейя уже ждет их за одним из поворотов. В нос тут же ударил запах пыли, смешанный с кислым ароматом алкоголя, которым, судя по плотности амбре, не жалея поливали помещение. Ее ладони чесались достать палочку и несколькими простейшими заклинаниями привести все вокруг в более опрятный вид, но она прекрасно понимала, что, как только магия пройдет сквозь ее пальцы, весь их прогресс с Малфоем в ту же самую секунду растворится, словно дым на ветру. — Я так понимаю, что Фрейя обращала свой взор на священников потому, что это ее личный фетиш? — Драко легонько пнул носком ботинка одну из пустых бутылок, нестройной кучей лежащих под почти каждой из лавок. — А потом они устраивали здесь оргии. — Уверена, что это не так, — протянула Грейнджер, оглядывая глазами помещение, чтобы найти удобное место для проведения ритуала призыва. — Скорее всего, это место просто облюбовали какие-нибудь бездомные. Малфой громко хмыкнул, тем самым демонстрируя свое явное несогласие с ее словами, и, пройдя несколько рядов с лавками, поднялся на небольшую трибуну, где пастор обычно читал проповеди прихожанам. Гермиона тут же проследовала за ним, попутно залезая практически по локоть в свою бисерную сумочку, и достала оттуда пару склянок с нужными для ритуала ингредиентами. Она присела на корточки возле Драко и начала раскладывать между ними камни призыва, краем глаза наблюдая, как он чертил руны мелом на полу. Ее взгляд скользнул к его ладони, и она прищурилась, обратив внимание на едва заметные переливы света в камне самого большого кольца на его указательном пальце. Да, она определенно была права тогда в деревне — это действительно гоблинская работа, причем явно не новая, а довольно старинная, судя по темному цвету металла, обрамляющего камень. — Ты так и не ответил мне в прошлый раз, — расставляя ингредиенты в нужном порядке, пробормотала она и сдула челку со лба. — Я спрашивала, откуда у тебя это кольцо. — Я ответил тебе, — Малфой аккуратно вывел очередную руну и придвинулся чуть ниже, чтобы начать следующий ряд. — Неужели ты так и не сообразила? — То, что ты наследник древнего рода с безразмерным хранилищем в Гринготтсе, в котором абсолютно точно можно найти все, что душе угодно, еще не дает ответа на мой изначальный вопрос, — Гермиона укоризненно покачала головой и тяжело вздохнула. Мерлин, иногда ей казалось, что ее терпение постепенно подходило к концу и однажды она попросту не выдержит и начнет кричать, как истеричка. Это напускное ледяное спокойствие Драко, несъемной маской отражающееся на его лице, начинало сводить ее с ума, и больше всего на свете ей хотелось сорвать ее с него, чтобы наконец убедиться, что он тоже живой человек. — Вот тебе и ответ, — хмыкнул он и, окинув взглядом результат своих трудов, выпрямился, отряхивая колени. — Я просто нашел его в хранилище, когда мне было пятнадцать. Почему-то тогда я решил, что это очень символично — носить кольцо со знаком своего факультета. — Так это глаз змеи? — удивленно протянула Гермиона, еще раз всматриваясь в украшение на его руке. — В самый первый раз я отчего-то решила, что это дракон. Ну знаешь, твое соседнее кольцо выполнено в виде двух драконов, и я подумала, что это комплект. — Если честно, я никогда не думал об этом в таком ключе, — Драко повернул ладонь тыльной стороной к себе. — Но это тоже возможно, потому что второе кольцо, как ты правильно заметила, на самом деле состоит из двух. Их мне подарила мама на семнадцатилетие со словами, что они должны защитить меня от многих бед. Якобы их в свое время подарили Арманду Малфою его родители, по одному кольцу от каждого, перед этим наложив на них такое количество защитных заклинаний, что на их обладателя не подействует даже Авада. — Это правда? — глаза Гермионы округлились от удивления, и она на мгновение растерянно замерла, забыв, что делала до этого момента. — Оно действительно обладает такими свойствами? Малфой растянул губы в полуулыбке, явно наслаждаясь любопытством, отпечатанном на ее лице, и покачал головой. Он неторопливо прокрутил вокруг своей оси кольцо на указательном пальце, и Гермиона могла поклясться чем угодно, что он намеренно испытывал ее терпение, храня таинственное молчание, пока она уже вовсю раздумывала над тем, чтобы самостоятельно провести интересующий ее эксперимент. — Я всегда был намного быстрее, Грейнджер, — наконец ответил он, возвращая своему лицу обычное непроницаемое выражение. — Так что у меня не было возможности проверять силу этих колец. Он резко замолчал и отвернулся от нее, давая понять, что тема закрыта. Гермиона решила не мучить его больше расспросами, потому что прекрасно понимала, что, как бы она ни старалась, Малфой не даст ей больше, чем она услышала сейчас. И скорее всего, дело в том, что не только она помнила в лицо всех, кому причинила боль. Помнила всех, чья тьма стала воплощением ее собственной, приходящей к ней в ночных кошмарах, безмолвно напоминая о том, что она убийца. И если даже Грейнджер считала, что число ее жертв было слишком большим для ее понимания, то что можно говорить о Драко, для которого смерть абсолютно точно стала бессменным спутником в этой войне? — Думаю, что тебе лучше спрятаться, — Малфой застегнул до конца верхние пуговицы рубашки и вставил в воротник колоратку. — Кто знает, как отреагирует Фрейя, если увидит, что падре вызвал ее не один. — Думаешь, она настолько глупа, что не почувствует присутствия постороннего? — Гермиона недоверчиво нахмурилась, но, опустив последний ингредиент в небольшую кучку в круг из рун, все же встала на ноги, попутно оглядываясь по сторонам в поисках подходящего места. — Она ведь все-таки древнейшая богиня, а значит, должна обладать хоть какой-то властью. — Давай ты не будешь спорить и просто уйдешь в более безопасное место? — в голосе Драко появились угрожающие нотки, а лицо исказилось в гримасе раздражения. — Будем решать проблемы по мере их поступления. Глядя на то, как его челюсть с силой напряглась, явно намекая, что он едва сдерживается, Грейнджер, не решившись продолжать с ним спор, молча кивнула и, отойдя от круга на несколько метров, укрылась за одной из деревянных лавок. Ее до чертиков пугала такая резкая перемена его настроения, которая явно свидетельствовала о более чем активном действии проклятия на его организм, и Гермиона где-то в глубине души начинала постепенно беспокоиться о том, что может быть дальше. Вдруг на каком-то этапе у них не выйдет? Кто знает, кто или что их может ждать на том озере? Может быть, сегодняшний вечер и вовсе был последним в их жизни? Хотя, скорее всего, это лишь стало бы слишком высокой ценой за то, чтобы никто из Ордена никогда не повстречал на своем пути кровожадного Дракона, коим может стать Малфой в обозримом будущем. Она села поудобнее, прижав колени к груди, и откинулась спиной на лавку в соседнем ряду, наблюдая, как Малфой, помедлив несколько секунд, сделал решительный шаг в центр круга. Он опустился на колени и, достав из кармана брюк небольшой обрывок пергамента с заклинанием, которое Гермиона подготовила для него несколько часов назад, принялся шепотом читать призыв. Гермиона, практически не дыша, следила за тем, как шевелятся его губы, проговаривая нужные слова, и отчаянно пыталась унять нервную дрожь в пальцах от все сильнее накрывающего ее волнения. Она и сама не могла толком объяснить, что именно происходило с ее телом, ведь это было уже не первое их странное времяпровождение за эти несколько недель. Но по какой-то абсолютно непонятной для самой себя причине Грейнджер чувствовала, что сегодня все совершенно иначе. —…videtur****, — пробормотал Малфой и замер в ожидании, шумно выдохнув через нос. Его ладонь скользнула вверх к шее и слегка оттянула ворот рубашки в сторону. Видимо, колоратка немного сдавливала ему горло и приносила дискомфорт, но он лишь поправил ее, немного вытянув из-под воротника, и опустил руку вниз. Внезапно стало очень жарко. Воздух резко прогрелся до почти нестерпимой температуры буквально за пару секунд, и Гермиона ощутила себя сидящей в раскаленной сауне. Вытерев выступившие на лбу бисеринки пота рукавом мантии, она слегка приподнялась на своем месте и вновь огляделась по сторонам в поисках хоть каких-то изменений в помещении, но так и не смогла ничего обнаружить. Они все еще были в церкви вдвоем. — Ты что, воспользовалась магией? — прошипел Драко, кидая разъяренный взгляд в ее сторону. — Ты с ума сошла? — Это не я! — скопировав его тон, возмущенно ответила она и, сморщившись, быстро пошевелила лопатками, чтобы отклеить приставший к спине джемпер. — Неужели я похожа на идиотку? — Ну зачем так грубо, дитя? Гермиона тихо вскрикнула, услышав бархатный женский голос прямо возле своего уха, и в панике подползла чуть ближе к Драко. Тяжело дыша, она повернулась лицом в сторону источника звука и растерянно замерла, увидев перед собой необычайной красоты женщину в длинном ярко-красном платье в пол. Иссиня-черные волосы незнакомки были уложены в незамысловатую косу, доходившую ей практически до талии и скрепленную к низу атласной лентой в тон платью. Ее губы, накрашенные красной помадой, постепенно разъезжались в широкой улыбке, пока она, прищурившись, с любопытством разглядывала развернувшуюся перед ней картину. Грейнджер с плохо скрываемым восхищением рассматривала ее тонкую фигуру и понимала, что никогда в жизни не видела никого идеальнее, чем стоящая перед ней богиня любви. — И зачем же вы позвали меня? — Фрейя с интересом посмотрела на замершего в каком-то странном оцепенении Малфоя и тихо усмехнулась. — Вы хотите о чем-то попросить меня, святой отец? Гермиона вспыхнула, уловив едва заметные игривые нотки в ее голосе, и внезапно ощутила резкий приступ ничем не объяснимого раздражения. С ее глаз будто слетела та самая пелена, что затуманивала ей зрение и не позволяла увидеть ничего больше, чем внешность Фрейи. Но сейчас Грейнджер отчего-то была уверена, что ее первое впечатление оказалось весьма и весьма обманчивым. — О, этот сладкий запах ревности, — Фрейя с наслаждением втянула носом воздух, повернувшись к Гермионе, и вновь широко улыбнулась. — Дитя мое, ты можешь не переживать на этот счет, ведь твой возлюбленный не заметил во мне того, что увидела ты. Существо, сидящее внутри него, — просто невероятный собственник и однолюб. Так что ты можешь не волноваться — его сердце навсегда принадлежит только тебе. Щеки Грейнджер вспыхнули в одно мгновение, когда она увидела, как резко изменился в лице Драко, с недоумением слушавший речь Фрейи. Казалось, что человек просто не способен отразить одновременно такое огромное количество эмоций, но Малфой явно бил все рекорды, демонстрируя с разницей в несколько секунд все: начиная от бешенства и заканчивая смущением. — А ты, мой дорогой, — Фрейя с интересом прищурилась, окидывая его внимательным взглядом, и сложила руки на груди с таким видом, словно разгадывала самую сложную загадку в мире. — Ты ведь тоже не так прост. — Я проще, чем та, что раздвигает ноги за ожерелье, — неожиданно зло выплюнул Малфой. — Может быть, поговорим о тебе? Как муж? Глаза Гермионы, казалось, должны были выпрыгнуть из орбит от услышанного, и она еле сдержалась от того, чтобы прямо сейчас не сорваться и не надавать пощечин этому идиоту, которого, судя по всему, жизнь вообще ничему не учит. Сначала он нахамил Йорану в деревне Драконов, за что был наказан проклятием, из-за которого, собственно, они и попали в эту ситуацию. А сейчас он не придумал ничего лучше, чем оскорбить богиню любви, чье хорошее настроение могло лишь сыграть им на руку. Она бросила быстрый взгляд на Фрейю, неосознанно задержав дыхание в ожидании ее реакции на такую откровенную грубость. Лицо богини на секунду помрачнело, но она быстро взяла себя в руки и растянула губы в ехидной улыбке. — То есть тебя настолько задело то, что я говорю этой милой девочке правду, что ты решил наплевать на причину своего прихода в это место? — она склонила голову набок и, ехидно хмыкнув, добавила: — Я ведь чувствую, что ты хочешь избавиться от своего попутчика. Драко молчал, продолжая буравить ее взглядом. На его лице не осталось и следа от былой растерянности — сейчас на нем царила холодная невозмутимость. Словно его никоим образом не трогали слова богини о том, что она читает его как открытую книгу. Но Гермиона кожей чувствовала волнами исходящее от него беспокойство, и это было так же удивительно и парадоксально, как и то, что между ними происходило все это время. — И что же мне с тобой делать, мой маленький грубиян? — Фрейя приложила указательный палец к подбородку, делая вид, что о чем-то усиленно размышляет. — Может быть, мне стоит просто отправить вас туда, откуда вы пришли? — Нет, пожалуйста! — слова сорвались с губ Гермионы еще до того, как она успела об этом подумать. Ее нервы натянулись словно струна от страшной мысли, что богиня действительно может отказаться им помогать. Ведь тогда это значило, что они проиграли. Они оба. Вот только сейчас к цене их проигрыша добавились новые обстоятельства, которые полностью меняли изначальную ситуацию. Теперь они знали, что связаны душами и что эта связь ни за что не даст им выйти сухими из воды. — Ты слишком добра к нему, — фыркнула Фрейя и закатила глаза. — Думаешь, он действительно заслуживает к себе такого отношения? Хотя, с другой стороны, может быть, ты и права, потому что то, что я вижу внутри него, говорит мне, что твой возлюбленный готов проливать океаны крови ради тебя. Всегда проливал. В каждой из ваших жизней. Из легких Гермионы с хрипом вышли жалкие остатки воздуха, которые она удерживала в них все время, пока богиня продолжала говорить. Это был первый раз, когда они с Драко слышали подтверждение их кармической связи, и она боялась что-нибудь упустить. Сердце колотилось с какой-то бешеной скоростью и постепенно словно поднималось куда-то к горлу, затрудняя дыхание. Она отчаянно хотела задать Фрейе примерно миллион вопросов, чтобы узнать, что еще она знает об их отношениях, но боялась, что богиня заартачится и вообще оборвет их диалог. — А знаете что? — Фрейя внезапно хлопнула в ладоши и счастливо рассмеялась. — Я придумала, как мне с вами поступить. — И как же? — хмыкнул все это время хранивший ледяное молчание Малфой. — Я умираю от нетерпения узнать. — Я открою вам камень, если вы сможете забрать его у моих дочерей, живущих в озере, — на губах богини появилась загадочная улыбка, по которой нетрудно было догадаться, что это будет не так-то просто. — Вам нужно ступить в воду на рассвете, и тогда проход к ним откроется, — она резко развернулась к Малфою, выставляя в его сторону указательный палец. — И несмотря на то, что ты был так невежлив со мной, я хочу подарить тебе небольшой подарок, который, уверена, поможет вам обоим понять, кем вы являетесь на самом деле. С этими словами она громко хлопнула в ладоши, и Драко вдруг резко согнулся пополам, хватаясь ладонями за грудь. — Что происхо… — остаток фразы Гермионы утонул в ее громком вскрике, когда она ощутила, как сердце словно пронзили стрелой. Боль была настолько невыносимой, что Грейнджер, не сдержавшись, тихо всхлипнула, чувствуя, как болезненные ощущения разрастались по ее организму, словно корни огромных деревьев. — Завтра на рассвете. Когда она повернула голову в ту сторону, где стояла Фрейя, то обнаружила, что там уже никого не было. Еле шевеля ногами от боли, она из последних сил подошла к Малфою, который, тяжело дыша, так и стоял, согнувшись, недалеко от нее. — Нам нужно обратно в склеп, — прошелестел он и со стоном выпрямился, вновь хватаясь ладонью за грудную клетку. — Может быть, мне удастся найти там нужное зелье. Он жестом позвал Гермиону подойти еще ближе, и она, не говоря ни слова, крепко обхватила его ладонью за запястья, цепляясь пальцами за край его мантии. Ровно через три секунды, показавшиеся ей целой вечностью, они уже стояли перед входом в склеп, и она, достав свою палочку, пробормотала заклинание, снимающее защитный барьер. Войдя внутрь, Малфой тут же направился к своему письменному столу, по пути стягивая с плеч мантию, и принялся быстро рыться в ящиках. Гермиона осторожно опустилась на один из диванов и, закрыв глаза, прислушалась к своим ощущениям. Судя по всему, боль постепенно начинала отступать, потому что с каждой секундой дышать становилось все легче. Она выставила руки перед собой и с облегчением поняла, что они трясутся уже не так сильно, как всего несколько секунд назад. — Вот, выпей это, — Малфой вложил ей в ладонь прозрачную склянку с темно-фиолетовой жидкостью и, откупорив зубами пробку на точно таком же флаконе в своей руке, одним махом осушил содержимое. — Постарайся не растягивать и выпить все разом. Вкус у зелья не самый приятный. Она с сомнением покосилась на зажатое в его пальцах зелье и хотела было сказать в ответ что-нибудь язвительное, но его слишком серьезный взгляд напрочь отбил у нее всякое желание огрызаться. Гермиона зажмурилась и быстро проглотила жидкость из склянки, поморщившись от кислого вкуса. — Мерлин, ну и мерзость, — она высунула язык изо рта и шумно выдохнула. — Надеюсь, что это точно поможет. — Лично мне уже намного легче, — Малфой забрал пустую емкость у нее из рук и, положив ее в карман, устало опустился на сиденье рядом с пианино. — Теперь осталось выяснить, что за подарок нам подарила эта сумасшедшая. Гермиона согласно кивнула и с наслаждением прикрыла глаза, радуясь, что болевые ощущения наконец покинули ее тело. Она внезапно почувствовала небывалую легкость в каждой клеточке своего организма, и на ее губах появилась счастливая улыбка. В груди разливалось какое-то особенное тепло, которое словно зарождалось прямо в сердце, а оттуда разносилось по венам, наполняя их эйфорией. Она глубоко вздохнула, почувствовав, как внезапно стало жарко, и, не задумываясь, стянула с себя сначала мантию, а потом и джемпер, оставаясь лишь в тонкой майке. Но этого словно было недостаточно. Грейнджер принялась обмахивать себя ладонями, пригоняя к телу больше свежего воздуха, и, открыв глаза, посмотрела на Драко. Судя по всему, он не испытывал никакого дискомфорта, потому что так и продолжал сидеть в рубашке и брюках возле пианино, бездумно водя пальцами по широкой крышке. Гермиона скользнула глазами к колоратке на его шее и почувствовала, как воздух вокруг нее сгустился еще сильнее, посылая волны жара по коже. Она глубоко вдохнула, откидываясь на спинку дивана, и, прикрыв глаза, сняла заколку с волос, оставляя их лежать распущенными по плечам. С каждой секундой ей казалось, что дышать становится все сложнее, будто между ее легкими и кислородом стояла какая-то преграда, но так и не могла понять, по какой причине это происходило. Грейнджер на каком-то подсознательном уровне чувствовала, что ей нужно что-то предпринять, но на ум не приходило ничего дельного, кроме как просто сидеть и ждать, чем в конечном итоге все это кончится. Потому что она откуда-то знала, что это абсолютно точно не принесет ей никакого вреда. Словно все шло по плану. Странному плану. — Подойди ко мне. Гермиона распахнула веки и растерянно замерла, глядя на Малфоя, который, тяжело дыша, прожигал ее взглядом. Рукава его рубашки были расстегнуты и закатаны до локтей, а на его лбу выступили капельки пота, что свидетельствовало о том, что их ощущения были схожи. Она поднялась на ноги, даже не осознавая, что может этого не делать. Шаг. Другой. Третий. Ее несло к нему какой-то неведомой силой. Притягивало, как кусочек металла к сильнейшему магниту, и она попросту не смела противоречить этому желанию, зарождающемуся где-то глубоко под ребрами. — Садись, — он провел ладонью по коленям, и она послушно села на его бедра, опустив ноги по обе стороны от него. Ее руки автоматически сплелись в замок за его шеей, а из груди вырвался тихий вздох, когда она ощутила его пальцы на своей талии. Гермиона облизала вмиг пересохшие губы и, наконец собрав всю волю в кулак, решилась посмотреть в его глаза. Ее ладони дрогнули, когда она увидела, что цвет его радужек постоянно менялся с серого на бензиновый, словно помехи на телевизоре, и растерянно замерла, когда все резко прекратилось. Сердце пропустило несколько ударов, когда Грейнджер ощутила, что ее словно засасывает в огромную воронку. У нее было такое чувство, что она видела в его зрачках, обрамленных темно-серым цветом, что-то такое, что должно дать все ответы. Что-то, что однажды уже давало ей их. Понимание свалилось на нее огромной бетонной плитой, и Гермиона тяжело задышала, пытаясь найти в себе силы осознать происходящее. Она была прагматиком до мозга костей и сомневалась, что это вообще возможно, но все ее аргументы прямо сейчас с диким грохотом разбивались на тысячи осколков. Она видела в его глазах отражение всех своих жизней. Тех, что были, и тех, что им еще предстоит прожить. Видела в них себя и свою любовь к нему. Ту, что хранило ее сердце несколько тысячелетий. Ту, что, скорее всего, была в ней все это время. Ту, что прямо сейчас заполняла каждую клетку ее организма. Она видела каждую их ссору и каждое бурное примирение, во время которого страстно выстанывала его имя. Каждый букет цветов, что он приносил на годовщину их свадьбы несколько сотен лет назад, и каждый поцелуй, что он оставлял на лбу их отпрысков. Удивительно, но в абсолютно каждой из их жизней у них были дети. Чаще двое — мальчик и девочка, — но один раз Гермионе удалось разглядеть только сына. Кажется, это было в одной из последних, потому что одежда на них уже больше походила на ту, что они носили сейчас. — Это будущее, — прошептал Драко и сильнее прижал ее к себе. — Ты ведь тоже видишь это, Гермиона? Собственное имя из его уст ласкало слух, словно шум прибоя на пустынном пляже, и она лишь кивнула, не в силах облечь все свои чувства в слова. Ладони Малфоя начали медленно скользить по ее телу, поднимаясь выше к груди, и наконец остановились на шее. Он мягко сжал ее кожу и притянул ближе к себе, практически соприкасаясь своими губами с ее. Гермиона шумно выдохнула через нос и облизала губы от странного предвкушения, что томилось где-то внизу ее живота. Чувства к Драко пьянили и приводили в состояние эйфории, от которой хотелось свернуться у его ног и мурлыкать, словно довольная кошка. Это было невозможно, но прямо сейчас она понимала, что вся любовь к нему, которая хранилась в ее душе тысячи лет, наконец пробудилась от долгой спячки. — Я… — начал Драко, но она не дала ему договорить, впившись в его губы поцелуем, и обхватила его лицо ладонями. Довольно слов на сегодня, она и так ждала целую жизнь, чтобы понять, кто она на самом деле. Малфой становился все грубее, демонстрируя это в каждом резком движении своего языка у нее во рту, но это лишь сильнее возбуждало Гермиону. Она слегка оттянула пальцами его волосы, прикусила его нижнюю губу, вырывая едва слышное рычание из его груди, и, не выдержав, поерзала на его бедрах, чувствуя, как в промежность упирается вставший член. Оторвавшись от его губ, Грейнджер на мгновение задержала взгляд на глазах Малфоя, отмечая, что они все еще серого цвета, и это придало ей еще большего воодушевления. Они были вдвоем. В эту самую минуту, в этот миг. Момент принадлежал только им двоим, и это было самое настоящее безумие. Оно, словно яд, отравляло кровь и неслось по венам прямиком в сердце, чтобы оттуда разойтись по всему организму, но Гермиона лишь наслаждалась этим. Она осторожно встала с него и, усмехнувшись удивлению, промелькнувшему в глазах Драко, опустилась перед ним на колени, складывая ладони на его бедра, ближе к паху. Когда ее лицо оказалось в опасной близости к ширинке, она услышала, как Малфой шумно выдохнул через плотно сжатые челюсти, и ощутила увеличивающийся жар между своих бедер. Грейнджер посмотрела на его лицо и не смогла сдержать стон, сорвавшийся с губ от возбуждения, отпечатанного в потемневших от похоти глазах Драко. Она расстегнула его ремень и, склонившись ниже, медленно провела языком по ширинке брюк, оставляя влажную дорожку слюны на темной ткани. Подняв глаза и убедившись, что он внимательно наблюдает за всеми ее действиями, Гермиона улыбнулась краешками губ и, широко высунув язык, вновь провела им по выступающему под брюками члену, вырывая из груди Драко хриплый стон. — Я так понимаю, что ты смотрела воспоминания очень внимательно, — прошептал он и рывком поднял ее на ноги. — Что ж, я тоже не терял времени зря. Подхватив ее под ягодицы, Драко усадил Гермиону на крышку рояля, становясь между ее раздвинутых ног. Малфой аккуратно уложил ее на спину, и она затаила дыхание, наблюдая, как его пальцы потянулись к колоратке на шее. — Не нужно, — она слегка сжала его ногами, призывая остановиться, и закатила глаза, услышав, как он тихо рассмеялся. — Может, с ней ты мне кажешься невинным? — Ты же знаешь, что это не так, — усмехнулся Драко, опуская ладони на ее бедра, и медленно повел ими вверх к животу. — Хотя мне нравится ход твоих мыслей. Он решительно расстегнул пуговицу и, осторожно просунув большие пальцы под ткань, потянул ее джинсы вниз. Гермиона шумно сглотнула, когда он поочередно снял с ее ног обувь и наконец оставил ее лежать перед ним в трусиках и майке. Каждое его действие словно кричало о том, что он хочет заботиться о ней. Каждое движение пальцев и прикосновение к коже вызывало дрожь в теле и желание, чтобы он повторял это вновь и вновь. Если в прошлый раз воздух вокруг них был преисполнен лишь животным желанием получить разрядку, то сейчас все казалось совершенно другим. Сейчас они любили друг друга. Позволяли своим душам вспомнить, каково это. Малфой задрал ее майку вверх вместе с бюстгальтером и, подтянув Грейнджер ближе к себе, медленно лизнул ее правый сосок, одновременно мягко обхватив второй и прокрутив его между пальцами. Ее бедра неосознанно поднялись вверх в попытке получить хоть какое-то трение, в котором так отчаянно нуждалась ее промежность, и тихо заскулила, когда свободной рукой Драко мягко опустил ее на место, продолжая ласкать языком ее грудь. Гермиона сходила с ума от яркости происходящего. Казалось, что все ее органы чувств усилили свои свойства в миллион раз, потому что все, что делал с ее телом Малфой, отзывалось в ней куда сильнее обычного. В ушах немного звенело, а под веками загорались звезды, прожигающие ее насквозь, но в то же самое время приносящие ей самое большое удовлетворение в жизни. Драко с влажным звуком оторвался от ее груди, выбивая из нее новый стон, и, подцепив пальцами ее трусики, спустил их вниз по ногам, откидывая в сторону. Он широко развел ее бедра и скользнул пальцами по животу. Гермиона, затаив дыхание, наблюдала за движением его ладоней и чувствовала, как ее кожа словно плавится в том месте, где он касался. Возбуждение внизу живота нарастало с каждой секундой и постепенно затуманивало рассудок, заставляя ее лишь выгибаться, подаваясь навстречу его рукам. Она громко простонала, ощутив, как Малфой начал ласкать ее клитор круговыми движениями, и несдержанно дернулась, когда пальцы его свободной руки начали медленно входить в нее, аккуратно растягивая. И без того яркие ощущения от этих движений усилились примерно в миллион раз. Из ее груди вырывались жалобные всхлипы, пока Драко постепенно подводил ее к тому, чтобы разбиться на тысячи маленьких осколков. Тело горело под его жадным взглядом, который ей удалось увидеть, когда она всего на секунду приоткрыла глаза, тут же обессиленно опуская веки, когда его пальцы вошли немного под другим углом. — Я так хочу видеть, как ты кончаешь на моем члене, — его бархатный шепот ворвался в ее подсознание, унося куда-то за грань этой планеты. — Хочу видеть, как ты стонешь и закусываешь губы, пока я буду глубоко внутри тебя. Движение его пальцев ускорилось, и Гермиона задрожала, чувствуя, как знакомые волны накрывают ее с головой. Мягкий щелчок его пальцев по клитору заставил ее прогнуться в спине, и она округлила губы в безмолвном крике, не в силах издать даже звук. Она тонула. Была в самом центре океана и медленно погружалась вниз, чувствуя, как вода постепенно наполняет ее легкие через нос, но странным образом ощущала от этого лишь ни с чем не сравнимое удовольствие. Словно знала, что там внизу ее всегда будет ждать он. Драко. Ее привел в себя тихий шелест расстегиваемой молнии, и Гермиона резко открыла глаза, с трудом фокусируясь на Малфое. Она почувствовала, как внизу живота зарождалась новая волна возбуждения, увидев, как он медленно приспускает брюки и вытаскивает член. Грейнджер нетерпеливо поерзала и тихо застонала, когда он мягко провел пальцами по ее промежности. — Ты такая влажная, — прошептал он, размазывая влагу по ее клитору. — Такая горячая. Гермиона закусила губу и двинула бедрами навстречу его ласкам, закатывая глаза от удовольствия, а после тихо вскрикнула, когда он неожиданно вошел в нее сразу на всю длину. И в этот момент в ее груди что-то щелкнуло. Где-то там под ребрами прямо сейчас разливалось тепло, приводящее ее в состояние такого дикого восторга и счастья, что в уголках глаз выступили слезы. Все это время она не жила. Все это время она не знала, что в ее жизни не хватает какой-то важной детали, из-за которой она не могла почувствовать себя по-настоящему счастливой. Все это время в ней не было любви. Малфой осторожно приподнял ее за бедра чуть выше и начал медленно двигаться в ней, заставляя Гермиону тихо стонать от удовольствия. Она почувствовала постепенно растущее внизу живота тепло, которое с каждым толчком обещало отправить ее на небеса, и закусила губу. Его ладони крепко сжали ее бедра, и она вскрикнула, когда он начал ускоряться, все чаще задевая ту самую точку, заставляющую пальцы на ее ногах поджиматься. — Ты ведь будешь хорошей девочкой? — прошептал он и рывком прижал ее к себе, ухватив за руку, а после закинул ее правую ногу на свое бедро. — Я хочу, чтобы ты кончила прямо сейчас. Грейнджер с силой вцепилась в его плечи и всхлипнула, когда он увеличил темп и начал просто беспорядочно вбиваться в ее тело. Склеп наполнился звуками влажных шлепков и громкими стонами, периодически срывающихся с их губ. Воздух сгустился настолько, что, казалось, его можно было коснуться пальцами, стоило только вытянуть вперед руку. Все это в совокупности с требовательным шепотом Драко прямо в ее ухо уже буквально через пару минут привело Гермиону к тому, что она послушно выполнила его просьбу, задрожав в его руках от оргазма. Малфой приглушенно зарычал и, крепко сжав ее за ягодицы, двинулся еще несколько раз, входя до самого основания, и с громким стоном кончил прямо в нее. Она скорее почувствовала, чем услышала вибрацию на своей коже, пока Малфой заклинанием раскладывал один из диванов и застилал его бельем. Грейнджер ощущала себя настолько расслабленно и удовлетворенно, что не могла найти в себе силы на то, чтобы элементарно открыть глаза. Она даже не дернулась, когда Драко мягко подхватил ее на руки и осторожно опустил на простыни, заботливо накрывая одеялом. Буквально через мгновение диван возле нее прогнулся, и на ее талию опустилась теплая ладонь Малфоя, властно прижавшая ее к своему телу. Гермиона перевернулась на другой бок, утыкаясь носом в грудь Драко, и глубоко вдохнула аромат его тела, с улыбкой вспомнив, как сделала то же самое в палатке на Эвересте. Солнце, морской бриз и дом. Те самые три составляющие, что вновь мгновенно заставили ее успокоиться. Она почти заснула, когда внезапно почувствовала, как пальцы Малфоя коснулись ее головы. Гермиона ощутила на своей коже его горячее дыхание и замерла, когда он мягко поцеловал ее в лоб и тихо прошептал: — Я найду тебя даже через тысячу жизней. Ты всегда будешь моей. Примечания: * Ты сумасшедшая, Моё желание, Бурная мечта, Любовь, любовь ** Фрейя (др.-сканд. Freyja — дама); также Ванадис (др.-сканд. Vanadís — дочь Ванов); Гефна, Хёрн, Мардёлл, Сюр, Вальфрейя (др.-сканд. Gefn, Hörn, Mardöll, Sýr, Valfreyja) — в германо-скандинавской мифологии богиня любви и войны, жительница Асгарда. *** Речь идёт о золотом ожерелье — Брисингамен, созданное четырьмя кузнецами-гномами, братьями Брисингами. Фрейя не могла пройти мимо его красоты и предлагала за него дварфам различные вещи, представляющие ценность, но те установили цену в одну ночь, проведённую каждым из них с Фрейей. **** Появись (лат.)