Опиум

Who Are You? Do you feel safe Out in the light Or is this the place Where monsters hide? SVRCINA - Who Are You? * — Тише, котенок, ты разбудишь папу. Гермиона взяла сына на руки и аккуратно передвинулась вместе с ним на край постели, стараясь как можно меньше тревожить спящего рядом Драко. Она посмотрела на его хранившее безмятежность лицо и улыбнулась, заметив на нем небольшую морщинку между бровями. Мерлин, видимо, он даже во сне был чем-то обеспокоен и отчаянно пытался решить все проблемы мира. Внезапно ребенок на ее руках тихо захныкал, и она начала мягко раскачиваться из стороны в сторону, чтобы успокоить его, краем глаза поглядывая на Малфоя. — Кажется, кое-кто проголодался, — проворковала она и, поцеловав сына в лоб, магией призвала бутылочку с молочной смесью из кухни. — Может быть, если ты поешь, тогда тебе удастся заснуть. Гермиона капнула содержимым бутылочки на свое запястье, проверяя температуру, и, убедившись, что она подходящая, поднесла соску к крепко сжатому рту Скорпиуса. Он нахмурился и недовольно скривил носик, но, видимо почувствовав знакомый запах, моментально обхватил губами соску и увлеченно зачмокал. — Вот так, котенок, — на лице Гермионы появилась счастливая улыбка, и она начала аккуратно поглаживать сына пальцами свободной руки. — Сейчас ты покушаешь и больше не будешь капризничать. — Почему ты меня не разбудила? — раздался за ее спиной хриплый голос, и она почувствовала, как матрац рядом с ней прогнулся, когда Малфой приблизился. — Тебе ведь нужно выспаться перед завтрашним днем. Он осторожно сел позади нее, и Гермиона медленно откинулась спиной на его грудь, внимательно следя, чтобы Скорпиус не подавился смесью. Драко легонько обнял их обоих и, опустив подбородок на ее правое плечо, кончиками пальцев погладил светлые волосики сына. — Ты мешаешь ему, — тщательно скрывая улыбку в голосе, строго прошептала Гермиона. — Дай ребенку спокойно поесть. Услышав за спиной недовольное фырканье, она повернула голову и нежно поцеловала Драко в губы. Его ладони скользнули по ее плечам, мягко оглаживая не скрытую шелковой сорочкой кожу, и остановились на шее. Пальцами одной руки он зарылся в ее волосы и, оторвавшись от губ Гермионы, прислонился своим лбом к ее, старательно выравнивая дыхание. — Кажется, у нас появились зрители, — с улыбкой прошептал он и кивнул в сторону Скорпиуса, который, выпустив изо рта соску, внимательно смотрел на родителей. — Ах ты маленький хитрюга, — Гермиона тихо рассмеялась и, убрав бутылочку с остатками смеси на прикроватную тумбочку, подхватила сына под мышки и поставила в вертикальное положение, прижимая его животом к груди. — Пытаешься во всем быть как папа? — Эй! — возмутился Драко и, чмокнув Скорпиуса в лоб, вновь перебрался на свою половину постели. — Просто мой сын с детства точно знает чего хочет. Гермиона закатила глаза и принялась медленно раскачиваться из стороны в сторону, ласково поглаживая Скорпиуса по спине. Услышав характерный звук вышедшего из его рта воздуха, она осторожно взяла сына на руки и, уложив на подушку рядом с Драко, легла рядом по другую сторону от него. — То есть и эту ночь его кроватка будет пуста? — проворчал Драко. — Интересно, когда ты перестанешь идти у него на поводу? Когда ему стукнет восемнадцать и он приведет в дом невесту? — Наш сын не женится в столь юном возрасте. — уверенно прошептала Гермиона и, переведя взгляд на Скорпиуса, уже более ласково добавила: — Не слушай папу, котенок. Сначала ты должен получить образование, а уже потом думать о браке, — она вновь подняла глаза на Драко и прищурилась. — И ничего я не иду у него на поводу. Он сегодня беспокойно спит, и будет лучше, если он проведет ночь с нами. Малфой покачал головой и, пододвинувшись чуть ближе к сыну, аккуратно погладил его по животику, слегка похлопывая кончиками пальцев. Гермиона вновь не смогла сдержать улыбки, наблюдая за развернувшейся перед ней картиной, и, последовав примеру Драко, приблизилась к Скорпиусу с другой стороны, опуская ладонь поверх руки Малфоя. — Завтра последний день? — шепотом спросил он. — Больше тебе не нужно будет ездить в Министерство? — Да, — так же тихо ответила Гермиона и глубоко вздохнула. — Надеюсь, им будет достаточно моих слов и они раз и навсегда отстанут от нашей семьи. — Мне жаль, что тебе приходится проходить через это, — спустя пару минут напряженного молчания прошептал Драко и посмотрел ей в глаза. — Я сделал бы все что угодно, лишь бы избавить тебя от этого. Тебя и Скорпиуса. С ее губ сорвался тихий выдох, и она осторожно, чтобы не разбудить начавшего дремать сына, переплела пальцы с Драко. — Это все неважно, — грустно улыбнулась она в ответ. — Все, что находится за пределами этого дома, абсолютно неважно. Есть только мы и наш сын. И только это должно нас беспокоить. Малфой чуть крепче сжал ее ладонь и, повернув ее тыльной стороной к себе, поднес к губам, оставляя на ней легкий поцелуй. Он посмотрел Гермионе в глаза долгим, пронзительным взглядом, отчего она тут же ощутила нестройный ряд мурашек по коже вкупе с легким беспокойством, и тихо прошептал: — Тогда тебе нужно проснуться прямо сейчас. Гермиона резко села на простынях и шумно втянула ртом воздух, хватаясь ладонями за пересохшее от жажды горло. Она спрятала лицо в дрожащих от какой-то дикой паники ладонях и еле слышно выдохнула, нащупав пальцами пот на лбу. Мерлин, кажется, этот сон был очень похож на то, что они видели вчера вместе с Малфоем, когда Фрейя наградила их возможностью узнать, какими были их чувства из прошлых жизней. «Это будущее». Она замерла в ступоре, вспомнив вчерашние слова Драко, и почувствовала, как виски начали противно пульсировать от мыслей, словно обезумевшие снитчи, сновавшие в ее голове. Что, если он был прав? Что, если то, что ей привиделось вчера, и сегодняшний сон были отрывками их будущей жизни? Гермиона обняла себя за плечи и, поджав колени к груди, опустила на них подбородок, пытаясь шаг за шагом вспомнить все, что выдало ее подсознание во сне. И как бы она ни пыталась, в голове неоновой вывеской горело только одно. — Скорпиус, — прошептала она и, не удержавшись, улыбнулась, вспомнив свои ощущения во сне, когда держала сына на руках. Его маленькие пальчики, светлые, совсем как у Малфоя, волосики и такой пронзительный взгляд серых, как полупрозрачный лед, глаз, что даже сейчас разбивал ее сердце в мелкую крошку. — Красивое имя. Гермиона замерла, услышав хриплый после сна голос Малфоя рядом с собой, и, на мгновение зажмурившись, медленно повернула голову в его сторону. Его глаза все еще были закрыты, и создавалось впечатление, что он продолжал крепко спать, но небольшая морщинка между бровями, такая же как и в ее сне, отчего-то сразу давала понять, что он уже давно бодрствует. — Так зовут нашего сына, — тихо сказала она, не сводя с него глаз, и Малфой тут же распахнул веки, устремляя на нее удивленный взгляд. Секунда, и на его лице отразилось понимание того, что она только что сказала. Драко усмехнулся и покачал головой, опуская правую ладонь на глаза. — И с чего ты это взяла? — нервно спросил он, глубоко втянув носом воздух так, словно этот разговор начал его утомлять. — Из вчерашних видений? — Я видела его во сне, — твердо ответила Гермиона и отчего-то ощутила волнение, скопившееся где-то за ребрами. — Мне кажется, это было предзнаменование из будущего, и там… — Тогда я огорчу тебя, — резко перебил ее Малфой и, убрав руку от лица, молниеносно сел на диване. — Это не может быть нашим будущим. По крайней мере, мы не должны так свято верить в это. Потому что мне тоже снился сон. И он явно отличался от того, что видела сегодня ты. Драко откинул с себя одеяло и, совершенно не стесняясь своей наготы, подошел к рабочему столу. Достав из нижнего ящика маленькую жестяную коробку, он поднял с пола свои вещи и начал не спеша одеваться. Все это время Гермиона растерянно смотрела на его голое тело и даже не подумала о том, что на ней самой не было ни клочка из одежды. Да и был ли какой-то смысл стесняться, если вчера они обнажились друг перед другом намного сильнее, чем это вообще возможно? — Что ты видел? — еле слышно прошептала она, наблюдая, как он натягивает водолазку, и поежилась от ощущения холода на коже, словно в склепе неожиданно начал гулять сквозняк. — Расскажи мне. — Разве это что-то изменит? — Малфой щелкнул замком на коробке, которая при ближайшем рассмотрении оказалась портсигаром, и выудил из нее сигарету. — Ты ведь уже написала сказку в своей голове. Но ты, наверное, забыла, что в нашей истории нет благородного рыцаря, который должен спасти прекрасную принцессу, — он подошел к ней ближе и, наклонившись немного вперед, обхватил двумя пальцами ее подбородок. — Здесь ты должна спасти меня. Потому что иначе в этом гребаном мире выживем только мы с тобой. И я не могу сказать, что сильно против этой перспективы, если в конечном итоге это поможет моему сну не стать реальностью. Последние слова он договаривал, когда расстояние между их лицами сократилось до пары жалких сантиметров, и внутри Гермионы все замерло в каком-то волнительном предвкушении. Но Малфой, мягко скользнув большим пальцем по ее нижней губе, неожиданно отстранился, вырвав тем самым из ее груди разочарованный вздох. Он кинул портсигар на соседний диван и подошел к входной двери, по пути надевая мантию. — Просто расскажи мне, — попросила она, смотря на его напряженную спину. Драко замер, опустив ладонь на дверную ручку, и Грейнджер услышала, как он шумно втянул носом воздух, упираясь головой в тяжелую деревянную створку. Где-то под ребрами что-то нервно заворочалось в ожидании ответа, и Гермиона судорожно сжала пальцами простынь, надеясь, что это хоть как-то поможет ей успокоиться. Малфой явно был встревожен тем, что видел во сне, потому что до этого момента она даже не подозревала, что он когда-либо курил. И этот факт все сильнее сводил ее с ума каждую секунду его затянувшегося молчания. — Ты лежала на снегу в белом платье, — хриплым голосом начал он, не поворачиваясь к ней. — Твои глаза были закрыты, а руки сложены на груди, как у покойников. — Это ведь ничего не значит, — облегченно выдохнула она. — Может быть, это просто часть испытания и все. Не стоит даже думать о… — Все вокруг тебя в радиусе нескольких метров было испачкано кровью, — ледяным тоном, от которого сердце Гермионы резко сжалось, перебил ее Малфой и наконец повернулся к ней. — Я не нашел ни единого незапятнанного клочка снега рядом с тобой. Только кровь. Едва закончив говорить, Малфой обхватил губами сигарету, подкурив ее с помощью палочки, развернулся и вышел из склепа, оставляя Грейнджер наедине с тишиной и тонким ароматом табачного дыма. Он, так же как и страх, постепенно проникал в ее организм и заполнял собой легкие, препятствуя попаданию в них кислорода. Она шумно сглотнула, обнимая себя за плечи, и прижала колени к груди. Стало еще страшнее. Еще непонятнее. Гермиона была уверена, что в своем сегодняшнем сне она смогла разглядеть картинку их совместного будущего, но тот факт, что Малфой тоже видел возможный вариант того, что их ожидает, приводил ее в состояние какого-то ступора. Она закрыла глаза, мысленно вновь возвращаясь в свой сон, и почувствовала, как в груди все сжалось, словно кто-то накинул на ее ребра металлическую удавку и с силой затянул. Потому что внезапно она поняла, что тот малыш из ее сна, которого они оба, Гермиона могла поклясться собственной жизнью, любили больше всего на свете, мог никогда не увидеть этот свет. И эта мысль была одновременно самой странной и самой пугающей из тех, что прямо сейчас атаковали ее разум. В какой момент границы ее личного «нормально» стерлись до такой степени? Ведь она действительно рассуждала обо всем происходящем как о возможном варианте развития событий. Она никогда не мечтала о подобном, но, ощутив кожей, насколько это может быть прекрасно, уже ни за что не смогла бы от этого отказаться. Она никогда не забудет, как на самом деле может любить Малфой. Как может любить она сама. По-настоящему. Безрассудно. Страстно. Скорее всего, вчерашний вечер был необходим им обоим, чтобы получить еще один повод не сдаваться. Потому что тонкая нить связи, что невидимыми швами сшила их души много веков назад, уже ни за что не позволит им забыть, каково это — жить по-другому. И Гермиона была уверена на все сто процентов, что Малфой чувствовал то же самое. Будто снова видела отражение этого в его глазах. Она встала с дивана и, подняв с пола вещи, начала одеваться. Судя по всему, им удалось урвать несколько часов спокойного сна, а значит, у них еще есть немного времени, чтобы быть на берегу озера с рассветом. Входная дверь тихо скрипнула, и позади Гермионы послышался звук приближающихся шагов. Она стояла спиной к выходу и собирала волосы в высокий пучок на макушке, чувствуя кожей, как Драко сокращает расстояние между ними. До ее носа долетел тонкий, едва уловимый аромат морского бриза, и она рефлекторно вдохнула поглубже, прикрывая глаза. Видимо, Малфой злился на всю эту ситуацию сильнее, чем она предполагала, раз внезапно решил выкурить сигарету где-то на берегу моря. И Грейнджер было до безумия любопытно узнать, куда именно он ходит в моменты душевного раздрая. — Ты можешь просто спросить. По ее коже пробежались мурашки, когда она ощутила его дыхание на своей шее. Кончики его пальцев почти невесомо пробежались по ее позвоночнику, и Гермиона, не выдержав, повернулась к нему лицом, тут же встречаясь с ним взглядом. — И ты так просто все расскажешь? — ее голос был слегка хриплый, а дыхание немного сбилось. Она на мгновение залюбовалась тем, как на губах Драко начала постепенно появляться легкая улыбка, так сильно отличающаяся от привычной холодной ухмылки, постоянно украшающей его лицо. Казалось, что сейчас перед ней стоял абсолютно другой человек, который так пугающе сильно был похож на того, кого она видела вчера. Видела в нем. Чувствовала кожей и распадалась на части в его руках. Он приблизился к ее лицу, и в нос тут же ударил исходящий от него запах сигарет, смешавшийся с ароматом моря. Малфой скользнул пальцами по ее предплечью, медленно поднимаясь выше, и, обхватив ее плечо, прошептал в опасной близости к ее губам: — Я покажу тебе. Она не успела издать даже звук, как живот резко стянуло из-за внезапной аппарации, а через мгновение они оба уже стояли на берегу моря. Гермиона на секунду зажмурилась от яркого света, который в сравнении со ставшим привычным полумраком склепа довольно ощутимо бил по глазам. Сильный ветер моментально растрепал ее пучок из волос, раскидав их по ее плечам, и она начала собирать их в свободную косу. С любопытством оглядевшись по сторонам, Грейнджер увидела за своей спиной обломки какого-то здания и в шоке задержала дыхание, узнав в них то самое, что показала ей в видении Сибилина. А было ли это вообще видением? Гермиона быстро развернулась и почувствовала, как тело начала бить мелкая дрожь. Малфой, натянув капюшон мантии глубоко на голову, медленно шел по направлению к бушующему в шторме морю. Ее сердце застучало с какой-то бешеной скоростью, а потом внезапно словно и вовсе остановилось, когда она увидела, как Драко сделал решительный шаг прямо в волны, которые были настолько сильными, что с каждым ударом практически сбивали его с ног. Она шумно выдохнула и через мгновение бросилась бежать в его сторону. — Стой! — крикнула она, чуть не плача от понимания того, что ее слова разносятся ветром и Драко, скорее всего, ее не слышит. — Остановись! Сердце за ребрами отмеряло удар за ударом, пока Гермиона, задыхаясь, изо всех сил пыталась успеть. Пыталась сделать то, о чем он просил ее тогда во сне. Пыталась спасти. Он развернулся к ней лицом буквально за долю секунды до того, как она с размаху врезалась в его тело, и, с трудом удержавшись на ногах от силы удара, растерянно пробормотал: — Что случилось? Она молчала, изо всех сил прижимаясь к его груди, и только еще крепче сжала в замок ладони за его спиной. Ей было абсолютно наплевать на то, как она выглядела со стороны. Плевать, что Малфой мог отреагировать на этот ее порыв совсем не так, как ей того хотелось бы. Плевать, что это было неправильно. Плевать, что за это она могла поплатиться своей душой. — Ты просил спасти тебя, — прошептала она глухо, все еще утыкаясь лицом в его мантию. — В моем видении. Мы были на этом пляже, и ты ушел под воду. Но после ты попросил спасти себя. Значит, ты не хочешь тонуть. Ты не хочешь. Ее голос едва заметно дрогнул, когда она почувствовала, как он осторожно, словно боялся спугнуть, опустил ладони на ее плечи, прижимая к себе, и поставил подбородок на ее голову. Все это было неправильно. Он. Она. Они вместе. Но Гермиона вдруг поняла, что больше не хочет бороться сама с собой. Против того, что видела и ощущала этой ночью. Как бы она ни бежала от этого, но Драко был в ее крови уже давно. Ровно так же, как и она в его. И от этого уже невозможно избавиться и абсолютно точно нельзя игнорировать. Поэтому оставалось только одно. Покориться. — Мы в Италии, — внезапно нарушил молчание Малфой, и Гермиона почувствовала, как его сердце застучало чуть быстрее. — Здание позади нас — отель Infinito. До войны я приезжал сюда с родителями каждое лето на несколько недель. Гермиона молчала и, затаив дыхание, внимательно слушала каждое слово, которое с явным усилием срывалось с его губ. Она видела, что ему по-настоящему сложно открывать для нее именно эту сторону своей жизни. Ту, о которой вряд ли знает кто-то, кроме ограниченного круга людей. В Грейнджер жила уверенность, что таковых в его жизни было ничтожно мало, потому что все его окружение обычно видело перед собой только непроницаемую маску Пожирателя на его лице. Холодного, беспощадного и несущего за собой лишь боль и смерть. Но сейчас она физически ощущала, как он впускает ее куда-то за закрытые двери своей души. Туда, где уже давно никого не было. Туда, где еще был свет. Который ей предстояло спасти. — Знаешь, стены отеля были сделаны из толстого стекла. — Она почувствовала, как он улыбнулся, и не сдержала собственной улыбки. — А за ними начинался самый настоящий океан. Вообще все здание было одним огромным аквариумом, в котором жили тысячи морских обитателей. Каждое утро, когда мы с мамой спускались на первый этаж перед завтраком, я подолгу стоял, прижимая ладони к одной из стен за стойкой, и рассматривал дельфинов. Это было так… — Спокойно, — на выдохе закончила Гермиона за него и прикрыла глаза, мысленно представляя маленького светловолосого мальчика, с восторгом на лице наблюдающего за игрой дельфинов в огромном аквариуме. И от этой картины ее сердце все сильнее сжималось в груди от жалости. Как случилось, что тот малыш в один миг потерял все, чем когда-то жил? В какой момент он продал часть души дьяволу? — Уверен, что тебе бы там понравилось, — Малфой слегка покачнулся от порыва ветра и прижал Грейнджер к себе чуть сильнее. — После того, как началась война, от отеля остались лишь руины. Я прихожу сюда каждый раз, когда понимаю, что не могу самостоятельно справиться с ситуацией. Когда не вижу выхода. Гермиона неохотно отстранилась от него и посмотрела в его глаза. В них виднелись шторм, убивающий все на своем пути, и прочно застывшая боль. И Грейнджер боялась даже дышать, чтобы ни в коем случае не спугнуть это маленькое, но такое весомое доказательство его человечности. Доказательство, что там глубоко под его ребрами все еще бились жизнь и желание стать кем-то иным. Стать чем-то иным. — Я хотел бы увидеть тебя здесь тогда. Когда все еще было иначе, — он осторожно убрал с ее лба пряди волос, которые загнал туда ветер. — Хотел бы привести на этот пляж при других обстоятельствах. Но в той сказке уже давно поставлена точка, и ее конец, увы, очевиден. Гермиона привстала на носочки и, обхватив обеими руками его лицо, мягко наклонила к себе. Она поймала его дыхание смешанное с морским бризом губами и прикрыла глаза, сокращая расстояние между ними еще сильнее. В ее груди с треском ломались убеждения и, словно огромные булыжники, скатывались к ее ногам, чтобы навсегда скрыться под черной от непогоды воды. Чтобы дать ей шанс пообещать. — Всегда можно написать новую, — прошептала она, чувствуя ничем не объяснимую легкость, словно только что решились абсолютно все ее проблемы. — Ты согласен? — она заглянула ему в глаза в надежде, что разгадка все еще кроется где-то там, за серыми радужками. Но ответом ей был лишь ветер, уносящий куда-то за горизонт ответ Малфоя, который, кроме него, никто не способен был услышать.

***

Озеро выглядело действительно завораживающе. Светлая, почти прозрачная водная гладь, подернутая легкой дымкой, предвещающей скорый рассвет, навевала у Гермионы более радужные ассоциации, чем те, что она себе представляла. В ее воображении все это время то и дело возникала картинка густых зарослей, за которыми скрыта черная от грязи и тины вода, прячущая на дне что-то опасное и по-настоящему страшное. — Странно, но я представлял себе это немного иначе, — пробормотал Малфой и зябко поежился, когда над их головами пролетела небольшая стайка громко кричащих птиц. — Думал, что нас сейчас ждет ожившая иллюстрация из книг про чудовищ. — Я тоже, — так же тихо ответила Гермиона и сделала пару шагов по направлению к воде. — Но это ведь, наверное, хорошо, правда? Драко неопределенно покачал головой и сел на лежащее неподалеку поваленное дерево, вытянув вперед ноги. Он запустил пальцы в волосы и устало выдохнул, не сводя взгляда с озера. Скорее всего, его внутренняя батарейка постепенно подходила к концу, но он усиленно пытался делать вид, что все в порядке. — У нас еще примерно сорок минут до рассвета, — пробормотала Гермиона, кинув быстрый взгляд на наручные часы. — Я прогуляюсь немного вдоль воды и осмотрю местность. Может быть, ты хочешь пойти со мной? — Я останусь здесь, — тут же ответил он, опуская ладони вдоль тела. — И хочу, чтобы ты сделала то же самое. — Это просто озеро, куда частенько приходят обычные магглы, — Гермиона закатила глаза и громко фыркнула. — К тому же я буду всего лишь в нескольких метрах от тебя. — Я хочу, чтобы ты осталась здесь, — четко проговаривая слова, процедил он. — Разве я говорю на каком-то непонятном тебе языке, Грейнджер? — А я хочу прогуляться! — повысила голос она и, демонстративно развернувшись, пошла в противоположную от него сторону. — И вернусь ровно через десять минут! Не обращая внимания на обрывки долетающих до нее слов Малфоя, она упрямо продолжила свой путь, стараясь аккуратно перешагивать разбросанные тут и там сухие обломки деревьев. В горле клокотала злость, ядовитыми змеями расползающаяся в венах, и Гермиона попросту не могла остановить ее влияние на собственный разум. Грейнджер до невозможности раздражало его желание полностью ее контролировать, и поэтому сейчас она назло поступила таким образом, хоть и понимала, что он прав. — Мерлин, — пробормотала она и застонала от боли, когда, погрузившись слишком глубоко в собственные мысли, плечом задела одно из деревьев. — Ай! Внезапно где-то слева от нее раздался еле слышный смешок, и Гермиона тут же вытащила волшебную палочку, выставляя ее перед собой. Она внимательно огляделась в надежде увидеть незнакомца, но вокруг нее были лишь деревья и кустарники, сквозь которые казалось невозможным что-либо разглядеть. Грейнджер замерла и постаралась максимально сосредоточиться, вслушиваясь в тихий шелест листвы за спиной. — Поймай меня! Она быстро обернулась на звук и в самую последнюю секунду успела заметить, как между деревьями что-то едва заметно мелькнуло. Покрепче сжав в ладони волшебную палочку, Гермиона решительно направилась в глубь густых зарослей, судорожно расчищая себе путь свободной рукой. Где-то впереди вновь раздался смех, обладатель которого, судя по громкости, был уже довольно близко. Воодушевившись этим фактом, она ускорилась и, убрав палочку обратно в рукав мантии, начала раздвигать листву уже двумя руками. — Я хочу, чтобы ты со мной поиграла. Грейнджер вздрогнула, осознав наконец, что голос был детский, и внутри нее все похолодело от страха. Что совсем маленький ребенок мог делать в таком опасном месте в полном одиночестве? Ведь родителей, да и вообще кого-то из взрослых, поблизости не наблюдалось. В столь ранний час, когда солнце еще только собиралось окрасить озеро своим светом, в этих местах было в принципе странно встретить хоть кого-то. — Эй! — крикнула она и тут же чертыхнулась от довольно сильного удара веткой прямо по лицу. Приложив два пальца к раненой щеке, она обнаружила на них кровь и быстро стерла ее рукавом мантии, упрямо двигаясь вперед. Наконец заросли начали постепенно редеть, и Гермиона вышла на небольшую полянку, густо усеянную цветами всех оттенков радуги. Она внимательно осмотрелась по сторонам и глубоко вздохнула, поняв, что находится там совсем одна. — Мерлин, — горестно простонала она и, закусив губу, начала прикидывать, в какую сторону стоит продолжать движение. Ребенок мог побежать куда угодно, и ей стоило бы поторопиться с принятием решения, пока с ним не случилось ничего страшного. — Ты ведь поиграешь со мной? Гермиона, вздрогнув от неожиданности, резко повернула голову вправо и почувствовала, как с силой закружилась голова. Прямо перед ней стоял светловолосый маленький мальчик, сжимающий в руках мягкую игрушку в виде белоснежного дракона, и улыбался ей улыбкой Драко Малфоя. Она прикрыла глаза и медленно выдохнула, ощущая, как воздух причиняет почти физическую боль пересохшему от волнения горлу, и попыталась как можно скорее собраться с мыслями. Увиденное накрыло ее словно огромная снежная лавина и в мгновение ока выбило из колеи, полностью дезориентировав. Сердце внезапно замедлило свой ход, и Гермиона стремительно приложила ладонь к грудной клетке, словно боялась, что в какой-то момент оно и вовсе остановится. — Ты такая смешная, мамочка, — весело рассмеялся ребенок и покрепче прижал к себе плюшевую игрушку. — Почему ты закрыла глазки? Мы будем играть в прятки? Грейнджер распахнула веки и попыталась что-то сказать, но от шока из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Она тяжело дышала, продолжая растерянно смотреть на мальчишку перед ней, и чувствовала, как глаза медленно застилают горячие слезы, которые угрожали пролиться на ее щеки буквально в любую секунду. В это невозможно было поверить, но прямо сейчас она смотрела на свой сбывшийся сон. И это заставляло ее сходить с ума от непонимания. — Скорпиус, — наконец прошептала она и протянула к нему руку, надеясь хотя бы на мгновение коснуться его — Скорпиус. — Догоняй, мамочка! — он с громким смехом бросился бежать, и Гермиона, тихо всхлипнув, отдернула ладонь, словно обожглась. В голове громко стучали металлические молотки, в точности повторяя тональность вновь ускорившего ритм сердца, и она, будто очнувшись, побежала следом за Скорпиусом. Она судорожно расталкивала возникающие будто ниоткуда заросли плюща и пробиралась сквозь плотные кустарники, каждый раз нервно вздрагивая, когда где-то совсем рядом раздавался веселый детский смех. Ладони саднило от острых веток, до крови разрывающих кожу, но Грейнджер, упрямо сцепив зубы, продолжала двигаться вперед, пока в голове набатом стучало имя сына. Она даже не знала, можно ли ей было называть этого малыша своим ребенком на самом деле, но где-то в глубине души чувствовала, что это действительно ее ребенок. Именно его она кормила из бутылочки в сегодняшнем сне, именно это дитя так трогательно прижимал к себе Малфой. Она просто не могла его упустить сейчас. Не имела на это никакого права. — Грейнджер? — она услышала удивленный голос Малфоя совсем рядом с собой и, обернувшись, поняла, что вновь оказалась на том самом месте, куда они оба аппарировали некоторое время назад. — Что с тобой случилось? — он подошел ближе и протянул к ней руку, но Гермиона быстро увернулась и принялась судорожно оглядываться по сторонам в поисках Скорпиуса. — Ты видел здесь мальчика? — нервно спросила она, заламывая руки, и с огромным трудом проглотила подступивший к горлу плотный ком зарождающейся истерики. Скорпиуса нигде не было видно, и у нее в груди с каждой секундой все больше нарастало беспокойство за него. — Он должен был пробежать мимо тебя. Ты никуда не уходил? — она бросилась к нему и с силой дернула его за края мантии. — Отвечай мне немедленно! — Да что с тобой такое? — Малфой перехватил ее руки и крепко сжал за запястья, слегка дернув Гермиону на себя. — О ком ты говоришь? Какой ребенок? Она не ответила и, резко вывернувшись из его хватки, бросилась бежать вдоль берега, судорожно оглядываясь по сторонам. Скорпиус не мог далеко уйти. Наверное, он решил, что все это просто веселая игра, и теперь где-нибудь прячется. Ей нужно всего лишь быть чуть внимательнее и тогда… — Мамочка! Грейнджер шумно выдохнула и, повернувшись в сторону воды, вскрикнула от ужаса. Прямо в центре озера, весело смеясь, плыл Скорпиус, который то и дело останавливался, чтобы задорно помахать ей маленькими ладошками. — Мамочка! Иди скорее ко мне! — вновь закричал он и еще раз махнул рукой, приглашая ее присоединиться. — Здесь так весело! Внезапно его светловолосая макушка с тихим бульканьем скрылась под водой, и Гермиона растерянно замерла, не веря своим глазам. Она сделала шаг к воде и судорожно всмотрелась вперед, надеясь, что Скорпиус вновь решил повеселиться и сейчас, вот буквально в любую секунду, вновь покажется на поверхности. Но этого не происходило. — Мерлин, — прошептала она и бросилась к воде, по пути стаскивая с себя мантию. — Скорпиус. — Грейнджер, стой! Она слышала, как Драко бежит к ней, и лишь ускорилась, пытаясь как можно скорее добраться до сына. Беспокойство в груди достигло критической точки и начало разгонять по крови адреналин, подстегивающий ее двигаться быстрее, и Гермиона, не обращая внимания на стремительно приближающегося к ней Малфоя, решительно зашла в воду. — Гермиона! Остановись! Она обернулась, увидев, как Драко подошел совсем близко к воде и неожиданно замер, глядя ей за спину. Даже с такого расстояния Грейнджер смогла разглядеть страх на его лице и, почувствовав, как внутри все резко сжалось, повернула голову в сторону его взгляда. Как только дымка, плотно покрывающая поверхность воды, немного рассеялась, Гермиона застыла, увидев, что находится в озере не одна. В нескольких метрах от нее была девушка, которая мягко, словно лаская кончиками пальцев поверхность воды, вела ладонями по озеру. Она медленно плыла в их сторону и улыбалась, не сводя глаз с Гермионы. Ее ярко-рыжие волосы украшал венок из причудливых цветов кроваво-красного цвета, который являлся ее единственным украшением, потому что ниже на ней не было ни единого клочка одежды. Она двигалась плавно, и каждое ее действие словно завораживало и не позволяло Грейнджер отвести от нее взгляд даже на мгновение. Девушка с каждой секундой сокращала расстояние между ними, и Гермиона шумно сглотнула, не в силах даже пошевелиться, и как загипнотизированная смотрела на нее. — Грейнджер, иди сюда, — громко сказал Малфой, и она, словно очнувшись, повернулась в его сторону, увидев, что он тоже внимательно наблюдает за незнакомкой. — Там Скорпиус, — почти шепотом ответила Гермиона и, отвернувшись от него, посмотрела за спину стремительно приближающейся к ней девушки. — Я должна спасти его. — Там никого нет, — процедил сквозь зубы Драко. — И не было. Немедленно вылезай из воды. — Он звал меня, — чувствуя, как из глаз вновь побежали слезы, пробормотала она и сделала шаг вперед. — Я не могу его бросить там. — Гермиона, — прошептал Драко, и она обернулась, услышав в его голосе мольбу. — Там никого не было. Пожалуйста, вернись на берег. Я прошу тебя. Она с тревогой посмотрела, как он тянет к ней руки, и вновь обернулась, судорожно всматриваясь вперед. В груди шевельнулось сомнение, едва заметно начавшее пробираться в разум, и постепенно до нее начала доходить такая простая на первый взгляд мысль, что это действительно могла быть всего лишь иллюзия. Или того хуже. — Ловушка, — пробормотала она себе под нос и похолодела, увидев, как из воды рядом с незнакомкой показался длинный, состоящий из одних чернеющих костей хвост, который в ту же секунду вновь исчез в озере. — Выходи немедленно! — закричал Драко и бросился к ней. — Выходи, Грейнджер! Она повернулась к нему лицом и успела сделать всего один шаг, как почувствовала, что ее схватили за руку и начали стремительно утаскивать куда-то в глубь озера. Обернувшись, Гермиона увидела ту самую девушку и попыталась разжать ее ладонь свободной рукой, но та только крепче сжала пальцы на ее запястье и ускорилась. Мгновение, и они обе ушли под воду. Грейнджер едва успела сделать глубокий вдох, как ее виски сдавило от того, насколько глубоко и быстро она погружалась вниз. Сердце сжалось до состояния атома, когда она увидела, что на дне озера, в окружении причудливых черных водорослей, их ждут еще несколько точно таких же русалок, подобных той, что упрямо тащила ее за собой за руку. И у всех вместо хвоста был лишь скелет из почти черных костей. В ее голове неожиданно мелькнула мысль, что сказки, судя по всему, врали, представляя русалок как нечто совершенно прекрасное, и тут же вспомнила о тех, что жили в Черном озере на территории Хогвартса. Мерлин, кажется, у нее еще тогда не заладились отношения с древнейшими жительницами подводного мира. Она нервно дернулась, пытаясь вырваться, и неожиданно тонкая ладонь, удерживающая ее руку, разжалась. Гермиона стремительно поплыла вверх, чувствуя, как кислород в легких постепенно подходит к концу. Опустив голову вниз, чтобы убедиться, что ее никто не преследует, она резко остановилась, увидев, как на дне едва заметно блеснул угольно-черный камень. У нее не оставалось никаких сомнений, что это именно то, за чем они пришли. Тот самый камень, что должен стать еще одним элементом пазла, собрав который, Малфой обретет долгожданное избавление от проклятия, что так усердно поглощало его душу. Даст им обоим шанс на что-то другое. На будущее. На Скорпиуса. Она дала себе буквально секунду на размышления, прежде чем отчаянно броситься вниз, вытянув вперед руки. Грейнджер чувствовала, что долго не продержится из-за недостатка воздуха, и надеялась лишь на то, что ей удастся хотя бы попытаться. Она видела, как русалки удивленно наблюдали за ее приближением и отчего-то не предпринимали ни единой попытки помешать. Обрадовавшись этому, Гермиона изо всех сил попыталась ускориться, не сводя глаз с камня. Когда кончики ее пальцев коснулись его острых граней, она не смогла сдержать счастливой улыбки от осознания того, что у нее получилось, и, с силой оттолкнувшись от дна ногами, поплыла вверх. Она ощущала, как внутри все переворачивается от волнения, и думала только о том, как окажется на поверхности и наконец глубоко вдохнет. Кислород в легких давно закончился, и к горлу постепенно начала подступать паника, когда она поняла, что плыть еще слишком далеко. Внезапно она почувствовала чьи-то ледяные пальцы на своей лодыжке и, опустив голову вниз, увидела, как ее схватила та самая русалка, что изначально утащила ее на дно. Гермиона резко лягнула девушку свободной ногой, но та лишь хищно улыбнулась, обнажая черные острые зубы, мгновенно искажающие прекрасные черты ее лица, и сильнее дернула ее на себя. Из последних сил Грейнджер подняла голову вверх, наблюдая, как поверхность с каждой секундой все сильнее отдаляется от нее, и поняла, что это конец. Она не могла воспользоваться палочкой, потому что надеялась, что Малфой все-таки предпримет еще попытку достать камень. Поэтому сейчас ей нужно было сделать всего одну вещь, чтобы положить конец своим мучениям. Ей нужно сделать вдох. Перед глазами, словно кадры из старой кинопленки, постепенно начал появляться образ Драко. Его руки, губы, глаза. Она слышала его шепот и ощущала прикосновения на своей коже так, словно он трогал ее прямо сейчас. Гермиона чувствовала, как он прижимает ее к груди, пока они стоят по колено в бушующем море, и вновь слышала стук его сердца. Затем картинка сменилась, и она увидела Орден. Вот она, Рон и Гарри сидят в палатке, пьют тот самый отвратительный виски из запасов Люпина и обещают друг другу оберегать Тедди, который мирно спит в своей кроватке, даже не подозревая, что остался сиротой. Вот Гарри просит ее вернуться к нему. И она обещает во что бы то ни стало сделать это. Очередная ложь. Следом за ним в голове возникает образ Осии, которая крепко сжимает ее руку во сне и шепчет имя погибшей сестры. Вот Джинни сливается в поцелуе с Пожирателем смерти на залитой солнцем поляне, а затем медленно умирает от тяжести своего предательства, оставшись в одиночестве. — Я люблю тебя, мамочка. Гермиона открывает глаза и видит Скорпиуса, который протягивает к ней руку, а во второй все также сжимает игрушку в виде дракона. Она знала, что в воде просто невозможно плакать, но все равно чувствовала, как ее щеки обжигают слезы. Ее сердце сжалось, когда она внезапно услышала в голове голос Драко. Она вновь вернулась в тот момент, когда ветер трепал ее волосы и практически сбивал их обоих с ног. Тогда Гермиона так и не расслышала его шепот, в ответ на ее вопрос про сказку. Однако ее сердце все-таки сделало это за нее, сохранив его слова. «Напиши ее», — был его ответ, растворившийся в порыве штормового ветра. «Прости», — мелькнуло в ее мыслях и, прикрыв глаза, она сделала глубокий вдох, ощутив, как вода с силой обожгла легкие. Ее тело затряслось в агонии, и она была уверена, что кричит, пока каждая клетка ее организма медленно разрывалась на части от дикой боли. Она была абсолютно везде и разносилась по коже со скоростью звука, медленно заглушая в разуме Гермионы отчаянный крик о помощи. Сознание постепенно угасало, и она полностью расслабилась, покорно позволяя русалке утащить себя еще глубже на дно. Внезапно она почувствовала на коже вибрацию и, из последних сил подняв глаза вверх, увидела, как к ней стремительно приближается огромный белоснежный дракон. Последней мыслью Гермионы, прежде чем ее глаза окончательно закрылись, было то, что в руках у Скорпиуса все это время находилась игрушка в виде точно такого же дракона. Белого.

***

— Ты что, больной? Ей нельзя здесь оставаться! Гермиона дернулась, услышав совсем рядом незнакомый мужской голос, но как она ни пыталась открыть глаза ей — у нее никак это не получалось. Веки были словно залиты свинцом и весили по меньшей мере несколько килограмм, поэтому каждая отчаянная попытка заканчивалась неудачей. — У меня нет другого выхода. Она сказала, что Грейнджер станет лучше, только если я буду постоянно рядом. Иначе ей попросту не выкарабкаться. Тихий голос Драко немного успокоил ее, и она моментально расслабилась. Гермиона попыталась пошевелить рукой или ногой, но тщетно — она все так же продолжала лежать, словно ее конечности были связаны невидимыми путами и надежно удерживали ее в постели. — Если он узнает об этом, — в голосе незнакомца послышалась легкая паника, — то убьет всех нас. — Не переживай, Забини, — фыркнул Малфой, и через секунду матрац рядом с Гермионой прогнулся, а голос Драко прозвучал совсем близко. — Я скажу, что наслал на тебя Империус. Грейнджер ощутила, как ее ладони мягко коснулись его ледяные пальцы. Сердце тут же сделало резкий кульбит в груди, и она вновь отчаянно попыталась пошевелиться, но снова безрезультатно. Дико хотелось плакать от обиды, но даже слезные каналы сейчас отказывались ее слушаться, и столь желанная влага так и не пролилась по ее щекам. Ее дыхание едва заметно сбилось, когда она скорее почувствовала, чем услышала, тихий шепот совсем рядом со своим ухом, который заставил все внутри сжаться от тепла, медленно наполняющего ее грудную клетку: — Возвращайся ко мне. А затем ее снова поглотила темнота. Примечания: * Кто ТЫ? Чувствуешь ли ты себя в безопасности При свете дня? Или там, где прячутся монстры?