Опиум

I'm afraid That I'm miles away from yesterday And I'm alone 'Til I see you again UNSECRET – Till I See You Again * — Ты уверен, что не чувствуешь его присутствия? Прислушайся к своим ощущениям. Нам нужно понять, стоит ли увеличивать дозу зелья. Малфой перевел взгляд на Снейпа в отражении зеркала и, раздраженно выдохнув, многозначительно приподнял бровь. Его пальцы на автомате застегивали ставшие отчего-то маленькими и чересчур гладкими пуговицы на рубашке, пока он сам с огромным трудом старался выровнять сбившееся от очередной вспышки агрессии дыхание. Эти трое суток стали для него настоящей пыткой, и его приводило в бешенство любое упоминание злополучного зелья, что превратило его в бесформенное месиво из криков, пота и крови. — Я в порядке, — старательно придав уверенности голосу, ответил он и чуть резче, чем нужно, одернул ворот рубашки назад, ощутив, как тот больно врезался в кожу на шее. Пусть. Эта боль все равно никогда и рядом не встанет с той, что преследовала его последние дни. Если сравнивать эти два состояния, то сейчас это было подобно безобидному укусу комара, когда как зелье стало тем самым рычагом, что столкнуло на его тело огромную бетонную плиту, разбившую кости вдребезги. Драко прекрасно понимал, что крестный просто беспокоился о нем, но, как ни пытался, так и не смог подавить в себе растущее чувство раздражения от этих вопросов. — Я был с тобой все эти три дня, Драко, — упрямо сказал Северус и сделал несколько шагов в его сторону. — И прекрасно видел все, что с тобой происходило. Невозможно провести столько времени в агонии, проспать несколько часов и быть в порядке. Поэтому если мы должны… — Я же сказал, что в порядке! — прорычал Малфой, повернувшись к нему. — Но сейчас ты настойчиво пытаешься изменить мое состояние не в лучшую сторону. Если хочешь мне помочь, то лучше прикрой на сегодняшнем собрании. Мне пора идти. — Мисс Грейнджер вполне способна подождать еще несколько часов, — ледяным тоном отчеканил Снейп, нисколько не смутившись его испепеляющего взгляда. — Лонк исправно передавал ей провизию и все необходимое эти три дня. Драко прикрыл глаза и медленно размял шею, ощущая, как внутри начинает кипеть от упоминания Грейнджер. Все это время он чувствовал, как Дракон внутри него оглушающе рычит от желания найти ее, и как мог пытался побороть эту болезненную тягу. Произошедшее в склепе стало для него настоящим ударом, потому что он не ожидал, что сущность внутри него становилась агрессивной и безжалостной не только по отношению к врагам, но и к ней. Отчего-то он был уверен, что Дракон ни за что не допустит, чтобы кто-то причинил ей боль, но, судя по всему, частички его души медленно, но верно поглощались этим самым зверем, не оставляя абсолютно никакой надежды на положительный исход. И чем меньше оставалось в нем человеческого, тем сильнее и чаще Дракон брал контроль над его разумом, ставя перед собой одну-единственную цель — сделать Грейнджер своей во всех смыслах. Мерлин, каким прекрасным виделся ему страх в ее глазах, когда он практически не отвечал за свои действия. Его хотелось пробовать на вкус, слизывая с ее кожи и пить до тех пор, пока он не заполнит каждую клеточку его тела. Хотелось схватить ее за шею и силой взять на этом гребаном журнальном столике, чтобы она навсегда запомнила, кому принадлежит. Чтобы даже думать не смела о ком-то еще. И осознание того, что эти мысли постепенно срастались с его собственными, привели Малфоя в ужас, когда он пришел в себя от ее отчаянного крика. От ее страха. Он никогда не был насильником. Он никогда бы намеренно не причинил ей боль. Не сейчас. Поэтому каждая вспышка воспоминаний о том, что произошло, сопровождающая его все эти три дня, словно рвала тело Драко на части. Это был не он. Мерлин, это был не он. Он должен был позаботиться о ее безопасности любой ценой. Это все, что было важно сейчас. Только она. Тогда одному Мерлину было известно, удастся ли зелью Северуса хоть как-то сдержать Дракона внутри него, но Малфою не хотелось думать об этом. Он должен попытаться. Должен сделать все, что от него зависит. Все! Поэтому, уходя из склепа в тот день, думал лишь о том, как скорее добраться до Мэнора и получить заветную склянку из рук Снейпа. Он никогда не рассказывал Драко, откуда у него имеется в запасе рецепт такого рода зелья, но отчего-то у Малфоя была полная уверенность в том, что все обязательно получится так, как предполагал Северус. В конце концов, должно же им хоть в чем-то повезти, раз уж даже собственная жизнь уже давно перестала быть в их компетенции. — Кажется, я упустил момент, когда вы подружились с Грейнджер, — хмыкнул Драко и, накинув на плечи мантию, остервенело дернул завязки на ней вниз. — Разве это не ты говорил мне тогда, что у тебя есть какой-то человек, способный перевести книгу Драконов? Тогда тебя не особо волновала ее судьба, как и то… — Этого человека никогда не существовало, — скучающе протянул Северус, и неожиданно на его губах появилось подобие улыбки. Картина была настолько неожиданная и непривычная для Малфоя, что он растерянно замер, с удивлением рассматривая новую для себя эмоцию на лице крестного. В детстве Драко считал, что вечно серьезный и моментами даже угрюмый Снейп попросту не умеет улыбаться и даже придумал для себя историю, где злые гоблины украли у крестного улыбку. Однако сейчас он четко понимал, что эта история никогда не являлась правдой, просто у Северуса не было подходящего настроения. — Что значит не было? — его голос предательски дрогнул, и он быстро откашлялся, отчаянно пытаясь скрыть слишком явно сквозившее в нем изумление. — Но зачем ты… — Чтобы ты сам принял решение, Драко, — перебил его Северус и покачал головой, словно сам не верил в собственные слова. — Чтобы ты хоть раз в жизни понял, кто ты. Не твой отец, не Волдеморт, а именно ты — Драко Малфой. И единственное, на что я могу все еще надеяться, — что ты не жалеешь о своем решении, судя по тому, как отчаянно рвешься на встречу с мисс Грейнджер. — Но ведь она... — начал Малфой и зажмурился, ощущая, как голова резко закружилась, а в глазах потемнело. Мерлин, видимо, побочные эффекты от употребления зелья все еще преследовали его и каждый раз ждали подходящего момента, чтобы напомнить ему, как именно он провел последние три дня. — Я верю, что ты уже давно перестал лгать сам себе, Драко, — раздражающе спокойно протянул Северус и, подойдя к зеркалу, чинно поправил выглядывающий из-под иссиня-черной мантии ворот рубашки. — И надеюсь, что ты уважаешь меня настолько, чтобы не заставлять слушать твои лживые оправдания. Помни, что ты рос на моих глазах и у меня нюх на твое вранье. — Ты не должен, — еле выдавил из себя Малфой и шумно сглотнул. Голова кружилась все сильнее, и в разуме набатом стучала всего одна мысль о том, что Грейнджер может быть в опасности, если Снейп обо всем расскажет Темному Лорду. Всего один намек, и они оба умрут. Он не мог этого допустить. — Иначе… Северус прищурился и, склонив голову набок, тихо хмыкнул, пристально наблюдая, как он отчаянно пытается выкарабкаться из-под остаточного влияния зелья, жадно глотая воздух. Снейп подошел ближе к нему, похлопал Драко по плечу и, понизив голос почти до шепота, сказал: — Я знал, что у тебя есть шанс. Воспользуйся им правильно. Он резко развернулся и быстрым шагом покинул комнату, наконец оставляя Драко в одиночестве. Малфой шумно втянул носом воздух и с наслаждением протяжно выдохнул, словно все это время кислород попросту не поступал в его организм. Рывком распахнув дверцы бара, он достал первую попавшуюся бутылку виски и, нетерпеливо выкрутив пробку, сделал несколько жадных глотков. Алкоголь тут же обжег горло, постепенно приводя Драко в чувство и даря способность мыслить связно, выводя наконец из оцепенения. Малфой подошел к окну и, найдя глазами удаляющуюся фигуру Снейпа, еле слышно усмехнулся, отсалютовав ему бутылкой. У него действительно был шанс. Впервые в жизни. И пусть все сгорит в аду, если он им не воспользуется.

***

Его дыхание перехватило, и выдох словно застрял где-то в горле, когда он еле слышно переступил порог склепа и увидел, как Грейнджер мирно спит на одном из диванов. Стараясь ступать как можно бесшумнее, Драко подошел ближе и осторожно сел рядом с ней, опустив ладонь буквально в нескольких сантиметрах от ее лица. Наверное, он никогда не сможет спокойно смотреть на нее спящую, потому что воспоминания о том, как она столько дней пролежала в некоем подобии комы, яркими вспышками будет преследовать его еще очень долгое время. Тогда, казалось, он совсем не верил в свой успех, и единственное, что ему оставалось в этой ситуации, — просто верить. Он еле слышно усмехнулся своим мыслям, вспомнив диалог со Снейпом, когда тот вместе с ним совершал путешествие по закоулкам памяти Драко. Забавно, но тогда он сам сказал Северусу про веру, упомянув, что это все, что осталось у Грейнджер. Оказалось, что это все, что осталось у них обоих. И с каждым днем эта вера таяла словно дым в ветреную погоду. Малфой медленно поднес руку к ее лицу и аккуратно заправил прядь волос, лежащую на лбу, ей за ухо. Гермиона тут же сморщила нос, видимо ощутив его прикосновение, и, сонно заморгав, наконец открыла глаза. — Привет, — хрипло прошептала она и, слегка прикрыв веки, повернула голову в его сторону. — Ты пришел. — Привет, — Малфой внимательно всматривался в ее лицо и ощущал, как внутри грудной клетки отчего-то начинает нарастать беспокойство. Можно ли было это назвать плохим предчувствием? А может быть, это отголоски надежно запертого в нем Дракона начинают постепенно пробиваться в его разум? Скорее всего, он осознал присутствие Гермионы и начал с удвоенной энергией скрести когтями по стенам своей импровизированной клетки в надежде хоть как-то дать о себе знать. Добраться до нее. — Мерлин, как ты себя чувствуешь? — ее веки дрогнули и резко распахнулись. — Тебе удалось запереть его? Драко смотрел, как в ее глазах с каждой секундой все сильнее нарастает беспокойство, и впервые за все это время почувствовал какое-то облегчение. Он знал, что никогда не будет безразличен своей семье и друзьям. Знал, что при любом раскладе на свете есть хотя бы один человек, которому он будет искренне нужен. Но понимание, что в числе этих людей и она, отчего-то грело сердце как-то по-особенному. — Удалось, Грейнджер, — усмехнулся он и, поддавшись внезапно вспыхнувшему желанию, едва уловимо провел кончиками пальцев по ее щеке. Она была теплой. Была живой. — Я рада, — она повернула голову так, чтобы рука Малфоя была на уровне ее губ, и, смотря прямо в глаза, поцеловала его пальцы, послав тем самым тысячи электрических разрядов прямиком до сердца. Драко замер, наблюдая за слишком умиротворенным выражением ее лица, и облегченно выдохнул. Она не боялась. Она провела параллели и не боялась его после того, что произошло здесь несколько дней назад. — У нас очень мало времени, — еле слышно пробормотал он, с легким чувством сожаления убрав руку от нее. — Ты узнала что-нибудь о последнем камне? Грейнджер быстро закивала и, откинув с себя одеяло, вскочила на ноги, направившись в сторону письменного стола. Малфой тут же окинул взглядом ее тонкую фигуру, прикрытую лишь футболкой, доходящей ей до середины бедер, и провел языком по верхнему ряду зубов. Мерлин, это было слишком. — Афины, — на выдохе протараторила она и села рядом с ним, сжимая в руках книгу Драконов. — Там хранится камень. На кладбище. Малфой взял фолиант из ее ладоней и принялся всматриваться в небольшие иллюстрации на страницах — рука в огне, сжимающая серый камень с неровными гранями. Странно, если последней стихией была земля, то почему на рисунке изображен огонь? — Необычно, — протянул он, читая заметки на полях, сделанные идеально ровным почерком Грейнджер. — Интересно, какой бог будет ждать нас там? — Я не знаю, — она с сожалением покачала головой и опустила ладони на колени, начав нервно их растирать. — В книге написано, что камень откроется тому, кто переживет ночь на этом кладбище. — Что ж, — Драко отложил книгу в сторону и, покачав головой, усмехнулся, — мне кажется, что в данных обстоятельствах это звучит не так страшно. Грейнджер тихо рассмеялась и поджала под себя ногу, устраиваясь удобнее на диване. Взгляду Малфоя буквально на мгновение открылся вид на ее белье, пока она принимала нужную позу, и это отчего-то заставило его еле слышно выдохнуть себе под нос. Салазар, она действительно стала действовать на него в разы сильнее, чем он предполагал. И если раньше он думал, что все дело в их кармической связи, то сейчас все было иначе. Сейчас была только она — Грейнджер. И больше ничего. Она закусила губу и, слегка покраснев, медленно начала двигать руку в сторону его ладони, которая покоилась совсем рядом с ее коленом. Малфой, словно завороженный, следил за ее действиями и вздрогнул, когда ее пальцы коснулись его кожи. Они были теплые и мягкие, как она сама. Наверное, он мог бы с закрытыми глазами узнать ее руки, и это понимание больше не вызывало в нем былой растерянности. Все было на своих местах. Так, как он хотел, предвкушая ее пробуждение все это время. Каждый гребаный день, что она лежала без сознания в доме Забини, Драко ждал момента, когда она откроет глаза. Ждал, когда ее мысли и действия станут осознанными. Ждал, когда она сможет ответить взаимностью на его прикосновения. — Я знаю, что это был не ты, — внезапно прошептала она и аккуратно сжала его ладонь в своей, едва сумев это сделать из-за разницы в размере их рук. — Тогда это был не ты. Малфой шумно выдохнул и словно под гипнозом кивнул ей в ответ, не сводя глаз с их переплетенных пальцев. Он так отчаянно нуждался в ней и ее тепле, но в то же самое время боролся с желанием встать и уйти из склепа. Потому что в сердце начало медленно вползать гадкое чувство сомнения. Это пресловутое «что будет, если», не дающее ему полностью расслабиться, вероломно пожирало его изнутри все время, что он был предоставлен себе и своим мыслям. Он хотел поймать за хвост шанс на спасение так же сильно, как и сдаться. Глупо и трусливо, но он попросту не умел жить по-другому. — Я очень беспокоилась о тебе, — ее ладонь вновь несмело сжала его пальцы, а она сама начала двигаться ближе к нему на диване. — Все эти три дня. Ты даже не представляешь, что происходило со мной. — Я знаю, — он повернул голову в ее сторону и заглянул ей в глаза. — Не знаю, как это возможно, но я чувствовал тебя. Внезапно Грейнджер приподнялась и перекинула ногу через его бедра, упираясь обеими руками в диван рядом с ним. Она медленно наклонилась ближе к нему и коснулась своим лбом его, закрывая глаза. Драко вздохнул и, опустив ладони на ее талию, слегка сжал тонкую ткань футболки. Мерлин, он не смог бы подобрать правильных слов, чтобы описать, насколько ему было спокойно рядом с ней. Как сильно ему хотелось заморозить себя в этом состоянии навечно. Остаться в этом склепе и больше никогда не думать о том, что происходит за его пределами. Это были такие новые для него чувства, но он быстро привыкал к их появлению в своей жизни. Грейнджер действительно перевернула все его представления о происходящем вокруг них и дала возможность понять, что он может быть другим. И, что немаловажно, помогла осознать, что больше всего на свете он хочет быть другим. Ради себя. Ради нее. Ради ее снов. — Не отпускай меня, — прошептала Грейнджер и легко скользнула губами по его скуле, обхватывая ладонями его лицо. — Я не хочу этого. Его руки медленно опустились на ее бедра, прижимая ближе к себе, и Драко открыл глаза, жадно всматриваясь в лицо Гермионы. Ее щеки были едва тронуты румянцем, а дыхание сбивчивым и рваным, словно ей не хватало воздуха. Она осторожно, будто боясь причинить ему боль, скользила губами по его коже, заставляя ее воспламеняться от каждого прикосновения, и, не выдержав, Малфой поймал ее за подбородок и вовлек в поцелуй. Это было так странно — чувствовать ее, оставшись наедине в своем собственном разуме. Наслаждаться тем, как ее пальцы жадно хватают его за лицо в попытке стать еще ближе и пробовать на вкус ее дыхание. В дальнейшем он будет считать именно этот поцелуй между ними действительно первым и настоящим, а пока Драко полностью растворялся в своих ощущениях, позволяя себе отпустить собственные мысли. Грейнджер тихо простонала что-то прямо ему в губы и нежно скользнула языком в его рот, делая поцелуй еще глубже и чувственнее. Пальцы Малфоя потянулись к краю ее футболки, задирая ее вверх, и легко пробежались по позвоночнику, задыхаясь от того, как Гермиона дрожит в его руках. Она была такой настоящей и искренней в этот момент, что он неосознанно прокрутил в голове повторно все то, что увидел благодаря Фрейе, и подумав, что в каждой из реальностей Грейнджер вела себя с ним абсолютно одинаково. Всецело отдавалась моменту и плавилась словно воск от пламени свечи. Его сердце отбило несколько неровных ударов, когда она мягко прикусила его нижнюю губу, оттягивая ее зубами, и качнула бедрами. Мерлин, он мог бы поклясться, что чувствовал ее жар даже через тонкую ткань брюк, и это в считанные мгновения сорвало последние предохранители, которые и так практически не удерживали его. Драко опустил ладони на ее ягодицы и подался бедрами вверх, выбивая из ее груди новый стон, который растекся по его венам потоками адреналина, заставив сердце биться быстрее. Гермиона подцепила пальцами край своей футболки и, с влажным звуком разорвав поцелуй, стянула ее через голову, оставаясь на его коленях лишь только в трусиках. Она потянулась к пряжке его ремня и, торопливо щелкнув застежкой, расстегнула молнию, тут же пробираясь ладонью в его белье. Драко шумно выдохнул через зубы, когда она провела рукой вверх и вниз по его члену, и крепче сжал ее бедра, подаваясь навстречу ее торопливым движениям. — Это ведь ты? — прошептала она, опускаясь поцелуями к его шее, не прекращая двигать рукой в его брюках. — Сейчас со мной только ты? Малфой поймал ее губы своими и втянул в жадный поцелуй, лаская языком ее нёбо. Гермиона застонала, когда он скользнул пальцами к ее промежности и мягко огладил через белье. Он нетерпеливо сдвинул в сторону край ее трусиков и вошел в нее сразу двумя пальцами, ухмыльнувшись, когда она протяжно застонала прямо в его губы. Драко тут же увеличил амплитуду движений и начал двигать бедрами, толкаясь членом в ее ладонь. По венам шел чистый опиум, который сводил с ума и оставлял в голове всего одну связную мысль — не останавливаться. Задыхаться от ее стонов и наслаждаться нежностью ее кожи. Умирать от температуры ее рваного дыхания, обжигающего шею и вновь и вновь вбиваться в нее, ощущая, как внутри жарко и тесно. Гермиона плавно качала бедрами, насаживаясь на его пальцы, и скользила языком по его губам, заставляя двигаться быстрее. Мерлин, это было похоже на гребаное адское пламя, но кто сказал, что он не хочет в нем гореть? Нет, он убьет ради того, чтобы еще хоть раз увидеть ее такой и медленно тлеть вместе с ней. Рядом с ней. Ради нее. — Только я, — хрипло пробормотал он и закатил глаза, когда она большим пальцем размазала по головке его члена предэякулят. — Больше никого. Одному Мерлину было известно, почему сейчас он так открыт перед ней. Но Драко понимал лишь то, что иначе уже не будет никогда. Плевать, как и что вызвало эти новые чувства в нем. Плевать, что будет дальше. Он не хочет жить по-другому. Больше нет. Малфой вытащил из нее пальцы и, подхватив Гермиону под бедра, резким движением уложил на диван, вставая между ее разведенных ног. Он наклонился вперед и коснулся языком живота, слизывая вкус ее кожи. Медленно подобравшись к груди, он втянул в рот сосок, обхватывая вторую грудь ладонью и лаская ее пальцами. Грейнджер резко сжала его ногами, хныча и пытаясь достать промежностью до его члена, и всхлипнула, когда задуманное ей так и не удалось. Драко просунул свободную ладонь между их телами и начал мягко кружить по клитору, удвоив движения языка на ее груди. Бедра Гермионы дернулись, а с губ сорвался очередной стон, когда его рука опустилась на ее шею и мягко сжала нежную кожу. Малфой поднял на нее взгляд и сдавленно застонал от вида ее приоткрытых влажных губ и подрагивающих в предвкушении оргазма век. Салазар, она сводила его с ума и медленно подводила к пропасти, куда он готов был прыгнуть без лишних размышлений. Хотя они оба уже давно были на самом краю этого обрыва еще с того момента, как он встретил ее перед входом в пещеру Драконов. Только теперь к ощущению безжалостно бьющего в спину ветра, который так и норовил толкнуть его вниз, Малфой чувствовал, как его ладонь сжимают ее теплые пальцы. Он больше не был один. Он нашел то, за чем бездумно гнался всю свою жизнь. Грейнджер широко раздвинула ноги и кончила с громким стоном, закусывая нижнюю губу. Малфой оторвался от ее груди и скользнул влажными от ее соков пальцами по родинкам в виде созвездия Дракона на ее ребрах. Проследив языком весь путь своей ладони, он выпрямился и, резко дернув Гермиону на себя, наконец вошел в нее, закатывая глаза от ощущения ее подрагивающих от пережитого оргазма внутренних мышц. Драко снова двинул бедрами и почувствовал, как по позвонкам проходят электрические разряды, заставляя желание нарастать словно снежный ком. Он ускорился, врезаясь тазовыми косточками в кожу Грейнджер, и внимательно следил за тем, как меняется выражение ее лица от удовольствия. Салазар, наверное, он мог бы смотреть на это вечно. Легкий румянец, растрепанные волосы, распухшие от поцелуев губы и чистое наслаждение, скользящее в каждом ее движении. Он видел, насколько она открывалась для него и отдавала всю себя так, словно этот секс был последним, что им обоим предстоит сделать в этой гребаной реальности. Теперь он понимал, по какой причине следовал за ней из жизни в жизнь. Потому что никто и никогда не раскрывал перед ним свое сердце и душу. Она была настоящей. Реальной. Была самой жизнью. — Сильнее, — прошептала Гермиона и кончиками пальцев скользнула по мышцам его пресса, легко царапая кожу ногтями. — Драко, пожалуйста. Он с силой сжал ее бедра и послушно ускорился, чувствуя, как начинают подкашиваться колени от приближающейся разрядки. Опиум медленно всасывался в кровь, откидывая Драко все ближе к краю пропасти, и он не сопротивлялся этому. Напротив, он наслаждался каждой секундой своего удовольствия и думал лишь о том, чтобы испытывать эти ощущения до конца своей жизни. Дракон внутри него гнался за смертью, а он сам отчаянно пытался ухватить за хвост жизнь, олицетворением которой была девушка, стонущая сейчас в его руках. Малфой закинул одну ее ногу на свое плечо и, не снижая скорости, опустил пальцы на клитор Гермионы, начав выводить на нем быстрые круги. Она застонала и, вскинув бедра навстречу его члену, сжала в руках простыни. Он смотрел на ее блестящую от пота кожу и сгорал от желания ощутить ее вкус. Драко провел языком по ее голени, лежащей на его плече, и рвано выдохнул, когда она, выгнувшись в спине, бурно кончила, сжимая внутри себя его член. Малфой остервенело сжал ее бедра, не обращая внимания на выступившие покраснения на ее коже от силы его хватки, и, сорвавшись, начал бездумно вбиваться в ее тело в погоне за собственным удовольствием. Перед глазами взрывалось что-то яркое, пока он со стоном кончал внутрь нее и чувствовал, как дрожат колени от слишком бурных ощущений. Он с трудом разжал подрагивающие ладони и обессиленно опустился головой на живот Гермионы, ухмыльнувшись, когда она ровно через мгновение запустила пальцы в его волосы. — Я чувствую, как ты улыбаешься, — услышал Малфой ее голос, и его губы против воли растянулись в улыбке еще сильнее. Он поднял голову и, встретившись взглядом с Гермионой, мягко поцеловал ее чуть выше пупка, пристально наблюдая за тем, как она закусывает нижнюю губу. Драко осторожно выпрямился и, забравшись на диван рядом с ней, властно прижал Грейнджер к себе, вновь не сумев сдержать улыбку, когда она уткнулась носом в его грудь. Прямо как тогда в палатке на краю света, когда они оба жались друг к другу в поисках жалких остатков тепла. Сейчас же его рука играючи скользила по ее коже не в силу каких-то обстоятельств, а только потому, что он сам отчаянно хотел делать именно так. Салазар, понимание того, что он ведет себя как какой-то сентиментальный придурок, вновь вызвало усмешку на его губах, но Драко прогнал от себя эти мысли. Они оба могли умереть в любой момент, и жить нужно было именно сейчас, не откладывая на завтра то, что могло никогда не произойти. К черту это все. — Ты не рассказал мне, как тебе удалось открыть камень, — сонно пробормотала Гермиона, и Драко почувствовал, как она оставила несколько поцелуев на его коже, заставляя чему-то теплому мягко перекатиться где-то за его ребрами. Он прикрыл глаза, прокручивая между пальцами ее волосы, и, опустив подбородок на ее макушку, тихо пробормотал: — Он открылся сам сразу после того, как ты очнулась. — Мерлин, это поразительно, — прошептала она и широко зевнула. — Я никогда не перестану удивляться тому, с чем нам пришлось столкнуться за все это время. И ты ничего не сделал для этого? — Нет, — так же тихо ответил Малфой, вспомнив свой шок, когда он, переступив порог склепа в тот день, когда Грейнджер отправилась в Орден после своего пробуждения, увидел на пентаграмме пополнение. Вернувшись сюда после испытания на озере, Драко просто положил найденный Гермионой на дне камень на свободное место на рисунке, абсолютно не понимая, каким образом он будет раскрывать его самостоятельно. Сейчас же перед ним лежал величественный угольно-черный цветок, одним своим видом напоминающий, какой ценой ему все это досталось. Навевающий мысли о лежащей без сознания в доме Забини Грейнджер и рассуждения о собственном бессилии и страхе, когда он думал, что потерял ее. Судя по всему, он, так же как и Фрейя, заплатил собственную плату за то, чтобы насладиться красотой этого каменного растения. Слишком высокую плату. — Тогда нам осталось всего одно испытание, — Гермиона обвила рукой его талию и прижалась к нему чуть сильнее, — и мы победим. Нужно будет не забыть вновь связаться с Гарри и Джинни через монеты, чтобы они не волновались. Последние слова она бормотала уже почти неслышно, наконец проваливаясь в сон. Драко шумно сглотнул и, открыв глаза, слегка опустил голову, глубоко вдыхая аромат ее волос и наслаждаясь ее запахом. Если бы у него кто-то спросил, в какой момент он хотел бы возвращаться даже через десятки лет, то он без сомнения назвал бы текущий. Тот самый, что подарил ему возможность наконец получить ответы на все вопросы, которые все еще мучили его в минуты перед сном. Он тихо выдохнул и, нащупав за спиной Гермионы одеяло, аккуратно накрыл их обоих. Ее дыхание щекотало кожу, и Драко подумал о том, что ему никогда уже не будет достаточно жизни без ее присутствия в ней. Он уже попросту не сможет жить так, словно не знает, какие еще варианты могут быть открыты перед ним. Морфей уже почти забрал его в свои объятия, даря долгожданное расслабление, и последней мыслью в голове Малфоя была победа. И никогда в жизни он еще не был так уверен в принятом решении.

***

— Я скучала, — Пэнси практически сбила его с ног, налетев на него с разбегу, и стиснула в крепких объятиях, — и очень переживала, — она внезапно отстранилась и с силой стукнула ладонью по его груди. — А ты не удосужился написать мне ни одного письма, Малфой. — Ты же знаешь, что я не мог, — Драко закатил глаза и, ощутив довольно сильный толчок в бок, улыбнулся, еще сильнее стискивая ее руками. — Сейчас вся почта прослеживается Темным Лордом. Эти крестражи совсем свели его с ума. — Салазар, — пробормотала Паркинсон и, разжав руки, подошла к сидящему на диване Забини, усаживаясь рядом с ним. — Я боюсь представить, что будет, если он узнает о нашем плане. — Плевать, — резко бросил молчавший до этого Блейз. — Я готов рискнуть всем, лишь бы избавиться от этой безносой твари и получить возможность на нормальную жизнь. — Боюсь, так не получится, дорогой, — ехидно сморщилась Пэнси и, закинув ногу на ногу, достала из кармана портсигар. — Как только Орден одержит победу, нас всех будут судить по всей строгости. И нам останется только молиться, чтобы нас и наши семьи не приговорили к высшей мере. — Разве ты не договорилась? — лицо Малфоя вмиг стало жестче, когда он услышал о возможном наказании, грозящим им всем. Он никогда не питал ложных надежд на свое будущее и в связи с последними событиями старался и вовсе не загадывать так далеко, но резкое появление Гермионы в его жизни спутало все планы. Ради нее ему хотелось хотя бы попытаться сделать что-то, что поможет ему выжить во всем этом аду. — Давайте вы посмотрите сами, — скривилась Пэнси и, достав палочку, приложила ее к виску. — Меня раздражает одна мысль о том, что мне придется пересказывать все то, что я пережила перед отъездом во Францию. Мерлин, я и так чуть с ума не сошла от того, что Темный Лорд вызвал меня к себе сразу после того, как я вернулась из Ордена, а оказалось, что он всего лишь решил дать мне очередное задание и вновь сослал в Париж. Так что будьте любезны — избавьте меня от этого дерьма. Драко обменялся с Блейзом быстрыми взглядами и, согласно кивнув, подошел к своему рабочему столу. Посмотрев на стоящие на нем часы, он отметил, что до встречи с Грейнджер в склепе у него есть еще примерно час, и удовлетворенно вздохнул. Они крепко проспали всю прошлую ночь, а расставшись утром, договорились встретиться сразу после того, как уладят все свои дела. Гермиона должна была договориться с Поттером и Уизлеттой, чтобы они вновь прикрыли ее перед остальными, а сам Малфой торопился встретиться с Паркинсон, которая вернулась из Франции. Он виделся с ней последний раз в тот день, когда аппарировал в дом Забини с телом Рона Уизли. Видит Мерлин, им предстоял долгий разговор. Малфой призвал из шкафа омут памяти и кивком головы позвал к себе Пэнси, доставая волшебную палочку. Паркинсон коснулась древком своего виска и, сморщившись, вытянула из него длинную полупрозрачную нить воспоминаний, тут же опустив ее в омут. — Ты идешь? — она обернулась на Блейза и махнула ему рукой. — Я не собираюсь проходить через это еще раз, так что шевели задницей. — Ты никогда не выйдешь замуж, Паркинсон, — хмыкнул Забини и с тяжелым вздохом встал с дивана. — А если все-таки выйдешь, то я лично буду покупать твоему мужу по бутылке коллекционного виски ежемесячно. Должен же бедняга получать хоть какие-то дивиденды от брака с тобой. — Идиот, — буркнула насупившаяся Пэнси и с силой пихнула его в бок. — Чур виски я выбираю сама. — Угомонитесь уже, — Малфой кивком головы указал на стоящий перед ними омут. — И давайте уже начнем. У меня нет времени слушать ваши детские пререкания. Задержав дыхание, Драко закрыл глаза и резким движением опустил лицо в омут памяти, слегка сжимая руки в кулаки от электрических импульсов где-то внизу живота, которые он периодически испытывал, просматривая таким образом чужие воспоминания. Мерлин, нужно было не идти на поводу у Паркинсон, а просто посмотреть ее мысли с помощью легилименции. Он шумно выдохнул, приземляясь на до боли знакомой ему опушке леса, проходя через который он добирался до лагеря Ордена, когда выслеживал Грейнджер. Малфой огляделся по сторонам и, увидев стоящих рядом с ним Пэнси и Блейза, кивнул в сторону целенаправленно идущей к лагерю Паркинсон из воспоминаний. Она держала перед собой палочку и, почти не моргая, следила за чем-то, куда указывал наконечник древка. — Ты наложила на него чары невидимости и левитировала? — хрипло спросил Драко, внутренне содрогаясь от резко пришедших на ум обстоятельств смерти Уизли. Салазар, наверное, он до конца жизни будет помнить каждое мгновение того дня и где-то в глубине души испытывать сострадание к этому человеку. Не каждый решился бы отдать жизнь за друга, а Уизли не только сделал это, но и тем самым подарил будущее своему заклятому врагу. Все же это в любой реальности будет заслуживать уважения. — У меня не было другого варианта, — тихо ответила Пэнси, следя за движениями своего двойника, и Драко мимолетно успел заметить, как мелко трясутся ее ладони. Все же она перенесла это не так легко, как пыталась показать. Но кто мог судить ее за это? В полной тишине они следовали за Паркинсон из воспоминаний, которая вела их все ближе к границам лагеря, ни на секунду не отводя взгляда от своей палочки. Выйдя на знакомую Драко поляну, она остановилась и, медленно опустив кончик палочки вниз, глубоко вздохнула, прикрывая глаза и опускаясь на лежащее неподалеку бревно. — Мерлин, — прошептал Забини, наблюдая, как буквально через секунду перед ними появился высокий худощавый парнишка в мантии Ордена. — Они вообще не обучают своих людей? Вы посмотрите, он ведь даже не просканировал местность и спокойно идет к лагерю. — Может быть, это новобранец, — протянула Пэнси, не сводя взгляда с парня. — Хотя да, согласна, это не оправдание. — Скорее всего, жить ему осталось совсем немного, — пробормотал Драко, внимательно смотря, как Паркинсон из воспоминаний и незнакомый ему парнишка напряженно держат друг друга на прицеле своих палочек, нервно пререкаясь. — Ну если Орден не надумает наконец взять себя в руки. — Все стало слишком напряженно в последнее время, — прошептал Забини. — У Ордена сейчас очень мало людей, и они набирают абсолютно всех, особо не тратя время на обучение. — Боюсь спрашивать, откуда ты это знаешь? — скосил на него глаза Малфой, стараясь одновременно следить за разворачивающейся перед ним картиной с участием Пэнси. — Тебе Грюм лично, что ли, докладывает? — Это всего лишь мои предположения, — фыркнул Блейз. — Откуда я могу знать наверняка? У нас ведь тоже сейчас не все гладко с этим помешательством на крестражах, — он повернул голову в сторону и откашлялся. — Смотрите, Поттер. Драко медленно кивнул, стараясь не пропустить ни секунды из воспоминаний Пэнси, и подошел ближе, внимательно смотря на Поттера. Он явно был обескуражен происходящим и совсем не ожидал увидеть на своей территории Пожирательницу смерти в лице Пэнси. А его слегка подрагивающая ладонь, крепко сжимающая волшебную палочку, лишь подтверждала догадку Драко. — Ты же знаешь, что я могу убить тебя, Паркинсон? — процедил тот, крепче сжимая древко в руке. — Почему бы мне не стоит сделать это прямо сейчас? — Потому что тогда ты и твой жалкий Орден навсегда потеряют любой шанс на победу в этой войне, — скучающе протянула Пэнси, делая вид, что происходящее никоим образом ее не касается, но Драко, прекрасно знающий каждую ее эмоцию, знал, что она блефует. Слишком ярко это отражалось на ее лице. — О чем ты говоришь? — Поттер сделал небольшой шаг по направлению к ней и нахмурился. — О какой победе ты толкуешь? — Ну какой же ты тупой, — скривилась Пэнси. — Над тем, кого вы тут все зовете Сам-Знаешь-Кто. Вот его я и предлагаю одолеть. Так понятнее? — И почему я должен тебе верить? — не унимался Поттер. — Как ты можешь подтвердить свои слова? Почему ты вообще пришла? Драко видел, как лицо Паркинсон едва заметно помрачнело, а нижняя губа слегка затряслась, выдавая ее истинное состояние. Повернув голову в сторону стоящей рядом с ним Пэнси, он заметил, что она, практически не дыша, наблюдала за всем происходящим и нервно выкручивала пальцы. Черт, теперь понятно, по какой причине она отказывалась произносить вслух все то, что пережила в этот день. Показать действительно было намного легче. — Не думал, что ты настолько полюбишь маггловскую одежду, — прошептал он Паркинсон на ухо, кивая в сторону ее двойника, одетого в голубые джинсы. — Тебе идет. Пэнси благодарно улыбнулась и вновь нахмурилась, когда она сама из воспоминаний направила палочку куда-то под свои ноги, шепча заклинание. Драко шумно выдохнул, увидев, как на земле медленно начинают проявляться очертания окровавленного тела Уизли, и с трудом подавил желание вырваться из воспоминаний. Черт, он даже не думал, что ему будет настолько тяжело вновь увидеть его и снова вернуться в тот момент, когда тот, умирая, попросил передать его последние слова для Грейнджер. — Потому что твой друг отдал жизнь за моего, — дрожащим голосом ответила Пэнси, напряженно всматриваясь в лежащего у своих ног Рона. — Мы хотим закончить войну. Но взамен на нашу помощь мне нужна защита для меня, моих друзей и наших семей. Мне нужна полная неприкосновенность. Драко увидел, как рядом с Поттером появился тот самый парнишка, который чуть не убил его в тот день, и напрягся, когда тот, тихо всхлипнув от вида мертвого Уизли, что-то нервно забормотал на ухо Поттеру. — И почему я должен тебе верить? — бесцветным голосом спросил Поттер, не мигая рассматривая тело Уизли. — Почему я вообще должен что-то делать для тебя и твоих друзей? Какая информация, по-твоему, стоит всего этого? Пэнси тихо выдохнула и, наконец оторвав взгляд от Рона, устремила его на Поттера, гордо вскидывая подбородок. На ее лице появилось такое знакомое Драко невозмутимое выражение ледяного спокойствия, и она словно вновь стала самой собой. Паркинсон слегка склонила голову, прищуриваясь, и, мягко перекатив в пальцах волшебную палочку, твердо произнесла: — Мы поможем вам уничтожить оставшиеся крестражи. Примечания: * Я боюсь, Что нахожусь за много миль от вчерашнего дня И я один. Пока я не увижу тебя снова