Опиум

You can run You can hide But shadows follow close behind UNSECRET feat. Butterfly Boucher - Running For Your Life * Гермиона прикрыла глаза и глубоко вдохнула через нос, ощущая, как головокружение от межконтинентальной аппарации начинает усиливаться с каждой секундой. Почувствовав неприятные спазмы где-то в районе пищевода, она резко зажала рот ладонью и начала глотать воздух небольшими порциями в надежде, что невесть откуда взявшаяся тошнота, которая делала ее общее состояние еще более кошмарным, все же оставит ее в покое. — Тебе плохо? — Малфой осторожно сжал ее ладонь, все это время покоящуюся на его локте, и внимательно заглянул в лицо Грейнджер. — Ты побледнела. — Я слишком мало ем и сплю в последнее время, — нехотя призналась она и облизала вмиг пересохшие от жажды губы. — Все эти события повлияли на меня сильнее, чем я предполагала. Драко несколько минут продолжал вглядываться в ее глаза, словно сомневался в том, что она говорит правду, и от его слишком колючего и цепкого взгляда по телу Грейнджер пробежались мурашки. Мерлин, кажется, что-то в его поведении будет вечным, вновь и вновь напоминая, каким он был с ней когда-то. Он опустил ладонь поверх ее руки и мягко огладил кожу большим пальцем, явно пытаясь хоть как-то успокоить. Гермиона благодарно улыбнулась и, слегка пошатнувшись от слишком поспешно сделанного шага, крепче вцепилась в его локоть, мысленно чертыхнувшись от собственной неуклюжести. — Салазар, какая беспечность, Грейнджер, — проворчал Малфой, легким движением руки подхватывая ее под колени и беря на руки. — Неужели ты действительно настолько наплевала на собственную безопасность, что перестала следить за такими элементарными вещами, как сон и еда? Я готов поспорить, что звание умнейшей ведьмы своего поколения тебе присудили незаслуженно. Гермиона прикусила нижнюю губу, старательно удерживая так и норовившую вырваться улыбку, и опустила голову на плечо Драко, с наслаждением вдыхая аромат, исходящий от его волос. Если бы несколько месяцев назад кто-то сказал ей, что ее будет носить на руках Драко Малфой, то она бы абсолютно точно засомневалась в умственных способностях этого несчастного. Но сейчас это казалось ей настолько правильным и словно в какой-то мере привычным, что ее ладони сводило легкой судорогой от желания коснуться его кожи. Провести кончиками пальцев по идеальной линии скул, скользнуть к челюсти и проследить весь путь до бьющейся на шее жилки, которая говорила о том, что в его груди все еще есть сердце. Грейнджер резко прикрыла глаза, с ужасом подумав о том, что в их жизни может настать момент, когда она не сможет нащупать его пульс, и рвано выдохнула в сгиб шеи Драко. Она прекрасно понимала, что, даже несмотря на то что их долгое путешествие подходило к своему логическому завершению, им предстояло нечто намного сложнее и опаснее. Что будет дальше? Гермиона, словно надоевшую пластинку, вновь и вновь прокручивала эти ненавистные три слова в своей голове, но, как бы она ни старалась, найти выход из ситуации ей так и не удавалось. Больше всего на свете она мечтала сейчас просто прийти к своим лучшим друзьям и как на духу рассказать им все, что таким тяжким грузом лежало на сердце вот уже очень долгое время. Поделиться с ними той болью, что мешала ей спокойно спать по ночам и свободно дышать полной грудью. Внезапно в голову Грейнджер стремительно ворвалась мысль о том, что теперь ее мог выслушать всего один человек — Гарри. Золотого трио больше нет. Быстро сморгнув набежавшие на глаза слезы, она тихо вздохнула и крепко сжала челюсти, надеясь прогнать противно ноющее чувство в груди, появляющееся каждый раз, когда она вспоминала о Роне. Иногда ей казалось, что она живет в двух параллельных реальностях. В одной из них Гермиона бесконечно горевала по безвременно ушедшему лучшему другу и давала себе возможность хотя бы иногда поддаться скорби. А в другой она упрямо стискивала зубы и говорила себе всего одну фразу: «мое сердце будет биться за тебя». Она обещала ему быть сильной и просто не могла так предать его доверие. — Тебе лучше? — голос Малфоя вывел ее из глубины собственных мыслей, и Гермиона, слегка приподняв голову, чтобы лучше видеть его лицо, молча кивнула, слабо улыбаясь краешками губ. Противно раздражающая горло тошнота наконец начала отступать, и Грейнджер почувствовала, как дышать с каждой секундой становится все легче, а головокружение сходит на нет. — Думаю, что я уже в состоянии идти сама, — неуверенно протянула она и слегка поерзала у него на руках, давая понять, что он может опустить ее на землю. Но Малфой вместо этого лишь удобнее обхватил ее под коленями и, приподняв вторую руку чуть выше по спине Грейнджер, продолжил осторожно нести ее дальше. — Мы уже пришли, — не смотря на нее, ответил он и, неторопливо размяв шею, кивнул, указывая прямо перед собой. — Вот посмотри. — Отличный способ переключить мое внимание, — проворчала себе под нос Гермиона, но все же с любопытством перевела взгляд на кованые ворота, отдаленно похожие на те, что вели в склеп, принадлежащий Малфою, и которые в свое время Грейнджер приходилось видеть слишком часто. Если бы Гермиону попросили описать одним словом то, что она наблюдала перед собой, постепенно приближаясь к кладбищу, то она бы сказала «отчаяние». Да, любой погост априори ассоциировался именно с этим выражением, но здесь оно было каким-то особенным. Ворота, ведущие внутрь, казались практически черными от грязи и налипшей толстыми слоями пыли, сквозь которую кое-где проглядывала облупившаяся белая краска. Сильно погнутые прутья забора были плотно обвиты иссохшимся плющом, в котором обосновались пауки, плетущие внушительные паутины, переходящие на ветки растущих рядом кустов. Где-то вдали виднелись покосившиеся памятники и обломанные края надгробий, и все это в совокупности вызывало мелкую дрожь по позвоночнику Гермионы. Все кончится там же, где и началось. На кладбище. — Уныло, — резюмировал все, что только что крутилось в ее голове, Драко, осторожно опустив Гермиону на землю. — И явно давно заброшено. — И почему я не удивлена, — пробормотала она в ответ, сгорая от желания достать палочку и очистить будто бы насквозь проржавевшие ручки ворот от паутины и птичьего помета. — Нет ничего приятнее, чем провести целую ночь на Мерлином забытом кладбище, где мы даже не представляем, что может ожидать за очередным надгробием. Достав из кармана мантии платок, Грейнджер быстро стряхнула грязь с ворот так, чтобы можно было войти внутрь, и с силой дернула ручку вниз. Тут же раздался леденящий душу скрип явно давно никем не смазанных петель, и Гермиона поморщилась от резкого звука, делая несколько несмелых шагов вперед. Внутри все казалось еще более мрачным и унылым, чем через редкие металлические прутья снаружи. Могилы выглядели довольно старыми, и было очевидно, что покоящихся здесь людей уже давно никто не навещал. Тут и там виднелись обломки от бывших некогда большими и величественными мраморных памятников, которые сейчас были густо усеяны продуктами жизнедеятельности птиц и укутаны зарослями плюща. — Черт, — прошипел себе под нос Малфой, запнувшись о лежащий у него на пути кусок от одного из мемориалов. — Неужели нельзя было выбрать что-то более приличное? — Я задаю себе этот вопрос с той самой минуты, как мы вошли в ворота, — вполголоса ответила Гермиона и вздрогнула от шороха листьев слева от себя. — Это всего лишь ветер, — ухмыльнулся Драко и покачал головой, когда она закатила глаза. — Неужели вас на Гриффиндоре не учили, что страх — удел слабых? — Не учили, — фыркнула Гермиона, осторожно перешагивая очередные обломки. — Нам говорили, что мы должны бороться со своими страхами, словно они наши самые главные враги. А иметь врагов еще никогда не считалось зазорным. Уголки ее губ дернулись в полуулыбке, когда она услышала его раздраженное хмыканье. В голове внезапно появились мысли о том, что когда-нибудь, когда их жизням больше ничего не будет угрожать, когда у них появится возможность делать выбор, она обязательно сможет к этому привыкнуть. Просто разговаривать с ним на какие-то отвлеченные темы и не думать о том, как она выглядит в этот момент. Не переживать, что он может расценить ее слова как какую-то грубость, а его бровь в ту же секунду не приподнимется, моментально делая его лицо той самой ледяной маской, что так часто словно била ей прямо под дых. Нет, все абсолютно точно будет не так. Хотя бы на этой планете. Грейнджер слегка повернула голову в сторону Драко и подавила в себе желание коснуться его лба, чтобы стереть пролегшую на нем небольшую морщинку, делающую лицо Малфоя слишком серьезным и задумчивым. Отчего-то ей очень захотелось хотя бы на мгновение вернуться в миг их пробуждения после самой первой близости. Тогда ей посчастливилось проснуться немного раньше него и успеть понаблюдать за Драко в состоянии полного спокойствия и умиротворения. И именно таким Гермионе хотелось бы видеть его всегда. Точно таким же, как в ее снах. — Это что, дом? — Малфой махнул рукой перед собой, указывая на показавшуюся из-за надгробий чуть покосившуюся крышу сторожки, что была самым неожиданным строением, которое они могли увидеть на этом кладбище. — Действительно, — задумчиво протянула в ответ Гермиона, чувствуя, как от внезапно появившегося беспокойства начинает сосать где-то под ложечкой. — Я даже представить себе не могу, откуда он здесь взялся. — Может быть, там живет смотритель? — повернулся в ее сторону Драко. — Кажется, на маггловских кладбищах это вполне обычное явление. — Ты сейчас серьезно думаешь, что мы на маггловском кладбище? — хмыкнула Грейнджер и подышала на свои озябшие ладони. Беспокойство в груди медленно, но верно трансформировалось в самую настоящую панику, и Гермиона ощутила, как ее противный холодок накрывает тело от самых ног и до макушки. — Нет, Малфой, вокруг нас сейчас столько магии, что если попытаться, то ее можно будет подержать в руках. Неужели ты этого не чувствуешь? Он ничего не ответил, рассерженно скрипнув зубами, и отвернулся от нее, засовывая руки в карманы мантии. Грейнджер растерянно смотрела на то, как играют желваки на его лице, и в ее груди постепенно проросла догадка. Мерлин! — Это как-то связано с зельем? — на одном дыхании выпалила она, настойчиво заталкивая внутрь себя все инстинкты самосохранения. Сейчас определенно было не самое подходящее время устраивать Малфою расспросы, особенно когда у него от этого портилось настроение, ведь никто не знал, какой может быть его реакция, но Гермиона чувствовала, что просто обязана знать правду, чтобы быть готовой ко всему. — Грейнджер, — угрожающе протянул Малфой, сжав ладони в кулаки, но, судя по всему, серьезный настрой, написанный на лице Гермионы, все же что-то в нем надломил, потому что буквально через мгновение он ущипнул себя за переносицу и устало выдохнул. — Да, дело, скорее всего, в нем. Я не ощущаю не только Дракона, но и часть своей магии. Видимо, зелье по какой-то причине заблокировало и ее. — Может быть, оно почувствовало в ней что-то темное, как и в Драконе, — растерянно пробормотала она и уже с явной укоризной в голосе добавила: — И как же ты согласился отправиться на это испытание без части своей магии? Это ведь совершенно неразумно, Малфой! — Я все равно не могу ей воспользоваться, — процедил Драко, значительно добавляя лед в голос. — Ты забыла, что это одно из самых главных условий этой чертовой книжонки? Никакой магии. С губ Гермионы сорвался вздох, когда она поняла, что он прав. Как же она могла забыть, что, как только они оба переступили порог этого Богом забытого кладбища, им автоматически стало запрещено пользоваться своими палочками, чтобы честно добыть последний камень? Никакой магии. Еще меньше шансов на победу. — Тем более времени у меня почти не осталось, — добавил он и резко остановился, когда они почти вплотную подошли к покосившемуся крыльцу дорожки. — Оставайся здесь, а я зайду внутрь и осмотрюсь. Скажу бежать — ты побежишь, поняла? — Но как же… — возмущенно всплеснула руками она и тут же замолчала, увидев его сердито поджатые губы. — Ты поняла меня? — сквозь зубы выдохнул он, выжидательно смотря прямо ей в глаза, и от его тяжелого взгляда Гермиона ощутила, как мелко трясутся ее ладони. Кажется, она только что ступила на самый край этого тонкого льда, что отделял ее от настоящего гнева Малфоя. — Да, — раздраженно выплюнула она, кипя от негодования, и показательно сложила руки на груди, кивнув в сторону входа. — Ну, чего ты ждешь? Заходи. — Хорошая девочка, — фыркнул Драко и, осторожно поднявшись по скрипучим ступеням, опустил ладонь на ручку двери, аккуратно провернув ее вниз. — Жди здесь. Скривив губы от его победного выражения лица, Грейнджер мысленно начала прикидывать все возможные варианты того, что она с ним сделает, как только он вновь появится на этом пороге. И хоть желание устроить ему взбучку было достаточно сильным, оно с треском проигрывало желанию, чтобы он вернулся живым и невредимым. Одному Мерлину известно, что их ждет на кладбище и в этой странной хижине, которая вообще непонятно как очутилась в этом месте. Гермиона ни на секунду не поверила, что это дом смотрителя кладбища, потому что была уверена, что здесь он попросту не нужен. А значит, это, скорее всего, как-то связано с прохождением испытания. — Иди сюда, — раздался приглушенный голос Малфоя из-за двери, и Гермиона, вздрогнув от неожиданности, поспешила зайти внутрь. — Годрик милостивый! — скривилась она, увидев жуткий беспорядок в самом центре которого стоял Драко. — Тут явно очень давно не ступала нога человека. — Да, я тоже так думаю, — согласно кивнул он и поддел носком ботинка валяющуюся в куче мусора книгу. — Судя по всему, именно здесь нам и предстоит пересидеть эту ночь. — Ты серьезно? — ужаснулась Гермиона и растерянно огляделась вокруг. Небольшая комната, в которой они находились, буквально давила на нее своим крохотным размером, сокращающимся еще больше из-за огромных куч мусора, в хаотичном порядке разбросанного по всему периметру помещения. В основном это был какой-то непонятный хлам, но периодически взгляду Грейнджер попадались книги и обрывки пергаментов с выведенными на нем непонятными символами. — Ты хочешь облюбовать для ночлега какой-нибудь склеп? — усмехнулся Малфой и, подойдя к единственному окну, слегка приподнял посеревшую от грязи некогда белоснежную занавеску. — Прости, но тогда нам действительно придется разделить ложе с трупами. — Нет, — быстро ответила Гермиона, внутренне содрогнувшись от мысли, что ей придется ночевать в чьей-то могиле. — Уж лучше здесь. Нужно только немного навести тут порядок. Коротко кивнув, Малфой засучил рукава мантии и принялся сгребать в сторону мусор. Грейнджер растерянно захлопала ресницами, пытаясь понять, не начались ли у нее галлюцинации от усталости и волнений, так как это была самая странная картина из всех, что она когда-либо видела. Драко Малфой добровольно наводит порядок. Без магии. Мерлин, наверное, это могло с легкостью задвинуть на второй план увиденного в жерле вулкана двухголового пса и всех богов, что ей довелось повстречать за все то время, что они ищут камни. Через пару часов довольно усердного труда Гермиона устало плюхнулась на старенький диван, который она застелила найденным в одном из шкафов пледом. Вдвоем с Драко им удалось привести помещение в относительный порядок, и теперь здесь вполне спокойно можно было провести ночь, не боясь, что они оба могут умереть от того, что их придавит одной из гор мусора. — Уже совсем темно, — протянул Малфой, кивая в сторону окна, из-за которого больше не было видно дневного света. — Что ж, нам удалось убить немного времени. Гермиона кивнула, не в силах отвечать, и устало прикрыла глаза. По правде говоря, она бы с огромным удовольствием продолжила наводить порядок, только чтобы заняться хоть чем-то и не оставаться наедине с собственными мыслями. С каждой секундой, что они проводили в этом странном месте, она ощущала, как ее тело постепенно накрывал страх неизвестности. Это чувство преследовало ее на каждом испытании стихий, но сейчас оно усиливалось осознанием того, что именно это было последним. В Грейнджер все сильнее росла уверенность, что под конец Один явно оставил нечто совершенно ужасное и абсолютно точно леденящее кровь. — Что, если мы не выживем, — против воли сорвалось с ее губ, и она с тревогой посмотрела на сидящего чуть дальше от нее Малфоя. — Вдруг это наш последний день на земле? Он тихо хмыкнул и, внимательно взглянув на Гермиону, медленно придвинулся ближе к ней, накрывая своей ладонью ее руку и чуть сжимая пальцами кожу. Грейнджер опустила глаза вниз и, задержав дыхание, осторожно, словно боясь спугнуть, перевернула руку тыльной стороной вниз. Она переплела их пальцы и тихо выдохнула, чувствуя, как сердце начинает постепенно ускорять свой ритм. Подняв глаза на Драко, она, не выдержав, мягко провела по линии его челюсти свободной ладонью и улыбнулась, ощутив под кончиками пальцев едва заметную щетину. — Тогда тебе не скрыться от меня, — он прищурился и, лукаво улыбнувшись, перехватил ее руку, опустив ее на свою грудь. — Ты ведь помнишь, что мне приходится постоянно искать тебя? Гермиона тихо рассмеялась и, поддавшись внезапному порыву, потянулась к его губам, оставляя на них почти целомудренный поцелуй. Отчего-то ей было очень важно просто почувствовать Драко. Ощутить вкус его кожи и вдохнуть запах. Запечатать в себе. Она отклонилась назад и, высвободив ладонь из его пальцев, потянулась к вороту своего свитера, оттягивая его вниз. Нащупав под одеждой тонкую цепочку с медальоном, Грейнджер развернула ее застежкой к себе и расстегнула небольшой замочек. — Думаю, что тебе это пригодится, — еле слышно пробормотала она и, подняв волосы вверх, сняла с себя медальон, протягивая его Драко. — Чтобы я точно узнала тебя. В нашей следующей жизни. Малфой молча смотрел на покачивающееся в ее руках украшение и, слегка отодвинувшись, растерянно произнес: — Я не могу это взять. — Драко, — прошептала она и, взяв его ладонь в свою, настойчиво опустила в нее медальон, накрывая его своей рукой. — Я хочу, чтобы это было с тобой, пока все не закончится или если у нас вдруг ничего не выйдет. Если Дракон все же победит, я хочу, чтобы у тебя было что-то, что напомнит тебе о том, кто ты на самом деле. Напомнит, кто ты для меня. Малфой шумно выдохнул, не мигая смотря на их ладони, и спустя пару мгновений напряженного молчания коротко кивнул, убирая медальон во внутренний карман мантии. — Я уверена, что совсем скоро ты вернешь его мне, — грустно улыбнулась Гермиона. — Совсем скоро. Драко открыл было рот, чтобы что-то сказать ей в ответ, как его перебил громкий стук в дверь, прозвучавший в тишине комнаты подобно ударам в гонг. Грейнджер испуганно вздрогнула и, переведя взгляд в сторону шума, громко сглотнула внезапно ставшую вязкой слюну. Стук в дверь ночью в доме посреди кладбища был явно плохим, просто ужасным знаком, и это вызывало мелкую дрожь паники по ее позвонкам. — Это становится все интереснее, — пробормотал Малфой и подошел к двери. — Кто там? Снаружи не раздалось ни звука, и Гермиона на какое-то мгновение почувствовала мимолетное облегчение от мысли, что незваный гость решил уйти и оставить их в покое, как вдруг вновь раздался тяжелый удар. — Салазар! — Малфой дернулся от неожиданности и, прислонив ухо к створке, спросил: — Кто там? Ответом ему стал еще один громкий стук, заставивший его практически отскочить назад. Малфой выругался себе под нос и опустил ладонь на кованую ручку, начав поворачивать ее вниз. — Драко, — одними губами произнесла Гермиона, которую словно ледяной водой окатила выворачивающая наизнанку догадка. — Не открывай. — Грейнджер, все в порядке, — он осекся, видимо заметив ее побледневшее лицо, и медленно убрал руку. — Что с тобой? — Это не человек, — прошептала она, вздрогнув, когда в дверь еще раз ударили. — Это драург.** Лицо Малфоя побледнело настолько сильно, что по цвету могло запросто посоперничать с первым снегом в конце ноября. Он точно был так же растерян, как и Гермиона, но отчаянно пытался делать вид, что все происходящее еще находится у него под контролем. Но все его попытки были тщетны, потому что Грейнджер словно невидимой волной вновь и вновь накрывало его эмоциями. — Один стук, — бесцветно сказал он, смотря куда-то сквозь нее, — значит, стучит покойник. Гермиона кивнула в ответ, поднялась с дивана и, едва слышно подойдя к двери, прислонилась к створке ухом. Снаружи стояла действительно гробовая тишина, которая пугала еще сильнее, чем эти беспорядочные удары, и Грейнджер прижала ладонь к груди, словно боясь, что незваный гость сможет уловить вибрацию от чересчур громкого биения ее сердца. — Я ничего не слышу, — пробормотал Малфой и, последовав ее примеру, тоже прислушался. — Совсем ничего. — И это сводит меня с ума, — прошептала в ответ Гермиона и прикрыла веки, усиленно напрягая слух. Ничего. Такое ощущение, что снаружи никогда никого не было, а все эти звуки являлись результатом какой-то галлюцинации, которая странным образом поразила их обоих, заставляя слышать то, чего на самом деле нет. Грейнджер осторожно убрала голову от двери и сделала несколько шагов по направлению к окну. Отодвинув занавеску вбок, она аккуратно оглядела кладбище, надеясь получше рассмотреть порог снаружи. С ее губ сорвался сдавленный писк, больше похожий на всхлип, и она быстро зажала рот ладонью, надеясь, что стоящий прямо перед их дверью полуразложившийся скелет в кованой броне и шлеме не услышит ее. Казалось, что запах сгнившей плоти каким-то чудесным образом проник прямо через стены, потому что Гермиона внезапно ощутила, как в ее ноздри ворвалась ужасная вонь, заставившая ее скривить нос от отвращения. Приглядевшись, Грейнджер смогла рассмотреть, как в темноте между могилами начинают появляться все новые мертвецы, которые, пошатываясь, брели в сторону их убежища. В их сгнивших ладонях были крепко зажаты мечи, безвольно волочившиеся по земле, которые то и дело задевали каменные надгробия и заставляли Гермиону вздрагивать от этого глухого звука. — Твою мать, — прошептал подошедший к ней со спины Драко и осторожно опустил занавеску на место. — Отойди от окна. — Я уверена, они уже давно в курсе, что мы здесь, — стуча зубами от внезапно появившегося словно ниоткуда сквозняка, ответила Гермиона и растерла плечи озябшими руками. — Вопрос времени, когда они зайдут внутрь. — Пережить ночь на кладбище, — процедил он и с силой пнул ногой диван. — Гребаная книжонка не врала. Шансов у нас пятьдесят на пятьдесят. — Но они есть, — Гермиона подошла к нему ближе и, взяв за руку, мягко огладила кожу большим пальцем. — А значит, все не так уж плохо. Лучше вспоминай все, что знаешь об этих тварях, и думай, как мы можем одолеть их без магии, потому что… Ее прервал удар в дверь, заставивший Грейнджер испуганно замолчать и крепче сжать в пальцах руку Драко. Было страшно. Слишком. И она впервые за столько времени действительно не знала, что делать дальше. Ни единой мысли, ни единой догадки. Жизнь или смерть. Пан или пропал. На дверь посыпались многочисленные одиночные удары, и Малфой крепко прижал Гермиону грудью к своей спине. Грейнджер чувствовала, как быстро и сильно бьется его сердце под ее ладонями, и вдруг поняла, что его стук полностью повторяет ее собственный. В унисон. Мерлин, прямо как в тех самых романтических книжках Лаванды, которые так упорно браковала Джинни. Что ж, оставалось только надеяться, что фраза «и умерли они в один день» найдет свое воплощение не сегодня. — Я видел на кухне кочергу, — пробормотал Малфой, расцепляя руки и выпуская Гермиону из своих объятий. — Беги туда, а я поищу что-нибудь здесь. Мы не можем пойти на них с голыми руками. Грейнджер растерянно кивнула и на негнущихся ногах пошла в сторону кухни. Быстро окинув взглядом помещение, она вскрикнула, вновь услышав за спиной громкие удары в дверь, и, найдя глазами небольшую кочергу рядом с шкафом, крепко сжала ее в ладонях. Пальцам тут же стало еще холоднее от ледяного чуть шершавого металла, но Гермионе стало значительно легче от осознания, что у нее есть хоть что-то для самозащиты. Убрав выбившиеся из хвоста пряди волос за ухо, она вернулась обратно в комнату к Драко и обнаружила его стоящим прямо у входа с крепко зажатой в руках деревянной балкой. — Я нашел это за диваном, — ответил он на безмолвный вопрос, застывший в ее глазах. — Судя по всему, этим уже пользовались до меня. Гермиона подошла чуть ближе и, внимательно всмотревшись в его оружие, подавила рвотный позыв, рвущийся из горла. Вся деревянная поверхность балки была плотно усеяна бурыми красными пятнами. Кровь. — Ты должна все время стоять за моей спиной, — Драко резко задвинул ее за себя и четко произнес: — Поняла меня? Ни шагу вперед. И бей со всей силы. — Но ведь я… — растерянно начала она, но, увидев тяжелый взгляд Малфоя, обращенный на нее, тут же осеклась. В его глазах была невысказанная просьба пополам с тревогой. Он боялся за нее. И видел Мерлин, она должна ответить ему то, что он желает услышать, даже если на самом деле Гермиона не планировала вести себя так, как он сказал. Малфой должен услышать от нее это. — Я буду прямо за тобой, — хрипло пробормотала она и едва уловимо провела кончиками пальцев по его предплечью. — Обещаю. Драко коротко кивнул, и на его губах появилась тень улыбки. Грейнджер протянула ладонь вперед, чтобы коснуться его лица, но тут дверь с сильным грохотом слетела с петель и внутрь, тяжело рыча и шипя что-то невнятное, начали вваливаться мертвецы. Их мечи царапали деревянный пол, а костлявые ступни глухо стучали с каждым их шагом, и Гермиона внезапно подумала, что именно так должен звучать ад. Или сама Смерть. Малфой резко замахнулся, одним точным ударом снес половину туловища у драурга, непозволительно близко подошедшему к ним, и тут же вскинул балку вновь. Грейнджер крепко сжала кочергу и, на секунду опустив веки, шумно втянула носом воздух. Она пробормотала еле слышное «прости» и решительно встала по правую руку от Драко. — Что ты делаешь? — процедил он, невольно делая шаг в ее сторону, и попытался свободной рукой задвинуть Гермиону за свою спину. — Немедленно вернись на место! Грейнджер с силой замахнулась и, вывернувшись из его хватки, опустила кочергу прямо на голову одного из мертвецов рядом с Драко. Она проследила взглядом, как к ним под ноги с громким стуком подкатился проломленный череп, и, брезгливо отодвинув его ступней, вновь подняла глаза на Малфоя. — Ни за что, — лучезарно улыбнулась она и снова ударила в грудь противника, внутренне содрогаясь от хлюпающего звука рвущейся гнилой плоти. — Будь осторожен. Малфой еле слышно усмехнулся и с силой пнул ногой в грудную клетку еще одного мертвеца, попутно нанося удар по голове следующему. Комната постепенно наполнялась частями гниющей плоти с торчащими из нее обломанными костями. Гермиона медленно отступала назад, внимательно следя, чтобы Драко все это время оставался хотя бы в относительной безопасности. Она потеряла счет головам, что летели в разные стороны от ее ударов кочергой, и уже не обращала внимания на щекочущий ноздри запах гнилья. Все это было неважно. Самое главное сейчас — выжить любой ценой. Казалось, что эта металлическая кочерга стала продолжением ее собственной руки, и Грейнджер, нанося, наверное, сотый удар, уже не чувствовала какого-то дискомфорта. — Неужели это все? — с сомнением пробормотал Драко, устало опуская перепачканную в крови балку. — Мы правда победили? Гермиона улыбнулась краешками губ, мысленно читая молитву всем известным ей богам, чтобы его слова действительно были истиной. Несмотря на то что сейчас они справились, никто не знал, сколько бы еще времени им удалось продержаться, отбиваясь от целой армии живых мертвецов. Этот бой мог быть попросту проигран в результате действия банальной усталости. Она, осторожно ступая между окровавленных тел, подошла к выходу и выглянула наружу, с наслаждением втягивая носом свежий, чуть подернутый морозом воздух. На кладбище стояла тишина, нарушаемая лишь дыханием самой Гермионы. Внимательно осмотрев все вокруг, она удовлетворенно улыбнулась и повернулась лицом к Малфою. — Мы победили, — прошептала она и от переизбытка чувств несколько раз хлопнула в ладоши, чуть подпрыгивая на месте. — Значит, сейчас должен появиться бог с камнем. — Ты очень проницательна, — раздался за ее спиной громкий голос, и Грейнджер резко развернулась, выставляя перед собой кочергу. — Это лишнее, — стоящий перед ней мужчина в шелковой мантии серого цвета улыбнулся и слегка склонил голову набок, отчего массивная корона с ярко-красными камнями на нем блеснула в свете луны. — И точно никак тебе не поможет. — Кто ты такой? — Малфой дернулся и попытался сделать шаг вперед, как вдруг мужчина щелкнул пальцами и ноги Драко застыли, словно были приклеены к полу. Гермиона шумно сглотнула и несмело посмотрела на стоящего перед ней незнакомца, отчаянно пытаясь вспомнить, где могла его видеть. Она была абсолютно уверена, что ей знаком этот упрямый профиль с идеальными, словно у мраморной статуи, чертами лица. Высокие и острые как бритва скулы, легкая щетина и густые брови иссиня-черного цвета, делающие его лицо еще более мужественным и суровым. Мерлин, кажется, она видела его изображение на фресках в той книге с мифами, которую брал у нее Джеральд. Афины, кладбище, мертвецы. Это точно должно быть связано между собой. — Как грубо, — мужчина цокнул языком и легким движением руки забрал у Гермионы кочергу, откидывая ее в сторону. — И весьма неприлично. Я был уверен, что хоть кто-то начнет готовиться к визиту сюда, не имея в своем арсенале ничего, кроме просьбы. — Аид***, — прошептала Гермиона и почти задохнулась от ужаса, увидев, как за спиной Бога с громким треском начинает расходиться земля, демонстрируя зияющую пустоту. Кажется, сейчас им предстоит спуститься в его царство Теней. Царство тьмы и вечной боли. Спуститься в ад. — Ты права почти во всем, дитя мое, — проникновенно прошептал склонившийся к ее уху Аид и мягко обхватил ледяными пальцами ее подбородок. — Ты ошиблась только в количестве гостей — твой спутник останется здесь. — Нет! — закричал Малфой и отчаянно попытался сдвинуться с места. — Оставь ее в покое, ублюдок! — он кинул в его сторону балку, и та со свистом пролетела мимо ухмыляющегося Бога. — Убери от нее свои руки! Забери меня! Не трогай ее! — Ты ведь пришел за камнем, — прищурился Аид и крепко схватил Гермиону за руку, которая от страха и липкого ужаса, скользящего по ее коже, даже не пыталась сопротивляться. — Так вот, я не хочу его тебе отдавать. Считай это моей обидой на то, что ты даже не удосужился узнать, с кем идешь на встречу. — У меня не было на это времени! — прорычал Малфой — Я сделал все что мог! — Только этого недостаточно, — покачал головой бог и сделал несколько шагов назад, утягивая Грейнджер за собой. — И сейчас ее душа станет твоим вечным напоминанием об этом. Последним, что слышала Гермиона, прежде чем ступить на белоснежные ступени, ведущие вниз под землю, был дикий крик Драко, который отчаянно пытался освободиться от удерживающей его магии. Грейнджер, словно загипнотизированная, спускалась все ниже, будто не слыша леденящие кровь завывания и скрежет когтей удерживаемых в аду душ, и думала лишь о том, что Малфой в безопасности. Он жив. Остальное уже неважно. Раздался тихий шорох осыпающейся по стенам земли, и проход над ними закрылся, навсегда лишая Гермиону возможности видеть свет.

***

Малфой шумно сглотнул, скривившись, и от этого простого движения горло начало с силой саднить. Он потерял счет времени, пока кричал вслед уходящему Аиду, который, словно ребенка, уводил за собой Грейнджер. Салазар, кажется, эта картина навсегда будет выжжена у него под веками, потому что стоило Драко хотя бы на мгновение прикрыть глаза, как разум услужливо подкидывал ему вид неестественно бледного лица Гермионы, которая послушно спускается в ад за Богом мертвых. Он обессиленно дернулся еще раз и облегченно выдохнул — ноги едва заметно сдвинулись с места, а значит, магия Аида постепенно начала ослабевать. Собрав все силы и мужество в кулак, Драко резко подался вперед и почти свалился в груду окровавленных тел драургов, которые за эти пару часов, что он провел здесь, начали разлагаться еще сильнее, распространяя ужасную вонь вокруг себя. Малфой вышел на улицу и начал глубоко вдыхать свежий воздух, радуясь возможности оказаться снаружи. Он быстро огляделся по сторонам, пытаясь понять, куда именно могли уйти Аид и Гермиона, и его взгляд внезапно зацепился за вывернутую землю между могилами. Подойдя ближе, Драко смог разглядеть довольно большой круг из более темной по цвету земли, которая, судя по всему, и являлась входом в царство Тьмы. Он упал на колени и начал стремительно рыть руками холодную и чуть влажную землю, не обращая внимания, как мелкие ветки в ней царапают кожу на его ладонях. Перед глазами внезапно встала какая-то бесцветная пелена, а в груди начало довольно ощутимо печь, будто между ребрами вставляли опаляющий жаром кинжал. Драко скривил губы от боли и, стараясь не придавать этому значение, лишь удвоил усилия, продолжая раскапывать для себя проход. Он не думал о том, что, скорее всего, у него ничего не выйдет. Что, наверное, вход в ад мог открыть только Аид. Малфой не давал этим мыслям овладевать своим разумом. Он должен пытаться. Он должен вернуть ее. Любой ценой. Жар в груди с каждой секундой нарастал все сильнее, и в какой-то момент Драко крепко зажмурился, не в силах больше терпеть словно разрывающую кожу боль. Он все двигал и двигал ладонями, разбрасывая вокруг себя землю, и, резко раскрыв веки, замер от неожиданности, увидев, как из его пальцев постепенно начинают появляться острые когти. Из груди вырвалось сдавленное животное рычание, и Малфой запрокинул голову назад, смотря в звездное небо. Он чувствовал, как все его инстинкты вновь обостряются, концентрируя внимание на едва уловимом запахе Гермионы, исходящим от земли. Драко наклонился чуть ниже и, шумно втянув носом воздух, зарычал, наконец позволяя Дракону взять контроль над собой. Он знал, что это существо готово убить за нее, и это было единственным важным фактом во всем происходящем. Только ее спасение. Неожиданно земля с тихим шорохом начала разъезжаться в разные стороны, и перед ним показалась лестница, ведущая глубоко вниз. Не долго думая, Драко практически бегом начал спускаться по ступенькам, ощущая, как внутри все начинает переворачиваться от истошных криков, доносящихся снизу. Внезапно ступеньки кончились, и Малфой резко остановился, увидев, что весь его дальнейший путь состоял из огромной груды черепов, образующих некое подобие узкой тропинки, по бокам которой была лава. Драко осторожно опустил ногу на череп, проверяя устойчивость, и, убедившись, что все в порядке, продолжил медленно спускаться. С каждым шагом крики становились все громче, и Дракон то и дело поднимал голову в его разуме, заставляя прислушиваться и глубоко втягивать воздух вокруг. Пахло смертью и потерями. Невыплаканными слезами и совсем немного гранатом. Где-то в примеси разных запахов ему удалось уловить тонкий аромат Гермионы. Драко тихо зарычал, чувствуя непреодолимое желание как можно скорее ее увидеть, и ускорился, с облегчением поняв, что тропинка постепенно заканчивалась. Он остановился у довольно внушительного обрыва и, посмотрев вниз, смог разглядеть тронный зал, со всех сторон окруженный кипящей лавой. В самом центре стоял огромный трон, на котором восседал Аид, а по бокам от него замерли без движения две девушки в белоснежных платьях, в одной из которых Дракон тут же учуял Гермиону. Не дав себе даже мгновения на размышления, Драко решительно прыгнул вниз и слегка пошатнулся, приземляясь прямо перед Аидом. Малфой медленно выпрямился и тут же посмотрел на Грейнджер, на лице которой не дрогнула ни единая мышца при виде его. Она сидела словно мраморная статуя, смотря невидящим взглядом прямо перед собой и позволяя Аиду властно поглаживать свою ладонь, покоящуюся на подлокотнике. — Я не ждал тебя так скоро, — прищурился Аид и щелкнул пальцами, когда Драко дернулся, намереваясь броситься вперед. В ту же секунду его руки и ноги оплели белоснежные змеи, не позволяющие ему сдвинуться с места, которые угрожающе шипели при любой попытке пошевелиться. — Что с ней? — прорычал Дракон. — Почему она так себя ведет? — Потому что ее душа отказывается подчиняться, — растягивая слова, ответил Аид и внезапно мягко огладил пальцами подбородок сидящей рядом с ним с противоположной стороны миловидной блондинки. — Если бы она перестала сопротивляться, то смогла бы получить возможность жить здесь точно так же, как и моя супруга. — Персефона****, — выплюнул перехвативший у Дракона контроль Малфой, когда богиня грустно улыбнулась ему. — Значит, ты сломал волю одной женщины и решил на этом не останавливаться? А как твоя жена относится к тому, что ты решил завести себе новую подружку? — Мой муж сделал это для меня, — неожиданно подала голос молчавшая до этого Персефона. — Ему захотелось подарить мне возможность общаться с кем-то, похожим на меня. С кем-то живым. От услышанного у Драко закружилась голова, а сердце начало с силой биться об ребра, причиняя невыносимую боль, разливающуюся по всему организму. Салазар, этот напыщенный ублюдок и не думал отдавать им камень. Аид лишь воспользовался открывшейся перед ним возможностью, чтобы привести своей жене новую игрушку, питомца, который будет скрашивать ее по-настоящему серые и унылые будни в царстве теней. В венах загорелся чистейший по своей природе гнев, и Малфой крепко сжал ладони в кулаки, ощущая, как в груди нарастает рык. Хотелось вцепиться в горло Аиду зубами и разорвать его в клочья. Ощутить вкус крови. Его крови. — Она не должна здесь быть, — прохрипел он, отчаянно пытаясь бороться с яростью. — Возьми меня вместо нее. Умоляю. Она этого не заслужила. Персефона внезапно поднялась на ноги и, легко сбросив со своей руки ладонь мужа, который попытался ее удержать, медленно спустилась вниз по ступенькам. Она подошла вплотную к Драко и внимательно заглянула ему в глаза, словно где-то там в глубине его радужек был спрятан ответ на все интересующие ее вопросы. В ту же секунду змеи на его конечностях исчезли, и Малфой почувствовал, как его разума коснулась чья-то теплая ладонь. Он понял, что богиня хочет попасть в его мысли, и расслабился, опуская защитный купол и не давая себе возможности передумать. Перед глазами начали быстро мелькать картинки всех моментов, что он провел с Гермионой. Все поцелуи, объятия, секс. Все слова, что когда-то ранили ее сердце, и все фразы, которые он со страхом выпускал из своего собственного. Все обещания, вся боль и надежда. Все то, что хранила в себе его раненая душа. Он словно со стороны видел, как Грейнджер смотрела на него спящего, и чувствовал ее страх. Он слышал, как она шепчет ему о том, что он может стать другим. Видел, как она рвалась к нему, когда была без сознания в доме Забини. И наконец увидел ее сон. Скорпиус. — Ты любишь ее, — прошептала Персефона, и по ее щеке медленно скатилась одинокая слезинка, которую она подцепила пальцами и размазала по вмиг пересохшим губам Малфоя. — Просто помни, что ты обещал найти ее. Не давай ему забрать свою душу. Она повернулась лицом к Аиду и, величественно расправив складки своего платья, трижды хлопнула в ладоши. В ту же секунду с губ Гермионы сорвался тихий вздох, а взгляд постепенно начал приобретать осмысленность. Она перевела глаза на Драко и, видимо поняв, что он действительно находился там, резко бросилась к нему. — Мерлин, — прошептала она, сцепив руки в замок за его шеей. — Я видела тебя и не могла сдвинуться с места. — У вас ровно минута, — раздался властный голос Аида, и Малфой замер, понимая, что это была всего лишь сделка. Он остается. — Что происходит? — непонимающе сдвинула брови к переносице Гермиона и встала перед Драко, закрывая его спиной. — На что у нас есть минута? — На прощание, — небрежно бросил Аид и кивнул в сторону Драко. — Он сказал, что я должен взять его вместо тебя. Я согласен на эту сделку. Его душа попала в ад добровольно, поэтому я смогу заменить ею твою. Таковы правила, моя дорогая. Внутри него уже сидит сущность, так что его земная оболочка покинет мои владения вместе с тобой. Я оставлю себе только его душу. — Послушай меня, — Малфой резко развернул Гермиону к себе и обхватил ладонями ее лицо, стараясь не обращать внимания на выступившие слезы в уголках ее глаз. — Ты должна найти Паркинсон и Забини, как только выберешься отсюда. Они помогут вам с крестражами. — Драко, — прошептала она и тихо всхлипнула, — не оставляй меня, умоляю, не оставляй. Малфой шумно выдохнул и, ощущая, как в груди все мелко затряслось, быстро прижался своими губами к ее, чувствуя соль от слез во время поцелуя. Гермиона схватила его за края мантии и с силой прижала к своему телу, словно надеясь, что таким образом у нее удастся его удержать, и это с тихим скрежетом разбивало сердце Драко. Он с сожалением разорвал поцелуй и, хлопнув себя по груди, чертыхнулся, доставая из внутреннего кармана мантии медальон. Быстрым движением он надел его на свою шею, щелкая замком, и спрятал под одежду. — Ты должна выжить, — судорожно пробормотал он, покрывая поцелуями ее лицо. — Пообещай мне. — Драко, — вновь всхлипнула Грейнджер и до побелевших костяшек стиснула в пальцах его мантию. — Я не могу. — Я найду тебя в следующей жизни, — прошептал он и опустил ладонь на грудь, где под одеждой вырисовывалось очертание медальона. — Просто жди меня. Он разжал ладони, наблюдая, как Персефона крепко прижала кричащую Гермиону к своей груди и, что-то тихо шепнув ей на ухо, быстро хлопнула в ладоши. Мгновение, и Грейнджер словно растворилась в воздухе, оставляя за собой лишь тонкий аромат роз, наполняющий его легкие. Малфой закрыл глаза, кожей чувствуя, как к нему приблизился Аид, и в следующую секунду ощутил, как его грудная клетка разрывается буквально пополам. С его губ сорвался душераздирающий крик, и Драко упал на колени, трясясь всем телом от жара, опаляющего кожу. Видимо, прямо сейчас он прощался со своей душой. Навсегда. Прощался с Грейнджер. Это был последний день, который он провел будучи человеком. И он успел поцеловать Гермиону на прощание. Значит, это того стоило. Все это того стоило. Примечания: * Ты можешь бежать Ты можешь спрятаться Но тени следуют прямо за тобой ** Драуг, драугр (от древнеисл. draugr, мн. ч. draugar, норв. draug) — в скандинавской мифологии оживший мертвец, близкий к вампирам. Драуги могут нападать на животных и путников, оставшихся на ночлег в конюшне, но также могут нападать на жилище. В связи с этим поверьем в Исландии возник обычай стучать три раза в ночное время (считалось, что привидение ограничивается одним). *** Аи́д (др.-греч. Ἀΐδης (Aides) или ᾍδης, или Га́дес; у римлян — Плуто́н, др.-греч. Πλούτων (Ploúton), лат. Pluto «богатый»; также Дит лат. Dis или Орк лат. Orcus[⇨]) в древнегреческой мифологии — верховный бог подземного царства мёртвых. Старший сын Кроноса и Реи[3], брат Зевса, Посейдона, Геры, Деметры и Гестии. **** Персефо́на (др.-греч. Περσεφόνη) — в древнегреческой мифологии богиня плодородия и царства мёртвых, владычица преисподней. Дочь Деметры и Зевса, супруга Аида.