Опиум

I wanna steal your soul and hide you in my treasure chest Billie Eilish — Hostage * Гермиона точно не знала, сколько прошло времени с того момента, как она получила уникальную возможность выбраться из ада и вновь дышать свежим воздухом. Неделя? Две? Три? Дни сливались в один плотный ком и отличались друг от друга лишь количеством часов беспокойного сна, в который она проваливалась, вернувшись из очередного проведенного впустую путешествия. Она отказывалась сдаваться. Гарри постоянно твердил, что ей стоит сосредоточить свое внимание на Малфое, точнее, на Драконе внутри него, который, наконец получив безграничную власть над телом, равнял с землей целые поселения в попытке добраться до Гермионы. Из-за этого ей приходилось встречаться с Поттером короткими набегами на нейтральной территории, чтобы зверь не пришел за ней. Как и обещал. Она отказывалась верить ему. Каждую ночь он приходил к ней во сне и хрипло шептал на ухо, что она принадлежит только ему. Словно змей-искуситель уверял, что как только она присоединится к нему, то тут же он остановит кровопролитие. Сердце Грейнджер разлеталось на мелкие осколки, когда она узнавала, сколько горя и разрушений Дракон приносил в их жизнь, но Гермиона прекрасно понимала, что он лжет. В его крови растекалось лишь желание убивать, а сама Смерть была его верной спутницей, поэтому, что бы ни выбрала Гермиона, ей в любом случае пришлось бы ежедневно наблюдать, как обрывается чья-то жизнь. Она отказывалась не думать о нем. Драко. Она засыпала с его именем на губах и просыпалась каждое утро с мыслью лишь о том, что должна пытаться. Должна вытащить его из ада. Дать ему шанс на спасение. В ее ушах практически ежесекундно звенело его обещание. Те самые слова о том, что он обязательно найдет ее в следующей жизни. И каждый раз, когда Гермиона, словно мазохистка, прокручивала их в памяти, дрожащими пальцами смахивая слезы в уголках глаз, она понимала, что отказывается жить без него в этой. Поэтому она искала выход. Ей пришлось оставить часть своего сердца в Ордене, нещадно коря себя за то, что не может быть рядом с друзьями в столь тяжелое для них время. Но Грейнджер прекрасно понимала, что в первую очередь речь шла об их безопасности, а уже потом ей стоило принимать во внимание все остальное. Она знала, что с Орденом довольно активно взаимодействовали Забини и Паркинсон, которые, услышав сбивчивый рассказ Гермионы о том, что случилось в Афинах, к ее огромному изумлению, все же согласились помогать Ордену с крестражами. И если не считать момента, когда Пэнси, оставшись с ней наедине на одной из их совместных встреч с Гарри и Блейзом, довольно крепко схватила Грейнджер за руку и еле слышно пообещала убить, если та не вытащит Малфоя из ада, то их сотрудничество можно было назвать сносным. Волдеморт был в ярости от того, что произошедшее с Драко все это время крутилось прямо у него под носом, и все чаще начал творить самые настоящие безумства, систематически нападая на Орден и теряя при этом львиную долю своих бойцов. Поэтому Пэнси и Забини отчаянно старались спешить с поиском информации по крестражам, чтобы как можно скорее завершить эту войну. Дракон не делил тех, кого убивал, на своих или чужих, поэтому от его рук ежедневно погибали и Пожиратели смерти в том числе. И это хотя бы на мгновение, но вызывало у Грейнджер вздох облегчения — по крайней мере, он наносил непоправимый урон не только Ордену. Гермиона подышала на озябшие от холода ладони и, достав из кармана лист пергамента со схематично изображенной на ней картой, внимательно всмотрелась в записи. Все это время ее единственной целью было вновь отыскать деревню Драконов, потому что каждый раз, когда она закрывала глаза, в ее голове звучал тихий шепот Персефоны: — Ты найдешь ответ там, где все началось. У нее не было других вариантов. Все началось в тот день, когда Драко получил от Йорана это проклятие, а значит, только он мог помочь ей вернуть душу Малфоя обратно. Тем более что каким-то абсолютно непонятным для нее самой образом она все же смогла получить последний камень от Аида. Грейнджер обнаружила его крепко сжатым в собственной ладони, когда открыла глаза на пустынной поляне, вернувшись из преисподней. Она тут же поспешила в склеп, чтобы положить его на пентаграмму, надеясь, что это может как-то помочь Драко, но все было тщетно. Камень так и не раскрылся. Это был примерно десятый раз, когда она оказывалась на этой поляне в месте, которое ей с огромным трудом удалось найти через помощницу Сибилины. Гермиона думала, что сойдет с ума, пока разыскивала ту самую девушку, что уже однажды отвела ее и Гарри к провидице, и добилась-таки того, чтобы та помогла ей в поисках. Сибилина наотрез отказалась встретиться с ней лично и все переговоры вела через свою помощницу, но в результате в руках Грейнджер оказался пергамент с заветными координатами. Гермиона искренне недоумевала, по какой причине Сибилина все-таки согласилась помочь ей, но предпочла не заострять на этом внимания, молча радуясь, что это все же произошло. Единственное, что разочаровывало ее, — что ей так и не удавалось разыскать вход, потому что искомая пещера словно таинственным образом ускользала от нее каждый раз, стоило Грейнджер хотя бы на несколько метров подойти ближе, чем нужно. — Это уже совсем не смешно, — горестно простонала она и, скрежетнув зубами, остервенело убрала пергамент во внутренний карман мантии. — Неужели я должна замерзнуть здесь насмерть, чтобы передо мной открылись все двери? Отчаянно хотелось плакать, но Гермиона мужественно сдерживала рвущиеся наружу слезы и лишь усерднее передвигала ногами, то и дело утопая в слишком высоких сугробах. Зима в этом году выдалась довольно суровая и, словно подстраиваясь под скорбь в сердце Грейнджер, щедро одаривала ее холодом и ветром. Она отказывалась поворачивать назад. Слишком многое осталось позади. Недели поисков, нервов и безмолвных истерик. Примерно миллион молитв всем существующим на этом свете богам и две жертвы в храме Аида. Ничего. И все, что у нее было на данный момент, — лишь жалкий обрывок пергамента с выведенными на нем ровным почерком Сибилины строчками, что должны помочь ей найти деревню, и вера. Все, что у нее осталось. Единственная причина для того, чтобы ее сердце все еще билось. Гермиона тихо вскрикнула, когда, вытаскивая ногу из очередного сугроба, зацепилась носком ботинка за какую-то корягу, вывернув ступню в сторону. В глазах загорелись яркие вспышки от сильной боли, и Грейнджер, не удержавшись, шлепнулась спиной прямо в снег, поджимая под себя раненую конечность. Губы затряслись от боли и отчаяния, и она почувствовала, как где-то за грудной клеткой медленно начинает назревать самая настоящая истерика. Со страшной силой захотелось просто встать на колени и завыть раненым зверем, оплакивая боль своих потерь и отчаяние от того, что у нее ничего не выходит. Впервые за столь продолжительное время ей показалось, что все это было зря и где-то на небесах уже давным давно написаны их с Драко судьбы. И судя по всему, на их свитках жизни не было ничего про «долго и счастливо». Не сейчас. — Я не хочу проживать эту гребаную жизнь одна, — еле слышно всхлипнула Грейнджер и сморщилась от очередной вспышки боли при попытке подняться на ноги. Она спрятала лицо в ладонях и, изо всех сил закусив нижнюю губу, зажмурилась до цветных пятен под веками. Внезапно стало так больно и страшно от происходящего, что захотелось просто остаться на этом самом месте и ждать, гадая, что заберет ее первым: Смерть или Дракон. Это все было той самой последней каплей в переполненной чаше ее терпения, и Гермиона впервые за столько времени наконец ощутила, как на самом деле устала. Она так долго гналась за собственной тенью, что сейчас, почти поймав ее за хвост, отчаянно хотела отпустить. Может быть, стоило остановиться? «Ты должна выжить. Любой ценой». Ее веки резко распахнулись, а с губ сорвался тихий вздох. Грейнджер обняла себя за плечи и зябко поежилась, почувствовав тепло в уголках глаз от подступающих слез. Как она могла допустить такое даже в мыслях? Как могла вообще подумать о том, чтобы сдаться, пообещав Драко и Рону никогда этого не делать? Мозг тут же услужливо предоставил ей картинку ухмыляющегося Малфоя, чьим разумом управлял Дракон, и Гермиона сдавленно зарычала сквозь зубы, с силой ударив ладонями по сугробам. — Ненавижу, — шептала она, вновь нанеся удар по девственно-чистому снежному покрову. — Тебе не достать меня! — еще один взмах ладонями, и Грейнджер сморщилась от ощущения холода на коже от тающего снега. — Слышишь? Не достать! Она почти задохнулась собственным всхлипом, боковым зрением заметив какое-то движение среди деревьев. Гермиона замерла, старательно прислушиваясь, и начала медленно подниматься на ноги, пытаясь не обращать внимания на тянущую боль в ступне. Вцепившись пальцами в рукава своей мантии, она с силой оттянула их вниз, чтобы хоть как-то согреть замерзшие от снега ладони, и вновь всмотрелась в пустоту леса. Внезапно стало тихо настолько, что Гермиона отчетливо услышала, как бьется ее сердце где-то в горле, отдаваясь неровной пульсацией в висках. Она чувствовала, как все тело постепенно начинает охватывать беспокойство, которое практически не оставляло ей возможности связно мыслить. Грейнджер сделала несколько осторожных шагов назад и, уперевшись спиной в ствол дерева, нервно вздрогнула от неожиданности, рефлекторно заводя руки за спину. Нащупав под пальцами сухую кору, она, не сдержавшись, облегченно выдохнула. Годрик, создавалось ощущение, что она бесконечно бродит по своему слишком затянувшемуся кошмару, выхода из которого, как ни пыталась, никак не могла увидеть. Хрустнувшая за спиной ветка моментально привела Гермиону в чувство и буквально вынудила побежать вперед, попеременно утопая сапогами в сугробах. Ей казалось, что она ощущает затылком чей-то взгляд, но поворачиваться назад, чтобы убедиться в этом, отчего-то не было никакого желания. Инстинкт самосохранения, словно получив откуда-то дополнительный поток энергии, заработал в полную силу, заставляя Грейнджер сконцентрироваться и судорожно блуждать глазами по утопавшим в снегу деревьям в поисках хоть какого-то укрытия. Сзади точно кто-то был, и этот самый кто-то ступал по ее следам, тяжело дыша где-то совсем рядом. — Мне нравится наша маленькая игра, принцесса. Внутри нее что-то с треском оборвалось, когда она услышала до боли знакомый голос, который словно сжал ледяной ладонью все ее внутренности и вывернул их наизнанку. Стало по-настоящему страшно. Адреналин выплеснулся в вены, и отчаянно стучащее сердце начало разгонять его в каждую клеточку ее организма, заставляя ладони Гермионы мелко дрожать от перенапряжения. Бежать. Единственная мысль, что пульсировала у нее в висках, когда она почувствовала движение Дракона за своей спиной. Это было так странно — отчаянно хотеть просто остановиться и хотя бы на мгновение забыть, что эти глаза цвета бензина несут с собой только боль и смерть, и в то же самое время желать испариться, лишь бы не дышать с ним одним воздухом. Это ломало. Забиралось под кожу и сворачивалось под ней в плотный комок из острых игл, что протыкали ее насквозь, напоминая, что она все еще жива. — Ты же знаешь, что я всегда буду быстрее тебя. В этот раз он был непозволительно близко, и Грейнджер ощутила мягко подступающую к горлу панику, сбивающую ее дыхание до каких-то жалких быстрых глотков воздуха. В грудной клетке начало гореть от продолжительного бега, но она прекрасно понимала, что остановка в ее случае будет равняться проигрышу. Да, она уже заведомо проиграла в тот самый момент, когда решила, что ей удастся сбежать, потому что Дракон был быстрее и сильнее ее, но Гермиона знала, что будет ненавидеть себя до конца своих дней, если не попытается. Она подумала о Драко и почувствовала, как в сердце словно вонзили острую иглу. Если она сейчас сдастся, то не только потеряет саму себя, но и лишит его всякого шанса на то, чтобы выбраться из ада. Этого нельзя было допустить. И в то же самое мгновение, как в голове у Гермионы промелькнула мысль о важности собственного спасения, она запнулась о собственные ноги в сугробе и с тихим вскриком упала на колени. Она резко обернулась, встречаясь с насмешливым взглядом Дракона, который, словно хищник, пугающе медленно шел прямо к ней, сокращая расстояние между ними. Его расслабленный вид буквально кричал о том, что его совершенно не волновало, как далеко она смогла от него убежать, потому что он явно был уверен на все сто процентов, что победа уже у него в кармане. Все его движения были плавными и неспешными, и он абсолютно точно наслаждался каждой секундой всего происходящего. — Ублюдок, — процедила Гермиона и попыталась подняться, но тщетно — с тихим вскриком она упала обратно на снег и, резко дернув ногой, с ужасом поняла, что та застряла, зацепившись за что-то в сугробе. Она шумно выдохнула, когда сердце от страха особо сильно стукнулось о ребра, а после словно вовсе замерло без движения, пока Грейнджер, не дыша, наблюдала за тем, как к ней медленно приближался Дракон. На его лице застыло выражение полного удовлетворения, как у удава, который гипнотизировал кролика, прекрасно понимая, что глупый хвостатый так или иначе станет для него чудеснейшим ужином. Гермиона вновь нервно дернулась несколько раз, но сапог не вышел из сугроба даже на несколько сантиметров, и она ощутила, как по щекам катятся слезы ярости и отчаяния. Это был конец. Драко навсегда останется в аду, а она сама проведет остаток жизни в таком же чистилище, только на земле. Она прикрыла глаза, стараясь воскресить в голове образ Малфоя. Его губы, которые он то и дело сердито сжимал, когда злился. Легкую щетину на подбородке, мягко царапающую ее кожу во время поцелуя. Его глаза, что прожигали ее насквозь. Серые и холодные, как ледник в Антарктиде. Которые она, скорее всего, увидит только в следующей жизни. — Ты обещал найти меня, — прошептала она и шумно сглотнула, ощутив на щеках горячее дыхание. — Я буду тебя ждать. Гермиона зажмурилась, ощутив на своем запястье чью-то болезненную хватку, и с трудом проглотила тошноту, подступившую к горлу. Все тело резко сковало как при аппарации, и она с ужасом подумала о том, куда Дракон мог ее отвести. Может быть, она никогда в жизни больше не увидит родных и близких. Никогда не увидит маму и папу. Ее ладонь рефлекторно скользнула к шее в то место, где обычно висел медальон, но под пальцами оказалась лишь холодная пустота. Драко забрал с собой в ад все, что было ей дорого, все ее сердце целиком, и каждый день она ощущала, как в памяти горят воспоминания о нем. Ей не осталось ничего, кроме снов. Лишь там Грейнджер могла вновь его видеть и хотя бы на мгновение представлять, что все происходит на самом деле. Но Малфой настойчиво продолжал возвращать ее в реальность. Он снился ей каждую ночь и шептал всего одно слово. — Помоги, — пробормотала Гермиона и с силой закусила щеку изнутри в надежде сдержать непрошеные слезы. Нет, он не должен видеть ее такой. Ни за что. Лучше смерть. — Открой глаза. Внутри что-то с грохотом оборвалось, когда она поняла, что этот низкий, чуть грубоватый голос не принадлежал Дракону. Грейнджер осторожно приоткрыла один глаз и почувствовала, как под веками начало печь от набегающих слез. Она была в деревне Драконов, и прямо перед ней, крепко держа ее за руку, стоял Йоран. У нее все еще был шанс. — Ты искала меня, — он выпустил ее запястье и отошел на несколько шагов назад, складывая руки на груди. — Зачем? Гермиона с шумом втянула носом воздух, наслаждаясь ощущением свободы, разрывающим ее грудную клетку, и, судорожно хлопнув себя по карманам, извлекла из них камни четырех стихий, что им с Драко удалось собрать за все это время. — Я уверена, что ты знаешь, зачем я здесь, — стараясь придать голосу твердости, ответила она и решительно протянула ему камни. — Мы сделали все, что нужно. Помоги Драко вернуть душу. — С чего ты взяла, что я наделен такой властью? — усмехнулся Йоран и, скользнув взглядом по крепко зажатым у нее в ладони камням, вновь посмотрел в глаза Гермионе. — И почему я вообще должен быть в этом заинтересован? Грейнджер задохнулась собственным возмущенным вдохом, когда до нее постепенно начал доходить смысл сказанных Йораном слов. Да ведь он издевался над ней! Видит, насколько это для нее важно, и специально бьет наотмашь, стараясь ударить как можно больнее в самое незащищенное место в ее броне. Все это время, что она искала деревню, Гермиона отчего-то была уверена, что здесь она сможет найти помощь. Драконы виделись ей справедливыми существами, и тот, что сидел в Малфое, не мог даже равняться с жителями этого поселения. Не мог равняться с Йораном. — Потому что он один из вас, — на выдохе прохрипела она, с трудом выдавливая из себя слова. — Потому что он с лихвой заплатил за то, что произошло здесь в тот день. Он теперь другой. — Ты прекрасно знаешь, что это ложь, — сурово отчеканил Йоран и, сделав к ней шаг, выхватил из рук Гермионы камни. — Он абсолютно точно не стоит того, чтобы получить еще один шанс, — он вытянул перед своим лицом камень стихии огня и тихим треском раздавил его пальцами. — Не достоин того, чтобы зваться одним из нас, — еще одно движение пальцами, и камень стихии воды распался в его ладони. — Не стоит того, чтобы ходить по этой земле. Наверное, кто-то накинул на ее лицо плотную черную ткань, потому что, как только до Грейнджер дошло, что Йоран один за одним уничтожал камни, у нее в глазах резко потемнело, а в ушах начало шуметь с такой силой, что это вызвало головокружение и тошноту. Осознание, что прямо сейчас на ее глазах Драко потерял единственный шанс вернуться к ней, ударило по Гермионе огромной бетонной плитой и забрало с собой весь здравый смысл. Практически негнущимися пальцами она вытащила из рукава волшебную палочку и вслепую выставила ее перед собой, искренне надеясь, что кончик упирается в грудь Йорану. — А… Авада... — язык отказывался подчиняться, а ладонь тряслась с такой силой, что палочка в ней того и гляди норовила выскочить из пальцев, но Грейнджер, шумно сглотнув, упрямо старалась удержать ее на своем месте. — А он действительно дорог тебе, — задумчиво протянул Йоран, наблюдая, как она, пошатываясь, перекатила палочку между пальцами. — Интересно, по какой причине. Внезапно он сделал несколько огромных шагов, сокращая между ними расстояние, и, с силой надавив на ладонь Гермионы с зажатой в ней палочкой, опустил ее вниз, крепко обхватывая за запястье. Грейнджер не успела даже пикнуть, как в голову словно вогнали металлический штырь. Она ощутила, как Йоран начал грубо копаться в ее воспоминаниях, решительно отодвигая в сторону все, что, по его мнению, было неважным. Она словно со стороны наблюдала за своей собственной жизнью и смогла увидеть чужими глазами все, что происходило между ней и Драко. Каждое слово, каждое действие и все чувства, что разрывали ее грудную клетку. Она ощущала все так, будто это происходило впервые, и задыхалась от наплыва эмоций, которые накрывали ее подобно смертоносному цунами. Эта волна безжалостно сносила все вокруг, оставляя в ее памяти один-единственный необитаемый остров, в центре которого была она сама и Драко. Только у него была власть вновь зажечь потухшее солнце в ее сердце. И она попросту не будет собой, если хотя бы не попытается снова вложить спички в его ладонь. Мгновение, и все прекратилось. Йоран выпустил ее руку из своей и, нахмурившись, отошел назад, оставляя Гермиону тяжело дышать после такого внезапного вторжения в ее память. Она крепко зажмурилась и, увидев под веками цветные кляксы, поспешила открыть глаза, надеясь, что тошнота и головокружение хоть немного отступят. Подняв взгляд на Йорана, она обнаружила, что он все так же внимательно разглядывает ее лицо и будто о чем-то старательно размышляет. И Гермиона подумала, что готова отдать все деньги мира, чтобы узнать, что именно крутилось в его седовласой голове. — Невозможно забрать душу из ада и не предложить Аиду ничего взамен, — наконец изрек Йоран, поглаживая свою бороду. — Иначе ты не сможешь вытащить своего возлюбленного из преисподней. Гермиона открыла рот, чтобы сказать, что готова отдать собственную душу, лишь бы вернуть Драко, как Йоран внезапно резко хлопнул в ладоши и прямо пред ними появился мужчина в иссиня-черной мантии, капюшон которой был плотно натянут ему на глаза. — Кто это? — еле слышно прошептала Грейнджер и замерла без движения, когда Йоран стянул ткань с головы незнакомца, демонстрируя ей его лицо, плотно испещренное мелкими шрамами. — Это плата за душу твоей пары, — ответил Йоран и резко ударил мужчину в спину ладонью, заставляя того упасть на колени. — Он преступник, приговоренный нашим народом к смертной казни. Так что ты подаришь ему шанс на легкую кончину и сама лично доставишь его запачканную кровью душу в ад. Грейнджер зябко обхватила руками свои плечи и мелко затряслась всем телом, чувствуя, как в груди начинает нарастать резкая боль, которая ощущалась как нечто инородное, вставленное прямиком между ее ребрами. И с каждым движением грудной клетки во время вдоха или выдоха это самое «нечто» словно царапало ее сердце, причиняя просто невыносимые страдания. — Я не могу так, — прохрипела она и облизала вмиг пересохшие от ветра губы, чувствуя, как они царапают язык огрубевшей кожей. — Я не могу. — Он мучил и убивал маленьких детей, — жестко процедил Йоран и с силой сжал шею мужчины сзади, выбивая из него почти звериный рык. — Так что ты сделаешь ему великое одолжение, позволив сдохнуть без мучений. У моего народа есть свой свод правил и законов, и педофилия всегда карается должным образом, — он поднял глаза на Грейнджер и прищурился. — Так что ты выберешь? Дашь шанс любимому человеку или поддашься вопросам совести и морали, которые, к слову, совершенно неуместны в данной ситуации? Нижняя губа Гермионы затряслась, когда она попыталась проглотить тугой ком из слез, душащий ее горло. Она прикрыла глаза, шумно выдыхая, и изо всех сил сосредоточилась, старательно пряча желание вытащить волшебную палочку и пустить Аваду в лоб стоящему перед ней на коленях животному. Нет, он еще должен послужить бравому делу, чтобы хоть как-то загладить сам факт своего поганого существования на этой земле. — Он идет со мной, — твердо ответила она и решительно выпрямилась, стараясь не смотреть на незнакомца. — Что я должна сделать? — Хорошо, — Йоран одобрительно кивнул и, коснувшись двумя пальцами затылка незнакомца, погрузил того в сон. — Только это еще не все. Ты ведь понимаешь, что душа, которая провела столько времени в аду, слишком слаба, чтобы самостоятельно бороться с Драконом? Гермиона молча кивнула, внимательно слушая неторопливую речь Йорана. Она и сама частенько думала о том, что будет дальше, когда она все-таки вытащит Малфоя из ада. Ведь мало вернуть ему душу, еще нужно каким-то образом задвинуть Дракона как можно дальше, чтобы Драко смог взять контроль над своим разумом. И эти мысли всякий раз приводили Грейнджер в ступор, потому что она могла только догадываться о том, что стало с душой Малфоя после пребывания в аду. — Ты можешь помочь ему, — продолжал Йоран, не сводя с нее цепкого взгляда. — У нашего народа существует обряд связи. Он способен навечно переплести между собой души двух людей, и таким образом, если ты согласишься на это, сможешь поспособствовать тому, чтобы Драко подчинил себе зверя. Твоя душа сделает его сильнее. — Что значит «переплести»? — нахмурилась Гермиона, непроизвольно сжав ладони в кулаки при упоминании Малфоя. — Наши души и так связаны. — Это не то, — решительно мотнул головой Йоран и сложил руки на груди. — Обряд не просто свяжет вас между собой. Вы больше никогда не сможете жить друг без друга. Станете единым целым, и если кто-то из вас умрет, то второй, к сожалению, разделит его участь незамедлительно. Ты готова к этому? — Да, — это слово вырвалось из ее горла сразу, как только Йоран закончил говорить, и Грейнджер на мгновение испугалась собственной решительности. Но в ту же секунду она прекрасно понимала, что этот ответ шел напрямую из ее сердца и был единственным верным. Больше у нее не было никаких вариантов. Она спустится за ним в ад. — Тогда я буду ждать вас на поверхности, — Йоран быстро вложил ей в руку что-то гладкое и резко хлопнул в ладоши. Гермиона пошатнулась, ощутив, как все ее внутренности словно сжали чьи-то цепкие пальцы, и, крепко зажмурившись, почувствовала жар на своих щеках. Открыв глаза, она подавила рвущийся из груди вопль ужаса, увидев перед собой людей с крепко зашитыми ртами, которые протягивали к ней руки и что-то жалобно мычали. Но как она ни пыталась, так и не смогла разобрать ни слова из-за металлических колец, плотно скрепляющих их губы вместе. Осторожно сделав пару шагов назад и судорожно оглядываясь, Грейнджер поняла, что Йоран перенес ее прямиком в ад. В прошлый раз она даже не пыталась разглядеть окружающую ее обстановку, но сейчас у нее выдалась такая возможность, и Грейнджер со страхом рассматривала лежащие тут и там груды костей и стоящих вдоль стен прикованных к ним людей. У некоторых отсутствовали конечности, и Гермиона внезапно поняла, что все эти кости внизу принадлежали им. Значит, эти несчастные стояли тут несколько столетий, а то и больше, уж слишком блестящими выглядели скелеты, лежащие рядом с их телами. — Вряд ли этих людей можно назвать несчастными, моя дорогая. Гермиона еле слышно вскрикнула, услышав за своей спиной громкий голос, и, резко развернувшись, увидела перед собой Аида, который, не торопясь, шел в ее сторону. — Кто-то из них убийца, кто-то вор, а кто-то насильник, как тот, что пришел с тобой. Гермиона нахмурила брови и, обернувшись, с удивлением поняла, что Йоран предусмотрел абсолютно все, потому что прямо за ней лежал без сознания тот самый мужчина из деревни, чья душа должна была выпустить на свободу Драко. — Он плата, — хрипло ответила Грейнджер и ощутила, как ладони постепенно становятся влажными от волнения. — Его душа в обмен на душу Драко. — Моя супруга невероятно мудрая женщина, — усмехнулся Аид и, повернув голову в сторону, одарил мягкой улыбкой вошедшую в зал Персефону. — Это ведь она дала тебе подсказку? — Не понимаю, о чем вы, — набрав в легкие побольше воздуха, пробормотала Гермиона, стараясь не встречаться взглядом с Богом. — Так что? Вы согласны? — Да, — ответила за мужа Персефона. — Ты выполнила условия сделки, и я не вижу препятствий для возвращения твоего возлюбленного, ведь так, дорогой? Аид вновь усмехнулся, внимательно глядя в глаза супруги. Гермиона зябко поежилась от ледяной тишины, плотно окутавшей ее тело, и, не дыша, ожидала вердикта Бога Ада, мысленно молясь о том, чтобы его расположение духа было подходящим. С ее губ сорвался вздох облегчения, когда он наконец посмотрел на нее и развел ладони в стороны, безмолвно соглашаясь. — Ты сможешь уйти вместе с ним, — протянул Аид и прищурился. — Только если всю дорогу до выхода ты не будешь оборачиваться и…** — Даже не думай об этом, — строго оборвала его Персефона, и Гермиона едва сдержала нервный смешок от появившегося на лице Бога несчастного выражения. — Отпусти несчастного парня без всяких дополнительных условий. — Ладно, — недовольно проворчал Аид и щелкнул пальцами. — Как пожелаешь, дорогая. Грейнджер, затаив дыхание, наблюдала, как в его ладони постепенно начали проявляться очертания прозрачной склянки со светящимся в ней небольшим шаром, который притягивал ее взгляд словно магнит. Сердце Гермионы затрепетало от волнения, когда она ощутила тепло в грудной клетке, плавно растекающееся по всему телу. Драко. Это был он. — Постарайтесь больше не попадаться мне на глаза, — с показательной ленцой в голосе протянул Аид и, практически впихнув склянку в ладонь Гермионы, хлопнул в ладоши. — В следующий раз я не отпущу вас просто так. Грейнджер уже привычно зажмурилась, почувствовав тянущее ощущение внизу живота, и покрепче прижала к сердцу душу Драко. У них все еще был шанс.

***

Гермиона, тяжело дыша, смотрела на окровавленное тело Джеральда и ощущала, как в горле образуется плотный ком. Ужас постепенно заполнял каждую клеточку ее тела, и она не могла даже пошевелиться, позволяя Дракону сжимать свое лицо ледяными пальцами. Она знала, чувствовала, что он будет поджидать ее на поверхности, и была готова к тому, что придется бежать, но в глубине души Грейнджер надеялась, что в конечном итоге ей все-таки поможет Йоран. Ведь он обещал. — Мне пришлось убить всех этих людей, принцесса, — Дракон почти ласково огладил большим пальцем ее нижнюю губу и хищно улыбнулся, увидев ужас в ее глазах. — Ведь они мешали мне найти тебя. — Ты чудовище, — дрожащим голосом пробормотала Грейнджер и подавила желание зажмуриться от страха, когда он наклонил лицо ближе к ней, обдавая кожу горячим дыханием. — А ты моя, — прошептал он и медленно провел языком по ее щеке. — И всегда будешь моей. Гермиона дернулась от неожиданности, когда его глаза внезапно словно остекленели, и он кулем свалился к ее ногам, безвольно раскинув руки в стороны. Она осторожно подняла голову и не сдержала вздох облегчения, увидев перед собой Йорана, крепко сжимающего в ладонях огромные цепи с высеченными на них незнакомыми ей рунами. — Времени слишком мало. Нужно провести обряд как можно скорее, — он протянул Гермионе небольшой сверток и, легко подхватив Дракона под руки, закинул того на свое плечо. — Переодевайся. — Это что, цветы? — Грейнджер недоуменно округлила глаза, увидев перед собой венок из алых роз и белоснежное платье. — Разве это уместно? — Для моего народа этот обряд подобен свадьбе, — пояснил Йоран. — Так что у нас принято, чтобы женщина была в платье. А цветы символизируют кровь, ведь именно через нее вам нужно связать ваши души. — Как это? — она шумно выдохнула и, не выдержав, приложила ладонь к быстро бьющемуся сердцу в надежде хоть как-то успокоить его ритм. На какое-то мгновение ей стало по-настоящему страшно, потому что все ритуалы связи через кровь, которые тут же пришли ей на ум, были чрезвычайно опасны и не влекли за собой абсолютно ничего хорошего. Наверное, она имела право узнать хоть что-то до тех пор, пока сама лично не опустит голову под топор. — Вам обоим нужно порезать запястья, покрыть кровью свои губы и скрепить связь поцелуем, — спокойно, словно говорил о погоде, ответил Йоран. — А я прочту нужные заклинания. Будем верить, что он справится. И не забудь снять обувь, ты должна прийти к нему босиком. Грейнджер молча кивнула и шумно сглотнула, глядя на то, как он резко развернулся и направился в сторону одиноко стоящего в центре заснеженной поляны старого дерева, ветви которого безжалостно гнул к земле ветер. Она начала быстро стягивать с себя одежду, стараясь не обращать внимания на то, как кожа стала покрываться мурашками от холода. Внутри бушевал настоящий ураган из эмоций, но она старательно пыталась концентрироваться лишь на мысли, что должна во что бы то ни стало помочь Драко. Должна пройти этот обряд и победить в этой войне вместе с ним. Она была уверена, что Малфой уже никогда не будет сражаться против нее, а значит, у нее есть примерно тысяча причин, чтобы порезать свое запястье и связать себя с ним кровью. Она поправила венок на голове и почувствовала, как ее сердце сжалось, когда она увидела Драко, прикованного цепями к стволу дерева, которое одному лишь Мерлину известно каким образом смогло сохранить свою крепость и твердость в такие морозы. Гермиона шумно выдохнула, поправляя невидимые глазу складки на своем платье, и крепче сжала в ладони склянку с душой Малфоя. В последний раз окинув быстрым взглядом свой наряд, она вновь ощутила, как дыхание сперло от волнения. Белое платье. Как у невесты. Наверное, в данной ситуации это выглядело как насмешка, потому что если сейчас у нее ничего не выйдет, то ее шансы когда-либо выйти замуж приравняются примерно к нулю. Если Дракон все же не подчинится зову своих предков и останется в теле Малфоя уже не как паразит, а в качестве полноправного владельца, то он точно силой заставит Гермиону быть с ним. Не как возлюбленная или, упаси Бог, жена, нет. Она навсегда станет пленницей его эгоистичного желания держать ее возле себя просто потому, что ему так хочется. Потому что он будет на подсознательном уровне чувствовать в ней свою пару и никогда в жизни не позволит ей уйти. — Только попробуй сдаться, Малфой, — еле слышно прошептала Грейнджер себе под нос, и ее пальцы автоматически сжали горлышко склянки чуть крепче. — Я спустилась за тобой в ад и, если понадобится, сделаю это еще раз, — поклялась она, замечая, что он начал просыпаться. Гермиона увидела, как рядом с ним появился Йоран в белоснежной мантии с ярко-красным драконом, и ощутила, как по ее шее побежали мурашки от непрошеных воспоминаний их с Малфоем первого визита в деревню. Интересно, Дракон чувствовал в Йоране своего правителя? Гермиона скользнула взглядом по его вытянувшемуся лицу и пришла к выводу, что все так и было. Он совершенно точно признал в нем своего, потому что, едва завидев его, тут же остановил свои попытки вырваться из оков и замер, исподлобья глядя на главу деревни Драконов. Йоран окинул его тяжелым взглядом и, взмахнув рукой, добавил еще больше рун на цепи, которые блеснули на внезапно появившемся солнечном луче. Гермиона с удивлением посмотрела в небо и увидела, как из-за тяжелых серых туч начинает пробиваться солнце, постепенно озаряя светом заснеженную поляну, на которой они находились. Губы Грейнджер дернулись в подобии улыбки, когда солнечные зайчики весело заиграли всеми оттенками бензина на верхушках сугробов, и она подумала о том, что это хороший знак. Предзнаменование того, что все непременно закончится правильно. — Мы можем начинать. Она пошевелила лопатками, по которым пробежался неровный строй мурашек от громкого голоса Йорана, и, на мгновение зажмурившись, решительно подняла подол своего платья вверх, чтобы снять обувь. В ее голове промелькнула мысль, что, скорее всего, прямо сейчас она проходит какое-то свое собственное испытание, потому что идти босиком по сугробам явно не входило в ее планы сегодняшним утром. По очереди стянув с ног сапоги, она едва слышно зашипела, ощутив под ступнями холод от снега, и, расправив платье, сделала небольшой шаг вперед. Ногам в ту же секунду стало жутко холодно, но Гермиона, казалось, совсем не обращала на это внимания, стараясь максимально сосредоточиться на виде прикованного к дереву Дракона, во взгляде которого можно было прочесть всего одно слово. Предательница. Да, он явно был недоволен происходящим, а это значит, что если у нее ничего не выйдет, то его гнев действительно станет губительным для всех. И в первую очередь для самой Гермионы. Он вряд ли убьет ее, но, скорее всего, не будет себя сдерживать в желании как можно изощреннее наказать ее. Резкий порыв ветра раскидал по плечам ее распущенные волосы, и она в панике скользнула свободной ладонью к венку из роз в волосах, надеясь, что цветы в нем останутся на месте. Йоран так настаивал на этом странном украшении, и на какое-то мгновение она действительно ощутила себя на собственной свадьбе. Только сила этого обряда была намного могущественнее, чем «клянусь любить тебя и в горе, и в радости». Гермиона отдаст ему часть своей души, а значит, если у них все получится, они с Малфоем просто не смогут существовать друг без друга. Какая убийственная романтика. Убедившись, что украшение в ее волосах на месте, Грейнджер на мгновение прикрыла глаза, ежась от холода, и, распахнув веки, тут же посмотрела на Дракона. Его взгляд был тяжелым и цепким, и на несколько секунд Гермионе даже показалось, что он каким-то образом пытается колдовать невербально, но она быстро отмела эту мысль, прекрасно понимая, что руны на цепях попросту не позволят ему проявить даже отголосок древней магии. Шаг. Еще один. Тихий вздох, сорвавшийся с ее губ. И абсолютно ничем не объяснимое желание прижаться к нему всем телом, чтобы хотя бы на мгновение ощутить себя в безопасности. Глупо и безнадежно. Ведь там, за бензинового цвета радужками, был совсем не Драко. Там был хищник, который не знал о существовании любви и сострадании и имеющий в своем арсенале всего одно желание. Причинять боль. Гермиона глубоко вдохнула, поморщившись, когда слишком холодный воздух оцарапал горло, и, зажмурившись, со всей силы бросила склянку к ногам Дракона. В ту же секунду в ее ушах зазвенело от звука разбившегося стекла, и она открыла глаза, со страхом наблюдая, как полупрозрачная голубоватая дымка, все это время хранившаяся внутри сосуда, медленно плыла к его лицу. — Нет, — Дракон отчаянно замотал головой в попытке увернуться. — Я не позволю тебе этого сделать. — Тебя никто не спрашивает, — растянув губы в злорадной улыбке, процедила Гермиона, с садистским удовольствием наблюдая, как душа Малфоя наконец просочилась сквозь его плотно сжатые зубы. Годрик, половина пути пройдена. Она наклонилась к его ногам и, подобрав довольно крупный осколок склянки, резко выпрямилась, тут же встречаясь взглядом с Драко. Ее ладони мелко затряслись, а в горле в мгновение ока образовался плотный ком из копившихся столько времени слез, когда она увидела до боли знакомые светло-серые глаза. — Драко, — прошептала она и несмело протянула вперед руку, едва уловимо проведя кончиками пальцев по его лицу. — Это ведь ты? Он прикрыл глаза и, улыбнувшись, потерся щекой о ее ладонь. Гермионе показалось, что на этом моменте из ее груди выбили весь воздух, потому что все слова, которые она мечтала все это время сказать ему прямо в глаза, обрывались где-то на этапе вдоха. Она быстро достала из-за пояса платья волшебную палочку и взмахом руки сняла с его тела тяжелые цепи, которые с глухим лязгом свалились им под ноги. Малфой тут же перешагнул их и, с силой дернув Грейнджер за руку, буквально впечатал ее в свое тело, крепко обнимая за талию. — Только я, — прошептал он и скользнул кончиками пальцев по ее позвоночнику. — Больше никого. Грейнджер тихо всхлипнула, утыкаясь лицом ему в грудь, и с наслаждением втянула носом воздух. Его запах. Мерлин, кажется, больше всего на свете ей не хватало именно этого. Легкого морского бриза и ощущения его крепких рук на своей талии. — Вам нужно поторопиться, — раздался за их спинами громкий голос Йорана, и Гермиона нехотя отстранилась от Драко, разрывая их объятия. — Зверь слишком силен, а душа, что столько времени пробыла в аду, не сможет долго удерживать его. Нужно как можно скорее завершить ритуал. — Что ты задумала? — Малфой нахмурился, глядя на то, как Гермиона поднесла осколок стекла к своему запястью. — Эй, ты что делаешь? С силой надавив, Грейнджер быстро чиркнула осколком по коже и зашипела от боли. Буквально через мгновение на снег закапала кровь, и Гермиона суетливо начала покрывать ею свои губы. — Повторяй за мной, — деловито сказала она и практически всучила Малфою стекло. — Режь. Нам нужно связать себя друг с другом, чтобы спасти тебя. — У меня ведь нет другого выхода? — Драко с сомнением посмотрел на осколок в ее руке, но все же протянул ладонь вперед, заставив Гермиону облегченно выдохнуть. Она жутко боялась, что он начнет протестовать против ее выбора, и поэтому была действительно счастлива видеть его решимость. — Может быть, есть что-то менее травматичное и языческое, чтобы привязать нас друг к другу? — Давай мы обсудим это позднее? — взмолилась Гермиона и, почувствовав, как кровь на ее губах начинает высыхать из-за порывов ветра, вновь поднесла свое окровавленное запястье ко рту. — Сейчас делай все точно так же, как и я. Малфой тяжело вздохнул и, не сводя взгляда с ее лица и полоснув стеклом по своему запястью, начал постепенно наносить на губы выступившую кровь. Гермиона скорее почувствовала, чем услышала, низкое гудение, которым сопровождалось заклинание Йорана, что он тихо шептал, стоя прямо за их спинами, и, протянув порезанную руку, крепко сжала ладонь Малфоя. Она прикрыла глаза и постаралась сосредоточиться на словах, что должны были навсегда связать ее жизнь с Драко. Впервые за столько времени она совсем не испытывала страх. Сейчас ее тело словно на открытых солнечных лучах грелось в его чувствах, которые, подобно волнам на прибрежье океана, мягко ласкали ее кожу. Они были теплыми и настоящими. Точно такими же, как ее собственные — совершенно первобытные и бушующие, как шторм. — Вы должны скрепить ваш союз. Гермиона, вздрогнув, открыла глаза и посмотрела на Малфоя. На его испачканных кровью губах сияла улыбка, но совсем не похожая на ту, что была на его лице во время убийства Джеральда. Нет, сейчас с ней действительно был именно он. Драко. — Если бы мы были в других обстоятельствах, я сказал бы тебе что-то про долго и счастливо, — еле слышно прошептал он, мягко притягивая Гермиону к себе за руку. — Пообещал бы любить тебя, оберегать. Стать для тебя поддержкой и опорой. Быть с тобой, пока смерть не разлучит нас. — Тогда что ты скажешь сейчас? — она замерла, практически не дыша глядя в его глаза, и, шумно сглотнув, чуть крепче сжала его ладонь в своей. — В этих обстоятельствах? Малфой слегка склонил голову набок и мучительно медленно провел окровавленным пальцем по ее щеке, оставляя на нем красный след. Он мягко обхватил ее лицо обеими ладонями и осторожно притянул ближе к себе, вынуждая Гермиону встать на носочки. — Я скажу, что теперь ты всегда будешь моей, — прошептал он, обдавая ее кожу горячим дыханием. — Потому что ты словно опиум в моей крови — с каждым разом мне нужно все больше и больше, и я уже никогда не смогу от тебя отказаться, — он ласково потерся своим носом о ее и придвинулся ближе к ее уху. — Так что если смерть все же решит разлучить нас — я все равно найду тебя, где бы ты ни была. Гермиона вздрогнула от неожиданности, когда он наконец коснулся своими губами ее, и шумно выдохнула в поцелуй, застонав от удовольствия. Одному Мерлину было известно, как она желала ощутить вкус его губ, и сейчас Гермиона чувствовала легкое головокружение, пока Драко грубо пробирался языком в ее рот. Его ладони сжали ее талию и собственнически притянули к своему телу, вжимая в себя настолько сильно, что у Грейнджер перехватило дыхание. Она прикусила его нижнюю губу, слегка оттягивая ее на себя, и вновь едва слышно застонала, ощутив тихую вибрацию в его груди. Внезапно головокружение усилилось, и она почувствовала, как ее ноги начали резко слабеть. Гермиона попыталась ухватиться за мантию Драко в попытке удержать равновесие, но тело словно отказывалось ее слушаться. Она пошатнулась и обмякла в его руках, не в силах пошевелить даже пальцем. — Быстро опусти ее на снег. Голос Йорана был прямо в сознании Гермионы. Она слышала и ощущала абсолютно все, что происходило вокруг нее, но, как ни пыталась, не смогла открыть глаза или пошевелиться, чтобы дать знать, что с ней все хорошо. Грейнджер почувствовала прикосновение ледяных ладоней Драко к своей коже, который, аккуратно поддерживая ее за затылок, опустил Гермиону спиной на снег. В ее груди начало постепенно нарастать странное скребущее ощущение, которое будто пыталось пройти прямиком сквозь ее ребра, и через секунду она словно вышла из собственного тела, с ужасом наблюдая за всем происходящим откуда-то сверху. — Отойди назад, — Йоран с силой дернул Малфоя за край мантии, заставляя попятиться, и, как только он отошел от лежащей на снегу Грейнджер, вокруг ее тела начали пробиваться ярко-красные розы. Они, подобно змеям, оплетали ее, укрывая под собой словно под огромным одеялом, и постепенно разрастались вокруг нее на несколько метров вперед. Гермиона смотрела, как ее тело оказалось спрятано за густым ковром из цветов, и внезапно вспомнила сон Драко. Тогда он говорил, что ему тоже снилось будущее, где она лежала на снегу в белом платье и вся в крови. Он был прав практически во всем. Снег, платье и красный цвет, который на самом деле был розами, а не кровью. — Теперь ты должен дать ей что-то очень важное для себя, — произнес Йоран, с каким-то странным удовольствием на лице наблюдающий за происходящим. — Что-то, что станет для нее символом тебя и твоего имени. Драко на секунду замешкался, а затем решительно снял со своего пальца одно из парных колец с изображением Дракона и надел его на руку Гермионы. В то же самое мгновение Грейнджер почувствовала, как ее практически разрывает на части. Наверное, она бы кричала, если бы могла, потому что странным образом ощущала невыносимую боль и будто слышала, как все ее существо тянет внутрь Драко подобно магниту. Она открыла глаза и с шумом втянула носом воздух, чувствуя, как разрывает легкие. Гермиона в ужасе замерла, наблюдая, как цветы вокруг нее начали стремительно вянуть и за какую-то долю секунду превратились в чернеющие обломки. Она осторожно провела пальцами по одному из иссохшихся бутонов и вздрогнула, когда тот с тихим шорохом упал на снег. С трудом цепляясь пальцами за сугробы вперемешку с цветами, она села и тут же увидела стоящего перед собой на коленях Малфоя. Его голова была опущена вниз, глаза закрыты, а руки безвольно болтались вдоль тела, словно все это время он находился в бессознательном состоянии. Гермиона стремительно подползла в его сторону и, затаив дыхание, осторожно обхватила ладонями лицо Драко, мягко поднимая его на себя. Его губы дернулись, будто он пытался что-то сказать, и сердце Грейнджер пропустило несколько ударов. В ее голове пролетели тысячи мыслей, среди которых неоновой вывеской горел вопрос: Что, если у них не получилось? Тогда все это было зря. Тогда она больше никогда его не увидит. По крайней мере, не в этой жизни. Веки Драко затрепетали, и Грейнджер задержала дыхание, неосознанно сжимая его кожу пальцами сильнее. Ей казалось, что время словно остановилось, с насмешкой наблюдая за ее отчаянными попытками не сойти с ума от напряженного ожидания. Ее платье было насквозь мокрым от растаявшего снега, но она совсем не ощущала холода. Сейчас все ее внимание было сосредоточено на лице Малфоя. Вдох. Выдох. Его глаза открылись. И в ту же секунду Гермиона почувствовала, как ее сердце с оглушающим грохотом сделало несколько торопливых ударов и замерло, заставив ее еще сильнее сжать в ладонях лицо Драко, слегка царапая ногтями его кожу. — Я же сказал, что ты всегда будешь моей. Примечания: * Я хочу похитить твою душу и спрятать тебя в мой сундук с сокровищами. ** Аид явно намекает на миф об Орфее и Эвридике. В нем Эвридика, погибнув от укуса змеи, попала в Царство мертвых, и Орфей, не сумев справиться с потерей, отправился за ней с твердым намерением ее к жизни. Аид сказал Орфею, что он может взять Эвридику с собой, но при одном условии: она будет следовать за ним, выходя на свет из пещеры подземного мира, но он не должен смотреть на нее, прежде чем выйдет из царства мертвых, а иначе он потеряет ее навсегда. Думая, что это простое задание для такого терпеливого человека, как он сам, Орфей был в восторге; он поблагодарил богов и ушел вознестись обратно в мир. Однако, не услышав шагов Эвридики, он начал опасаться, что боги одурачили его. Эвридика на самом деле была позади него, но как тень, ей нужно было вернуться на свет, чтобы снова стать полноценной женщиной. Всего в нескольких шагах от выхода Орфей потерял веру и повернулся, чтобы увидеть Эвридику позади себя, но ее тень была отброшена назад в царство мертвых, теперь уже навсегда.