Возвращение к Истокам (Back to the Roots)

Кто-то целеустремленный быстро идет вниз по лестнице, его решительные шаги отдаются чеканным эхом. Лестница ведет в какое-то помещение, которое со стороны кажется заплесневелым подвалом, хотя вообще-то это студия с высоким стеклянным потолком. Похоже, что комната находится на дне очень глубокой шахты с бетонными стенами. По всему помещению разбросаны части самого разного устаревшего оборудования, соединенного спутанными кабелями. Тут тускло и темно, вразнобой мигают огоньки на консоли управления; несколько экранов испускают жуткий свет, заливающий темное пространство. — Вельзевул! — доносится из-за двери решительный голос. Его владелец обозначает свое присутствие в студии раньше, чем появляется там сам. Он произносит имя демона с откровенной брезгливостью, словно оно похоже на остатки липкой конфеты, которая застряла во рту и её нужно немедленно отлепить от зубов. — Этого не было в нашем соглашении, помойная ты муха! Обладатель голоса с негодованием врывается в комнату. От Гавриила исходят флюиды брезгливого презрения — точь-в-точь как у человека, которому приходится иметь дело с людьми, находящимися настолько ниже его уровня, что любой разговор с ними тут же уронит его достоинство. — Что ты имеешь в виду? — улыбается Вельзевул, ковыряясь в ухе. Оттуда с громким жужжанием вылетает застрявшая муха. Гавриил указывает на потолок, который также служит полом комнаты наверху. Прозрачное стекло позволяет видеть силуэты троих участников драмы. Обнаженные фигурки ангела и демона прижимаются к стене напротив проявившейся магической двери, их окровавленные крылья распростерты, как будто они пытаются защититься и прикрыть друг друга. Третий субъект в комнате, одетый в умопомрачительно дорогой костюм, очень напоминает высокооплачиваемого итальянского адвоката, который пошел на пляж и забыл нанести солнцезащитный крем на кожу. Внешность бывает обманчива. — Вашего босса, — Гавриил понижает голос, как будто опасается, что тот, о ком он говорит, может его подслушать. — Да ладно тебе, Гав. Он никого не слышит, не видит и не чувствует на всех слоях реальности, в любом из своих воплощений. Это специально зачарованное одностороннее зеркало, чтоб ты знал, — хихикает Вельзевул. Гавриил оскорбленно приосанивается, делая вид, что не очень улавливает суть того, о чем ему говорит Вельзевул. — Не то чтобы я его боялся или что-то в этом роде, но все же, что все это значит?.. — У тебя с Ним какие-то проблемы? Сейчас Он немного занят, но если вы с Ним хотите что-то обсудить в приватной беседе, то я могу посмотреть, есть ли у Него свободное место в расписании. Гавриил свирепо смотрит на маленького демона. — Ты отлично. Знаешь. Какая! У меня! Проблема! В студии сверкает маленькая молния. Кажется, только что произошло короткое замыкание. — Мне казалось, на Небесах нет никаких проблем. Гавриил делает глубокий вдох и широко улыбается Князю Ада неискренней фальшивой улыбкой. — Ни в коем случае. Если только проблемы с вашей толпой. И с людьми тоже. И с этими двумя. — Он снова показывает вверх. — Читай, Гав. — Вельзевул обходит его по кругу. — Это черным по белому прописано в нашем контракте. Князь Ада достает из кармана листок бумаги. От него слегка несет тухлыми яйцами, как и от всего, что оказывается на какое-то время в Аду, но почерк на нем аккуратный и разборчивый, а под ним нацарапаны два знака. Один из них потрескивает электричеством, другой переливается огнем. — Обе стороны этого Контракта приходят к Соглашению, что Рай и его сторона предоставляют удерживающее оборудование, блокирующее силы как эфирных, так и оккультных существ. Ад и его сторона предоставляют квалифицированного палача и все необходимые инструменты для экзекуции, — зачитывает вслух Вельзевул. — У нас во всех девяти кругах не найдется никого искуснее Него. Гавриил принимается в отчаянии расхаживать по комнате. — Наш замысел должен поднять боевой дух обеих сторон и укрепить нашу идеологию. В итоге все получается контрпродуктивно! Боевой дух обеих сторон, конечно, поднимется, я в этом не сомневаюсь, но он обратится несколько в другую сторону! Ангелы очень тонко реагируют на моральную несправедливость в отношении своих, знаешь ли. Это очень опасная грань. Мы не можем ошибиться, акт расплаты должен выглядеть выверенно и сбалансированно. — А зачем? Гавриил усмехается. — Как «зачем»? Все на видео должно выглядеть так, как будто мы караем ослушавшихся, забывших, на чьей они стороне! Не знаю, как для ваших, а моим нужна картинка с однозначной неотвратимостью наказания для предателя, а не очередной пресветлый мученик! В противном случае это будет выглядеть попустительством с нашей стороны, словно мы сдали вам своего и умыли руки. Люцифер здесь лишний, на его месте должен быть какой-то низший демон, который тоже хорош в своем ремесле... — Послушай, что мне было делать?! — рявкает Вельзевул. — Мы повесили объявление о подработке, и Он прислал резюме! Как ты думаешь, что мы должны были сделать? Сказать Ему: «Спасибо за проявленный интерес и потраченное время, но извините, босс, мы уже нашли другого подходящего кандидата»? Что Он не слишком квалифицирован для этой работы? Что бы сделал ты, окажись на моем месте, если бы твоя Хозяйка подала такое заявление? Гавриил пристально смотрит на Вельзевул и рой мух. Князь Ада закатывает глаза. — Гав, я не хочу утверждать, что ты тупица, но ты все-таки не догоняешь. Большого дисбаланса сил здесь нет. Здесь есть обстоятельства непреодолимой силы. Если бы твоя Хозяйка прибыла сюда и тоже захотела поучаствовать в веселье, как думаешь, кто сумел бы ее остановить? Уж точно не я. При упоминании Всевышней Архангел быстро справляется с неуверенностью. — О да, конечно. Она бы точно появилась, если бы захотела... но в последнее время Она не проявляет особого интереса к тому, что тут происходит, и полагается на меня, чтобы справляться с мирскими заботами. — А вот у Него есть личный интерез-з-з. — Вельзевул выдувает муху изо рта и ухмыляется. — З-з-забавно, как все обернулось. — Ну, я думаю, видео получится отредактировать. Если мы используем какие-нибудь фильтры... размоем ему лицо... — О, насчет этого не беспокойся. Конечно. Безопасность превыше всего. А если спросят, скажем всем, что нужна постобработка для GDPR-протокола, или что-то в этом роде. Было бы занятно, если бы выяснилось, что его придумал Кроули, хе-хе. — Я рад, что ты меня понимаешь. Вельзевул только ухмыляется. — Значит, вы все уже наладили? Камеры установлены, крутятся и все такое? — Конечно. Все работает, разве нет? — Гавриил с некоторым сомнением оглядывается по сторонам. — Только вот этот штекер сюда не влез-з-зает!.. — Вельзевул ожесточенно пробует присоединить последний кабель к компьютеру. — О Господи, дай сюда. Гавриил некоторое время возится с ним. В конце концов, он с силой вставляет вилку в неправильную розетку — несколько искр выскакивают из соединения, но каким-то чудом все работает. — Спасибо, Гаврик, — усмехается Вельзевул. — В следующий раз приноси с собой попкорн. — Я не потребляю грубую материю. — А кто сказал, что это для тебя?.. Между тем, вот что происходит по другую сторону одностороннего зеркала. *** Глаза Кроули огромные и дикие. Золото плещется во всю радужку — две черные щели в глубинах Вселенной, застывшие в янтаре. Глаза Азирафаэля спокойны и сосредоточены: зеркала не выдают ничего из того, о чем мог бы думать ангел. Они стоят плечом к плечу, взявшись за руки, прикрывая друг друга крыльями. Но все это бесполезно, и попытка обречена на неудачу. Потому что напротив них стоит Тот, Чья сила уступает только самой Всевышней. В его глазах бесконечная пустота, окаймленная всполохами адского пламени. Этот взгляд манит, засасывает прямо в жерло вулкана, выворачивает душу и пронизывает до костей, а негасимый огонь Ада сжирает все, что осталось, до хрустящей корочки. — Я обещал тебе самые страшные муки, какие только можно себе представить, если ты все испортишь, не так ли, Кроули? — небрежно спрашивает Сатана, но в его голосе слышится опасный оттенок. Цепи звенят у его ног, извиваются и ждут приказа хозяина, как клубок домашних змей. — Гм... — говорит Кроули, потому что у него очень богатое воображение. — Не трогай его, — говорит Азирафаэль, потому что он Страж даже без Врат, которые нужно охранять. Сатану забавляет его ответ. — Или что? Что ты сделаешь, если я притронусь к нему, ангел? Азирафаэль не отвечает. Он не знает, что тут можно сказать и как поступить. Если рассуждать логически, он не может сделать ничего такого, что имело бы значение, но он не может сказать это вслух перед Сатаной. А самое главное, он не может сказать это вслух перед Кроули, поэтому он ничего не говорит. Сатана усмехается и делает шаг вперед. Они вжимаются в стену. Отступать больше некуда. — Как ты думаешь, — продолжает Сатана светским тоном, — каково это — получить своего собственного сына, своего наследника, для которого ты запланировал славное будущее; которому ты хотел подарить весь мир, чтобы он научился им править?.. Как ты думаешь, каково это, когда твой возлюбленный сын отрекается от тебя и заменяет тебя простым слабым смертным, потому что два некомпетентных идиота не могут делать свою работу должным образом и вмешиваются в замыслы, придуманные задолго до того, как был создан первый человек? — Он неторопливо подходит к ним все ближе и ближе: кажется, что его силуэт становится выше и выше с каждым шагом навстречу, а вкрадчивый голос теряет обманчивую мягкость, и теперь на смену ей приходит угроза. — Как вы думаете, КАКОВО ЭТО?! — кричит Люцифер, склоняясь над ними, и за его человеческим подобием мелькает страшная фигура с массивными рогами, увенчанная огнем. Требуется немедленный ответ, чтобы разбавить гнетущую тишину. — Гм... Паршиво? — делает попытку Кроули. Ему трудно прикусить язык и промолчать в такой ситуации. Тишина обостряется, как будто кто-то снимает с плеча арбалет, несущий в своей неподвижности острую смертоносную силу. Можно почувствовать напряжение тетивы. Можно практически разглядеть замерший палец на спусковом крючке. Арбалет взведен, но не стреляет, пока еще нет. Сатана выпрямляется и выгибает бровь. — Да, паршиво. Что-нибудь еще? — спрашивает он совсем как учитель, выманивающий нужный ответ из класса, которому не очень хочется отвечать на заданный вопрос. Оба чувствуют палец на спусковом крючке, прекрасно это понимают и потому не решаются говорить. — Нет? Даже не догадываетесь? Ну, тогда я вам скажу. Это больно. — Я начинаю понимать, к чему все идет, — бормочет Кроули, специально пытаясь завладеть вниманием Сатаны, чтобы не позволить ему сосредоточиться на Азирафаэле. Прикосновение ангельской руки посылает Кроули предупреждение, но вместо того, чтобы огрызнуться, Сатана улыбается. — Неужели я настолько предсказуем? Тогда давайте посмотрим на все это с другой стороны... Цепи стремительным гадючьим броском вылетают у него из-под ног и смыкаются с кандалами на руках Кроули и Азирафаэля, разводят их руки в стороны и поднимают их к стене. Сопротивление бесполезно, оно безнадежно, как попытка остановить летящий поезд бумажной гирляндой. Пока что догадка Кроули верна. Цепи впиваются в стену, надежно удерживая друзей на расстоянии нескольких шагов друг от друга. — Все дело в свободе воли, не так ли, Кроули? — спрашивает Сатана. — Ты часто упоминал об этом в своих записках. — Ого... Босс, вы что... на самом деле их читали?.. — Конечно. У меня было три долгих года, чтобы все обдумать. Поэтому я прочитал их все. — Ах, да. Ну, в ней есть какой-то смысл, над которым можно поломать голову, если хочется... но лучше не надо. — Кроули удается кривовато ухмыльнуться. Ему нечего терять. По крайней мере, он так считает. — Так, на чем я остановился? — Сатана явно задает риторический вопрос, словно лектор притихшему классу. — Ах, да. Свобода воли. Это исключительно интересная штука. В принципе, нам она не свойственна. Все, что делает демон, должно быть злом, а все, что делает ангел, должно быть добром. Но вы слишком долго пробыли среди смертных. Кое-чему научились у них, не так ли? Ты написал, что все дело в выборе и создании правильных условий для принятия решения. Так что я собираюсь это сделать. Я собираюсь дать вам выбор. Кроули настороженно наблюдает за ним. — Вообще-то меня это даже устраивает, — продолжает Сатана. — Мне нравится полностью сосредотачиваться на одной задаче за раз. И ты был прав, это будет больно. Но кому из вас? Этот выбор за вами. Итак, решайте, кого из вас двоих я должен покарать? И Кроули понимает, что ему есть что терять. — Меня, — тут же отвечает он, глядя Сатане прямо в глаза, словно бросая ему вызов. — Я провалил доставку Антихриста. Это все моя вина! — Меня! — выпаливает Азирафаэль с ноткой паники в голосе, поскольку он тоже понимает, что поставлено на карту. — Ангел, нет! — Кроули пытается вывернуться из пут и посмотреть на него. — Это я с самого начала хотел предотвратить Апокалипсис! — он твердо смотрит на Сатану. — Послушайте, босс, это я уломал и подбил ангела на все это! Он согласился и следовал за мной до конца, таков был мой план с самого начала!.. — Нет, это был мой план! — умоляет Азирафаэль. — Я пробудил в его сердце любовь к миру, чтобы, когда конец будет близок, он не смог отказаться от него и остался на моей стороне! Без меня он никогда бы не захотел предотвратить Апокалипсис! В глубине души Кроули знает, что Азирафаэль прав. Ему было бы наплевать на мир, который должен был закончиться Армагеддоном, если бы с ним рядом все эти шесть тысяч лет не было дружелюбного ангела. Все получилось случайно, непостижимо, и никакого специального плана ни у кого из них не было. — Чушь собачья! — кричит он, надеясь, что Азирафаэль не обидится. — Ты ничего не планировал! Ты не виноват, что сразу мне понравился! А Сатана просто слушает их с нечитаемым выражением на лице и лишь переводит свой огненный взгляд с одного на другого. Азирафаэль смотрит в его горящие глаза, по-прежнему не глядя на Кроули. — Дело не в вине, — тихо говорит он. — Дело в выборе. Свой выбор я сделал. Теперь сделай свой. — Азирафаэль, нет! — умоляет Кроули. — Ты не знаешь, во что ввязываешься! Я смогу это вынести! Я справлюсь с этим лучше, чем ты! Я Пал, я демон!.. Я все это видел!.. Я не боюсь!.. Азирафаэль не смотрит на него. И не сводит глаз с Сатаны. — Нет, нет, нет! — Кроули в отчаянии пытается доказать свою правоту. — Не трогай его! Я сделал свой выбор! Выбери меня!.. Наконец, Сатана обращает к нему свой огненный взгляд. Владыка Преисподней делает шаг вперед и приподнимает Кроули за подбородок; глядит ему в глаза, сосредоточив на нем все свое внимание. Глаза Люцифера — два океана кипящей серы на дне бездонной пропасти. — Твой друг оказался убедительнее, мой дорогой, — шепчет ему Сатана. И между ними снова падает звонкая тишина, словно кто-то только что до упора взвел арбалетный курок. Цепи увлекают Азирафаэля на середину. Растягивают в стороны его руки, вьются и распахивают его белоснежные израненные крылья во всю длину. Палец отпускает курок, и стрела летит Кроули прямо в живот, нанося ему смертельную рану. Имя этой стрелы — Вина.