Глава 8. Идеология и пропаганда
16 апреля 2021 г., 16:29
Задкиэль стоит посреди пустынного райского холла и смотрит на большой плоский экран, свисающий откуда-то с потолка (или с небес — в зависимости откуда посмотреть). Неподалеку на просмотр расположились еще двое эфирных небожителей. Со своего места Задкиэлю отлично видно бескрайнее райское пространство, кое-где перемежающееся висящими мониторами и мелкими группками зрителей, которые подходят и перемещаются от экрана к экрану. Около некоторых экранов пока что нет вообще ни одного ангела — наверное, все дело в размахе и масштабности. В Раю живут миллионы эфирных существ, каждое из которых знает, кто несет ответственность за недоАпокалипсис — в последнее время по горнему миру ходят упорные слухи о Наказании, поэтому неудивительно, что на экране появляется Азирафаэль и тот демон, с которым они братались.
Сначала идет нарезка кадров из военного аэропорта Тэдфилд, благодаря которым все сочувствующие и причастные получают возможность освежить в памяти недавние значимые исторические события, а, кроме них, еще и получить подсказку насчет того, за что именно будут карать изменников. Камера проезжает по стройным рядам безупречных ангелов в полной боевой готовности, ожидающих призывного сигнала архангельских труб. Все как один готовы ринуться в бой, чтобы искоренить зло Преисподней раз и навсегда — конечно, уникальные кадры надвигающегося исторического события обязательно нужно было задокументировать, — но затем камера сдвигается, и в кадре появляются Азирафаэль и его закадычный друг-демон, которые прикрываются Антихристом, размахивают руками и открыто подвергают сомнению авторитет высшего начальства и непостижимость Замыслов. Потом на записи сразу же показывают аккуратно сложенную ангельскую униформу, отполированное до блеска оружие и стройные ряды сигнальных труб: так и не дождавшись своего звездного часа, все полезное на войне отныне спрятано в какой-то кладовке. Все предельно ясно.
Затем монтаж показывает несколько фотографий ангела и демона, на которых они вместе едят (ну надо же!) человеческую пищу в различных причудливых зданиях, построенных людьми. Если вы никогда не были на Земле, вам будет трудновато соотнести эпохи постройки и время встреч, но кажется, ангел и демон все же неплохо проводят время: они то стоят бок о бок у утиного пруда, то вместе сидят в каком-то странном транспортном средстве... Все это просто немыслимо!
Картинка снова меняется: следующий кадр переносит зрителя в комнату, где Азирафаэль и Кроули с кандалами на запястьях ждут своей экзекуции. Кадр выхватывает поврежденные крылья, человеческая одежда на обоих исчезла совсем. Камера наплывает сверху, являя технику «Взгляд Всемогущей» — если так снимать, можно получить полную иллюзию божественного взгляда на сцену, придав ей трагизма и внушительности. Цепи, тянущиеся от тонких браслетов, не позволяют пленникам опустить руки. "Специальное средство для блокировки оккультно-эфирных сил", любезно растолковывает зрителям бегущая строка. Снова смена кадра, и наше внимание привлечено одной уже знакомой нам личностью в хорошо подогнанном лиловом костюме.
— Ангел Восточных Врат, Начало Азирафаэль! — торжественно провозглашает архангел Гавриил. — Тебе вменяют в вину, что ты из личных эгоистических соображений вмешался в Великий План и предотвратил Последнюю битву между Небесами и Преисподней! Ты также обвиняешься в дезертирстве и братании с врагом. Признаешь ли ты свою вину?
Азирафаэль смотрит серьезно и строго.
— Дело не в вине, — тихо говорит ангел. — Дело в выборе. Свой выбор я сделал...
Гавриил качает головой и нравоучительно смотрит с экрана, теперь обращаясь ко всей эфирной аудитории небожителей.
— Ангелы не могут делать выбор, Азирафаэль. Выбор — это удел смертных; оставь его им. Наш путь был дан нам неизменным, поэтому мы должны безупречно следовать ему, а не сбиваться на неверную дорожку. Ты зашел слишком далеко, позволив демону, лелеющему коварный план, манипулировать тобой.
— Нет, это был мой план! — с отчаянием восклицает Азирафаэль, упрямо не желающий дарить признание и авторство хитроумного плана демону, чтобы тот получил награду за не причитающиеся ему труды. — Я пробудил в его сердце любовь к миру, чтобы, когда конец будет близок, он не смог отказаться от него и был на моей стороне! Без меня он никогда бы не захотел предотвратить Апокалипсис!
— Это серьезный проступок, Азирафаэль... — вздыхает Гавриил, нарочито опечаленный тем, как далеко их собрат зашел в своем отступничестве от Великого Замысла. — Даже без него ты заслуживаешь наказания исключительной строгости. Твое чистосердечное признание в содеянном, впрочем, не отменяет полного отсутствия раскаяния в своих поступках. — Он снова смотрит прямо в камеру. — Не то чтобы покаяние ангела могло что-то изменить. Людям дается время согрешить и покаяться между рождением и смертью, но мы не рождаемся и не умираем. В посмертии для человеческих душ нет покаяния, есть лишь расплата за прегрешения, и для нас, эфирных существ, это также справедливо. Ты приговариваешься к высшей мере наказания, Азирафаэль, и отныне Небеса убирают длань эфирной защиты, которую все это время простирали над тобой. Дабы осуществился приговор, ты будешь отдан демонам, ибо ты братался с ними... Вероятно, тебя ожидает та же участь, что постигает и людских грешников, а твое наказание будет соизмеримым людскому, и ты будешь наказан так же, как наказываются неправедные человеческие души, которые грешат и не каются... Пусть же твоя судьба и твое Наказание послужит предостережением всем нашим братьям и сестрам и убережет их от Лукавого.
Гавриил тяжко вздыхает и щелкает пальцами. Цепи опутывают Азирафаэля, вытаскивают его на середину комнаты, обвивают и разворачивают его крылья. Архангел поворачивается, чтобы уйти... и в этот момент в зеркальную комнату входит демон.
Задкиэль вздрагивает и ежится, потому что демон выглядит просто отвратительно: он одет в какие-то грязные лохмотья, от них даже через экран доносится запах серы и нечистот. Кожа у него нездорового желтоватого оттенка, глаза ярко-черные, с тонкими золотистыми ободками по краям радужки. Не забыт и фамилиар-саламандра, она восседает на голове, как гротескная шляпа. Демон поигрывает плетью с кожаной ручкой и тремя шипастыми цепями на конце.
Когда первый удар плети рассекает обнаженную спину Азирафаэля, Задкиэля передергивает — ему очень тяжело и неловко смотреть на то, как это происходит. Знание, что Азирафаэль виноват, раз сбился с истинного пути и теперь заслуживает Наказания, не очень-то помогает сдержать сострадание к собрату и бывшему командиру. Чтобы не смотреть на истязание, он поднимает глаза на двух других ангелов-зрителей рядом с собой. На их бесстрастных лицах не отражается никаких эмоций, поэтому он не показывает свои, хотя все это вызывает в нем чувство глубокого противоречия. Наказание кажется ему несоизмеримым... неправильным. Он помнит Азирафаэля еще с тех времен, когда сражался во взводе под его началом, и что-то просто не сходится. Задкиэль прислушивается к себе и понимает, что не может до конца уверовать в то, что Азирафаэль — предатель.
***
Великая Война случилась задолго до того, как изобрели время, поэтому они понятия не имели, как долго уже идут бои. Тогда не было ни дней, ни месяцев, ни возвращения на круги своя, а небесная гармония надолго сменилась лязгом мечей Белое знамя Михаил указывало путь, ангелы шли за ним по улицам, скользким от золотой крови. Михаил ушла далеко в авангард, ее штандарт сиял и звал за собой далеким бледным огнем, указывая им направление. Тьму разгонял пламенеющий меч их командира. Владелица знамени была стратегом и разведывала путь, владелец меча строил планы и предлагал выходы из сложившихся ситуаций. Задкиэль доверял владельцу меча — тот берег взводных, как мог. Конечно, не обходилось без травм и ранений, как и на любой войне, но невосполнимых потерь в их взводе пока что не было. Судя по положению дел в других взводах, такое случалось нечасто. Великая Война началась с противостояния, когда сначала ангелы восстали против ангелов. После Падения Владыки Ада приказали Падшим, сменившим белые крылья на черные, вернуться из Ада, чтобы помочь довершить неправедные дела. Задкиэль решил тогда, что сражаться против Падших, сменивших облик, стало намного легче. Азирафаэль думал иначе. Казалось, для него не имело значения, что Падшие — больше не ангелы, а навечно проклятые порождения тьмы. Они шли и шли, но вскоре улицу перегородили баррикады отряда демонов, за которыми те поджидали наступления ангельских сил. Азирафаэль жестом приказал своему взводу подождать неподалеку и подошел к баррикаде один. — Э-э, привет всем, — сказал он. — Позовите, пожалуйста, сюда вашего командира на переговоры? Демоны начали издеваться над ним. — Сам заходи, если хочешь, — поддразнили они, демонстративно поигрывая оружием. — Честно сказать, я бы предпочел поговорить на нейтральной территории... Нет? Ну, раз так, то я просто поговорю со всеми вами, если вы не возражаете. Видите ли, моему отряду нужно продвигаться вперед, и боюсь, ваша баррикада стоит у нас на пути. Если вы станете защищать ее, завяжется бой с пренеприятнейшими последствиями для обеих сторон... все сложится крайне неприятно для всех нас, поверьте. Я хотел бы спросить — не могли бы вы пропустить нас вперед, пожалуйста? Мы были бы очень благодарны, и никто не пострадает. Некоторое время демоны смотрели на него с недоверием и недоумением, потом разразились грубым смехом. Подобный ответ не удивил ангелов из взвода Азирафаэля — к грубостям и зубоскальству демонов все уже привыкли. Светлые скорее удивились бы, если бы Темные позволили им беспрепятственно пройти. Стоит сказать, что их командир никогда не прекращал своих попыток достучаться до демонов, даже несмотря на то, что просьбы и предостережения никогда не срабатывали. Иногда в отряде шутили между собой по этому поводу — Азирафаэль, слыша их обсуждения и веселье, тоже улыбался и только пожимал плечами, будто говоря: «У меня глупый старомодный подход, ничего не могу с собой поделать...» Правда, когда весть о методике их командира расползлась на другие взводы и кто-то из другого взвода попробовал пошутить на его счет, все насмешки были моментально пресечены в зародыше. В конце концов, благодаря Азирафаэлю в их взводе до сих пор обходилось без развоплощений и смертоубийств, а еще без переходов на сторону Врага — к сожалению, за время Великой Войны такие случаи бывали нередки в ангельском войске. Задкиэль вспомнил о времени, когда он сам начал сомневаться, может Люцифер (который тогда еще не Пал) был отчасти прав насчет Мироздания? Он везде искал ответ на вопрос, правда ли, что место ангелов, возлюбленных детей Всемогущей, скоро займут люди... и мучился, не зная ответа. Однажды, во время одного из переходов, к нему присоединился Азирафаэль — Задкиэль как-то увидел, что тот смотрит на него, и улыбнулся ему сквозь строй, желая приободрить. У них завязалась непринужденная беседа, во время которой светлому показалось, что командир взволнован не меньше его самого, такое нетерпеливое беспокойство было написано на его открытом и выразительном лице. Конечно же, Азирафаэль знал, кто он и как его зовут, он помнил имя каждого ангела в своем взводе. Они обсуждали Божий Замысел и наперебой делились друг с другом своей радостью, любопытством и беспокойством насчет людей. Тот разговор с командиром определенно пошел ему на пользу — Задкиэль успокоился и больше не задавал Всевышней вопросов, на которые не мог получить ответа. Азирафаэль вернулся с неудачных переговоров печальный и раздосадованный — демоны на баррикаде отказались пропустить их отряд вперед. Ангелы под его началом и словом не обмолвились о тщетности попытки, хотя в общем-то она была очевидной. — Ну и ладно, — сказал он дрогнувшим голосом. — Боюсь, другого выхода у нас нет, так что берегите себя и своих товарищей... — Он сделал глубокий вдох и скомандовал: — В атаку! Они атаковали, ведомые пылающим мечом. Ожесточенно сражаясь, они, наконец, прорвали строй демонов и прорвались через баррикаду. Демоны в беспорядке отступили, а переливчатый сигнал трубы возвестил о скором прибытии эфирного подкрепления. Задкиэль был готов броситься во тьму, чтобы преследовать отступающих демонов, но Азирафаэль остановил его. Весь взвод тоже остался рядом с командиром, немного смущаясь заминкой. Подоспело подкрепление, и Азирафаэль, строго наказав всем оставаться на месте, пошел встречать командира. Задкиэль краем уха услышал их разговор. — ...ну и трус! Они отступили, а вы тут расслабились! — Боюсь, не могу с тобой согласиться. Они уже отступили, а мы захватили эту часть города! Сначала нужно укрепить свои позиции, и тут это сделать удобнее, потому что здесь они гораздо лучше защищены! — Демонов нужно каленым железом выжигать, Азирафаэль!.. Особенно, когда они сами дают тебе эту возможность! — Боюсь, их отступление может оказаться ловушкой. — О да, я и сам вижу, что боишься, — пренебрежительно сказал другой командир, пропустив мимо ушей часть про ловушку. — Неважно, что ты там бормочешь, у нас нет времени спорить. Оставайся здесь, если хочешь, я принимаю командование над твоим взводом. Ангелы, за мной! Никто из взвода Азирафаэля не двинулся с места. Второй взвод бросился вслед за своим командиром. — О Господи, — вздохнул Азирафаэль. — Ну и ладушки. Не могли бы вы помочь мне починить и укрепить баррикаду? Все молча принялись за работу, но не успели до конца закончить начатое, как услышали далекие крики и звон оружия. Азирафаэль не ошибся — второй взвод угодил в ловушку. Командир на мгновение прикрыл глаза, — он показался Задкиэлю ужасно усталым, — затем открыл их и встряхнулся. — Прикрываем отступление! — воскликнул он и бросился вперед, высоко воздев пламенеющий меч. Два ангела из другого взвода были убиты в засаде, трое попали в плен, остальным повезло благополучно добраться до баррикады. Азирафаэль вернулся на баррикаду последним, подволакивая ногу, на которой была глубокая рана. Золотистая кровь капала на землю. Он кое-как доковылял до своих, и там в кругу ангелов у него подкосились ноги. Задкиэль поддержал его, не давая упасть, совсем так же, как сделал его обожаемый командир, уберегший его от падения несколько раньше. Ангел передал его на руки другим воинам, а сам остался наверху отбивать демоническую атаку, чтобы дать Азирафаэлю передохнуть после схватки с демонами. К тому со всех ног бросился ангел-целитель. Баррикада, которую защищали уже два взвода, пока что держалась, первую волну наступления они отбили. — Проклятые демоны, — проворчал вернувшийся Задкиэль, бросив взгляд на ногу командира и увидев, насколько глубока его рана. — Я не полностью уверен насчет этого, — проговорил Азирафаэль, стиснув зубы, когда целитель поднял его ногу. Задкиэль растерянно заморгал. — Насчет чего?.. — Насчет проклятых... ай!.. демонов!.. Не уверен, что Всевышняя прокляла их на веки веков... — Но они же Пали... — Да, такова была Ее воля. Как и все другие события, все они случаются потому, что Она так решила. Ой!.. Нет, не волнуйся, мой дорогой, ты прекрасно справляешься с исцелением, ты лучший целитель нашего взвода, о котором я мог только мечтать... Всемогущая делает все это с определенной целью, я об этом. Все это — часть Непостижимого замысла. Может быть, он придуман Ею ради людей... Я не знаю. Но наказывать демонов навечно — это просто жестоко... я не уверен, что Ее истинный замысел был таков. Я чувствую, что это не так...***
Сейчас Задкиэль отчетливо вспоминает этот момент, наблюдая за тем, как Азирафаэлю причиняют боль. Его пытает демон, вполне возможно, один из тех, против которых они сражались. Однако именно Архангел с их стороны позволил ему поднять руку на своего эфирного собрата. Азирафаэля наказывают за то, что он братался с демоном и посмел бросить вызов Великому плану. Он помнит, как Азирафаэля отчитали за трусость и обвинили в гибели и пленении ангелов из отряда другого командира, Сандальфона. Сандальфон сказал тогда, что все случилось из-за Азирафаэля, потому что тот не присоединился к нему со своим отрядом. Азирафаэль ничего не сказал архангелу Михаил, промолчали и ангелы из его взвода. Теперь Задкиэль снова молчит. Он чувствует, что должен что-то сказать, но не делает этого — за шесть тысяч лет он привык делать только то, что ему говорят, и быть хорошим ангелом. Он хочет быть хорошим ангелом, потому что все еще чувствует ужас оттого, как близко он подошел к краю пропасти, отделяющей его от Падения. Молчание тяготит его, он хочет заступиться, но боится заговорить. Шоу заканчивается уведомлением о следующем новом эпизоде через 24 земных часа — экраны уплывают обратно в облака, Задкиэль оглядывается по сторонам: лица ангелов, которые он видит в райском холле, остаются непроницаемо бесстрастными, как и его собственное лицо. Но он все равно кое-что придумал — в сознании уже оформляется одна любопытная идея. Он прикрывает глаза и отчетливо вспоминает знак отличия своего взвода — золотой пламенеющий меч. Вызвав его в реальность в виде значка, он прикрепляет его к своей куртке. Он носит значок не снимая — и наконец видит, что на форме других ангелов тоже начинают появляться значки. Он насчитывает все больше и больше пламенеющих мечей. Их владельцы не общаются между собой и избегают смотреть друг другу в глаза, но с каждой новой серией шоу их тянет друг к другу все сильнее и сильнее, а на каждом просмотре они раз за разом исподволь оказываются рядом друг с другом.
