Глава 17. Расследование
18 мая 2021 г., 11:42
Масдур и саламандра снова оказываются в своей стихии. Демон увлеченно орудует любимой длинной иглой. Очень приятно фокусировать свое внимание только на одном инструменте пытки — это занятие расслабляет, как медитация. Вышивая кровавый узор по телу жертвы, Масдур приводит в порядок раздерганные мысли: путаница в сознании сменяется упорядоченными фактами и новым знанием, вся мозаика оказывается сложенной — полюбовавшись, остается разобрать ее по кусочкам и каждый кусочек убрать на свое место, чтобы ни один из них не потерялся.
Теперь ему ясно, что делать дальше. Остается ждать, когда подвернется подходящий момент.
Ангел сжимает губы в тонкую линию и терпит, стараясь не кричать. Демоница с богомолом и демон с раскрашенным лицом удерживают его на месте, а демон с аксолотлем наблюдает за ними с безопасного расстояния.
Масдур мог бы заставить Задкиэля закричать, если бы захотел, с легкостью склонив чашу весов в ту сторону, какую ему нужно, где у жертвы не остается иного выбора, но куда интереснее удерживать его на острие выносливости, предлагая ангелу вызов и наблюдая, как он на него отреагирует.
Крови почти нет. На теле ангела нет никаких серьезных или долговременных повреждений, потому что сейчас они не нужны. Масдур сосредотачивается исключительно на физической боли, улавливая ее через чуткое прикосновение своих музыкальных рук, жадно выпивая ее подушечками пальцев с поверхности тела ангела. По реакциям Задкиэля Масдур чувствует, что он впервые испытывает такую сильную боль.
Когда губы Задкиэля кривятся или дрожат, едва удерживаясь оттого, чтобы издать болезненный вскрик, Масдур оказывается проворнее и слегка отстраняется, давая ему время собраться с духом, прежде чем снова надавить иглой. Это что-то большее, чем просто пытка, тут особого рода неловкость, нежность и колдовство, завораживающее и пробирающее до костей; особенный танец инквизитора и сонма всех его жертв, мученически воплощенных в теле ангела. На подтанцовке — наблюдатели из демонов, которым все это уже слегка наскучило. Если он отпустит ангела восвояси, его репутация эксперта по пыткам пошатнется... впрочем, сейчас это далеко не единственное, о чем стоит подумать.
Не отрываясь от экрана, Масдур продолжает свою игру с ангелом. Он так хорошо знает все особенности человеческого тела, что может даже не смотреть, руководствуясь только откликом жертвы на проникновение острия под кожу. Задкиэль кусает губы, чтобы не стонать, и тоже смотрит на экран. Может быть, ему так легче, он отвлекает себя от неприятных ощущений, чтобы сдержать крики. Масдур не возражает.
На экране скорбящий Кроули плотно окутывает своего полудохлого ангела темными крыльями. Сложно сказать, что у них происходит, потому что обоих вообще не видно...
И внезапно экран взрывается ослепительной черной вспышкой. Динамики древнего телевизора борются со звуком, переходящим в визг и ультразвук. Он для них слишком громкий, электроника хрипит, воет и оглушительно взвизгивает, прежде чем умолкнуть навсегда.
Ангел и демон бесследно исчезли из кадра. С того места, где они только что были, по пыточной разносится ударная волна, поднимая за собой яростную метель окровавленных перьев. Камера не выдерживает, изображение расползается серебристой паутиной трещин.
А потом картинка разбивается вдребезги на осколки. Что-то инородное попадает в камеру, передача обрывается и заменяется картинкой технического перерыва во весь экран.
В гробовой тишине Масдур медленно отнимает иглу от тела Задкиэля. Сожалея о неминуемом расставании со своим подопытным, он напоследок колюче нажимает на нерв, чтобы ангел захныкал.
Молниеносным ударом он вонзает иглу в шею демона с черно-белой татуировкой на лице. Лишние свидетели не нужны. Прежде чем у него получается вытащить иглу из трупа, демоница бросается на него... но ангел оказывается проворнее.
Снаружи в холле волной цунами несется нарастающий шум. Задкиэль визжит как школьница, когда демоница, молитвенно сложив руки, спотыкается и падает прямо на него, заливая прозрачным липким ихором. Он пытается отшвырнуть ее, но она уже не дышит — тело соскальзывает вниз, он видит короткий кинжал, торчащий из ее затылка. Он заполошно вскакивает, защищаясь.
Жестокая схватка кончается так же быстро, как и началась. Прищурившись, Масдур наблюдает за юным демоном с аксолотлем на голове. Кажется, он еще раз не угадал. Его кинжал торчит в теле демоницы с богомолом — герцог ловит себя на мысли, что опрометчиво было считать его новичком в таких делах.
После пыток и яростной схватки у Задкиэля кружится голова. Он слишком резко вставал и менял положение в пространстве. Ему больно, сознание как будто в полудреме. Он чувствует сильную слабость. Ангел опирается на пыльную парту, покрытую похабными рисунками, держится за нее, пробуя удержать себя в руках, чтобы справиться с нарастающим головокружением.
— Я собираюсь отпустить ангела, — тихо говорит Масдур демону с аксолотлем.
— Давай отпустим, не возражаю, — широко улыбается аксолотль.
— И ты никому об этом не скажешь, если тебе дорог твой внешний вид.
— Не скажу? Ну конечно! Даю слово, я никому не скажу.
Масдур смотрит на него с подозрением.
— Я корреспондент «Infernal Times», сейчас как раз собираю материал по этой теме. Я лучше выпущу разгромную статью, когда она будет готова. И у меня есть пропуск журналиста, поэтому потеря тела меня не волнует, я могу получить новое в течение нескольких часов.
Масдур оскорбленно смотрит на него, сжимая иглу в кулаке.
Затаив дыхание, Задкиэль тихо-тихо, как мышка, крадется к видеомагнитофону, пока демоны заняты междоусобной разборкой. Он не очень твердо стоит на ногах, но все же добирается до магнитофона и быстро оглядывает его со всех сторон, потому что ему нужно немедленно понять, где же тут кнопка остановки. Устройство перестает гудеть, когда палец нажимает на кнопку. Он еще пару раз нажимает на нее, секунду смотрит на диктофон и вопросительно вскидывает глаза. Масдур фыркает, не оборачиваясь.
— Левая кнопка с надписью eject...
Задкиэль ощупывает кнопки, ища самую левую. Он давит на нее изо всех сил, магнитофон натужно скрипит и неохотно отдает кассету.
— Можно ли подробнее, о чем ты собираешься писать... после того, как получишь новое тело? — Масдур наблюдает за ангелом, который пытается забрать обе кассеты.
— Ты думаешь, я напишу, что ты тайком притащил ангела в Ад, а потом отпустил его? Нет, не об этом, хотя я сохраню эту тайну как рычаг давления на тебя, — ухмыляется аксолотль. — Так, на всякий пожарный.
Огибая труп демоницы, Задкиэль пытается незаметно пробраться к двери, запертой на ключ. Он торчит в дверях. Если ему повезет...
— Нет, только посмотрите на него!.. Куда это ты собрался? — Масдур закатывает глаза. — Тебе может понадобиться мой одолженный плащ, чтобы выйти незамеченным, чудик, — бросает он ангелу.
Задкиэль замирает на месте, не доходя до двери.
— Э-э-э... можно мне его еще один разок одолжить?
Масдур ухмыляется.
— Дай мне еще минутку, чтобы закончить наш разговор с этим писакой. Итак, чего же ты добиваешься? — он снова с любопытством смотрит на демона с аксолотлем. — Чтобы тебя расчленили?
— Придумай что-нибудь поновее. А чего пытаетесь достичь вы оба? — спрашивает аксолотль, многозначительно глядя на Задкиэля.
— Я, как видишь, пытаюсь восстановить свою профессиональную гордость. Не хочу, чтобы в меня тыкали упоминаниями о низкопробных второсортных развлечениях после выпусков небесной пропаганды. А еще считаю, что было бы забавно, если бы все крылатые придурки наверху узнали, каким дерьмом их кормят боссы, — пожимает плечами Масдур.
— Можем попробовать это провернуть, если яйцеголовый впишется и сумеет доставить кассеты куда нужно.
Задкиэль от волнения едва не роняет кассеты из рук, как будто они раскалились докрасна. Он ощущает странную неуверенность в том, что они затеяли, вряд ли ему стоит тащить кассеты в Рай, если демоны говорят об этом с таким азартом...
— Вообще-то, я уже давно ищу похожую историю, — продолжает демон с аксолотлем. — Что-нибудь пикантное о сотрудничестве руководства Рая и Ада. И, конечно же, возьму парочку интервью, там будут некоторые из прозрений ангела об устоявшейся практике пыток с привлечением Владыки Ада, — я уверен, смогу собрать все вскрывшиеся факты в одну хорошую колонку. Всем всегда интересно почитать о том, как нарушаются права заключенных со стороны властей и какие нелегитимные методы и преступления для этого используют.
— Ты правда уверен, что тебя не покарают за такой материал? Руководство не допустит, чтобы газета с подобным вообще увидела белый свет. Ты рискуешь, если решишься на шаг, который задумал, — подает голос Задкиэль, удивляясь самому себе.
— А какая им разница, что печатать? — пожимает плечами демон-корреспондент.
Задкиэль открывает рот, но понимает, что у него нет аргументов против статьи или даже против расследования. Он не знает, что тут можно сказать. Демоны и так уже наказаны, они Пали за свое восстание, а всем на Небесах известно, что нет на свете чувства хуже Падения.
В руке Масдура угрожающе поблескивает игла, демон-корреспондент смотрит на нее и слегка улыбается.
— В любом случае, про сотрудничество Рая и Ада всем уже известно. Чтобы заманить сюда Кроули, пришлось пойти на обман ангелов, но они такие напыщенные болваны, что это было совсем не трудно. Мы получили, что хотели, а средства не важны.
— Что-что вы сделали? — изумляется Задкиэль.
— О наивное крылатое дитя... Ты не знаешь о сотрудничестве между конторами? Ты не знаешь, что Михаил принесла святую воду для суда над Кроули? А мы прислали им гонца с адским пламенем для казни Азирафаэля...
Задкиэль еще шире распахивает рот.
— О-о-о-о, птенчик! — в восторге хохочет демон с аксолотлем, отчаянно наслаждаясь произведенным впечатлением. — Ты что, даже не знаешь о выбранном способе развоплощения на казни? Что, ваши боссы никогда не говорили вам, что пытались казнить Азирафаэля адским огнем?
Задкиэль медленно качает головой.
— Хех. О чем вообще пишет «Celestial Observer»? О погоде и оценке пушистости облаков? В любом случае, мне нужно раскопать побольше подробностей этого сотрудничества, потому что, похоже, Небеса тоже использовали нас до определенной степени. Но я не собираюсь говорить об этом прямо. Даже журналисты, которые обычно ведут расследования, обладают чувством самосохранения. То, что мы публикуем, должно ставить определенные вопросы перед читателями, чтобы они пробовали дойти до ответов своим умом. Всегда выдвигай теории или гипотезы, которые отвечают на вопрос: «А что, если?..». Работай только с теорией, а факты выдавай дозированно и только те, которые не смогут тебе навредить, и полностью раскрывай их только тогда, когда они станут достоянием общественности из разных источников...
Не двигаясь с места, Задкиэль снова крепче сжимает магнитофонные ленты в руках. Он ловит себя на том, что завороженно слушает лекцию по журналистике вместо того, чтобы схватить одолженный плащ и поспешно Вознестись. Он ничего такого не хотел, он искал причины, побудившие Азирафаэля на сотрудничество с врагом, а, найдя доказательства, только хотел поделиться увиденным со своим старым взводом, показать им найденные объяснения, которые они так долго искали. Но теперь у него появляются совсем другие идеи — опасные... и завораживающие.
— А что, так правда можно было? Ты действительно можешь это написать в газете и сделать достоянием общественности? — спрашивает он. — У вас можно писать о таких... теориях? Вызывать читателей на диалог? И можно просто... задавать вопросы?..
Оба демона отвлекаются от разговора, немного опускают свое оружие и с интересом смотрят на него.
— Конечно, писать можно о чем угодно, ты можешь спросить или сказать что угодно. Тебе могут вырвать кишки за это, но никто не вправе затыкать тебе рот, — говорит корреспондент со знанием дела.
Масдур медленно улыбается.
— Наверное, вот частично и ответ на вопрос, каково это, быть демоном. Понравилось у нас?.. Уже подумываешь о Падении?.. Я готов тебе помочь, если что...
— Нет... Нет, спасибо, — поспешно отвечает Задкиэль. Он помнит все письменные донесения Азирафаэля о том, как пьеса о каком-то историческом событии может быть более трогательной, чем наблюдение этого события в реальности. Слова — очень мощный инструмент и могут быть использованы для возбуждения и пробуждения нужных эмоций.
— Как вы думаете, а можно было бы попробовать как-нибудь пронести «Infernal Times» на Небеса? — задумчиво спрашивает он.
Демоны смотрят на него с удивлением.
— Зачем тебе это? У тебя и так уже есть все нужные записи на пленке, разве этого не должно быть более чем достаточно? — спрашивает аксолотль.
— Боюсь, что кассеты — это самая крайняя мера, — бормочет Задкиэль. — Небеса и все сонмы ангелов еще не готовы к истине. Я вообще думаю, что в запись на пленке ангелы (в большинстве своем) не поверят и решат, что это происки сил Ада. Все знают, что такое моральное давление на противника, постановка, демонические манипуляции с сознанием... Ты говоришь, что настоящая правда и неоспоримые факты должны стать достоянием общественности. Значит, это надо сделать доступным способом. Раскрыть все карты!.. — словно очнувшись, он с лету запечатывает себе рот, но слова уже произнесены.
Задкиэля терзают растерянность и все высказанные противоречия. Никогда нельзя слушаться демонов и уж тем более соглашаться с ними. И все же... сначала он увидел первоначальную версию событий, которая была представлена Небесами, и истинную, которую, кроме него, не видел ни один ангел (если не считать Азирафаэля). Разница между двумя версиями Наказания Ада и Рая куда более драматична, чем вынужденное сотрудничество с демонами, если уж говорить начистоту.
— Но почему тебе приспичило задействовать именно «Infernal Times»? — спрашивает демон-корреспондент с легкой ухмылкой.
— Потому что для наших эта газета — ненадежный источник, которому нельзя доверять, — через силу отвечает Задкиэль, пробуя заглушить внутренний голос, которой кричит ему: «Ты плохой ангел!» голосом архангела Гавриила. — Ее с самого начала станут считать ресурсом вражеской пропаганды. Конечно, я сам в это не верю, мне просто хочется узнать, какие нелепые заявления распространят наши, если ее увидят. Все равно кто-нибудь выскажется. Но статьи из вашей газеты не пройдут незамеченными. У меня есть несколько друзей, мы могли бы помочь её распространить...
— Ладно, в любом случае, — перебивает его Масдур, глядя на демона-корреспондента с аксолотлем на голове. — Мы же не собираемся убивать друг друга прямо сейчас? Потому что становится трудновато сосредоточиться на всех делах сразу.
— Не собираемся, — подтверждает собеседник и, чтобы продемонстрировать миролюбивые намерения, первый прячет кинжал. Масдур тоже убирает иглу в ножны.
— Ладно, все это получилось очень мило, я очень надеюсь, что гребаный святой угодник, который осмелился посягнуть на мою профессиональную гордость и отфотошопить мое лицо на месте повелительского, обосрется от нашей придумки, но продолжение следует, а мы так и не обсудили его должным образом. Вы видели, да? Я просто чувствую, что нам всем необходимо об этом поговорить. Птички улетели, верно?
— Ну да, похоже на то, — глубокомысленно роняет корреспондент. — И все видели то же самое в одно и то же время. Тут не будет места домыслам и рассуждениям, факт остается фактом. Они спаслись. Не самая удачная история с точки зрения журналистики, зато можно навертеть сколько угодно теорий о том, как им это удалось. Хм... я даже и не знаю, какую выбрать, если честно. Возможно, нам помогут инсайты нашего юного крылатого друга. Птенчик, ты не мог бы еще раз дать нам кассету, чтобы мы посмотрели?
Задкиэль облизывает пересохшие губы, крепко сжимая кассеты в побелевших пальцах.
— Это не навсегда, заберешь ее потом. Я хотел бы, чтобы ты прокомментировал происходящее с твоей ангельской точки зрения. Разных мнений много не бывает.
Искушение помочь одерживает победу. Задкиэль вставляет кассету обратно в магнитофон и нажимает кнопку воспроизведения, но ничего не происходит, на экране видно только помехи. Он резко втягивает воздух.
Масдур некоторое время наблюдает за его растущей паникой и, кажется, даже наслаждается ею.
— Сначала надо перемотать пленку назад, — наконец говорит он. — Дай-ка мне, яйцеголовый.
Задкиэль мгновение медлит, колеблясь, но затем подпускает демона к видеомагнитофону и становится ближе к экрану. Видео начинает показывать самые последние запечатленные сцены.
— Они куда-то телепортировались, — говорит он наконец с облегчением в голосе. — Это сделал демон Кроули.
— Настало время удивительных историй... — нетерпеливо бормочет аксолотль. — Ну да, он. Ангел серьезно ранен и сейчас не в состоянии телепортироваться куда-либо. Но как Кроули это провернул? У них на руках особые кандалы, блокирующие любые чудеса.
— Их невозможно сломать, — добавляет Масдур. — И снять нельзя. Вообще никак.
— В таком случае, пленникам нужно было каким-то образом раздобыть ключ, — рассудительно говорит Задкиэль, которого греет осознание того, что его командир наконец-то избежал дальнейших ужасных пыток и сейчас о нем позаботится его друг-демон. Похоже, не все демоны так уж плохи, как могут показаться на первый взгляд.
Масдур качает головой.
— Лишь у босса есть ключ.
— А может, он у него не один, — пожимает плечами Задкиэль.
— Кто знает. Может да, может нет.
Шум в коридорах накатывает волнами, но они не обращают на него внимания. У видеомагнитофона нет опции посекундной раскадровки, но демону с иглой этого знать не обязательно. Три пары глаз пристально смотрят на экран. Задкиэлю становится не по себе от разглядывания таких подробных кадров в режиме стоп-моушен, но он все равно внимательно их изучает.
— Так, стоп! — восклицает он, когда они в третий раз подряд прокручивают одну и ту же сцену. Он так сосредоточился на решении головоломки с ключом, что практически забыл, что находится во вражеском лагере.
— Я ничего тут не вижу, — хмурится демон-корреспондент.
Задкиэль касается руки Азирафаэля на экране.
— Смотри, вот его кисть. Она совсем рядом с карманом Сатаны. Это последний момент, когда мы видим его ладонь открытой, после чего она сжимается в кулак. Смотри, вот он пошатнулся... склонился к Сатане... тот его поддержал... привлек к себе. Это неспроста, думаю, Азирафаэль все это рассчитал. Наверное, он и ключ успел достать у него из кармана... — Задкиэль сияет, чувствуя неприкрытую гордость за то, что служил под командованием такого чудесного командира, который перешел дорогу самому Сатане, выдержал ужасные пытки и сумел сохранить присутствие духа. И не упиваться собственной болью, а попробовать вырвать у судьбы из рук действенное средство спасения... Ангел благоговейно дотрагивается до эмблемы пылающего меча на своей куртке.
Масдур снова запускает пленку, тут же ставит ее на паузу и критически щурится на экран.
— Все слишком расплывчато, но мне тоже кажется, что он что-то держит в руке.
Следующий кадр.
— А вот здесь он сжимает кулак. Я думаю, что ты прав.
Аксолотль тихо присвистывает у демона-корреспондента на голове.
— Повелителя Ада обокрал полудохлый ангел. Не уверен, что такое безопасно публиковать.
— Да уж, не хотел бы я попасться Ему на глаза, когда Он обнаружит пропажу, — соглашается Масдур.
— Почему Люцифер даже не переломал ему пальцы? Или не вырвал ногти? Это же классика жанра... — удивляется корреспондент. — Вряд ли он мог предугадать, что ангел осмелится на что-то подобное, но теоретически он же мог бы это сделать?
— Для босса это слишком тонкая работа, у него бы терпения не хватило, — усмехается Масдур. — А еще на птичках было заклинание неуязвимости, не забывай. Вельзевул сказала мне о нем, иначе я бы тоже начал с рук и тоже бы облажался. Там очень много нервных окончаний и чувствительных мест, однако Кроули попытался откусить себе большие пальцы, чтобы снять кандалы, поэтому боссы наложили совместное заклинание неуязвимости на его руки и, очевидно, на руки ангела тоже.
— Пресвятые штаны Гавриила, кто-то крупно накосячил... — шелестит аксолотль. — Как ты думаешь, куда они телепортировались?
— Надеюсь, в безопасное место, — предполагает Задкиэль. «А если нет, то мы найдем им такое», — мысленно дает он себе безмолвный обет.
Масдур перематывает пленку и вынимает ее.
— Ладно, яйцеголовый, — хищно улыбается он, возвращая ее ангелу. — Я согласен поддержать твои начинания и помогу переправить газеты в Рай. Если мы будем поддерживать связь, может быть, я снова дорвусь до твоего тела... с профессиональной точки зрения.
Задкиэль немного сомневается, но потом прищуривается. В его глазах мелькает гордость, пробужденная дерзким поступком любимого командира.
— Обычно я не так беспомощен и неплохо умею защищаться. Вас было четверо против одного, и это совершенно несправедливо.
— Это, что ли, вызов? — Масдур усмехается. — Кстати, как ты себя сейчас чувствуешь?
Задкиэль замолкает.
— Хм... а знаешь... На самом деле... уже вполне нормально.
— Видишь? Пытки на самом деле — это не всегда страшно, я продемонстрировал тебе немножко того, как с их помощью можно поразвлечься, — ухмыляется Масдур, снимает плащ и набрасывает его на удивленного ангела. — А теперь давай вытащим тебя отсюда.
***
Под грудой битого стекла и щебня что-то шевелится, пытаясь выбраться наружу. Раздается яростное жужжание, словно в ловушку под рюмку поймали гигантскую муху, только в тысячу раз громче.
Осколки снова сдвигаются и с громким звоном опадают вниз. Рой бесчисленных мух струится жужжащими потоками из всех щелей. Черные ленты роя танцуют вокруг друг друга, сталкиваются в воздухе и снова разделяются. Наконец мурмурация соединяется и образует смутные очертания невысокой фигуры.
— Что з-з-за хрень?! — говорит фигура, как только у нее появляется рот.
— Они куда-то телепортировались, — отвечает другой голос.
Мозаичные глаза не вполне человеческой сущности фокусируются в направлении голоса. Ее собеседник воплотился в человеческой форме и сейчас залпом тратит какое-то чрезмерное количество чудес на воплощение своего дорогого костюма, который очень пострадал от острых осколков стекла.
Мухи сливаются воедино, преобразуясь в демоническую плоть, источающую неописуемый запах.
— Я могу сказать, что з-з-за хрень, идиот! Но как ж-ж-же он это... кандалы ж-ж-же были!.. Ты гарантировал, что они не подведут!..
— Я полностью в них уверен. Должно быть, Кроули и Азирафаэль каким-то образом раздобыли от них ключ.
— Это невоз-з-змож-ж-жно!
— Тогда спроси своего босса, не потерял ли он чего, — самодовольно говорит Гавриил.
— Не сейчас, — рычит Вельзевул, гудя от напряжения. — Мы должны отыскать их и вернуть наз-з-зад!
— Думаю, твой босс не пощадит никого, если мы этого не сделаем, — задумчиво произносит Гавриил.
— Книжный магаз-з-зин, — просто говорит Вельзевул и немедленно исчезает.
Правда ли, что в голосе Князя Преисподней он услышал намек на панику? Гавриил качает головой и следует за ней.
***
А. З. Фелл и компания, антикварные и необычные книги, Лондон, Сохо.
В книжном магазине тихо. На полу все еще валяются книги, земля из разбитого горшка пересыпала открытые страницы. Растение, которое раньше было здесь, почти мертво: только несколько листьев все еще пробуют не увять, все остальные уже высохли. Гавриил идет в заднюю часть магазина. Перезрелые коричневые сморщенные бананы лежат рядом с опрокинутой вазой для фруктов. Груши размякли, но апельсины и яблоки все еще выглядят съедобно. На упавшем яблоке под столом растет и ширится большое коричневое пятно от удара об пол. В чашках чая и кофе разрослись пушистые колонии плесени. Гавриил делает недовольное лицо и поднимается наверх. Там Вельзевул осматривает нетронутые простыни. Телевизор все еще работает. «Купите профессиональный набор ножей Мaster chef прямо сейчас, и вы получите не только эту потрясающую терку для сыра, но и многофункциональный инструмент для декоративной нарезки овощей бесплатно! Звоните прямо сейчас...» Архангел поднимает бровь. Вельзевул выпрямляется. — Их здесь не было. — Я это вижу. — В квартиру Кроули! Гавриил вздыхает и покорно следует за Владыкой Ада, которой уже и след простыл.*** Квартира Кроули, Лондон, Мейфэр.
У демона подчеркнуто дизайнерская и отчаянно стильная квартира, в которой обычному человеку было бы тяжеловато находиться. Не говоря уж о том, чтобы в ней жить. Впрочем, Гавриилу и Вельзевул все равно, ведь они ничего не знают об уюте и комфорте. Стилистика квартиры Кроули напоминает обоим и Ад, и Рай одновременно: тут пустое пространство и невероятно мрачные стены. Они понимают, что здесь уже давно никого нет и не было. Здесь есть кое-какая мебель и кое-какие безделушки, но все это покрыто толстым слоем пыли. Помещение больше похоже на хранилище для стопок подержанных книг и садовых принадлежностей: мешков с землей, торфом и песком, многочисленных глиняных горшков... — Не мельтеши так! — раздраженно огрызается Гавриил. Вельзевул смотрит на него. — Мы должны их найти! — Тогда остановись и подумай головой, муха-дрозофила! Они знают, что их будут искать, и, естественно, не станут скрываться там, где их смогут засечь! — Но куда же они отправ-в-вятся, если не по домам? — Даже и не знаю. Может быть, попробуют навестить кого-то из человеческих друзей. Или спрятаться у Антихриста. Может быть, так и есть, они могут попытаться укрыться под его защитой. — Хм. Где же он ж-ж-живет? — В Тэдфилде. — Они могут попытаться спрятаться там, но им это не удастся. Он ж-ж-же решил стать обычным.***
Нижний Тэдфилд, Оксфордшир.
Звенит дверной колокольчик. Миссис Янг открывает дверь и видит на пороге двух человек, мужчину и женщину неопределенного возраста. Мужчина в дорогом костюме своим самоуверенным выражением лица похож на успешного бизнесмена. Девушка рядом с ним напоминает измученную начинающую учительницу начальных классов. — Не беспокойтесь, пожалуйста, — начинает бизнесмен неуместно громким голосом. Миссис Янг вздрагивает. — Здравствуйте. Что-то случилось? — Не обращайте на него внимания, — улыбается учительница, незаметно ткнув бизнесмена локтем под ребра. — Мы ищем Адама. — Он что-то натворил? Гавриил морщится, закатывает глаза и щелкает пальцами. Выражение лица миссис Янг становится пустым и безжизненным. — Мы ищем сбежавших ангела и демона. Ваш сын знаком с ними и может их укрывать. Вы случайно не видели ничего подозрительного? — Адам сейчас в школе. Я не видела никаких сбежавших ангелов или демонов, — покорно отвечает миссис Янг. — Как неудобно... Вы не возражаете, если мы немного осмотримся? Это не вопрос, а констатация факта. Две сверхъестественные сущности входят в дом, куда их не звали, и направляются прямиком в спальню Адама. Здесь нет и следа чего-то сверхъестественного, за исключением самого Адама.***
Жасминовый коттедж, Тэдфилд, Оксфордшир.
— Анафема! У нас гости! Безошибочно чувствуя замешательство в голосе Ньюта, ведьма тут же подходит к двери. — Что вам здесь нужно?..***
Через полчаса. — Изгнали... Изгнали меня, долбаного архангела Гавриила!.. Как, черт возьми, вообще можно изгнать ангела?! — Похоже, что у ведьмаков свои методы, — ухмыляется Вельзевул. — Это не метод, а химера!.. Там же заклинание с чистым сочетанием сатанинской и христианской традиций!.. И оно серьезно действует?! Я думал, ведьма просто развоплотится!.. Или заклинание само себя нейтрализует, если в нем есть такие компоненты. Напомни-ка, почему у нас вообще существует нейтралитет по отношению к людям и мораторий на причинение им вреда? — Был какой-то пункт, связ-з-занный с бессмертными душами. Но в ее доме не было предателей. — Вот и я о том же. Ясненько, значит, снова мимо. Она тоже понятия не имеет, куда их занесло.***
Главный вход в Ад и Рай, Лондон.
— Почему этот пенсионер показывает на нас пальцем? — Я думаю, он искренне верит, что сможет изгнать тебя с помощью колокольчика, зажигалки и рекламной листовки. — Странно. — Но ведь их нет и здесь. — Нет. У тебя еще есть предполож-ж-жения? — Боюсь, они могут быть где угодно. Я задействую ангельских соглядатаев по всей Земле. — Тогда я пошлю демонов проверить всевоз-з-зможные укрытия. — А что, если их нет и на Земле? — Тогда мы поищем их в другом месте. У меня есть наводка на Альфу Центавра. — Хм... Как думаешь, как скоро твой босс начнет терять терпение? — Лучше з-з-замолчи. — Замолчал. Потому что это вообще не моя проблема, — усмехается Гавриил. — С чего бы мне волноваться? Но я все-таки слегка беспокоюсь. Его неуместную ухмылку стирает миниатюрный, но очень сильный кулак.
