Возвращение к Истокам (Back to the Roots)

Левой. Правой. Песок колышется и оседает под ногами, Кроули проваливается в него по щиколотку. Идти с тяжелым ангелом на руках трудно, однако упрямство тянет его вперед. Он пробовал побежать, но быстрым шагом идти проще, не так теряешь равновесие. Левой. Правой. Вверх и вниз по дюнам. Не обращать внимания на пульсирующую боль в спине и тупую боль в плечах. Левой. Правой. Не обращать внимания на палящее солнце. Кроули любит жару, но не тогда, когда глаза заливает пот, а боль молотом стучит прямо в череп. Левой. Правой. Не замечая песок в ботинках и под одеждой, в волосах, во рту и в открытых ранах. Левой. Правой. Не тормози. Кроули не сводит глаз с горизонта, сосредоточившись на том, чтобы не потерять направление и отчаянную надежду, которая манит его за собой путеводной звездой. Еще шаг. Левой, правой!.. На ладонях Кроули кровавые мозоли от песка, судорогой сводит мышцы икр, бедер и предплечий — он упрямо и бережно держит ангела, издающего болезненные вздохи и стоны. Левой, правой! Кроули прекрасно чувствует боль под своими руками и скрежещет зубами, отмеряя каждый новый шаг. Левой, правой!.. Вдруг жара может усилить лихорадку Азирафаэля и заставит адский огонь распространяться быстрее?.. Переставляй ноги!.. Левой! Правой! Кроули думает, что песок трет раны ангела, словно наждачка. Левой, правой! Тащись!.. Быстрее!.. С запада мчится шквал ветра, застилая им путь. Видимость в пустыне падает до нулевой, песчинки в воздухе лупят в лицо, царапая и иссекая кожу миниатюрной шрапнелью. Кроули боится потерять верное направление в песчаной мгле. Он на минуту останавливается, раскрывает черные крылья перед собой, бережно укрывая ими Азирафаэля, и снова пускается в дорогу. Левой. Правой. Давай. Он спорит с ветром в лицо, борясь за каждый свой шаг. Он не дышит. Это лучше, чем вдыхать песок. Не дыши. Не смей. Тебе не нужно. Шевелись. Кроули задерживает дыхание и пробивается дальше. Левой. Правой. И еще раз. Давай. Он все равно нечаянно делает вдох и начинает припадочно кашлять, но не останавливается. Левой! Правой! Иди же!.. Он не знает, сколько шагов осталось позади. Весь мир Кроули скукожился до простого перебирания ногами, чтобы продвигаться вперед; время уходит, ускользая между пальцами, как струйка песка. Наконец, буря стихает, и горизонт медленно проясняется. Кроули поднимает взгляд: вдалеке виднеются очертания стен. — Азирафаэль! Мы почти на месте, ангел! Ангел?.. Он расправляет крылья — и ахает. Зарево адского огня неумолимо пробивается сквозь кожу Азирафаэля, заливая ее зловещим кроваво-красным светом. Вся левая сторона груди напоминает тоненькую шкурку яблока над огненной бездной, кожа рядом с клеймом так раскалилась, что кажется, только тронь — и она вспыхнет и затрещит. Огненные ручейки набирают силу и, разветвляясь, тянутся от сердца по рукам и бедрам. Одинокая огненная молния поднимается вверх по шее. Азирафаэль не дышит. — Ангел!.. Ему не нужно дышать, напоминает себе Кроули. Азирафаэлю не нужно дышать. Он еще жив. Ангел внезапно выныривает на поверхность из огненного беспамятства и распахивает глаза. Сознание Кроули пригвождено страшным взглядом Азирафаэля, словно освященным копьем. Это начало агонии. — К-Кроули... — Почти приехали... Осталось чуть-чуть... — хрипло шепчет он, не узнавая собственного голоса. Он выжат до капли, вымотан и выкручен, как белье в стиральной машине. — Кроули... Я не могу... — Держись. Держись, ангел... Все будет хорошо. Потерпи, я сейчас... Я быстро... Азирафаэль протяжно стонет, замолкает и опять закрывает глаза. Кроули тоже стискивает зубы, зная, что Азирафаэль на пределе, он больше не может выносить эту боль. Значит, остается одно. Кроули срывается с места вперед, держа ангела на руках. Первый шаг неверный, демон больно подворачивает ногу и практически приземляется наземь на корточки, но успевает вовремя загрести ботинками песок, чтобы не упасть и не уронить ангела. Со стороны этот кульбит очень напоминает прыжок змеи, которая с чего-то решила, что у нее есть ноги. Бежать по пескам ненамного быстрее, чем идти пешком, и в два раза утомительнее, но ангел на пределе, и Кроули не может опоздать. Азирафаэль вскрикивает и извивается, Кроули перехватывает его сильнее, чтобы не уронить во время бега. Знакомые стены все ближе и ближе, Кроули едва различает их сквозь слепящие слезы. Кажется, сердце сейчас выпрыгнет из груди. Он стискивает зубы и смотрит на заходящее солнце, оно опускается слева от него, поэтому демон, спотыкаясь и прихрамывая, бежит со своей ношей направо, торопливо разыскивая Восточные врата. Стены уже совсем близко, они простираются над ними, укрывая от солнца, давая надежду на спасение. Внезапно путь им преграждает маленький журчащий ручеек, текущий по неглубокому руслу прямо вдоль стен. Это странно, что тут есть ручеек, прямо посреди пустыни... Воздух вокруг него овеян прохладой, он манит и влечет к себе. Вода притягивает взгляд, призывает зачерпнуть пригоршню, сделать глоток, омыть раны Азирафаэля. Может быть, холодная вода поможет облегчить боль от адского огня? Кроули склоняется над ручьем. Дрожащие стоны и вскрики, пронизанные болью, немедленно стихают. — Н-нет, — слышится судорожное всхлипывание. Кроули смотрит на смертельно мучающегося Азирафаэля. — Н-н-не пей... Это Лета... Кроули отшатывается от воды. Лета. Река Забвения. Греки верили, что она течет сквозь подземный мир. Данте писал, что она бежит сквозь Чистилище. Кроули думал раньше, что Лета — просто миф: он знал, что ее не было ни в Раю, ни в Аду. Однако, даже в мифах порой скрывается толика правды: чтобы защитить Эдем от любого, кто осмелится в него войти после того, как его навсегда покинули первые люди, Всемогущая повелела реке Забвения огибать его каменные стены. Лета существует, но о ней некому рассказать, почти некому, кроме самой Всемогущей и ее верного Стража Восточных врат, который присутствовал там и помогал запирать Врата, чтобы отныне Эдем был недосягаем для всех на этой земле. Лета совсем не кажется грозной или пугающей, на свете бывают реки и шире. Она словно маленькая змейка в песках, чьи переливчатые чешуйки серебрятся и подрагивают в лучах закатного солнца. Просто тоненькая ленточка воды, непостижимо пробившаяся сквозь песчаный слой — впрочем, даже крохотного ручейка в пустыне достаточно, чтобы соблазнить всех, кто попадется на его пути. Искушение жаждой — одно из самых сильных на свете, Кроули должен отдать должное юмору Всевышней, это искушение не требует грандиозных усилий, но несет в себе неповторимый стиль и изящество, которое невозможно не оценить. Он перепрыгивает через ручеек с ангелом на руках, удерживая равновесие, ноги тонут в песке и отказываются повиноваться, но они уже практически у цели. Они добрались, теперь Кроули просто не может потерпеть неудачу. Кроули касается грубых камней стены, обозревает всю ее восточную сторону. Где же Врата... Их не видно. Азирафаэль бредит. Ожоги постепенно пробиваются наружу, покрывают страшным сиянием всю его грудь, неумолимо переползают на живот. Жар, поднимающийся от тела ангела, просто запредельный даже в жарком воздухе пустыни. — Азирафаэль! Он слышит нервные судорожные всхлипы вместо ответа. — Азирафаэль! Ангел, где Врата? Услышь, подскажи!.. Прошу тебя!.. Кроули рыщет вдоль стены, пытаясь найти хоть какие-то следы Врат. Когда он был здесь в прошлый раз, он поднялся на поверхность земли прямо из Преисподней, а потом ушел обратно тем же путем. Сейчас этот путь ему отрезан, но где-то тут должны быть Врата. Азирафаэль — ангел Восточных Врат. Где же его Врата? — Азирафаэль! Пожалуйста, прошу тебя, помоги, ты мне очень нужен... Титаническим усилием воли Азирафаэль прислушивается к нему и фокусирует свой взгляд на стенах Райского Сада. Он должен помочь... он нужен Кроули... — Где Врата, Азирафаэль?! — исступленно переспрашивает Кроули. Взгляд ангела ничего не выражает. Но потом он замечает рядом с собой стену, он даже мог бы коснуться теплой каменной кладки, если бы у него остались силы двигаться. У него их не осталось, поэтому он просто слабо шевелит головой, будто бы просит вернуться назад, к той части стены, мимо которой они с Кроули уже прошли. Непослушное тело бьет дрожь, холодный пот смешивается с кровью, Кроули рискует не удержать его и уронить на песок. — Т-Там... Кроули немедленно возвращается обратно, внимательно следя за взглядом Азирафаэля. Ангел неотрывно смотрит на знакомую часть стены, Кроули доходит до нее, и они останавливаются. — Здесь? Азирафаэль едва заметно кивает. Кроули опускает умирающего ангела на песок так осторожно, как только может, и лихорадочно обшаривает пальцами стену. Падает на колени и пробует разгрести песок у ее основания — прошло столько лет, может быть, песок их засыпал?.. Здесь нет никаких Врат. А ангел, исстрадавшийся от адского пламени, в первый раз начинает молить Кроули о милосердии: — К-Кроули... Кроули, дорогой... Мне больно... мне слишком больно... Я больше не могу... Пожалуйста, отпусти меня!.. А-а-а-а!.. Убей меня, дорогой! Прошу... Умоляю, пощади... — Ангел, держись!.. Ангел, терпи!.. Осталось немного, я обещаю!.. Врата... — О Боже Всевышняя!.. Убей меня, Кроули! А-а-а-а!.. Если вправду любишь, отпусти меня сейчас же!.. Пощади, не мучай!.. У Кроули трясутся руки. Он смотрит на стену без Врат. Он смотрит на мечущегося в беспамятстве Азирафаэля. Он чувствует, что адское пламя словно бы утихает под его немигающим змеиным взглядом, ожидая его команды. Одно слово — и для ангела все закончится.... Внезапное осознание снисходит на Кроули божественным откровением. Он понял наконец. Первоначально в Эдеме не было никаких Врат. Начало Азирафаэль стал известен так потому, что именно он проделал отверстие в восточной стене Райского сада, чтобы помочь Адаму и Еве уйти с миром и избежать гнева Всевышней. Ангел Восточных Врат было не титулом, а прозвищем... Кроули цепко осматривает стену и наконец-то замечает неровную щель: пара камней у основания фортификационного сооружения совсем отвалилась. Он цепляется за выемки ногтями, просовывает в отверстие узкие ладони и тянет на себя изо всех сил. С земли доносится прерывистое рыдание. — П-пощади-и-и... Он старается не прислушиваться. Он обещал ангелу быструю смерть... но тогда у него не было надежды на спасение. Теперь она ожила с новой силой. Они не могут проиграть здесь, где все начиналось. Они так близко... Человеческих сил слабого тела тут явно недостаточно, потребовалось бы чудо, чтобы расшатать вмурованный камень... — Кроули-и-и!.. Убей меня-а-а, отпусти, умоляю-ю-у-у!.. Кроули не отвлекается, времени совсем нет. — К-х-х-х-роули... — хрипы ангела звучат так, как будто он понял, что Кроули оставляет его наедине со страшной болью и не станет ему помогать, что Кроули предает его снова. Похоже, Азирафаэль наконец-то понимает, что придется терпеть до самого конца и никакого облегчения не будет. И он прав, бедняга... — Нет, Азирафаэль. Я не убью тебя, прости... я не могу. Мы почти у цели. Кроули стоит на песке, где нельзя творить чудеса. Но на стене... и внутри стены, наверное, можно?.. Нужно попробовать. Он просовывает пальцы так глубоко, как только может, и толкает изо всех сил. Камни тяжело давят на пальцы, но не причиняют им вреда — кажется, заклятье на руках все еще действует, и это полезно. В глубине стены ощущения меняются, демон наконец-то чувствует вихрь оккультной силы, позволяющей ему чудесить самые разные восхитительные вещи, стоит только пожелать... Руки снова становятся ее верными проводниками. Боже Всевышняя, как замечательно, что он не растратил последние крупицы могущества на ерунду!.. Как чудесно, что он сберег их на всякий случай, если вдруг это поможет спасти ангела... Кроули закрывает глаза и концентрируется на глыбе, касаясь ее ладонями. Это его последнее чудо. Камень тяжело сдвигается в сторону, открывая запечатанный проход. Азирафаэль ничего этого не видит и уже не понимает. У него закатываются глаза, смертное тело больше не может выносить боль. Он горит заживо, он умирает тяжело, мучительно. Он не может потерять сознание, не может закрыться и отступить в свою истинную сущность, дав страдающему телу передышку — ангельская душа горит и корчится от боли в ядовитом адском огне, пожирающем ее заживо. Кроули хватает его на руки и бросается в узкий проход, который Азирафаэль когда-то проделал своими собственным руками. — Терпи. Терпи, мои светлый, мой хороший... Еще чуть-чуть, мы уже дошли, — шепчет он, унося ангела туда, где уже 6000 лет не ступала нога ни смертного, ни бессмертного. Воздух Эдема приятно прохладен, он полон сладких запахов и звонкого журчания воды. Пышная зелень обещает прохладную негу, спелые плоды свисают с ветвей деревьев. Их никто не пробовал в течение многих веков. Золотистый свет заката удлиняет тени. Кроули не обращает внимания на знакомую красоту, он снова бежит в тени деревьев, стремясь кратчайшим путем попасть в середину Сада. И создала Всемогущая из земли всякое древо, приятное на вид, и плоды, пригодные для пищи, и посадила Древо Жизни посреди Райского сада, и рядом с ним Древо Познания Добра и Зла... Затаив дыхание, Кроули добирается до знакомого места. Вот Древо Познания, его ветви усыпаны красными яблоками, каждое из которых — искушение во плоти. Кроули не удостаивает его взглядом, сейчас им нужно другое Древо, Древо Жизни. Оно — его единственная надежда на спасение, единственная надежда остановить адское пламя, не дать ангелу Смерти навсегда забрать Азирафаэля. Противопоставить Смерти вечную Жизнь, которую даровала им сама Всемогущая. Кроули останавливается и неподвижно смотрит на Древо, очень осторожно кладет умирающего Азирафаэля на мягкую траву и целует его в пылающие губы. Затем он падает перед ним на колени. По Эдему разносится отчаянный, нечеловеческий вой Эдемского змея, полный непередаваемой тоски, боли и нестерпимой утраты. Древо Жизни мертво. Безжизненно. Сухие бесплодные ветви воздеты к равнодушному небу, как костлявые пальцы. Мертво, мертво, мертво... Кроули некоторое время стоит неподвижно, в его змеиных глазах стынут запредельная боль, холод и тьма. Надежда, которая вела его за собой, осыпается сухими листьями, стелется песком по ветру, она умерла безвозвратно и теперь погребена под золотыми ирисами Эдема, как древний король под грудой своих сокровищ... Осунувшийся и словно на глазах постаревший демон медленно встает с колен. Его глаза сейчас полностью змеиные, но, Господи, как же они отличаются от лукавого веселого змеиного взгляда, искушавшего Еву в этом самом месте на заре времен!.. Сейчас они выглядят намного старше: безнадежно тусклые, смертельно усталые. Но все же в них до сих пор живет опасный блеск. Кроули страшным взглядом смотрит на мертвое Древо Жизни, злоба и ярость захлестывают его с головой, поднимая на гребень громадной волны, имени которой не знает и он сам. — ЧТО?! ЭТО?! ТАКОЕ?! — кричит он на Древо неверным дрожащим голосом. Распекать нерадивые растения Кроули не впервой, его голос крепнет и набирает полную силу к последнему слогу. Окружающие деревья в ужасе прижимают к ветвям листву, некоторые ветви отчаянно шуршат, хотя никакого ветра нет и не было. — Ты что, решило сдохнуть насовсем?! Посмотри по сторонам! Какие все молодцы! У остальных есть листья! У них есть фрукты! А ты... ты растешь посредине гребаного Рая! У тебя нет оправдания такому поведению! Нет оправдания тому, что из-за тебя мой ангел умрет! После всех выпавших потрясений демон едва стоит на ногах, но его гнев так силен, что даже слабое тело не осмеливается ослушаться и держится прямо. Он полностью сосредоточен на сухом Древе посреди райского сада. — Ты бесполезная, жалкая тварь! Ты думаешь, что можно просто взять и увянуть, потому что у тебя больше нет цели в жизни? Ву-ху, люди теперь смертны, так что я никому не нужно, лучше, наверное, я просто возьму и засохну!.. Это что, достойное поведение истинного Древа Жизни?! Тут самая лучшая почва, тут столько воды и солнца, сколько только можно пожелать, но что ты себе позволяешь? Нельзя просто так взять — и умереть! Кажется, все деревья вокруг них внимательно прислушиваются к его речи. Даже само Древо Познания — похоже, оно с облегчением думает о том, что яростные слова Эдемского змея обращены не к нему. Однако, высохшее Древо Жизни такие тирады не трогают. — Ты сдалось добровольно, вот что ты сделало! Да, случилось так, что вы все никому не были нужны в течение последних 6000 лет, но это вовсе не означает, что вы никогда не пригодитесь кому-то снова! Вот твой звездный час, и что я вижу? Ты, блядь, засохло! Ты меня разочаровало!.. Какая бесполезная смерть!.. Заходящее солнце касается западной стены. Тень сухого дерева похожа на пальцы Смерти, тянущиеся к разметавшемуся на траве Азирафаэлю. — Ах ты, тупая деревяшка! Разве ты не видишь, что ты нужно нам? Разве ты не видишь, как ему больно? Страж вашего сада умирает, идиотина! Но не так, как умерло ты! Он никогда не сдавался, он всегда боролся и верил в хорошее, он ценой своего бессмертия вытащил нас обоих оттуда, откуда не возвращаются, и сейчас он умирает! И это все из-за того, что тут кто-то слишком рано сдался!.. И, Господи, это был не я!.. Кроули скрежещет зубами. У него трясутся руки. — Это ты виновато!.. Голос демона звучит надтреснуто. — Мне больше не о чем с тобой говорить... Он падает на колени. Скомканный обрывок фразы превращается в рыдание. — Не о чем... Солнце садится за стену. Небо на Западе все еще ярко освещено его прощальными лучами, Эдем погружается в мягкие сумерки. Кроули прячет лицо в ладонях и наклоняется вперед, пока не упирается локтями в траву. Его гнев иссяк. Он устал, как никогда раньше — даже после неудавшегося Апокалипсиса ему не было так тяжело. — П-пожалуйста, пробудись… — горячо шепчет он Древу. — Мне не нужно ничего, только чтобы он жил. Я знаю, что ты мертво и все такое, но он... он — самое удивительное существо на этой земле. Если для кого-то и стоит воскреснуть из мертвых, то это ради него одного. Умоляю, поверь, помоги ему, ведь ты можешь его спасти. Не может никто, кроме тебя. Поверь мне, прошу... Спаси ангела из небытия — это самая благородная цель, о которой только можно мечтать... Он снова всхлипывает и смотрит на Азирафаэля. — Прости меня... Адское пламя поднялось еще выше и теперь неумолимо лижет лицо ангела изнутри. Тело сгорает заживо, светлая сущность — тоже. Азирафаэль больше не видит, не слышит, не понимает и не чувствует ничего из того, что его окружает, а Кроули даже не успел попрощаться. Его последние слова были какой-то идиотской болтовней о том, что они почти у цели. Но под рукой нет противоядия, нет ничего, способного затушить адское пламя. Нет ничего, что могло бы спасти Азирафаэля. В кронах деревьев похоронно шелестит ветер. Кроули отводит взгляд, не в силах смотреть на яркую извивающуюся огненную змею на груди ангела. Он опустошенно смотрит на Древо. На ближайшей к нему ветке появляется... что-то зеленое. Он встает, пошатываясь как пьяный. Шагает поближе, чтобы рассмотреть. Это маленькая почка — торопливо, словно в ускоренной съемке, она раскрывает крошечные листики под его немигающим змеиным взглядом.