Глава 28. "Нарисуй мне барашка?"
25 июня 2021 г., 15:13
Наступил новый день. Песчаная буря утихомирилась. Небо в вышине, словно россыпь незабудок.
— Мне уже надоело сидеть на одном месте, — тихонько говорит Азирафаэль. — Может, пойдем погуляем?
— Конечно, ангел.
Они идут не спеша.
— Это что, арахис? — ангел опускается на колени и разглядывает маленькое растеньице с желтыми цветами, похожими по форме на горошины. Кроули улыбается.
— Да, он. Отлично все помнишь, ангел.
Азирафаэль с гордостью улыбается ему в ответ — он помнит множество маленьких похожих эпизодов в Эдеме, когда Кроули возился с ним, пока ангельская память еще не вернулась. Он помнит, сколько хорошего Кроули для него сделал, неся бремя тяжелых воспоминаний о них обоих...
Ангел называет растения, которым Кроули его научил. Демон хвалит его за каждое угаданное и даже иногда показывает какое-нибудь новое, если встречает на пути. Азирафаэль вплетает ему в волосы кремовую камелию.
Они не говорят о воспоминаниях. Сегодня они просто гуляют.
— Встретимся завтра у меня дома? — предлагает ангел.
— О, давай, конечно!
— Мне бы тоже очень хотелось посмотреть, где ты живешь. Как-нибудь попозже. Когда тебе будет удобно. Можно мне когда-нибудь прийти к тебе в гости?
— Хм. Окей.
— У тебя ведь тоже есть дом, верно? Надеюсь, пока мы тут живем, ты не спал на улице?..
— Конечно же нет!..
Поэтому у Кроули неожиданно появляется новая задача — он торопливо начинает наполовину строить, наполовину чудесить себе жилище на другой стороне озера. Естественно, он спал на улице.
Он совсем отвык творить чудеса для одного себя. С того дня, когда они с ангелом укрылись в Эдеме, он сотворил себе только единственную тунику и штаны, все остальное было для Азирафаэля.
Он чудесит себе обстановку домика и пару раз ловит себя на мысли, что интересного у него в гостях захотелось бы увидеть ангелу? Никакими элементами обстановки эту мысль выдавать, конечно же, нельзя, иначе Азирафаэль как-то догадается, что домик необжитой и ненастоящий, и подумает, что Кроули все это время хандрил, предавался унынию и не занимался собой. И это, в общем-то, правда... Азирафаэль, вероятно, это и так знает. Его ангел очень умный и проницательный, немножечко сволочь и манипулятор, к тому же: ему хватает пары фраз, чтобы заставить Кроули наконец-то сделать что-то для себя.
***
— Ох, это так здорово, Кроули! У тебя тут картины!.. — Ну... да. Пока что всего одна. Я немного рисовал... Так, немножко. Совсем чуть-чуть. (А если точнее, то весь вчерашний день, потому что Кроули понял, что ему нужно срочно привнести в жилище какой-то личный акцент, который убедил бы ангела, что Кроули уже давно чувствует себя тут как дома. Естественно, никаких картин тут не продается, и никаких художников, кроме него, в Эдеме не водится.) — Это очень мило! — улыбается Азирафаэль. Конечно, он все знает, а Кроули знает, что он знает. Краска все еще не до конца досохла, если честно. Кроули рисовал кармином и сепией, потому что у него не осталось времени выяснять, как можно получить другие цвета. Картина написана на папирусе, на ней запечатлен автомобиль. Или, скорее, запечатлено первое впечатление от автомобиля: изысканная кожа сидений, блестящий металл, плавные изгибы и скорость. Он забыл обо всем остальном, пока работал над своей картиной с «Бентли» — кармин и сепия красно-коричневого цвета, но Кроули ни разу не подумал о том, что они напоминают ему кровь. — Хочешь, я тебе тоже что-нибудь нарисую? — О, мой дорогой! Это было бы восхитительно! Они снова танцуют свой вечный танец, в котором партии знакомы, как собственное отражение в зеркале, а каждый шаг давным-давно выучен наизусть. Они танцевали его шесть тысяч лет и еще чуть-чуть... но что-то разбилось, и теперь они сходятся снова и снова учатся танцевать в паре, осторожно пробуя сцену ногой, проверяя, не обрушится ли танцпол. Они снова начинают свою игру «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю». Это игра отражений: зеркала между ними все так же покрыты сетью трещин, но в их темной глубине уже постепенно начинают проступать знакомые туманные силуэты.***
— Я недооценил Его, — говорит Кроули. Он сидит у ангела в гостях и пьет салеп, наблюдая, как его дорогой друг ходит от стены к стене, пытаясь найти наилучшее место для картины. Кроули нарисовал ангелу книжный магазин. Или, скорее, попытался передать дух книжного магазина — организованный живописный беспорядок из любимых вещей, тепло, уют и запах букинистического антиквариата. — Хм, ты про кого сейчас говоришь, мой дорогой? — рассеянно спрашивает Азирафаэль, прикидывая, как картина будет выглядеть над столом. — Про Него. Азирафаэль немедленно поворачивается к нему, начисто забыв про картину. — О... Он кладет подарок на стол и садится напротив Кроули. Они уже давно не разговаривали о воспоминаниях, многое осталось недосказанным. — Я в последнее время думал о Его игре. И словах про меньшее зло для меня и для тебя. И про выбор, которого не было. Азирафаэль берет чашку салепа в руки, потому что ему просто необходимо куда-то их пристроить и чем-то занять. — И к каким выводам ты пришел? — напряженно спрашивает он. — Не знаю, что хуже. Либо ответственность за последствия, когда выбор есть... либо знание, что никакого выбора нет и что ты только инструмент для достижения чьей-то цели. Цель будет достигнута в любом случае, ты можешь только выбрать способ, которым она будет достигнута. Ему был нужен инструмент. Безотказное орудие. И Он его практически получил. — Ну нет, все-таки не получил, — успокаивающе говорит Азирафаэль. — Ты же не согласился на сделку и бросил Ему вызов. Это был твой выбор, и выбор правильный. Кроули самоуничижительно фыркает: — Я думал, что это умно с моей стороны. Я думал, что так я выигрываю нам время. Но Он решил снова вернуть меня к себе в Ад. Надо же... Он действительно восхищался моей работой. Вот скажи, что Ему стоило появиться и крикнуть «Ву-ху!», когда я показывал проект М25, а все в Аду молчали?.. — Я всегда знал, что ты отлично справляешься со своими обязанностями, — губы ангела трогает слабая улыбка. — Ты очень умен и изобретателен. Он видел результаты, но я не думаю, что Он их понимал. Он точно не мог их оценить по достоинству, если Он думал, что своими действиями сможет сделать из тебя безотказный инструмент для достижения своих целей и при этом сохранить твою замечательную креативность. Кроули кусает губу. — Мне кажется, что смог бы. Например, точно так же можно взломать компьютер и заставить его выполнять те программы, которые тебе нужно. У компьютера нет своей воли, но программы-то в нем есть... И, может быть, если бы в Нем хватило жестокости — а ее хватило бы, с этим не поспоришь! — Он оставил бы во мне искру воли, понимающую, что происходит, но не способную ничего с этим поделать... Ангел замечает, что Кроули дрожит, поэтому он торопливо отставляет салеп в сторону и берет руки Кроули в свои. Ладони Азирафаэля очень теплые — он только что грел их о глиняный бок своей чашки. — О Боже... это так страшно. А я и не знал... — Я ни разу об этом не говорил... Я никогда не рассказывал, как Он умеет вторгаться в сознание демонов и отдавать приказы, вкладывать тебе в голову нужные знания... инструкции... в общем, всякое такое. Азирафаэль ахает. — Кроули! И Он делал так с тобой тоже? С твоим сознанием? У ангела нехороший опасный взгляд. — Д-да. В последний раз Люцифер влез мне в голову, когда я должен был доставить Антихриста. Но тогда Он просто передал мне инструкции, я не попал под Его полный контроль — это невозможно, если сам не подчинишься Его воле и не впустишь Его в свое сознание добровольно. — Ох, Кроули... Ладони Азирафаэля крепко стискивают руки Кроули — ангел сожалеет, что его не было там в то время. — Почему ты мне сразу обо всем не сказал? — Я... я не думал, что это повторится. Даже думать о таком неприятно. Ни мне, ни тебе. Азирафаэль молчит, поощряя демона говорить. — И знаешь, что еще? — Кроули внезапно роняет голову и всхлипывает. — Ты спас меня, Азирафаэль. Ты спас меня от Него... Я очень хочу, чтобы ты наконец-то об этом узнал. Азирафаэль качает головой. — Ты сам себя спас, мой дорогой. Нужно было только отказаться от сделки. Тебя подтолкнула мысль о том, что ты отказываешься ради меня. — Я отказался потому, что в первую очередь думал о том, что бы на моем месте сделал ты. Я же дал слово... что не разлучу нас. Мое обещание помогло мне сделать правильный выбор. Но если бы ты не раздобыл ключ, я бы не выдержал. Ангел... ты спас нас обоих. Я восхищен твоим невероятным самообладанием, выдержкой и бесстрашием... это было отчаянно храбро и стильно, с невероятным мастерством и ловкостью рук!.. Клянусь, Азирафаэль, я отныне никогда больше не стану поднимать на смех твои фокусы. — Неужели? «Никогда» — это очень длинное слово, мой дорогой. Я бы на твоем месте поостерегся и не стал давать таких обещаний. Кроули ухмыляется, но затем выражение его лица меняется и снова становится серьезным. — Не могли бы мы прояснить еще одну вещь? Если ты не против? — Конечно, мой дорогой. Кроули все еще колеблется с вопросом. — Не считай, что сейчас во мне говорит осуждение или ревность, хорошо?.. Я просто хотел бы понять, что увидел. Я знаю, что в тот момент твои чувства не были чистым притворством, потому что я распознавал твой страх передо мной. Помнишь момент, когда ты едва не упал, воплотив крылья, и когда я протянул руку, чтобы поддержать, ты отпрянул от меня, ища поддержки Люцифера? Где тут игра, а где правда? Взгляд Азирафаэля нестерпимо нежен. — Все игра, — шепчет он. — Прости, мне пришлось так поступить. Мне нужно было показать Ему страх перед тобой и отыграть его так, чтобы Он поверил... Кроули неуверенно кивает. — Я боялся тебя где-то в подсознании, — продолжает Азирафаэль. — Но Его я боялся всей душой, в тысячу раз больше, чем тебя. Я доверял тебе и знал, что могу на тебя рассчитывать. — И все же ты склонился к Нему, — шепчет Кроули. — Мой храбрый ангел... А я почти все испортил, потому что недооценил Его. — Ты ничего не испортил. Ты привел нас сюда. — Я недооценил Его. Я решил, что Он будет мучить нас снова, снова и снова, устроив неразрывный круговорот перевоплощений до тех пор, пока я не сломаюсь и не соглашусь на сделку с Ним... я думал тогда, что у нас появится шанс спастись, если мы выстоим. Я допустил ошибку, поверив ему и приняв предположение за правду. Можно было догадаться, что Он не сдержит слово, но я предположил и поверил, что Он будет придерживаться установленного порядка. Поэтому, когда Он изменил одну переменную, я этого не заметил. — Адский огонь, — тихо подсказывает Азирафаэль. — Ему не нужно было устраивать бесконечные пытки... Он хотел, чтобы я умер от твоей руки. Кроули кивает, не в силах открыть рот — слова застревают у него в горле. — И если бы меня не стало, ты бы согласился на сделку. Еще один кивок. — Ох, Кроули... Обогнув стол, Азирафаэль подходит к Кроули, прижимает его к себе и долго-долго не выпускает из объятий. Остывает чай из орхидей, а рисунок с магазинчиком остается лежать на столе до завтрашнего дня.***
Они снова идут рука об руку по райскому саду, часто останавливаются, чтобы без всякой спешки рассмотреть разные растения. Иногда осторожно срывают и попробуют на вкус плоды или ягоды, которых Кроули не узнает — но только если они выглядят привлекательно и съедобно. Большинство из них несъедобно. Заниматься дегустированием на ходу все равно весело и относительно безопасно, потому что ядовитые растения в Эдеме не растут — Эдем был создан для того, чтобы лелеять жизнь, а не отнимать ее. Но Азирафаэль идет все дальше и дальше и, похоже, затаил определенную цель, которую хочет достичь. Кроули замечает это, когда сверху над ними между кронами деревьев нависает абрис стены. Азирафаэль ведет их обоих к Восточным Вратам. Кроули останавливается как вкопанный. — Ангел. — Да, мой дорогой? — Ты ведь не хочешь уйти отсюда, правда? — Уйти? О! Нет, конечно же, нет!.. Я просто хочу убедиться, что Врата хорошо закрыты. Кроули выдыхает с облегчением. — Я старался изо всех сил. Но у тебя, конечно, опыта больше — здесь ты эксперт по Вратам. Азирафаэль ухмыляется в ответ. — Честно говоря, я так себе эксперт. Я сотворил их только единожды, когда нужно было помочь людям уйти, но прозвище как-то прилипло... Когда мы с Ней закрывали Врата, я был не очень уверен, что починил отверстие как следует, просто попытался вернуть камни на место. Тогда я и понятия не имел о таких вещах, как миномет... О, вижу, ты постарался!.. Разговаривая, они подходят к стене, где раньше был проход наружу. Азирафаэль проверяет ее на прочность. — Ты и вправду хорошо поработал, Кроули. — Я даже засыпал вход песком с другой стороны. Азирафаэль взглядывает на него. — С другой стороны?.. — Спустился по веревочной лестнице. Как думаешь, откуда у меня взялась вода из Леты? — Хм... и правда, откуда? Не могу представить себе. Ты у нас очень творческая личность, мой дорогой. — Хех. Ты не можешь себе представить, как же я рад, что, закрывая их, ты не подумал о взрывчатке. Не уверен, что у меня хватило бы сил открыть их, если бы ты решил применить противоударные чудеса. Азирафаэль задумчиво кивает и садится, прислонившись спиной к теплой залатанной стене. — Не знаю, получится ли у меня как следует отблагодарить тебя за свое спасение, мой дорогой. Ты вырвал меня из небытия, Кроули. Ты не сдался, хотя надежда на счастливый исход была очень невелика. Ты спас меня. Кроули взволнованно плюхается рядышком на песок, весь запутавшись в бесконечных руках и ногах. Рот пересыхает, он облизывает губы языком, прежде чем заговорить. — Здесь ты умолял убить тебя... — его голос едва различим. — Ты умолял меня сжалиться и прекратить твои муки. И я тебя не послушал, Азирафаэль. Я нарочно не прислушивался к твоим мольбам, я специально отвернулся от тебя, чтобы понять и попробовать хоть как-то открыть Врата... Слова слетают с его губ пеплом сердца, заливают песок и самого Кроули черной вязкой смолой. Азирафаэль внимательно слушает и не перебивает. Пусть пепел летит по ветру, а смола затапливает песок, пусть все это вырвется на свободу, но не останется мучить и разъедать Кроули изнутри. У него получится со временем стереть и вывести пятна. Потому-то он и привел демона именно сюда — он, на самом деле, уже давно проверил Врата на прочность, совершив к ним одну из первых одиночных прогулок после того, как они договорились встречаться с Кроули каждый день. — Я не помню, — негромко говорит ангел. — Я правда практически ничего не помню между пустыней и пробуждением в коттедже. Должно быть, тебе было так одиноко... — Нгк! Конечно, ты не помнишь, Азирафаэль. Ты сходил с ума, ты умолял меня убить тебя! Азирафаэль ведет пальцем по шершавому камню. — Боль помню, — говорит он и закрывает глаза, как поступал много раз до этого, непоколебимо и твердо, словно намеренно прячась от чего-то. Но тут же снова открывает их и снова проводит по Кроули ласковым взглядом. — Боль помню, но совсем не помню, как умолял тебя... кажется, я в тот момент совсем перестал осознавать, что со мной происходит, правда? Я уже это тебе говорил. Ты сумел не сломаться и побыть сильным ради меня, когда у меня совсем не осталось сил. Ты спас меня, Кроули. Кроули судорожно вздыхает и молчит. Азирафаэль берет его за руку и гладит большим пальцем, словно осторожно стирает с нее грязь. — Сейчас я так просто об этом говорю, да? — бормочет он успокаивающе. — Мне кажется, это было ужасно. Я даже представить себе не могу, каково тебе пришлось... Ты очень смелый, мой дорогой. — Я смелый?.. Тебе было так больно... ты боялся меня... и все же утешал меня, пока мог. — Это я тоже помню, — кивает Азирафаэль. — На самом деле, тогда никакой особенной храбрости от меня не требовалось. Я умирал и думал, что скоро все закончится. Жаль, но тут уж ничего не поделаешь. Ты, конечно, доказал, что я ошибался, но тогда я именно так и думал. Ты оставался один и должен был идти дальше. Конечно, мне хотелось тебя утешить. — Ангел, — говорит Кроули севшим голосом. — Ты невероятный, замечательный и прекрасный мерзавец. Ты не думаешь о себе даже на пороге небытия. — Потому что гораздо легче быть тем, кто умирает, чем тем, кто остается. Ты уверен, что иначе смог бы сдержать свое обещание? Не забывай, это была моя последняя просьба. — Не последняя. Ты же выжил. — Тогда я думал, что последняя! — настаивает ангел. — Это тоже считается. — Ну... поскольку посреди гребаной пустыни никакой святой воды не найти, мне потребовалось бы некоторое время, чтобы до нее добраться. Так что я в любом случае постарался бы сдержать данное тебе слово. — Это тоже считается, — мягко кивает Азирафаэль. — Но вот если бы выяснилось, что Он начал охоту за мной и идет по пятам.... то я не уверен. Я бы, наверное, все же использовал святую воду. — Я не стал бы тебя винить, — вздыхает Азирафаэль. Он встает и проводит руками по отреставрированной стене. Кажется, он доволен. — Но здесь Он до тебя не доберется, ты в безопасности. — Значит, мы останемся тут навсегда? — Ты как-то хотел сбежать на Альфу Центавра. Неужели на ней приятнее, чем в Эдеме? — Хотел, да. Но я думал в то время, что от Земли, какой мы ее знали, совсем ничего не останется. Забавно, правда? Сейчас Земля — за стенами райского сада, со всеми ее книгами, музыкой и ресторанами, а ты застрял тут со мной... Легкая улыбка трогает губы Азирафаэля. — Именно поэтому я не возражаю, чтобы остальная часть мира осталась снаружи. — Ты уверен, ангел? — неуверенно спрашивает Кроули. — Мне нормально в любом месте мира, пока ты рядом... а как насчет тебя? Тебе точно всего хватает? Ты не чувствуешь себя робинзоном, отрезанным от всего, что любишь?.. Да, еще... Мы ведь больше не вместе. Нас тяготит общество друг друга, потому что мы слишком часто напоминаем друг другу о том ужасе, который пришлось пережить. Не представляю, что понадобится, чтобы, как раньше, жить под одной крышей... У меня ощущение, будто мы с тобой потеряли все то, что у нас получилось за три года... — И в этом ты прав, но знаешь... не думаю, что все так уж плохо. Мы с тобой находимся здесь, в отправной точке у истока всего, где почти 6000 лет назад началась наша история. Почему бы нам не начать ее сначала? Восстановить то, что у нас было раньше, и наслаждаться каждым новым приключением? Кроули ухмыляется уголком губ. — Стена у нас уже есть. Можем вырезать из дерева цепи и поиграть в Бастилию. — Кроули!.. По его возгласу непонятно, возмущен он или смущается, и всерьез это или нет. Кроули смеется, глядя на него: — Ладно... Давай попробуем заново. Давай снова ходить на свидания, узнавать друг друга и не торопиться, если не хочется. Все в наших руках. Азирафаэль радостно ерзает: — Соблазн слишком велик, мой дорогой!.. Кроули смотрит на него с нежностью. — Но сначала, по-моему, у нас осталась бутылочка воды, которую неплохо было бы вылить за стену.
