Возвращение к Истокам (Back to the Roots)

В Аду томится ангел. Похоже, он там уже довольно давно, а может, и нет, просто ему не повезло нечаянно привлечь к себе слишком много внимания. Его некогда зеленая куртка свисает грязными окровавленными лохмотьями, губы потрескались и распухли, один глаз закрыт пурпурно-черным синяком. Другой прикован к внушительной фигуре Владыки Ада, восседающего на костяном троне. Это помещение меньше и куда более уединенное, чем официальный зеркальный зал для аудиенций Сатаны. В углу стоит рабочий стол с вращающимся компьютерным стулом, на столе — ноутбук. Больше в комнате ничего нет, только костяной трон и дыба прямо перед ним. Они там одни — пресветлый ангел с Небес и истинное олицетворение Зла. Пока что одни. Но вот в комнату входит демон и глубоко кланяется. — Ваша Низость, вы звали меня? — А, герцог Масдур! — улыбается Сатана. — Мне доложили, что вы специалист по извлечению информации из пленных ангелов. — Совершенно верно, Ваша Немилость. Оба смотрят на ангела, распростертого на дыбе. Серебристые кандалы на запястьях не дают ему исцелиться или отважиться на чудесный побег. — Отлично. Потому что тут все, в кого ни плюнь, самопровозглашенные эксперты по пыткам, но когда доходит до дела, выясняется, что все только набивают себе цену. Демон с саламандрой на голове кружит вокруг ангела, осматривая повреждения. И он, и фамилиар изучают глубокие кровавые раны на спине и торсе. Порезы немного напоминают следы когтей какого-то животного с обожженными лапами. На левой руке ангела не хватает трех пальцев. — При всем уважении, ваша Низость, вам следовало неотложно позвать меня. Я предпочитаю работать со свежим материалом. — Ты будешь работать с тем, с чем я тебе прикажу! — рычит Сатана. — Непременно, — поспешно отвечает Масдур. — Просто скажите мне, какую информацию вы хотите из него извлечь, и я приступлю к работе. — Этот ангел, вероятно, знает местонахождение предателей Азирафаэля и Кроули, — произносит Сатана, откидываясь на спинку трона. — Мы узнаем это со стопроцентной вероятностью, — кивает Масдур. — Если он владеет информацией, я добуду ее. Если же нет, мы узнаем это наверняка после того, когда я закончу. — Похвально. Тогда не мешкай и приступай к работе. — Сначала я должен оценить его состояние и совершить кое-какие приготовления. После этого я перейду к самому допросу. — Хорошо, но не слишком долго, — нетерпеливо говорит Сатана, положив руку на рукоятку своего хлыста. Масдур наконец-то всецело погружается в исследование состояния пленного ангела — он окидывает свою жертву пронзительным, хирургически точным взглядом. Демон раскрывает маленький чемоданчик, принесенный с собой, и достает острые стальные ножницы. Он разрезает на пленнике остатки зеленой куртки, срезает белые брюки и обнажает тело по частям, пока на ангеле не остается ни лоскуточка. Пленника трясет, по его потной коже бегут мурашки. Масдур хмыкает и достает из чемоданчика бутылочку с жидкостью. Открывает ее, выливает немного на припасенный кусок ткани и принимается стирать с ангельского тела грязь и кровь. Он с невероятной скрупулезностью исследует каждую часть тела, иногда даже используя увеличительное стекло. Сатана нетерпеливо барабанит по рукоятке хлыста, но Масдур, похоже, этого не замечает. Когда обтирание закончено, демон вскидывает взгляд и внимательно смотрит в глаза ангела — по крайней мере, в тот, который не пострадал. Демон качает головой, как бы припоминая нечто странное и невыразимое словами. Потом пожимает плечами и лезет в чемодан за длинной острой иглой. Ангел напрягается, словно он это видел и знает, как все будет разворачиваться дальше. Его дыхание учащается. Масдур внимательно смотрит на него, склонив голову. — Думаю, повторять вопрос не надо, — заявляет он. — Нам нужно местонахождение предателей Азирафаэля и Кроули. Хочешь что-нибудь сказать прежде, чем мы начнем? Вряд ли тебе удастся убедить меня поверить в то, что ты сразу скажешь правду, но в таких ситуациях полезно иметь точку отсчета. Ангел молчит, сжав губы в твердую линию. — Хорошо, — кивает Масдур. — Молчание — золото. Примем его за точку отсчета. Затем он приступает к своему ремеслу. Игла впивается под кожу, прокалывая и вышивая кровавые узоры. Боль достигает своего пика. Ангел дрожит: по вискам струится холодный пот, но жертва не издает ни звука. Масдура это, похоже, не беспокоит. Он продолжает выстраивать свою пытку снизу вверх, поднимаясь от пальцев ног к кончикам пальцев рук (где они еще остались). — Я не вижу никаких результатов, — перебивает его Сатана. Масдур моргает — похоже, он напрочь забыл о его присутствии. Он делает глубокий вдох, сосредотачиваясь, и только потом отворачивается от ангела. — Ваша Низость, я только начал. Я прошу вас набраться терпения. Абсолютная уверенность в нашем результате требует временных затрат. Я не хочу отрывать вас от дел и могу позвать вас позже, когда я буду ближе к цели, если хотите. Образно говоря, сейчас я только-только начал закладывать фундамент, на котором будет построено здание. Это нудная работа, но она необходима. — Вот и прекрасно, — Сатана дергает плечом. — Я не стану уходить и буду здесь. Над чем-нибудь поработаю, дай мне знать, когда приблизишься к цели. — Он пересаживается с костяного трона за компьютер и включает его. Масдур облегченно вздыхает и снова поворачивается к ангелу. — Итак, на чем мы остановились? Ах, да. На правильно заложенном фундаменте... Когда первый раунд с иглой заканчивается, каждый нерв в ангельском теле напоминает оголенный провод. По щекам жертвы текут слезы, смешиваясь с каплями пота. Но он держится и удерживается от крика. Масдур искоса смотрит на Сатану. Повелитель Ада не обращает на него внимания. Он яростно кликает мышкой и едва не ломает пальцами клавиатуру. — Вот тебе, на, чертов паладин!.. Похоже, Масдура это более чем устраивает. Он снова наклоняется над чемоданом и выуживает оттуда цилиндрический чехольчик, заполненный иглами, немного короче той, с которой он работал до сих пор. Эти иглы входят одна за другой в тело ангела и там же остаются. Ангелу удается не вскрикнуть, когда первое острие пронзает нерв. На втором он скулит. На третьем хнычет. На четвертом не может удержаться и протяжно стонет. Сатана отрывает взгляд от экрана компьютера, но Масдур качает головой. — Пока рано, Владыка. Сатана пожимает плечами и с головой уходит в виртуальный мир по своим делам. Игл становится больше и больше с каждой минутой. Ангел кричит и выгибается. Масдур смакует эти крики, прижмуриваясь, точно дегустатор, который кладет на язык кусочек изысканного блюда. Упиваясь пыткой, Масдур ни на минуту не позволяет себе потеряться в удовольствии и снизить концентрацию страданий — его пальцы остаются такими же чуткими и безжалостными. Все больше и больше игл пронзает ангельскую плоть, а крики становятся все громче, все отчаяннее... до тех пор, пока не сливаются в один долгий вопль. Израсходовав все иглы из футляра, Масдур делает шаг назад, чтобы полюбоваться своей работой. Иглы торчат из каждой части тела ангела, из-под ногтей, даже из обрубков отсутствующих пальцев. — Итак, — говорит он, — давай попробуем еще раз. Местонахождение предателей. Не торопись. Крик затихает до стонов и судорожных всхлипов — к той боли, что огненно полыхает в теле ангела, не прибавляется никакой новой. Масдур ободряюще кивает ему. Ангел упрямо сжимает губы. Масдур улыбается и протягивает руку, ласково проводит по всем торчащим иглам. Вздыбившаяся боль захлестывает сознание жертвы, огненной волной бежит по обнаженному телу. Ангел выгибается, кричит и корчится в путах — от судорожных конвульсий иголки впиваются в тело еще безжалостнее. Он продолжает кричать, пока не обвисает в изнеможении. Демон и фамилиар довольно облизываются, словно они собираются пробовать крики на вкус. Затем демон снова кладет легкую чуткую руку на плечо ангела, касаясь невесомо, практически нежно. Похоже, он снова готов запустить огненную волну агонии, играя на своем дьявольском инструменте из иголок на теле ангела. Жертва дрожит на дыбе, как осиновый листок на ветру. — Н-не надо... П-прошу... Масдур улыбается. — Ну? Скажешь, где предатели? Ангел всхлипывает и кусает губы. Масдур снова неторопливо ведет рукой по иголкам. Ангел кричит и бьется в цепях. — Бета Андромеды!.. Они на Бете Андромеды! Масдур улыбается про себя и убирает руку, удостоверившись, что ангел его слышит. — Тихо, тихо, все хорошо. Мы кое-чего достигли. Установим это место в качестве новой точки отсчета. Ты молодец... кстати, как тебя зовут? Ангел всхлипывает. — З-Задкиэль... — шепчет он, сверля здоровым глазом своего мучителя. — Умничка, Задкиэль, — напевает Масдур и продолжает ласкать его по иголкам. Задкиэль кричит и корчится от его прикосновений. Кровь сочится из порезов на спине, стекает по ногам. Масдур пристально наблюдает за его состоянием, но вид при этом у него не слишком довольный. — На мой вкус, слишком рано переходить к более грязному эпизоду с кровью, но мы не успеваем, так что... ладно, пусть будет так, — бормочет он. Он еще несколько раз проводит рукой по иголкам, а потом достает из чемодана кинжал — небольшой, но хорошо отполированный и очень, очень острый, с небольшим желобком на кончике лезвия. Рукоять удобно ложится в ладонь, принимая ее форму для лучшего сцепления. — Нет! Не надо! Я же сказал тебе! Бета Андромеды! — Знаю, — кивает Масдур. — Я принял к сведению, не волнуйся. Ты отлично держишься, молодец. А потом лезвие глубоко вонзается в плоть, разрезая тело до костей. Еле уловимый изгиб желобка на конце лезвия идеально подходит для разрезания чувствительного наружного слоя надкостницы. Масдур одной рукой вспарывает бедро правой ноги, постепенно продвигаясь вверх к ребрам, а другой рукой продолжает гладить иглы на левой стороне. Пронзительный вопль Задкиэля не похож на крик, который может издавать человекоподобное существо. — Н-не н-н-надо... — всхлипывает он, когда Масдур отнимает кинжал. — Я солгал! Я солгал! Я не знаю, где они! Масдур, прошу... Демон зубасто улыбается. — Хорошо, хорошо. Это наша новая точка отсчета. Ты очень хорошо держишься, Задкиэль. Придется помучить тебя подольше. — Не надо! Не надо, пожалуйста! Я больше не могу... Но лезвие снова врезается в трепещущее тело, не давая собраться и подготовиться к ужасной боли. Клинок перемещается на левую сторону. Тело ангела под руками палача превращается в агонизирующую плоть, скользкую от крови и пропитанную такой сильной болью, что в сознании ангела не остается никаких других мыслей, кроме нее одной. Конца этому нет. Наконец, Масдур отнимает клинок и ждет. Задкиэль мечется в беспамятстве, ему требуется некоторое время, чтобы осознать, где он и что с ним происходит. Масдур ждет. — Чудесно, Задкиэль, — говорит демон, когда становится понятно, что ангел наконец-то приходит в себя. — Очень, очень хорошо. И, поскольку ты такой сообразительный, я позволю тебе передохнуть и рассказать мне все, что я хочу узнать. Ангел наблюдает за ним, ничего не понимая. Масдур касается одинокой иголочки, торчащей из шеи ангела. — Мне нужны предатели, — тихо говорит он. Задкиэль плачет навзрыд. — Азирафаэль и Кроули. Я позволяю тебе сказать мне, где они сейчас. Но время истекает. Подумай хорошенько. Масдур касается кинжалом обнаженной груди ангела. Тот рыдает взахлеб, сотрясаясь всем телом. — Эдем! — давясь слезами, торопливо выкрикивает Задкиэль. — Они в Эдеме! Пожалуйста... Демон гладит его по щеке, на этот раз не касаясь иголок. — Ты замечательно держишься, Задкиэль. Эта точка отсчета очень близка к финишу — я ее чувствую. Еще немного, чтобы мы могли быть абсолютно уверены. Облегчение на лице ангела сменяется чистым ужасом. — Нет-нет-нет, не надо! Прошу! Это правда! Я сказал правду! Они в Эдеме! В Эдеме! Лезвие снова вонзается в плоть, и мольбы сменяются нечеловеческими криками. Сатана пристально наблюдает за ними. Некоторое время назад Он перевел свое внимание с экрана на ангела и теперь лениво наблюдает, подперев подбородок рукой. Похоже, Ему интересно, что происходит, и Он больше не перебивает Масдура. Проходит еще пара минут пытки, прежде чем Масдур почти любовно отнимает клинок и снова треплет ангела по щеке. — Азирафаэль и Кроули, — говорит он, когда взгляд, затуманенный болью, приобретает осмысленное выражение. — Где они, Задкиэль? Ангел нервно всхлипывает. — Эдем! Они в Эдеме! Пожалуйста, поверь мне! Это... это оазис посреди поля... без чудес... и нужен джип, чтобы добраться туда! Пожалуйста... Масдур улыбается. — Очень хорошо, Задкиэль. Я тебе верю. Задкиэль сотрясается всем телом и рыдает от облегчения. Масдур поворачивается к Сатане и кланяется. — Это была чистая правда, ваша Низость. Я за нее ручаюсь. Сатана трижды хлопает в ладоши, оценивая мастерство и постановку высококлассного художественного представления. Масдур снова кланяется. — Не хотите ли вы принять командование, Ваше Темнейшество? — спрашивает он. — Я могу принести вам что-нибудь освежающее. — Хм.... Очень заманчиво, — соглашается Сатана, оценивающе глядя на дрожащее тело ангела. — Пытаешься получить повышение, а, герцог Масдур? — О, я бы не посмел. — А зря. А зря. Случилось так, что Вельзевул в пролете там, где ты преуспел. — О. Что ж... — Хорошо, Масдур. Я сменю тебя, а потом, полагаю, мы немного отдохнем. Позаботься об этом. — Сатана встает и принимается раскручивать хлыст. — Только недолго, потому что потом нам придется иметь дело с двумя предателями. — Да, ваша Низость. Масдур берет чемоданчик и уходит, не оборачиваясь на щелчок хлыста и новый болезненный вскрик ангела. Чуть дальше по коридору от офиса Сатаны расположена маленькая кухонька. Масдур входит в нее и оглядывается по сторонам. Он нюхает воду в кофеварке, затем выливает ее и заменяет свежей из-под крана. Снова нюхает и снова выливает. Вместо обычной воды он использует воду из маленькой пластиковой бутылочки в своем чемодане. — Два кусочка сахара, треть молока... Масдур поднимает голову. — Лорд Вельзевул? Владыки Ада выглядят более потрепанными, чем обычно, с большой гнойной раной во всю щеку. На воротнике фрачной рубашки какие-то пятна. — Убедись, что ты все сделал правильно, иначе Он не будет пить, — говорит Вельзевул и поворачивается, чтобы уйти. — Я понял. Спасибо! — говорит Масдур вслед, но Владыкам Ада уже и след простыл. И тогда Масдур задается вопросом, нет ли в словах маленького демона подтекста или скрытого смысла. Но время на исходе, мешкать нельзя, поэтому он быстро готовит кофе с двумя кусочками сахара и третью молока и возвращается обратно. Когда он возвращается с кофе и россыпью печенья на тарелке, Сатана уже безнадежно испортил почти всю тонкую работу. Иглы выбиты или сломаны, туловище ангела перекрещено глубокими кровавыми ранами от хлыста. Масдур изо всех сил старается держать себя в руках, чтобы Сатана не увидел никаких неуместных мыслей у него на лице. — Кофе, ваша Низость, — объявляет демон, ставя поднос на компьютерный стол. Сатана рассеянно кивает. Он не смотрит на Масдура. Пока что все его мысли заняты ангелом. Задкиэль больше не кричит. Его глаза невидяще блестят, голова безвольно падает на грудь. Сатана еще раз щелкает плетью, заставляя окровавленное тело слегка дернуться. Только после этого он оставляет ангела в покое, отворачивается от него и смотрит на закуски. Он берет печенье и одну из кофейных чашек и выжидающе смотрит на Масдура. Демон понимает намек, и торопливо устраивается за столом вместе с печеньем и другой чашкой. — Как тебе кофе? Масдур делает глоток и одобрительно кивает. — Кроули сказал, что у нас здесь нет никаких льгот и бонусов за работу, понимаешь? — Сатана усмехается. — Если это не бонус, тогда я даже не знаю, что это такое. Масдур пожимает плечами, показывая всем своим видом, что он тоже не знает. — В любом случае, — продолжает Сатана, — нам понадобится хороший джип. И достаточно взрывчатки, чтобы снести толстую стену. Хм... Он смотрит на кофе и нюхает его. Кажется, он доволен, потому что делает большой глоток. Потом замолкает. Молчание затягивается. Кажется, Сатана потерял ход своих мыслей. Он с удивлением рассматривает чашку в своих руках. — Что это? Где я? — спрашивает он по-енохиански. Масдур немедленно сплевывает коричневую жидкость, которую он все это время держал во рту, и тщательно вытирает ее тряпкой. — Черт, не верится. Мы сделали это! — бормочет он. Он поворачивается к Сатане. Тот озирается по сторонам с растерянным выражением лица. — Кто ты такой? — спрашивает Сатана. — Жди меня здесь, — коротко говорит ему Масдур на неуверенном енохианском, который он немного подзабыл. И Сатана ждет. Масдур спешит к Задкиэлю. — Эй... Эй, яйцеголовый... Ангел не реагирует. Масдур нежно дотрагивается до его щеки. — Задкиэль? Ангел стонет, его единственный здоровый глаз медленно фокусируется на лице демона. — Пожалуйста... не надо больше... — всхлипывает он. — Больше не буду, обещаю, — успокаивает его Масдур. — Все супер-пупер, недолетка! У нас получилось, он выпил! Ты был такой потрясающий... Наконец, смысл его слов доходит до сознания Задкиэля — истерзанное тело ангела обмякает от облегчения. — Жаль, что меня не позвали раньше, — вздыхает Масдур. — Всем влом позвать профи. Сначала они должны поизвращаться и наломать дров... — Ничего... — шепчет ангел окровавленными губами. — Все это было довольно... дилетантски... пока не появился ты... — О, держу пари. — Я... впечатлен... Пять звезд тебе... — О, большое спасибо! Я ужасно рад, что тебе понравилось! Мучить тебя — одно удовольствие. Но теперь нам нужно по-быстрому вытащить тебя отсюда. Готов? Задкиэль кивает. — Да... давай. — Ага. Я буду ждать в штаб-квартире «Эскалатора». Не торопись, приходи в себя... и появляйся, ладно? — Увидимся там... — едва слышно шепчет Задкиэль. Масдур нежно проводит пальцами по его виску. — Увидимся, недолетка. Затем он берет длинную иглу. Один быстрый удар в основание черепа — и Задкиэлю уже не больно. Чуткие пальцы Масдура на мгновение задерживаются на остывающем теле, затем ныряют в кучу зеленых лохмотьев, оставшихся от куртки, и выуживают оттуда маленький золотой значок, весь перепачканный ангельской кровью.