Возвращение к Истокам (Back to the Roots)

Белые одуванчиковые кудри золотит утреннее солнце. Темно-рыжие волнистые пряди змеями струятся по ветру. Ангел и демон стоят на стене Эдема рука об руку, наблюдая, как по дюнам, скрываясь и снова выныривая на поверхность, едет джип. Это не та машина, которую они видели в прошлый раз — он явно массивнее и уже не так просто застревает в песках. — Я не вынесу, если меня снова схватят, — роняет Азирафаэль. — Не схватят. Азирафаэль кивает. — Вот, возьми, — шепчет он и протягивает Кроули тщательно закупоренную бутылочку. — Мне очень жаль, что тебе придется самому... невозможно делать два дела одновременно. Кроули принимает ее. — Все в порядке, Азирафаэль. Ты был прав, умирать легко. Оставаться одному гораздо сложнее. Но я сразу же последую за тобой... так что все будет хорошо. Они ждут. — Я очень рад, что у нас есть шанс побыть вместе, хотя бы еще немного. — Я тоже рад, ангел. Они ждут, держась за руки. Искорки адского пламени играют на кончиках пальцев свободной руки демона. Бутылочка святой воды с открытой пробкой ждет своего часа всего в шаге от него. Джип на всем ходу пересекает Лету и останавливается под стеной. Обе двери открываются одновременно. Со стороны водителя на песок выпрыгивает ангел. На нем джинсы и зеленый бомбер, подчеркивающий линию плеч. Из аксессуаров — солнечные очки в золотистой оправе и нежно-розовый шелковый шарф на шее. С другой стороны машины на хрустящий песок опускаются впечатляющие готические сапоги из черной кожи со множеством заклепок и пряжек. Остальной прикид тоже не отстает: на демоне черная кружевная юбка повыше сапог и черная кожаная куртка-косуха с желтыми карманами, куда Масдур с удовольствием прячет руки. — Что за блядский цирк?.. — недоумевает вслух Кроули. Словно услышав его голос, ангел в солнечных очках вскидывает голову. — Эй? Алло? — зовет Задкиэль. — У нас хорошие новости! Вы можете вернуться, если хотите — теперь вам ничто не угрожает!.. Азирафаэль и Кроули озадаченно смотрят друг на друга. — Возможно, ловушка, — шепчет Азирафаэль. Кроули кивает и сосредотачивается сильнее. Огонь искрится на кончиках пальцев. Удерживать под контролем направление адского пламени становится все сложнее. — Мы вам вина привезли! — добавляет Масдур. — Как и обещали! Кроули усмехается. — Ну, по крайней мере, это точно они. Не ведись. — И они все помнят, — еле слышно шепчет Азирафаэль. — Не ведись, ангел. Наша последняя попытка сделать вино была довольно удачной. — Конечно, мой дорогой. Кроули недоверчиво хмурится. — Это безопасно, правда! — Задкиэль старательно пробует докричаться до них обоих. — Сатана вас не помнит! Он даже имя свое забыл!.. Азирафаэль вопросительно смотрит на Кроули. Впервые с тех пор, когда они заметили джип, в его глазах загорается робкая надежда. — Неужели они подсунули Ему воду из Леты? — шепчет он. — Вдруг сами не выпили?.. Пальцы Кроули подрагивают, искорки адского пламени срываются с них, шипя в воздухе. Сатана не помнит. Он хотел бы в это поверить, очень бы хотел... но грандиозная новость просто не укладывается в голове. — И... они явно братаются. И их не наказали... — добавляет Азирафаэль. Он пробует последовательно убедить самого себя в невероятной новости, только начиная с фактов поменьше, которые он видит собственными глазами. Кроули принимает решение. — Оставайся здесь, ангел, — говорит он, вскакивая на зубчатый парапет. Азирафаэль не слушается и тут же следует за ним. — Это правда? — кричит Кроули со стены. Если кричать во все горло, не слышно предательской дрожи в голосе. — Чистая правда, — подтверждает Масдур. — Он теперь говорит только по-енохиански и совсем ничегошеньки не помнит. Адское пламя на пальцах Кроули вспыхивает фейерверком искр на прощанье и гаснет. Азирафаэль и Кроули молча смотрят друг на друга. Масдур и Задкиэль видят черно—белую вспышку крыльев и опустевший край стены. Что-то подсказывает им, что собеседники скрылись из виду в Эдем и за ними больше не наблюдают. — Ты их спугнул! — шипит Задкиэль. — Нет, это ты их спугнул, яйцеголовый! Задкиэль вздыхает. — Ну, в любом случае, неважно, кто — мы их спугнули. Придется снова подождать. Ты не забыл взять с собой Скраббл?

***

Азирафаэль и Кроули приземляются на покрытые мхом камни у озера. Здесь они обычно сидели вместе в тишине, преодолевая тяжелые воспоминания. Здесь они обычно разговаривали, снова находя путь друг к другу. Теперь они снова молчат. Азирафаэль кладет руку на грудь Кроули: под дрожащими пальцами учащенно бьется демоническое сердце. Кроули кладет руку поверх руки Азирафаэля. — Смеем ли мы надеяться?.. — сдавленным голосом говорит он, не скрывая своей тоски от ангела. Азирафаэль прерывисто вздыхает. — Я даже не знаю. Они снова замолкают и долго стоят так, слушая дрожащими пальцами отчаянный стук сердца. — Енохианский, — чуть слышно говорит Азирафаэль. — Похоже на правду. Они бы не узнали... если бы не... Или все-таки могли бы... откуда-то?.. Кроули беспомощно качает головой. — Я больше не знаю, во что верить, ангел. И кому верить. Я не могу представить, что мы наконец-то можем быть свободны и в безопасности от Него. Это... очень трудно после всего. Азирафаэль наклоняется к нему, прижимаясь лбом ко лбу Кроули. — Да... это слишком невероятно. Я тоже не могу уместить это в голове. Прости, что на этот раз я не могу быть сильным, чтобы тебе помочь. — Все хорошо. Я бы не стал просить тебя об этом. Наверное, мы заслужили покой, как ты думаешь? Может быть... нам можно хотя бы раз... довериться кому-то более сильному?.. — Кому-то еще? Кроме нас? Господи, это было бы проще всего... но можем ли мы им доверять? — вздыхает Азирафаэль и устало кладет голову на колени Кроули. Кроули склоняется над ним, практически сгибаясь пополам, и кладет ангелу голову на грудь. Так они и остаются недвижимые, обнимаясь, не шевелясь. Солнце катится по небу, проходят часы. Кроули и Азирафаэль поддерживают друг друга — слишком уставшие, чтобы пошевелиться; слишком разочаровавшиеся, чтобы доверять; слишком отчаявшиеся, чтобы надеяться. Наконец, Азирафаэль отмирает. — Кроули? — шепчет он. — Да, ангел? — Может, еще раз почитаем журнал? Кроули кивает и щелкает пальцами, призывая планшет со всеми архивными выпусками «Эскалатора». — Какой ты хочешь выпуск? — спрашивает он. Они читали его так много раз, что уже выучили содержание наизусть. В журнале есть литературный блок с обзорами новинок литературы (рецензии пишутся на целый веер жанров, от сказок до артхаусных драм), есть раздел кулинарии и рецептов, посвященный человеческой традиции готовить пищу, есть разворот о свежих тенденциях моды для ангелов и демонов (некоторые стили подходят и тем, и другим). Еще колонка психологии с путеводителем-словариком по чувствам и эмпатии (в основном для демонов, но и ангелам может быть полезно почитать — в цифровой версии было только описание, а в печатной — целое зачарованное пятно на странице, о него можно потереть запястье и ощутить новое чувство, о котором говорится в этом выпуске) и обзоры новых орудий пыток. Популярностью пользуется политическая аналитика о партии Гавриила, выставляющая его и его приспешников в довольно нелицеприятном свете, интервью с членами взвода Азирафаэля и с демоном, который был свидетелем на суде после недоАпокалипсиса, маленькое интервью с Адамом Янгом и Уорлоком Даулингом, а также с другими людьми, которые были знакомы с Азирафаэлем и Кроули. И, конечно же, ни один журнал не обходится без детального обзора серий Наказания в двух версиях (адской без цензуры и райской с цензурой), которые можно найти по ссылке [Ссылка]. — Выпуск 38, тот, где интервью, — тихо говорит Азирафаэль. Кроули кивает и находит его в архиве. Он пропускает вступление, точно зная, какую часть хочет услышать ангел, и читает вслух: Эскалатор: «Не могли бы вы рассказать нам о ваших садовнике и няне?» У. Д.: «С ними что-то стряслось? Они что-то натворили? Я могу их выручить, только дайте мне знать, в какой они тюрьме...» Эскалатор: «Они обвинялись в преступлении, но сейчас недосягаемы для правосудия. Многие сочувствующие и причастные считают, что они уже отбыли свое наказание. Мы хотели бы побеседовать с вами, чтобы читатели лучше себе представляли, кто они и что они такое». У. Д.: «Может ли то, что я говорю, быть использовано против них?» Эскалатор: «Никак нет — напротив, интервью может помочь обелить их образы». У.Д.: «Если вы мне лжете или извратите мои слова, я найду вас и в порошок сотру». Эскалатор: «Мы отправим вам финальную версию интервью на ваш почтовый ящик для предварительного ознакомления до ухода материалов в печать». У.Д.: «Хорошо. Что вы хотите узнать?» Эскалатор: «Как бы вы описали их отношения? Они были парой?» У.Д.: «Мне сложно сказать. Я не думаю, что они были женаты или... ну... вы понимаете... пока они работали у моих родителей. [Примечание: определение брака, романтических и сексуальных отношений см. в выпуске 15.] Но во всем остальном они вели себя так, словно были женаты целую вечность. У моих родителей никогда не было таких отношений — в конце концов, они развелись... Без няни Ашторет и брата Франциска я бы так никогда и не узнал, какими должны быть по-настоящему крепкие здоровые отношения». Эскалатор: «Какое влияние садовник и няня оказали на ваше детство?» У.Д.: «Хех. Они практически вырастили меня, так что я должен сказать, что очень... очень большое. Но... не совсем прямое, если так подумать. Они были рядом, когда я нуждался в них, но мне всегда позволялось иметь свою точку зрения и делать свой собственный выбор. Мои родители поступали ровно наоборот. Няня и садовник могли поссориться с моими родителями, чтобы поддержать или выгородить меня. Они поддерживали меня во всем, даже в самых глупых начинаниях. Не знаю, каким чудом их не уволили. Но без этого чудесного ощущения всесторонней поддержки из детства я не думаю, что у меня хватило бы смелости стать художником и рисовать комиксы, а не пойти по стопам отца в политику. Или совершить каминг-аут». [Примечание: см. выпуск 23 о человеческой гендерной идентичности и сексуальной ориентации, см. культурный блок выпусков 6 и 14 об искусстве комиксов.] Эскалатор: «Как бы вы охарактеризовали этих людей? На кого они были похожи?» [Примечание: термин «люди» используется вместо термина «сущности» при разговоре с людьми.] У. Д.: «Няня была как Мэри Поппинс, которая решила косить под гота. Она никогда не позволяла относиться к себе без должного уважения. А брат Франциск был похож на ролевика-реконструктора, он был немножко хиппи в душе и любил каждое Божье творение. По крайней мере, так казалось всем, кто их видел, либо тем, кто с ними общался. Я думаю, что они немножко... играли эти роли. Няня временами внушала дьявольский ужас, я это обожал. Но вместе с тем, она умела быть доброй и нежной. С ней ты всегда чувствовал себя в безопасности, потому что всегда знал, что с теми, кто осмелится причинить тебе боль, обязательно случится что-то плохое. А брат Франциск, он всегда излучал что-то такое, очень уютное... домашнее. В его присутствии ничто плохое просто не осмелилось бы произойти. Но когда они были вместе... Мне казалось в детстве, что с ними двумя безопаснее всего на свете. Извините, я немного расчувствовался. Похоже, я очень скучаю по ним. Я не видел их больше десяти лет...» Голос Кроули обрывается. — Видишь... на свете есть люди, которые готовы быть сильными ради нас, если мы им позволим, — шепчет Азирафаэль. — Возможно. Но как это сделать? Как можно доверять кому-то другому? Кому-то, кто не ты, не я и не мы с тобой? Боюсь, я уже забыл... если вообще знал. Азирафаэль вздыхает. — Да, я понимаю. — И Уорлока здесь все равно нет. Есть только эти двое. Я не знаю, что о них думать и как к ним относиться. — Я бы доверился Задкиэлю во время Войны, но это было давно... слишком много времени прошло для нас обоих. И все это время он был там, наверху, с архангелами, которые промывали ему мозги и говорили, что правильно и что неправильно. Но, судя по всем его статьям о нас, я, пожалуй, осмелюсь надеяться на счастливый финал. Не доверяя ему, а просто надеясь, что он не приведет нас в ловушку. Если это и впрямь ловушка, то уж очень хитроумная. — Если это ловушка, я хочу поскорее выяснить, что это она... — вздыхает Кроули. — У меня есть идея, как нам это выяснить, мой дорогой. Ты не хочешь вернуться со мной к ним и поговорить? — ангел протягивает ему руку. Кроули хватается за нее и позволяет Азирафаэлю поднять его на ноги. Маски срываются.

***

Масдур и Задкиэль как раз спорят, является ли «Нгк» словом (Масдур утверждает, что это слово на демоническом языке), когда с зубчатых стен доносится голос Азирафаэля: — Минутку вашего внимания, джентльмены! Могу я задать вам один вопрос? Задкиэль вскакивает, едва не опрокидывая доску. — Да, конечно, командир! — Расскажите нам про выборы, — говорит Азирафаэль. — Кто победил? На мгновение воцаряется тишина. Корреспонденты обмениваются взглядами у подножия стены. — Ну... видишь ли... — издалека начинает Задкиэль. — Все висело на волоске. У нас было моральное преимущество. И хорошее представительство в парламенте говорит само за себя. А вот политические настроения... Масдур решительно обрывает это туманное словоблудие. — Гавриил победил и теперь возглавляет парламент. Азирафаэль с облегчением улыбается. — Это чистая правда. Они не врут нам, Кроули. — Подожди, как ты понял? — моргает Кроули. — Если бы они сказали, что победила их партия, я бы не поверил — Гавриил слишком хороший манипулятор, чтобы не обойти неопытных политиков. Они не сказали бы нам, что Гавриил победил, если бы хотели заманить нас в ловушку, мы видели это много раз в истории людей, не так ли? Кроули еще мгновение наблюдает за Азирафаэлем, затем медленно кивает. — Хочешь пригласить их к нам в гости, ангел? Рискнем поверить, что они говорят нам правду, и обсудим их предложение? Азирафаэль отвечает не сразу. На стене все еще стоит бутылка со святой водой. Он наклоняется за ней и плотно заталкивает пробку в горлышко. — Как странно, правда, Кроули? Быть готовым умереть в любой момент... а в следующий узнать, что можно беспрепятственно вернуться домой... Хотя... Насчет дома я больше не уверен. Я теперь не знаю, где это. Кроули вздыхает. — Да... Я понимаю тебя. Может, нам все же стоит с ними поговорить? Посмотрим, какие есть варианты. Потратим некоторое время на обсуждение и принятие решения, если ты точно уверен, что это не ловушка. Азирафаэль критически смотрит на собственный наряд. — Есть еще одна вещь. Неужели ты думаешь, что кто-то захочет заманить нас в ловушку на новую съемку, пока мы с тобой так одеты? — Хех. Справедливое замечание, — на губах демона появляется легкая улыбка. — Тогда давай играть в гостеприимных хозяев. Он чудесит веревочную лестницу и спускает ее со стены. — Идите сюда! Поднимайтесь к нам! — зовет он. — От ваших криков уже уши вянут! Задкиэль и Масдур, не ожидавшие такого крутого поворота, мгновение колеблются. — И никаких условий не будет? — спрашивает Задкиэль. Кроули пожимает плечами. — Не могу ничего придумать, — он делает паузу. — Ну, может быть, только одно. Если вы пришли, чтобы взять нас в плен, сделайте нам всем одолжение и поторопитесь. — Мы ничего такого не замышляли и не собирались! — горячо восклицает Задкиэль. — Я даю тебе слово! — Да, я тоже даю тебе его слово, — поддакивает Масдур. Кроули поднимает брови. — Ого... ты меня удивил, это эффективный способ для демона поручиться за что-то. Азирафаэль, слушай, почему я не могу дать кому-нибудь твое слово? Азирафаэль загадочно улыбается. — Я не уверен, что оно кому-нибудь так уж нужно, — он срывает несколько листьев с чайного куста, растущего в «Сохо», осторожно откупоривает бутылку со святой водой, бросает в нее листья и быстро кипятит ее чудом. Кроули немного расслабляется. Нет такого понятия, как святой чай. Если воду нельзя назвать водой, она перестает быть святой. Тем не менее Азирафаэль не любит рисковать и готовит еще один чай для демонов уже из обычной воды. Он разливает его по чашкам как раз тогда, когда Задкиэль забирается на вершину стены. — Хм... нам сюда можно? Вы не будете делать нам платформу или балкончик? Или нам лучше остаться на лестнице?.. — нерешительно спрашивает Задкиэль. — О нет, входите по-настоящему, — Азирафаэль делает дружелюбный жест рукой, словно распахивает дверь. — Мы уже утомились прятаться. Сахару? — Нет, спасибо, — говорит Задкиэль, взбирается на стену и вздыхает с облегчением, когда чувствует, что чудеса снова можно творить. Кроули подсознательно занимает позицию между новоприбывшими и своим ангелом. — Три кусочка, — Масдур следует за Задкиэлем и ставит бутылку вина рядом с кружками. — Если это обычная вода. — Конечно-конечно, — заверяет его Азирафаэль, немного удивленный тем, что демон почувствовал святую воду с такого расстояния. Но потом до него доходит, что он, скорее всего, имеет в виду воду из Леты. Задкиэль с любопытством подходит ближе к внутренней стороне стены и смотрит с высоты. — Так это и есть Эдем... Вау! Масдур бросает взгляд в ту сторону, куда смотрит ангел, и слегка пожимает плечами. — Природа... — говорит он тоном человека, привыкшего встречать подобные вещи только на расписной тарелке. Азирафаэль протягивает руку в знак приветствия. — Я рад снова видеть тебя, Задкиэль. Юноша взволнованно пожимает ее. — Большая честь, командир. — Привет, — говорит Кроули демону. Масдур кивает. — Итак, Задкиэль, мой дорогой мальчик, не расскажешь ли ты нам, что произошло в Раю и в Аду со времен твоего последнего визита? — спрашивает Азирафаэль, наливая сослуживцу ангельский чай из бутылки. — Боюсь, я отследил не все события и немного запутался. — Нет, давайте сначала проясним одну вещь, — с вызовом произносит Масдур, прежде чем Задкиэль успевает ответить. — Вы дали нам интервью только потому, что знали, что у нас закончилась вода и мы будем вынуждены наполнить пустые бутылки водой из Леты, правильно? — Именно, — кивает Кроули. Азирафаэль вздыхает. — Да, боюсь, что так, — говорит он, чувствуя потребность извиниться. — Мне очень жаль. Наше убежище подверглось бы нешуточной опасности, если бы о нем узнали. — Это понятно, честное слово, — кивает Задкиэль. — Я не держу на вас зла. Корреспонденты — довольно пронырливые ребята, верно, Масдур? Масдур пожимает плечами. — Как и все журналисты. — Мы набрали себе воды из Леты, но сами не пили, так что ничего страшного, — добавляет Задкиэль. — Но если бы я выпил, большого вреда бы мне это не принесло. Все, о чем я помню и о чем стоит упомянуть, напечатано в «Эскалаторе». Я быстро читаю, все бы вспомнил. — Потому что ты — недолетка без настоящего жизненного опыта, — ухмыляется Масдур. Азирафаэль наклоняет голову набок. — Но как вы узнали, что это она? О ней знал только я один, я был рядом, когда Всевышняя создавала ее. Я не упоминал о ней даже в отчетах — Всевышняя запретила мне об этом говорить. — Я подозревал, что вы не отпустите нас назад с ответами интервью. С самого начала разговора чувствовался какой-то подвох. Для беглецов вы говорили слишком откровенно, как будто знали, что у нас не будет ни единого шанса опубликовать наше интервью. — О-о-о, умно подмечено! — Кроули салютует Задкиэлю несуществующей шляпой. — Спасибо, — слегка краснеет юный ангел. — Когда мы добрались до ручейка и ничего не произошло, я начал подозревать воду. Так что мы взяли ее с собой, но пить не стали. Мы продержались без воды, а потом начудесили себе холодное пиво, когда прошли отрезок, где не творятся чудеса. — А как вы узнали про свойства воды? — спрашивает Азирафаэль. — Ты сам невольно дал ключ к разгадке, — с готовностью отвечает Задкиэль. — Вы забрали всю технику и все записывающие устройства, чтобы у нас не осталось ни фотографий, ни аудиозаписей. Это имело смысл, иначе оставило бы в наших руках доказательства того, что Эдем существует. Но еще ты не разрешил делать записи от руки и сказал, что все придется запоминать на слух. И я подумал: «А что, если ты знаешь что-то такое, что может заставить нас все забыть?» Масдур усмехается. — Кроме того, сначала мы испробовали воду Леты на Хастуре. Кроули удивленно блестит глазами. — А как вы смогли заставить выпить самого Сатану? — Азирафаэлю интересно, но он делает вид, что не очень-то верит в успешность этого мероприятия. Масдур и Задкиэль обмениваются долгим взглядом. — Кофе-пауза... — говорят они одновременно. Кроули вздрагивает, затем вполголоса повторяет эти слова. Усмехается про себя, притворяясь, что в это тоже не особенно верит. — Так Ему и надо. Масдур кивает. — У Него это вошло в привычку. Он втирал мне про льготы и бонусы за безупречную службу. Влить воду Ему в кофеварку было почти легко. — Так просто? — Кроули недоверчиво смотрит на них. — Ну, не настолько просто, но в принципе, да, — улыбается Задкиэль. Азирафаэль выжидающе смотрит на двух журналистов, но, похоже, они не собираются вдаваться в подробности. Он вдруг вспоминает о гостеприимстве и поспешно чудесит четыре стула. — Извините, дорогие мои, я совсем забыл... присаживайтесь, пожалуйста. Так и голову свою забыть недолго. Так вы говорите... вы стопроцентно, абсолютно уверены в том, что Он ничего не помнит? — спрашивает он, когда они садятся. — Вельзевул знает, что с боссом что-то не так, но Владыки Ада держат это в секрете, — говорит Масдур. — Мы уважаем их тайну, поэтому я хотел бы попросить вас никому об этом не говорить. Мы не пишем о личных делах Сатаны и Бога, это пункт, которого мы безукоснительно придерживаемся. Да, вы не ослышались, Сатана вне любых обсуждений. Слово Задкиэля. Азирафаэль смотрит на Кроули и впервые допускает возможность поверить, впрочем, его привычная осторожность никуда не девается. — А что насчет остальных? — спрашивает он. — С Вельзевул понятно, с Гавриилом тоже. А все остальные Небеса и Ад? Разве они не хотят снова захватить нас в плен? — Давайте считать. Вельзевул — раз. — Задкиэль загибает большой палец. — Вельзевул приятно, что Сатана больше не командует в Аду, — говорит Масдур. — Владыки Ада слишком заняты своими делами, чтобы обращать внимание на появление каких-то мелких демонов. И поскольку теперь есть демоны, которые сочувствуют вам, любое насилие только вызовет раздор и волнения вместо того, чтобы поднимать боевой дух Преисподней. Вряд ли Вельзевул собирается усложнить себе жизнь сильнее, чем уже есть, и пойти на такой шаг. — Гавриил, — Задкиэль загибает указательный палец. — Он с головой занялся политикой и пытается сохранить свою власть. Он должен был понять, что его преимущество на выборах — величина непостоянная. Ему легко потерять поддержку эфирных. Мы сейчас как раз работаем над этим и собираемся ему это обеспечить. — Хм, ну конечно, недолетка, — говорит Масдур тем особенным тоном, который для Кроули звучит ужасно похоже на его собственное «конечно, ангел». Задкиэль загибает третий палец. — На небесах сотни ангелов, которые сочувствуют вам, командир. Не все, конечно, но при раскладе против вас они не побоялись бы ввязаться в драку на вашей стороне, чтобы пух и перья летели. Ангелы оставят вас в покое. Да и демоны тоже, — Задкиэль загибает безымянный палец. — Масдур уже вкратце говорил о демонах. С Хастуром могли бы быть неприятности, но его мы нейтрализовали. На руке Задкиэля остается загнуть только мизинец. — Я думаю, что остаются только люди. Но с какой стати люди бы хотели причинить вам вред? Это выше моего понимания. Осмелюсь сказать, все признаки указывают на то, что вы должны быть в полной безопасности, если вернетесь назад... Кроули долго наблюдает за ними. Затем бросает взгляд на Азирафаэля, который смотрит на горизонт с робкой надеждой. — Кажется, я вам верю, — говорит Кроули, и Азирафаэль согласно кивает.