Хулиганка

Было очень больно. Но самое интересное, что я чётко помню сам момент нападения. Просто услышала рычание, а через секунду оказалась на земле. Как доберман впился в меня. А потом за болью пришла темнота. А потом я открыла глаза и оказалась в своей комнате. Всё тело ужасно болело, а в особенности бок. Я ведь даже понять толком не успела куда именно меня укусили. Помню, что клыки щёлкали у моей шеи и, что доберман когтями заехал мне по лицу. — Как себя чувствуешь? — Вздрагиваю и, повернув голову, вижу рыжую. Она сидела на краю кровати, а правая рука у неё была забинтована. Морщась от боли, сажусь. Одеяло падает, и я вижу свой забинтованный бок. — Болит всё. Почему собака на меня напала? — Бешеная, — говорит так словно ничего такого не произошло. — Теперь нам с тобой будут делать уколы. — Сколько я тут? — Резкая усталость накатила на меня, и я легла обратно. — Пара дней. Завтра придет доктор и поставит укол. — Завтра? — Нам укол поставили в день нападения. И на следующий день тоже. Сейчас перерыв и завтра снова укол. — Почему ты не дала меня загрызть? Она поморщилась на «ты» и так не ответила. Вообще не понимаю почему она скрывает своё отношение ко мне? Любой другой владелец живого товара дал бы спокойно умереть. Она же бросилась и лично оттаскивала зверя. Судя по руке ей тоже досталось. — Сильно покусал? — Сорок два шва пришлось наложить, — забинтованной рукой она вообще не шевелила. Рука лежала у неё на коленях. Рыжая левой рукой притронулась к моему лицу и тяжело вздохнула. Хочу встать и посмотреть, что с моим лицом, но женщина придержала меня, не дав встать. — Отдыхай, — она встала и сверху вниз посмотрела на меня. — С такой раной тебе лучше не шататься по дому. Тебе швы не стали накладывать, сама понимаешь почему, поэтому заживать будет долго. Так что строгий постельный. — Всё равно я считаю, что тебе не всё равно на меня! — Непроизвольно касаюсь шеи, а ошейника нет. Зато есть пластырь. — Меня и в шею укусили? — Задели клыками. Ошейник спас. Если захочешь в туалет или поесть, то зови Гектора. — А уколов правда сорок и они правда в живот? — Нет, уколов меньше и ставят их в задницу. Отдыхай. Одной было скучно да и двигаться было болезненно. Больше всего меня беспокоило моё лицо. Что с ним? Полежав так до самой ночи, я всё же решила подняться. Почти сразу чуть не упала, но вовремя удержалась за изголовье кровати. Медленно, словно старая бабка, я выхожу из комнаты. Так необычно, что меня никто не запер. Иду в ванную так никого и не встретив, и войдя в ванную, увидев себя в зеркале, замираю. Что со мной стало? Лицо всё в страшных шрамах. На шее огромный кусок пластыря. Смотрю на свой бок. Бинты туго перетягивают мой живот, и я даже не могу оценить всю серьёзность раны. — Нет, — простонала я и вздрагиваю услышав шаги. Оборачиваюсь и вижу дворецкого. — Инга Борисовна не разрешала тебе вставать с постели. — Принеси бритву. — Но… — Инга Борисовна велела выполнять все мои пожелания. Мне нужна бритва. Он вышел и вернулся спустя десять минут с электробритвой. Беру и нажимаю на кнопку. Бритва шумит. Смотрю в зеркала и прикладываю бритву к голове. Но нажать на кнопку не могу, зато в отражении вижу рыжую. Она стоит, облокотившись плечом об косяк двери, скрестив руки на груди. Рука с электробритвой виснет и я, опустив голову, плачу. — И что ты делаешь? — Она подошла ко мне и разворачивает к себе. Я же утыкаюсь лицом ей в грудь и тяжело вздыхаю. — Тебе следует быть в своей кровати. — Отстриги их, — протягиваю ей электробритву. — Зачем? — Надо, — голос дрогнул. Мне было жалко расставаться со своими волосами, но в тот момент я просто считала, что так надо. — Пожалуйста. Она взяла бритву и кивнула мне на унитаз. Сажусь и вся сжимаюсь, услышав шум машинки. — Мне всегда нравились твои волосы, — сказала она с сожалением и принялась меня брить. Закрываю глаза, чувствуя, как отстриженные пряди волос падают на пол. Как же мне больно прощаться с волосами, но они всё равно отрастут, а вот мои шрамы останутся со мной навсегда. Тяжело вздыхаю и скоро всё заканчивается. Смотрю на себя в зеркала и просто начинаю рыдать. — Тише, — рыжая обняла меня и потрепала по голове. — Тебя не зашивали так что марш в постель. И она проводила меня обратно в комнату и легла рядом, осторожно обняв меня. — Спи, — прижимаюсь к ней. — Зачем ты меня спасла? — Чувствую, как её тело напряглось. — Если бы не твоё ранение, то я бы тебя выпорола за фамильярность, — процедила он сквозь зубы. — Но боюсь причинить тебе ещё больший вред. Так что помалкивай. Она беспокоится за меня. Это даже как-то окрылило меня, и я прижалась к ней сильнее, стараясь не обращать внимания на боль в боку. — Да ваша я, ваша, — она такая тёплая. Мне просто приятен этот жар её тела. Мне приятно, что она осталась со мной. — И ничья больше. Закрываю глаза понимая, что вот-вот засну. — Это всё неправильно, — как же приятно, когда она обнимает. — И я тебя не люблю. Ты в конце концов моя собственность. — Ага, — врёт ведь. — Настолько не любите, что даже от собаки стали спасать. — Да, — усмехнулась она. — Если тебя загрызёт мой пёс, то как я буду унижать и ломать тебя? А смогла бы я сама вот так кинуться и спасти своего раба от бешеной собаки? Даже не знаю. Если только раб был бы мне дорог. — Если ты сейчас не заснёшь, то я зафиксирую тебя к кровати, — с закрытыми глазами сказала рыжая и открыла один глаз. — Спи. Улыбаюсь и, наклонившись, целую её в губы. — И всё же это было зря, — прикасается к моей щеке целой рукой. — Ты была такой красивой с волосами. — А сейчас я страшная? — Нет, ты такая же красивая. Но я не могу ближайшие месяцы хватать тебя за волосы. Она притягивает меня к себе и целует, углубляя поцелуй. Я не против и уже просто оказываюсь сверху. Рыжая усмехается и легонько хлопает меня по плечу. — Милая, я бы поимела тебя, но у тебя весьма серьёзная рана, — она прикасается к бинтам на моём боку, и я вздрагиваю от боли. — Тем более нам с тобой ещё курс уколов проходить. Давай спать. В отличие от тебя я не выспалась и организм берет своё. Вздохнув, ложусь рядом и, прижавшись к ней, мигом засыпаю. А всё равно за мной следили. Либо люди из её охраны, либо дворецкий. Мне строго запрещалось вставать с кровати. Уколы от бешенства ставили в зад. Было неприятно. Но как я после узнала, что с шеей мне повезло. Чем ближе укус к голове, тем быстрее распространяется вирус по организму. Укус в голову верная смерть. По ночам рыжая приходила ко мне, и мы спали вместе, прижавшись друг к другу. Я правда полюбила её. Не знаю, как она меня, но очень хотелось бы верить, что тоже. Но понимаю, что за это короткое время мы как-то умудрились сблизиться. — Так, — как-то сказала рыжая, когда я сидела на кухне и пила сок. — Мне тут позвонили родители. — Она выхватила у меня стакан с соком и поставила его на стол, пристально глядя на меня. — Они приедут сегодня вечером так что не забывай кто ты тут. — Собственность, — пожимаю плечами и тянусь снова за стаканом. — Веди себя как моя собственность, — отводит мою руку в сторону, так и не дав взять стакан с томатным соком. — Не фамильярничать, выполнять всё то, что я тебе велю. Делай всё, что должна делать моя собственность, иначе мне придётся тебя бить. И да, мои родители весьма строгие так что если будешь непослушной, то они будут тебя бить. Или ещё хуже, решат тебя убить. Помни, что ты ничто и никто. Что у тебя даже прав нет. Ты как негр в Америке в те времена, когда они были рабами. В годы гражданской войны. — Может мне тогда вообще не появляться? — Что-то как-то вообще не охота сталкиваться с её родителями. — Они в курсе о тебе. Ты даже не представляешь, как мне когда-то вынесли весь мозг за твой побег. Так что ходишь везде за мной и молча выполняешь все мои указания. — А надолго? — Они приезжают на месяц. Так что думаю, что справишься.