Бабочки в волосах

Даша была тем самым редким человеком, что ходил на разного рода вписки крайне редко, а если и ходила, то была там самой трезвой, наблюдала за всеми из-под длинных ресниц, прикрыв глаза и нередко была тем, кто предотвращает конфликты до их начинания. Однажды (когда она первый раз пришла на мероприятие подобного рода, не по своей воли, конечно, тогда она довольно тесно общалась с Деном Шмальцем и тот её уговорил), так вот, тогда Шмальц решил организовать небольшую потасовку с неким Егором (Даша не могла вспомнить где именно его видела, но, вероятно, он был из девятого класса). Потасовка ещё не успела начаться, как закончилась, вероятно заслуга эта принадлежала Даше, которая просто оттащила пьяное тело Дениса Шмальца от не менее пьяного тела Егора Митрофанова. С чего произошёл конфликт Каплан понятия не имела, но предполагала, что причиной тому было нечто на национальной почве. Денис, вроде как, был тем ещё немцем, иногда даже начинал орать какие-то сомнительные фразы на ломаном немецком (Даша искренне считала, что это всё его шизофренические всплески, что случались время от времени. Однажды Денис устроил целый концерт на одном из ШАГов, тогда как раз вызванным гостем был шестидесятилетний ветеран. После очередной фразы связанной с тем, что Гитлер в общем-то был крайне неприятной личностью и идеи у него были бредовые. Ден Шмальц, возмущённый до предела, резко поднялся со своего деревянного стула, воскликнул: «Хайль Гитлер!», вытянул руку в жесте «Зига» и удалился. Ветерана чуть удар тогда не хватил, а с Денисом потом разбирался Степан Михайлович). Ну, а Егор был евреем, всегда утверждал, что бабуля и дедуля прожили не один год в концлагере, едва ли ему кто-то верил, но все вежливо кивали — соглашались. Ну и конечно же конфликта избежать было нельзя — один топил за идеи Гитлера, другой искренне считал, что Гитлер то ещё хуйло. Ну, сейчас этих товарищей Дарья не наблюдала, следовательно, вечер должен был пройти спокойно, хотя о каком спокойствии может идти речь, если вокруг столько пьяных подростков, к сожалению, даже Даша не являлась исключением. Только переступив порог настиного дома блондинке вручили красный стакан с какой-то бесцветной жидкостью. Алкоголь Даша до этого момента пила не часто, но её незаконченное низшее образование в алкогольном деле дало ей понять, что это, вероятно водка. А ещё незаконченное низшее подсказало ей, что градус надо повышать, а не начинать сразу с водки. В планах у неё не было пункта: «набухаться до потери пульса, а после вступить в оргию», или как это называлось у них в Нижнеддерийске — «набухаться до потери пульса и стать жертвой группового изнасилования». Секса в планах у Даши не было, но зато набухаться она была вполне готова — неделя эта была просто отвратительной, отец в очередной раз с громким скандалом ушёл из семьи, мать забила на дочку огромный болт и уехала в Киров на неопределённый срок, несколько дней Каплан была совершенно одна и не знала куда податься, но продлилось это не долго — в Нижнеддерийск приехала её бабушка. Женщина до безумия добрая, милая, божий одуванчик, вместе с бабушкой приехало и клубничное варенье, которое Даша обожала, в основном пила его вместе с чаем. Напилась Каплан за крайне короткий срок и сейчас сидела вместе с Юлием Санычем и Русланом Тушенцовым, оба парня о чем-то увлечённо разговаривали, но Даша не слышала их из-за громкой музыки и собственного состояния. Щеку она подпирала ладонью, смотрела куда-то вперёд, пытаясь сфокусировать взгляд на чем-то отдельном, например, странной картине с изображением собак играющих в покер, но выходило это не очень хорошо — перед глазами ежесекундно мелькали какие-то люди, сбивая фокус. Дарья откидывается на спинку дивана, закрывает глаза, но через несколько секунд чувствует, как кто-то трясёт её за плечо с такой силой, будто она как минимум окачурилась на этом чёртовом диване и сейчас её пытаются привести в чувства. Она глаза открывает и видит перед собой лицо Онешко. — Не закрывай глаза — вертолётики полетят, послушай алконавта со стажем, — настоятельно говорит подросток, а после отстраняется, закидывает Тушенцову руку на плечо, отпивает из стеклянной бутылки и морщится. — Что это? — Спрашивает блондинка и на бутылку в руках Онешко кивает, тот бутылку приподнимает, смотрит так, словно видит впервые, улыбается. — Гридинский коктейль, хочешь? — Он суёт бутылку девушке в руки, а та даже отказаться не успевает, а после понимает, что просто обязана хоть немного, но отпить — взгляды обоих парней устремлены на неё, даже мрачный и похуистинчый Руслан выглядит крайне заинтересовано. Онешко улыбается загадочно, губу закусывает. Каплан плечами пожимает и к бутылке прикладывается, делает совсем небольшой глоток и тут же чувствует, как горло обжигает дьявольским огнём, глаза начинают слезиться, в голову ударяет словно огромной кувалдой. Она бутылку суёт в руки Онешко, глаза и лицо ладонями закрывает, чувствует, как ресницы намокают. Онешко криво улыбается, руку ей на плечо кладёт, слегка сжимает, в знак сочувствия. — Что... Это?.. — Выдавливает из себя девушка, наконец-то убирая ладони от лица. На бутылку кивает и тут же вновь кривится немного, вспоминая этот резкий и неприятный вкус, а ведь она даже понюхать не догадалась. — Гридинский коктейль, — повторяет Онешко, передавая бутылку Руслану, тот с сомнением её разглядывает и на небольшую тумбочку у дивана ставит. — Бакарди и текила в одинаковых пропорциях. — Там градусов пятьдесят, не меньше, — говорит Руслан, а после поднимается с места, — пойду отолью. Даша смотрит ему вслед, а после вновь откидывается на спинку дивана, ногу на ногу закидывает и молчит. — Я вот хочу в жёлтый покраситься, по приколу, — доверительно сообщает ей Онешко, приняв такое же положение, как и Каплан — откинулся на спинку диван и закинул ногу на ногу. — Поздравляю, — Каплан переводит на него взгляд, медленно, тяжело, словно глаза у неё залиты свинцом и едва двигаются. Пытается сфокусироваться на глазах Юлика, получается с огромным трудом, но в итоге выходит довольно неплохо. — И ты со мной, — голос у него тихий, заговорщицкий, словно они на заседании третьего рейха обсуждают захват территории, а не покраску волос. — Нет, это кринжово, — Каплан кивает головой, как-то обречённо, говоря, что такой ерундой она заниматься не хочет, особенно когда волосы и без того невозвратимо испорчены. Она видит, как с обратной стороны от Юлика садится какой-то парнишка с невероятными голубыми глазами и зачёсанными назад чёрными волосами. Она его не знала, но судя по спектру эмоций на лице Онешко, человек, севший рядом как минимум жизнь ему спас. — О чем разговор? — Спрашивает этот неизвестный Даше парнишка, взяв в руки бутылку с гридиновским коктейлем, делает глоток, морщится и убирает куда подальше. — О жёлтых волосах и кринже, — оповещает его Юлик, тянется за бутылкой, делает глоток. — Считаю, что надо быть самым отбитым в своей компании, — доверительно сообщает им Антон Власов с видом великого философа. — Типа, надо отжигать в то время, пока это не кажется чем-то кринжовым; хотя в чем проблема? Лучше жить так, как хочешь, чем загоняться по каждому поводу и без. Забывать ссоры; поверьте, лучше прощать людей. Жизнь — достаточно расплывчатое понятие, да все расплывчатое, разве не так? Не существует слова нельзя или можно, есть только «не надо» — все не может быть очень точным, уж поверьте. Забывайте обо всем, не храните то, что не нужно; не носите с собой весь груз. Не имейте привычки сохранять то, что не нужно; а здесь похоже есть только «да» и «нет» . Не судите других людей; смотрите за собой. Для вас другие вещи могут показаться «кринжовыми», но совет: сами станьте самыми кринжовыми и не задумывайтесь вообще ни о чем. Кто-то пройдёт мимо и не вспомнит, а кто-то вообще не обратит внимания; да забудьте вы уже о чужом мнении, живите для себя. Жизнь выглядит расплывчато, пока не появляется выбор «да» и «нет», и все уже перестаёт быть таким нейтральным. Вот теперь по-настоящему действуйте. Юлик молчит, Даша глупо моргает, губу закусывает, на Антона Власова смотрит так, словно вместо него сидит Путин В. В., сказавший, что он уходит в отставку. Антон меж тем молчит, что значит то, что он закончил свою долгую и проникновенную речь. — Ладно, я покрашу волосы в жёлтый... — наконец-то говорит Даша, словно делая одолжение, Юлик улыбается широко, Антона по плечу хлопает, словно благодаря, а после напрягается, словно прислушиваясь к чему-то. — Тьфу блять, да под эту галиматью вскрыться хочется, а не танцевать, — раздражённо говорит Онешко, поднимается с диванчика и направляется к проигрывателю, народ расталкивая. — Думаю, тебе пойдёт жёлтый, —произносит Антон, улыбается своей доброй и заботливой улыбкой. — Спасибо, я на это надеюсь, — Каплан улыбкой отвечает на улыбку, а после чувствует, как мочевой пузырь заметно напрягается — выпитое за этот вечер пиво и водка требовали немедленного выхода. Она поднимается с дивана, пошатывается, немного истерично хихикает, чем пугает Антона Власова. — Я отойду. Власов кивает и Каплан идёт в сторону какого-то коридора, проходит мимо двух девочек, что обматывают третью прозрачным скотчем, жертва крутится на месте, смеётся и время от времени громко визжит, чувствуя, как скотч отрывается от волос. Даша хмурится и всех богов благодарит за то, что на месте этой девочки оказалась не она.