Бездна

— Прости... — Руби, я совсем не понимаю, что происходит... — она поглаживала её по голове, но кажется, Руби начинала реветь ещё больше, всё сильнее обнимая Стейси, сердце которой колотилось как бешенное.       Внезапно Руби пришло осознание. Почему она приносит боль всем, кто её любит? Она ведь не специально... Но почему? Она не хотела больше никому причинять вред, а уж тем более людям, которые её любили. И поняла она это лишь тогда, когда увидела в глазах Стейси настоящие чувства, которыми пару минут назад собиралась воспользоваться лишь бы заглушить свою боль. — Прости, прости, прости, — продолжала бубнеть Руби, будто извинялась перед всеми, кому не должна была навредить, — я не сделаю этого. Мне жаль... Я не хотела тебя использовать, прости... — Что?.. Я всё ещё не понимаю...       Руби и сама толком трудно соображала в этот момент, что уж говорить о Стейси, которую попросили снять рубашку, после чего игнорировали, а теперь ревели в её грудь. — Если ты о том, что хотела со мной переспать лишь для того, чтобы заглушить свою боль, то я это прекрасно понимаю... — Руби резко перестала плакать и подняла голову на Стейси, — не думай что я такая дурочка, будто не понимаю, что ты ещё недавно мне говорила, что любишь ту женщину, а сейчас резко делаешь это... Я бы явно не подумала, что это из-за... Твоих несуществующих чувств ко мне, даже если бы хотела... Если хочешь, то я всегда готова оказать тебе помощь, любую. Разве что кроме побега, потому что это не в моих силах... — Стейси, ты говоришь глупости, — Руби больше не обнимала женщину, а устало терла лицо. Ей было невдомек, как человек мог по своей воде дать себя использовать. Похоже, о Норе она совсем забыла. Да и если бы вспомнила, то её отношение к Руби было не в счёт, ведь она была помешанной, — Кэтрин говорила, что после того, как она с тобой переспала ты вовсе забыла о её существовании. — Кэтрин? — Руби подумала сперва, что Стейси издевается и продолжает делать вид, что у неё ничего с той не было, но нужно было быть очень хорошей актрисой, чтобы спародировать такое удивление. — Я без понятия как давно это было, может ты действительно её забыла, но навряд ли бы забыла о сексе с ней. — Я вообще не понимаю о чем ты... А.. Боже, я ведь даже... Погоди, ты говоришь о... Совсем не помню, как её... Мамаша? Вроде так её называют среди ваших?.. — О, так ты не забыла о её существовании. — Что до неё, так... Мне нужно было снять стресс, она была симпатичной и постоянно попадала сюда... Это был один раз, а после него у меня был... В общем, у меня был скандал с мужем, она оставила засосы... А он в то время был немного, ну знаешь... — Стейси выглядела довольно озабоченной и, Руби, не зная как по другому помочь ей, взяла её за руку, что подействовало мгновенно, — эта женщина хотя бы приходит к тебе? — Сначала договори, а потом задавай вопросы. — Кхм... Он меня постоянно контролировал и избивал, — её голос дрогнул, — что ещё ты хочешь услышать? Сейчас я с ним даже не разговариваю, хотя мы живём под одной крышей. Я знаю, что у него у самого было и есть много шлюх, но мне наплевать на это, лишь бы меня не трогал. — Я э... — Руби подумала должна ли она извинится, но подумала, что будет лучше, если она это скажет, — извини, я не знала... — Всё нормально, это в прошлом... Так ты мне ответишь? Эта женщина... если честно, я не хочу даже знать её имени, кто она и вообще, но она хотя бы приходит к тебе, пишет листы? Вы были вместе? — Да... — Руби отпустила руку Стейси, которая заметила явное уныние, — мы были вместе. Я сказала ей не приходить и начать новую жизнь, поэтому... — Руби самой трудно верилось в свои слова, —она не даёт о себе знать...       Стейси какое-то время молчала. После чего совсем изменила тактику и повалила Руби на кровать, которая удивлённо таращилась на женщину, прижимающую её запястья к кровати. — Я понимаю, что если я скажу выбросить её из головы, то это лишь ухудшит ситуацию, но я могу заменить тебе её. Если не хочешь, то ты можешь делать со мной всё, что хотела бы сделать с ней, представляй, что я это она.       Руби продолжала молча таращится. А что, если так действительно будет лучше? С каждым днем Руби всё больше теряла надежду, что Эббигейл за ней придёт и всё больше сомневалась, что она любила её действительно по настоящему. Отомстить? Нет, у Руби и в голове не было такого бреда. Эббигейл всегда останется в её сердце как единственный луч света во тьме. Но что если этот луч был временным и ей суждено было снова погрузится в бесконечную тьму?       Стейси даже немного дернулась, когда зрачки Руби резко расширились, а взгляд изменился. Взгляд девушки скользнул на полуоголенное тело женщины и она сама не поняла как внутри почувствовала сжжение. Взгляд этот был настолько пронзающий, что грудь Стейси стала беспокойно подниматься и опускаться в беспокойных вдохах и вздохах.       Неожиданно Руби потянулась к губам Стейси, вовлекая их в страстный поцелуй. Женщина тут же пустила руки брюнетки то-ли от неожиданности, то-ли от того, что её тело будто размякло. Она опустилась над Руби, не отрывая поцелуй. Прижимаясь грудью к ней, она растегнула бюстгальтер, который тут же оказался на полу. Внутри продолжало жжечь, но для Руби это скорее был азарт, нежели Страсть.       Руби довольно быстро оказалась сверху и почувствовала власть над Стейси. Она не столько целовала, как покусывала и оставляла засосы. Поначалу делала это осторожнее, думая над тем, что причинять боль ей всё таки не хотелось. Но Стейси давала явный зелёный цвет тихими постанываниями.       Казалось, что уже не было так легко найти чистое место на теле женщины, а соски и вовсе так сильно стояли от ласк и покусываний, что слегка покраснели.       Всё хотелось сделать быстро и Руби тут же задерла юбку, в очередной раз наблюдая за реакцией Стейси, которая, кажется, совсем уже потеряла связь с реальным миром и смотрела в потолок, сжимая простынь в кулаках.       Там даже и пробовать не нужно было - Стейси была ещё мокрая с того момента, как Руби попросила её снять рубашку, не говоря уже о том, что было после. Руби облизнула её губы и отодвинула край трусиков. Погладив возбужденную промежность Руби немного поиграла с клитором, после чего резко вставила два пальца. Стейси издала какое невнятное "мфх!", изогнув поясницу. Девушка начала плавно двигаться пальцами, почти сразу добавляя третий. Стейси уже выгиналась во всю, закрывая себе рот одной рукой, потому что контролировать громкость стонов особо не получалось. — Ух, ты ж ё... — дверь медпункта неожиданно открылась, а в ней появилась голова Шарлотты. После того случая она подумала, что её снова насилуют, но её смутили две вещи: Руби и лицо Стейси, на котором будто было написано: "я сейчас кончу", — у вас всё, э?... — Шарлотта, выйди вон! — гаркнула Стейси и женщина тут же смущённо удалилась. Ей ещё не удавалось застукать кого-то за сексом.       Руби будто немного вернулась в себя и растерянно смотрела по сторонам. Стейси же всё ещё находилась где-то не здесь. — Пожалуйста, прошу... — застонала она, поднося руку Руби снова к промежности.       Роль Стейси была не так уж и плоха. В конце концов, она уже очень давно не получала таких ярких оргазмов, да и секса у неё уже не было достаточно давно. Трудно было сказать, кто кому из них больше был нужен.       Руби соврала бы, если бы сказала, что ей не полегчало, но чувство было совсем далеко от облегчение. Это скорее было опустошение, после которого она, похоже, совсем лишилась чувств.       Она уныло наблюдала за тем, как Стейси вытерается и одевается. Какое-то время в голове совсем не было мыслей, но стоило ей немного очнутся, как она канула в океан размышлений. А нужно ли это было? Кому стало от этого легче? Что если Эббигейл всё таки напишет ей, а ещё хуже если придет, то как она посмотрит ей в глаза? — Ты чего? — Стейси села рядом с ней, видя, что на лице Руби совсем не было того, чего она ожидала увидеть. — Не знаю, просто... — Руби посмотрела на женщину и не могла понять. Это её спасительница или разрушительница? — странные чувства, не знаю...       Но что-то это чувство напоминало Руби. Наркотики... Сначала нетерпение, эйфория, экстаз, полное наслаждение, азарт, а потом опустошение, гнет, страх и... Отвращение. Ни после ни одного убийства Руби так не хотелось отмыться как сейчас. Отвращение было не к Стейси, хотя видеть сейчас её очень не хотелось. Отвращение было к себе, притом настолько сильное, что Руби начинала боятся как бы её не начало трясти. — Я бы хотела тебя отблагодарить, ты ведь даже не... — Стейси дышала ей шею, после чего покрыла её поцелуями, но Руби тут же отстранилась. — Думаю, мы на этом закончим...       Стейси смотрела на неё слегка обиженно, но с пониманием. — Ладно, тогда в следующий раз... — Его не будет... — А?       Руби тяжело вздохнула. Раздражение тяжелыми волнами всё накатывало и накатывало. — Не будет следующего раза.       Стейси сидела с открытым от удивления ртом. Она думала была об этом совсем другого мнения. Руби смотрела на неё с какой-то пустотой и понимала, что если она сейчас скажет то, что ей не понравится, то Руби может выйти из себя. Она снова возращалась к себе. К старой себе. — Я... но... — Стейси, ты мне не нравишься, понимаешь? Мне никто не нравится. Все остальные женщины для меня лишь соринка в глазу. Ты сама дала мне согласие, чтобы я тобой воспользовалась. С одной стороны, я вроде должна сказать спасибо, но после того, что я сделала с тобой я так сильно себя ненавижу и питаю к себе такое отвращение, что мне хочется не просто отмыться. Я хочу сдереть себя грязь вместе с кожей.       Стейси продолжала удивлённо пялится. Похоже она только сейчас увидела настоящен "я" Руби. — Мне будет лучше уйти сейчас. Ради твоей безопасности. Ты уже мне всё вколола? — Да, но... — Стейси, я хочу уйти ради твоей же безопасности. Дело не в тебе, но сейчас я нахожусь в слегка... — Руби хотела разнести всё, что видела, — слегка не в духе. — Но, если хочешь, я ведь могу помочь тебе... Всё что угодно... — Вот я и прошу, пусть меня отпустят от сюда. — Ты снова с кем-то подерешься... — Лучше с кем-то, чем под горячую руку попадёшь ты. Позвони Шарлотте.       Теперь же Стейси выглядела испуганной. Похоже Руби совсем не шутила. Она дрожащими руками набрала номер надзирательницы. ...       Шарлотта не задавала вопрос. Молча вела Руби. Ей так много хотелось задать вопросов, но по лицу Руби можно было легко догадаться, что к вопросам она не готова и лучшее, что она может сделать это нагрубить. — Сейчас ужин, тебя... Тебя не кормили? — даже этот вопрос Шарлотте казался неуместным. Она совсем не была неженкой, но непонятно почему из-за данной ситуации она испытывала стыд.       Руби отрицательно покачала головой, после чего пожалела об этом. — Я не голодна. — Хватит мне с тебя голоданий, — голос её тут же приобрел строгость, — сейчас же идёшь и ешь, ты меня поняла.       В ответ Руби тяжело вздохнула. ...       Все уже давно привыкли, что Руби постоянно где-то отсутствует, так что при её возвращении лишь закатывали глаза и продолжали есть.       Кэтрин же, стала компульсивно давится едой. Такого лица у Руби она никогда не видела и была слегка... ошарашена. — Боже, у тебя что рак печени?       Данная реплика из лица полной серьёзности Кэтрин настолько выглядело забавно, что даже в данном случае, Руби нехотя издала короткий смешок. — Нет... — Боже, идиотка, задушила бы! Тогда объясни мне мать его, что с твоим лицом? — Я не хочу разговаривать, — Руби наконец молча села рядом.       Кэтрин молчала. Похоже Руби не шутила и совсем не ясно было, что это за такое поведение. Но Кэтрин понимала, что это не из-за печени. Что-то произошло. — Она домогалась тебя? — прошептнула та, но,увидев злостный взгляд Руби, она впервые за долгое время испугалась.       Они сидели молча. Руби действительно пыталась есть. Взяла ложку, открыла рот, сунула туда еду, которая сразу же захотела выйти наружу. С трудом вставив в себе одну ложку, силы на второй не хватило. — Эй, ты, Ласточка! — подходит к ней девушка. Руби сразу узнает её лицо. Эта у неё был переломан нос и она приставала к Стейси. На носу девушки красовалась горбинка, — не хочешь помотаться за тот случай? — Горбун, я без понятия о чем речь, — начала Кэтрин, — но не трогай её. Сейчас тем более. — Мамаша, сядь успокойся, не то тоже достанется. — Сейчас тебе достанется, — Руби хладнокровно встала. Если бы Горбун знала Руби немного больше, то она бы поняла, что означает её взгляд. Она готова была ей глотку перерезать.       Кэтрин обеспокоенно оглядывалась, с ужасом наблюдая, как Шарлотта болтает с Корой и совсем ничего не надзирают. — Что ты сказала? — выдает Горбун, — небось сама хотела её трахнуть, а она тебя как шлюха отблагодарила.       Руби перелазит перед стол и с ноги пинает её в живот. Горбун не падает, но здорово отходит, после чего подтягивает Руби за волосы, ударяя коленом в челюсть. Звёздочки тут же ударили в голову, но Руби быстро стерла кровь с губы и накинулась на девушку.       Кора обернулась на странный шум уже слишком поздно. У Руби из носа и губы текли кровь, волосы распатланы, а у Горбуна и вовсе пол лица в крови, а палец на левой руке подозрительно хрустнул. Пол под ними тоже был украшен красными пятнами разных размеров, будто усыпаная алыми розами дорожка. Внезапно они упали на эту дорожку, а Шарлотта, видя, как Руби душит Горбуна, тут же бросилась вместе с Корой.       Руби нравилась Шарлотте, но её уже она начинала так выбешивать со своими драками и поведением, что она материлась на всю столовую и легко и яростно взяла за шиворот Руби.       В голове Руби мутнело, она туго соображала. Руки были в крови, лицо в крови, одежда тоже. Горбун тяжело дыша, лежала на холодном полу. Кэтрин кричала, что это она первая начала, а Руби не виновата. — Ласточка, мать твою, — Шарлотта уже рычала, — ты знаешь, что у тебя тут свои поблажки, но ты уже полностью переходишь все грани! Ты, мать твою! Уже вторую чуть не грохнула, да что ты там о себе думаешь?!       Её волочили по незнакомому коридору и она совсем не понимала, куда её ведут. — Мне уже терпения с тобой не хватает. Вижу, что тебе плохо, но уж извини, тебя никто не просил лезть, ты должна усвоить урок!       Она придержала её одной рукой, чтобы Руби не упала, а другой открывала дверь. — Сегодня здесь переночуешь, а завтра я погляжу.       Не трудно было догадаться что это за комната. Сырость, холод, темнота. Это был карцер.       Шарлотта подтолкнула брюнетку и она легко свалилась на колени, чувствуя, как дверь заперают. Её тут же кинуло в озноб и она прижалась к холодной стене. Карцер освещал лишь маленький луч, исходящий из верхнего окошка с решеткой. Он был совсем маленьким и практически не влиял на тьму, но из него можно было наблюдать потолок...       Челюсть, которая, кстати, болела, траслась от холода, как и все остальное. Руби обняла руками саму себя не совсем ориентируясь, здесь действительно так холодно или просто это её психика сдает. Она стерла струя крови из носа, но из неё пошла тут же другая. Он не был сломан, но куда-то она попала, что кровь будет идти ещё долго. Размышляя над тем, лучше быть здесь или у Стейси Руби не могла понять что было хуже. Но в итоге сделала вывод, что и тот вариант, и этот ужасный.       Руби наблюдала к с коридора через решеточку пробирается паук, размером с большой палец и дёрнулась. Пауков она не боялась, но в такой обстановке ей не хотелось приятелей.       В голове гудело, а дышать было трудно из-за крови в носу. Руби то и делала, что вытирала лицо о форму, но помощь эта была краткосрочной.       В конце концов, ей даже удалось уснуть. И сон был как-то беспокойный. Снилось что-то странное. Будто постоянные вспышки молнии, грома и моря. Даже во сне ей было холодно и сыро, а один раз она проснулась, потому что по ней что-то ползло. Было трудно определить крыса это или гигантский паук, но Руби снова погрузилась в сон. — Руби... Руби...       Из тонкой щели по карцеру разлился жёлтый свет. Руби тут же одернулась. Не ориентируюясь, спит она или нет. Спросонья она подумала, что Шарлотта таки сжалилась над ней, но поняла, что она понятия не имеет, как её зовут. Стейси? Что-то подсказывало, что нет. О Кэтрин даже и думать нечего. — Кто это? — пробурчала Руби, поднимая голову и щурясь от света.