Бездна

      Последние дни пребывания в медпункте Руби были слегка скудными. Если до этого мысли непереставаы пожирали её мозг, то теперь всё было иначе и мысли будто бы испарились. Аппетит снова пропал, всё время она лежала и просто пялилась в потолок, чувствуя себя неодушевленным предметом.       Причина такого состояния была скрыта скорее всего в том, что Руби видела в Стейси Эббигейл. Конечно она и близко не могла с ней сравниться. Руби смотрела на неё в непонимании почему? Но эти ситуации... Заставляли сжиматься сердце Руби чаще, а потом она и вовсе поняла, что это сравнение зашло слишком далеко.       Стейси же, в свою очередь, совсем не обращала теперь внимания на Руби, игнорировала, пыталась не смотреть и лишь изредка меняла повязку. Не сказать, что она была обижена. Скорее испытывала некое душевное стеснение и понимала, что любой контакт с Руби доставляет ей не самые лучшие ощущения. Ведь она любит другую. А любит ли эта "другая" Руби? Руби уже и сама начинала сомневаться.       Возвращение Руби было немного своеобразным. Казалось, с каждым днем, на неё обращали внимания всё больше и больше и ей уже это точно не нравилось.       Помимо неоднозначных взглядов остальных, Руби получила встряску от Кэтрин. Кажется, кричала она довольно сильно и Руби самой перехотелось изнемогать саму себя. Скажем так, Кэтрин умела убеждать... — У нас тоже не было скучно, — говорит Кэтрин за обедом, — все как с цепи сорвались. — Да я уже поняла. Какой-то из здешних нос переломали и в мед пункт привели. Шарлотта ушла, я заснула а эта скотина... В общем не важно. — Что она? Говори уж, раз начала.       Руби отчаянно дала себе по лбу. После того, как она три дня играла в камень или другой неодушевленный предмет, все слова лились из неё сами по себе. — Пыталась изнасиловать медсестру. Благо, я вовремя проснулась. — Стейси что-ли? — Кэтрин лениво приподняла левую бровь, — ей повезло, что ты рядом была, хотя кто знает. — В каком смысле? — Ты с ней была неделю и думаешь, что она нормальная? — Ну вообще конечно немного странная, но не так, чтобы об этом поговаривали. — Об этом и не поговаривают, но я думаю, что если побыть с ней дольше, то поймёшь, что она дивная какая-то. — Я совсем ничего не понимаю... — У нас с ней было немного, кое-что...       Руби беспощадно стала давит кашей. Она упрямо застряла в горле и щекотала гортань. Глаза начали слезится, а некоторые даже оглянулись на неё. Кэтрин виновато сделала шлепок по спине и ей стало легче. — Я думала ты только по мужчинам. — Ну, по мужчинам не по мужчинам, а когда находишься сто лет в таком месте, то захочешь хоть с каким-то живым человеком потрахатся. Я поначалу и не хотела. Она как бы проявляла настойчивость, но была ненавязчива. Я игнорировала её, потом как-то само вышло. Ну и я думаю, что она не так уж и плоха, симпатичная, моего возраста, на безмозглую не выглядит... — И вы встречались?       Кэтрин лишь громко засмеялась, пока Руби пялилась на неё как баран на новые ворота. — Ага. Да я не знаю что у неё там в голове. Не думаю, что её главной целью было чисто заняться со мной сексом или типо того, но после этого я вообще перестала с ней пересекаться. Она будто избегала меня и, наверное, последний раз я её видела года два назад...       Кэтрин заметила какую-то странную и неоднозную реакцию Руби. Казалось, она была одновременно смущена и раздражена. — И что это означает, думаешь, что я теперь какая-то... — Нет! Просто, она и ко мне э... Неравнодушна? — Так почему тебе так норовится попасть в медпункт. — Что? Нет! — данная реплика так разволновала Руби, что она импульсивно отодвинулась от стула, — она меня не интересует и всё, что я хочу, так это чтобы она отстала от меня... — Да ладно, попробуй, может отстанет, заодно и позабудешь о... — Кэтрин запнулась, видя как лицо Руби резко стало суровым, — знаю, что ты скажешь... Но послушай, не то чтобы я хотела раздавать никому не нужные советы, но тебя саму не удивляет, что... Что у вас всё будто было хорошо, ну не считая той ссоры и она совсем о тебе забыла. Совсем... Даже письма не пишет... Я понимаю, да-да, ты говорила, что ты ей сказала забыть тебя и тому подобное, но послушай... влюбленные люди так не поступают с любимыми. Хотя бы маленькое письмо...       Руби же её не слушала. Она считала, что Эббигейл сделала правильно, ведь это она ей так сказала. Но где-то в глубине души, какой-то скряга заставлял её сомневаться.       К слову, тоска Руби по Эббигейл переросла до такой степени, что она ей приходила ежедневно во снах, постоянно мерещилась, она ощущала её запах, ей казалось, будто она её трогает и Руби понимала, что ещё немного и она сойдёт с ума от этого. Она совсем не понимала, как от этого избавится и не понимала, хочет ли вообще от этого избавится. А что ещё хуже, в такие моменты, когда ты на расстоянии от другого, невольно начинают вспоминаться все гадости, которые ты сделал в сторону этого человека. Боже, как же она себя корила за все те ситуации, за неосторожность, холод, за время, которое так мало с ней проводила, за то, что так поздно ей призналась. Агония раздирала её изнутри на мелкие частички и она с легкостью могла бы отдать себя на растрел только лишь бы она хоть раз пришла к ней. Желание дотронуться к ней и ощутить её запах было совсем нереальным, но хотя бы увидеть. Пусть она даже будет не сама. Пусть будет с мужчиной, с женщиной, но лишь бы снова увидеть её улыбку. Лишь бы снова услышать её смех, услышать из её уст "Руби".       Тем не менее, временами Руби даже получалось забывать об Эббигейл. В этом ей помогала Кэтрин, которая видимо, совсем прижившись к Руби, находила любую тему для разговора. Руби с неё смеялась и часто подшучивала мол: "похоже ты слишком много молчала". Руби любила Кэтрин. Конечно, как подругу. Они прекрасно подходили друг другу и выручали, когда это нужно было. Руби даже перестала мусолиться с драками(всё меньше хотелось возвращаться в медпункт) и стала в общем спокойнее. С виду, она, наверное выглядела, очень даже прижившейся, но она ненавидела возвращатся в свою одиночную камеру. Ненавидела каменную пустую стену и кровать. Стоило ей переступить порог, как мысли тут же лезли, нагло проникая в самые потайные места.       Уже прошло, наверное полгода, как она находилась в месте лишение свободы и время стало близится к октябрю. По непонятным причинам у Руби часто стала схватывать в правом боку и она предполагала, что это была печень. Поначалу она, конечно, не обращала на это внимание, но Кэтрин имела зоркий глаз и строгий характер в таких ситуациях, так что получила сразу же два подзатыльника. Первый - за умалчивание, второй - за то, что гробит свое здоровье. — Ну и что я теперь по твоему с этим сделаю? — злилась Руби, переберая дрова. Похоже, за то время, пока она здесь пребывала, её мышечная масса неплохо возрасла, на животе были видны кубики с прессом, ноги стояли крепче, а поднять двадцать киллограм с мешками теперь не то что было не сложно, она могла сделать одной рукой и ещё при этом весело размахивать, — здесь так не работает, меня забирали "лечится" лишь в крайних случаях, ты же знаешь. — А сейчас не крайний случай? Я так понимаю у тебя проблемы не первый день и даже не неделю. Ты уже сгинаешься от припадков боли, которые всё чаще и чаще. Я понимаю, что обычно здесь всё равно на обычных, но у тебя есть привелегии. — Привелегии? — Руби удивлённо округляет глаза. — Издеваешься? Тебя пол персонала этой огромной клетки любит, а ты ещё спрашиваешь.       Руби уже открыла рот, чтобы что-то возразить, как в очередной раз согнулась пополам, роняя дрова. Кэтрин была права. Припадки были всё чаще, а болело всё сильнее. Руби присела на корточки, держась на живот. — Всё, мне надоело, я иду за Корой.       Руби подняла на неё глаза, в который стало сразу же темнеть. Болело невыносимо. А невыносимая боль в печени давала лишь повод задуматься об одной болезни у Руби. Гепатит? Но каким образом? Да, в тюрьмах это не новинка, но она здесь и года не прожила, чтобы заболеть хоть чем-то подобным, кроме вирусных простуд.       Минут через двадцать её ввели в медпункт. Кора завела её руку себе за шею и держала за талию. В этот раз боль была настолько сильной, что было трудно даже шевельнутся, не то что уже ходить. Каждый шаг давался с трудом. Но Руби терпела, сцепив зубы.

***

      Было похоже на то, что Руби вкололи слишком сильное обезболивающее, ведь она ничего не помнила после того, как оказалась в медпункте.       Ей снился сон. Очередной сон с присутствием Эббигейл. То-ли из-за препарата, то-ли из-за того, что она, кажется, начинала сходить с ума(что, кстати, тщательно скрывала), но сон был настолько ярким, что его можно было спутать с реальностью невооружённым взглядом.       Это было море. Волны шумно бились о берег, прохладный ветер развивал чёрные волосы. Руби тут же заметила женщину у берега и сразу поняла, что это Эббигейл. Странно, но сейчас, помимо радости от увиденной её, одновременно горечи и воздуждения она чувствовала самую что ни есть настоящую злость. — Ты бросила меня! – обиженно выкрикнула Руби и пошла в сторону женщину, — бросила, как ненужного щенка!       Эббигейл же, оставалась непоколебимой и, улыбаясь, повернулась в её сторону. Руби не сдержалась и слезы потекли тонкими струями. Эббигейл стояла в тонкой льняной рубашке, которую раздувал ветер и сейчас она казалось ей такой родной, что хотелось продолжать кричать. — Я не бросала тебя, милая... Разве ты этого не понимаешь? — Хватит! — снова крик, — ты же знаешь что мне больно, почему ты ушла? Почему ты оставила меня, неужели тебе все равно? У тебя кто-то есть? Пусть даже и есть, почему ты не даёшь о себе знать, будто меня и вовсе не было в твоей жизни?       Эббигейл тяжело вздохнула и развела руки для объятий. Руби и не шелохнулась. Она продолжала стоять, ковыряя пальцами ног песок и обиженно смотрела на Эббигейл. — Я не бросала тебя, — повторила онаи развернулась, медленно входя в глубокое море с головой. — Подожди! Эббигейл! — слезы снова наполнили глаза девушки, — Куда ты идёшь? Эббигейл, я люблю тебя, стой, пожалуйста! — Руби бросается в воду, хлопая по ней и ныряя, в надежде найти Эббигейл, — Вернись! — она снова ныряет, но похоже слишком глубоко, ибо она не может всплыть наверх. Её легкие наполняются солёной водой, а она продолжает кричать, пуская пузыки из воздуха.

***

      Руби резко подрывается, тяжело глотая ртом воздух,а тяжелое и частое дыхание не даёт прийти в себя. — Ох, боже, — Стейси тут же тушит сигарету, быстрым шагом подходя к Руби, — эй, эй, — она легко бьёт её по щекам, — Руби!       Услышав свое имя, Руби тут же будто просыпается, чувствуя запах табака. Стейси испуганно смотрит на неё своими большими глазами, а её руки слегка дрожат. Если бы Руби была сейчас более осведомленной, то наверняка бы удивилась, что Стейси вообще запомнила её имя. — Всё нормально? Если хочешь, я дам тебе успокоительное...       Руби отрицательно машет головой и снова плюхается на подушку. — Отдохни немного, — Стейси встаёт, — потому что нам нужно обсудить кое что о твоем здоровье, а точнее что ты принимала, когда не была здесь. — То есть? Я ничего не принимала. — Не делай из меня дуру. Хотя бы в этом... В течении года ты точно что-то принимала и неоднократно.       Руби удивлённо смотрела на женщину совсем не понимая, о чем идёт речь. Она на секунду задумалась о том, не подсыпал ли ей кто-то что-то, как потом произошёл инсайд. — А, ну... Но это было давно... — Как давно? — Стейси достала со стола блокнот и ручку. — Ну... Почти как год... — Что принимала?       Руби прикусила губу. Она уже совсем и забыла о том периоде своей жизни и вспоминать о нем ей не хотелось, да и вызывал этот период ничего другого, как стыд. — Разное... Экстази, героин, лсд, иногда баловались травкой...       Стейси оторвалась от блокнота и строго посмотрела на Руби. — Ты знаешь из-за чего у тебя болит печень? Ещё бы немного она стала в прямом смысле гнить и отваливатся. У тебя пошла интоксикация из-за того, что тебе вкалывали ядерные седативные в прошлый раз, как ты здесь лежала. Если бы я знала, что ты принимала, то никогда бы в жизни не вколола бы тебе... — Я умираю?       Взгляд Стейси стал ещё строже и по ней было видно, что она вот вот взорвется и начнёт орать на Руби как не в себя. — Идиотка! Ничего ты не умираешь, тебе повезло, что тебя сразу заметили, тебе осталось совсем немного. Всё будет нормально, нужно очистить организм и принимать препараты...       Руби, даже, немного расстроилась. — Разве это не несет уже такие убытки? Почему нельзя просто... — Заткнись немедленно. Меня не интересует что ты там о себе возомнила, что решила, что можешь так легко умереть, но я тебе этого не позволю и ещё раз ты выкинешь что-то в этом роде... — Стейси...       Сердце женщины забилось чаще, чем нужно. Похоже, Руби впервые назвала её по имени. Руби же, в упор смотрела на неё и думала то-ли о том, что ей уже нечего терять и Эббигейл не придёт то-ли что она уже совсем утратила уважение к самой себе, то-ли что в каких местах она была на неё похожа. — Чего? — Можешь... можешь снять рубашку?.. — Что?.. — Стейси была в ступоре и не могла понять ей это показалось или Руби смеётся над ней. — Если не хочешь, то я не буду заставлять, думаю ты понимаешь. — Я просто не понимаю почему так вдруг...       Стейси была в полном замешательство и совсем не понимала, что ей делать, а помимо это, была ещё и до жути смущена данной ситуацией. — Я-я просто совсем не ожидала и немного не готова.. — Я ведь сказала, что если ты не хочешь, то я не буду заставлять.       Удивительно, но именно фраза: "я не заставляю" заставляла людей делать то, что они и не особо хотели. Хотя кого стоит обманывать, Стейси в любом случае бы хотела, а тем более, если Руби сама неожиданно проявила инициативу. Хотя она ведь просто попросила её снять рубашку и Стейси точно подумала, что Руби издевается. Или просто хочет посмотреть.       Стейси неуверенно начинает растегивает рубашки. Атмосфера в кабинете была максимально странной. Руби не понимала что творит, Стейси не понимала почему поддаётся и что будет дальше.       Руби молча смотрела на Стейси, как она сначала растегивает, а после снимает рубашку. Внешне Стейси совсем не была похожа на Эббигейл. Она была выше Руби почти на целую голову, что уж говорить о ней, была обычного телосложения, когда Эббигейл была скорее немного щупловала. Помимо этого, у Стейси был явно третий размер груди, который плавно переходил в четвёртый.       Стейси с непонятной легкостью вздохнула. Именно в этот день по непонятной причине она надела кружевной комплект почти нового белья.       Лёгкий румянец выступил на бледных щеках Руби (Стейси,кстати, стояла уже вся красная, будто едва спелая вишня). Но румянец этот был отнюдь не из-за смущения. Ей было жутко стыдно перед тремя людьми. Перед Эббигейл, Стейси и перед самой собой.       Стейси же сочла смущённое лицо Руби как полный знак к действию. И, может быть, а может быть и нет, но если бы она сейчас не подошла и не взяла руку Руби, которой провела по своему телу, остановив её на груди, то ничего бы и не было.       Руби взглянула в её глаза, от чего у Стейси по телу прошла дрожь. Похоже до этого момента она не понимала насколько Руби действительно ей нравится и что секс был лишь предлогом. — Не нравится? — растроенно выдохнула Стейси, когда Руби даже не пошевелила рукой, которой водила женщиной по своему телу.       Руби коротко оглянула её тело. О том, что Стейси была красивой и имела хорошую фигуру никто и не собирался спорить, даже Руби. Но это было всё равно не то. Только одна женщина могла утолить её жажду и это не про воду или секс.       Сама же Стейси выглядела довольно расстроеной, ибо искренне думала, что не угодила Руби, поэтому нехотя отпустила её руку и уже хотела идти за рубашкой. — Я, э... — Руби как никогда хотела лупануть себя кулаком по лицу, — нравится... Иди сюда... Пожалуйста...       Руби начала приподниматся и уселась, но, похоже, душа медсестры так и оставалась в теле Стейси, так что её взгляд стал строгим. — Тебе стоит лечь. — У меня были другие планы...       Стейси снова покраснела. Руби некоторое время смотрела просто в её лицо, после чего притянула её к себе, уткнулась в её грудь и разревелась как ребёнок. — Прости...