３；；；
15 апреля 2021 г., 21:10
в квартире стоит мёртвая тишина, словно её спящий хозяин даже не дышит. в пустоте начинает что-то шуршать — кажется, кто-то скидывает с себя плед. кожаный диванчик натягивается от чужого веса и, когда высокий парень переворачивается на бок, противно скрипит. хван спал так крепко и неподвижно, что подумал, проснулся сейчас на досках гроба, а не у себя в гостиной. хёнджин почти сваливается на пол, пока роется в разбросанных вещах в поиске залежавшейся бутылки воды, когда сообщение приходит. звук звучит как в вакууме, поэтому он не сразу понимает, что он действительно был. вода, пусть и несвежая, с пластмассовым привкусом, приятно охлаждает иссохший язык и придаёт тонус.
его будни уже очень давно похожи на нескончаемый кошмар, потому что, кажется, по фазе двинуло. он так долго искал в людях феликса, что начал его себе придумывать. рисовать образ и тянуться к нему рукой, истерично хныкать, когда потрогать не выходит. как бы он не старался, но силуэт с каждым днем становился всё более размытым, расплывчатым. фотографии — это не то, — ему нужен был реальный образ. его запах, этот мягкий смех, льющаяся ручьём складная речь. тонкие пальцы в его собственных, неловкие выдохи в плечо, нежные касания, лечащие холодную хванову душу объятия. лучшими друзьями, чтобы не усыпать и не снилось ничего больно странное, стали запрещённые вещества. сначала травка, после уже что поинтереснее, в порошках. хёнджин отчёт себе отдавал, когда рассыпал из пакетика розовую смесь на телефон и распределял с ювелирным вниманием к деталям на дорожки, после чего купюру скручивал и втягивал. он откидывался спиной на спинку того самого дивана и прикладывал ладонь к носу, щупал и чувствовал влагу. перестарался, кровь. он смазывал её между пальцами, растирал и прикрывал глаза, вспоминая свежие ликсовы шрамы. «что-то в этом есть», думалось парню, ведь видеть собственную кровь в подобных состояниях доставляет. словно вместе с ней вытекает твоя беспомощность.
нехотя он-таки притянул к себе телефон, надеясь, что ему показалось и что это не куратор стучится с напоминанием о том, что пары существуют и их посещение хотя бы для профилактики помогло бы исправить многочисленные долги. вот чего-чего, а рисовать, творить и создавать хёнджину от слова совсем не хотелось уже давно. он щурится, пытаясь сфокусировать зрение на буквах, плывущих по экрану. «он вернулся», гласит сообщение. хочется написать в ответ «кто, минхо с похмелья?», а потом вдруг осознание коленом в солнечное сплетение бьёт. глаза раскрываются сами по себе широко, ведь пишет ему сынмин, его номер у него на всякий сохранён — о ком, если не о нём? он подскакивает на месте, оглядывает комнату и пытается вспомнить, какой сегодня день. зачесывает порядком отросшие волосы назад и вспоминает, что виделись они в последний раз точно в июне, а сейчас уже ноябрь. он и правда страдает по феликсу так долго?
у парня не хватает слов, и он решает ничего не отвечать. кидает взгляд на часы и решает, что сегодня точно заявится на пары и если найдет его в длинных коридорах наконец-таки, то обязательно подойдёт. подойдёт, за руку возьмет и поведёт прочь. в глазах от резкого подъёма темнеет, тело воет о пощаде, но хёнджину некогда думать о себе.
на первую пару он успеет, а если нет, то хоть на второй будет. он еле находит в холодильнике намёки на еду — только остатки былой роскоши. этим и перекусывает, прежде чем на трезвую голову, выпив только небольшую кружку кофе и ничего совершенно не приняв — ещё не хватало, — отправиться на автобус до уже до боли родного университета. забывает поначалу взять куртку, но возвращается за ней и накидывает только уже закрыв дверь в квартиру. в голове только эта фраза сынминова заезженной плёнкой, и он спешит как никогда в эту шарашкину контору. университет, вообще, престижный, — только хван так не считает, не назовет престижным место, в котором рушат психику замечательными парнями-призраками и количеством заданного материала. ещё и минхо будет его рассматривать с ног до головы, ведь сегодня не просто явился сам блудный сын, этот блудный сын даже причесался и хвост себе сделал, вместо того, чтобы сидеть с привычным гнездом. приоделся, если можно так сказать, просто накинул все чистое и сейчас стоит на остановке, нервно курит. фильтр-губы-фильтр-губы. на отход как-то даже всё равно, хоть и трясет немножко, и вообще состояние так себе, будто простудился. он ещё пару раз смотрит на сообщение и твердит себе «боже, не может быть», что позже заедает в голове и повторяется само собой.
пока автобус несёт прямиком до массивных дверей в учебное учреждение, хван забывает как-то ответить на сообщение, да и не знает, что. понятно же, что очень рад, наверное, если это не шутка никакая. хёнджину трудно поверить, что он не находится во сне, всё какое-то нереальное после дней, проведённых в условиях строгой нетрезвости. руки от ударной дозы никотина подрагивают, на что хван их нервно стукает, хмурится, словно они не его. клянётся себе не употреблять больше ничего, желательно никогда, но знает, что, если это все плод его воображения и он сошёл с ума, — он лучше сразу задохнётся этим порошком, в рот себе высыпет. ему будет слишком больно узнать, что мальчик-призрак действительно им является, что реально навсегда в нидерландах, навсегда только в его голове. хёнджин даже толком не знает, где это, в какой части европы и где взять деньги туда поехать. феликс может бегать от него вечно, если захочет.
феликсу задница подсказала оказаться сегодня на парах. во-первых, он надеется, что хёнджин сегодня тоже будет там, только вот напрягло его то, что он пусть и прочитал в итоге, но на сообщение не ответил. вот и пытайся понять теперь, рад или совсем нет. он даже боязливо ступает на порог, сразу в поиске знакомых лиц зыркает по сторонам, и сынмин его с насмешкой одёргивает от этого занятия — как будто агент под прикрытием тут завёлся и словно кому-то есть до парнишки дело. учебный день ещё не успел закипеть без наших героев.
а хёнджин выпрыгивает из автобуса на нужной остановке (о чём сразу жалеет — ноги ватные и косят тяжелое тело в сторону) и отвечает на звонок минхо попутно.
— алло? — выдыхая, говорит брюнет, поправляя на плече рюкзак, который с последних школьных классов так и носит, и все так же неизменно с одной тетрадью и двумя ручками. откуда вторая — ума не приложит.
— оо, живой? — интересуется хо, находясь, судя по его жеванию какого-то фрукта и шума на заднем фоне, уже в обитовальне дьявола. — думал, ты опять до вечера проспишь.
— я скоро буду, какая у нас первая пара? — а волнует только где феликс, какие тут пары. минхо звонит по утрам после ночных посиделок у джисона, потому что никогда не провожает хёнджина и не знает, как он добрался до дома. как-то теряется хван в ночи постоянно, и ли хватается о нём поздновато.
— тебе нагоняй прилетел? ты ж небось размазанный карикатурный персонажик после фена, а не человек полноценный, как мокрый картон. — минхо и правда над ним смеётся. друг, скажешь тоже.
— да завали ты нахуй, — раздражённо ворчит хван. — пара, хо.
— спрашиваешь ещё. твоя горячо любимая композиция с жабой чон. — бесстрастно отвечает друг.
у хёнджина, из-за наркотиков вечно на каком-то эмоциональном пике, невольно закатываются глаза, и он бесцеремонно сбрасывает, стервозно, почти что скидывая телефон в карман толстовки. на входе всматривается в своё отражение — господь, эти синяки под глазами и красные белки, которые видно за версту. остаётся только тяжко вздохнуть на самого себя и покривиться внезапному шуму, окутывающему со всех сторон, а затем поскорее протиснуться через толпу первокурсников и быстрым шагом преодолеть лестницу. от мысли, что где-то в широких коридорах сегодня может быть феликс, становится крайне не по себе и пот градом под одеждой течёт. минхо ждёт его у входа в аудиторию, где стоит, облокотившись бедром на подоконник, и лыбится загадочно.
— че? — кратко и лаконично выдает хёнджин, не понимая, в чем дело. ну нагрубил, да, бывает.
— феликс, кстати, прилетел сегодня. — как бы невзначай кидает минхо, зная, как это важно хёнджину, но не зная, как с такой информацией быть, кроме как в лицо сказать.
у хвана конечности, кажется, только сильнее начинают дрожать. он шумно выдыхает и нервно усмехается.
— я сплю? ущипни меня сейчас же. — хван дёргает свой рукав вверх, а минхо только в радость друга покалечить, поэтому он стискивает пальцами нежную кожу посильнее. хёнджин одергивает руку, шипя, и трёт болящее местечко — не спит.
— гляди лучше, — ли кивает хвану за спину, и тот медленно, как в слоумоушне, оборачивается. слышит громкий говор джисона у лестницы, когда тот хватается за парня с пепельно-сиреневой макушкой и очень знакомыми тонкими ногами, а после резко отстраняет от себя, и хвана растворяет в кислоте ликсовой улыбки. она все такая же, яркая и просто невероятная.
— что стоишь, пойдем. — парень усмехается и тянет за собой друга, и чем ближе они подходят, тем больше хёнджину не верится, что феликс снова здесь. он несказанно красивый, и у никакого, только причёсанного хёнджина от него дух захватывает. на нём вроде бы просто свитер, просто нежно-голубого цвета и с длиннющими рукавами. просто чёрные брюки свободного кроя, щиколотки бледные торчат и осенние мартинсы на белых шнурках. волосы в эстетичном беспорядке, лицо такое ровное и здоровое. в последний раз, когда они виделись, ликс ещё был безвольной куклой с выжженными белыми прядками и огромными синяками под глазами, но в этом была для хвана своя романтика и очарование.
взгляд медовых глаз падает на него и застревает. теперь они смотрят друг на друга в одном и том же удивлении, что в глазах читается, только у феликса это только взгляд, а у хвана чуть челюсть не отвисает. ему вдруг нечем дышать и нечего сказать, но феликс теперь уверен, что ему не всё равно и что это не ненависть.
— феликс! не позабыл еще корейский? — спрашивает задорно минхо, и ли с трудом переводит на него взгляд, отмирая и улыбаясь широченно. и его рад видеть, но взгляд сам соскальзывает обратно на хёнджина, хотя неловко безумно. у него нет слов по поводу его внешности, даже с тем фактом, какой образ жизни сейчас у хвана, чувство стиля и свою внеземную красоту он нигде не растерял. единственное что — видок у него потрёпанный.
— вроде нет. — ли вновь косится на хёнджина, и тот решает нарушить эту успевшую стать неуместной паузу, раз уж они оба хотят, но не могут.
— ликс, — внутри все загорается, ведь парень воистину настоящий и при обращении даже вздрагивает. живой, ощутимый, осязаемый, теплый. столько слов, которые можно сказать, а правила этикета позволяют выдавить из себя целое нихуя. — хорошо выглядишь.
— ты поменялся, — тихо говорит феликс, слышно только напротив стоящему хёнджину. — такой отпадный.
хван усмехается, потому что не чувствует между ними напряжения, пусть и понимает, что есть о чём поговорить, вместо того чтобы любезностями обмениваться. правда, это первый комплимент от феликса за всё время, что они знакомы, и до хёнджина не сразу дошло.
— да я все тот же, а ты вот.. словно уже и не тот феликс, которого я.. потерял однажды. — голос старшего предательски дрогнул, но он тут же криво улыбнулся, надеясь свести всё в шутку.
— хёнджин.. — сожалеюще начал было ли.
— нет, давай не будем. пусть сегодня будет праздник и всё остальное решится как-нибудь потом, хорошо? — хван хлопает его зачем-то по плечу, чтобы не волновался, а самого током прошибает. да и феликса, если честно, тоже. ему хотелось сейчас не просто касаний, а хотя бы этих секундных объятий, какие они дарили друг другу раньше.
феликс понимает, что только ради него хёнджин приехал в университет (раз он постоянно прогуливает, а тут по первому зову материализовался), и чувствует, что это прямой толчок к действию, только к какому — конкретно не понимает, но обещает себе узнать в течение дня. отходя в сторону своей аудитории вместе с сынмином, прощающимся с ребятами, парень оборачивается, чтобы посмотреть вслед хвану, и они неожиданно встречаются взглядами, вызывая друг у друга неловкую улыбку. я повернулся посмотреть, не обернулась ли она посмотреть, не обернулся ли я.
