В бездну - к дьяволу

Слэш
NC-17
В процессе
31
Размер:
планируется Макси, написано 39 страниц, 6 частей
Описание:
Что случилось бы, не сумей Геральт обмануть Господина Зеркало, угодив в его незримые оковы?
Примечания автора:
Я не являюсь профессиональным писакой, поэтому не судите строго. И да, критика в мягкой форме приветствуется.
Если кто-либо является ролевиком и желает отыграть по данному пейрингу - милости прошу. Пишите сюда - https://vk.com/tassans
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
31 Нравится 21 Отзывы 8 В сборник Скачать

VI. Сквозь пелену

Настройки текста
Они шли в тишине, нарушаемой только лязгом доспехов вояк и заливистым лаем псов, скалящих зубы на проходящего мимо мутанта. Между ними не ощущалось никакого напряжения. Напротив, Геральт уже успел привыкнуть к компании торговца, пускай и собственная неприязнь никуда не девалась. Однако со временем он начинал понимать, что ярое отвращение и неукротимая ненависть по отношению к о’Диму растворялись во времени. Нет, он по-прежнему недолюбливал демона, унесшего жизни стольких людей, не доверял ему и уж тем более не проникался симпатией. Скорее, им овладевало иное нарастающее чувство. Любопытство. Любопытство, которое с каждым днем все сильнее распирало его изнутри. Любопытство, которое неугасимым огнем выжигало всю выдержку и терпение. Любопытство, которое Господин Зеркало самолично подпитывал. И делал это настолько искусно и умело, будто специально желал довести своего посредника до изнеможения. Будто игрался с его разумом, как кот с клубком ниток. Ведьмак мог лишь догадываться, каким представал мир перед взором Стеклянного человека: до жути заурядным, предсказуемым и невыносимо скучным. Когда человеческая натура раскрывалась перед ним как ладонь, когда любое действие и событие можно было предвидеть, когда, черт возьми, уже ничего не удивляло. Людские души были для него столь осязаемы… Стоило сжать, и она бы треснула как хрупкий лед при первых заморозках. Стоило надавить, и ощутил бы, с какой жаждой жизни она трепыхалась в руках. Как отчаянно билась в паутине, борясь за свое жалкое существование. Словно мошка, угодившая в сети паука. Как глупо было вплетать мысль о том, что человеческая жизнь представляла для него хоть какую-то ценность. Глупо и до невозможности абсурдно. Забывшись в собственных раздумьях, Волк не сумел вовремя среагировать, уткнувшись в чужую спину. Гюнтер обернулся. Их взгляды пересеклись. В его темно-карих глазах отразилось нечто странное: не безмятежное спокойствие и не проказливое лукавство… Холодный хищный блеск. На невозмутимом, изуродованном шрамами лице проступило выражение некой брезгливости, будто в нос ударил смрад сточных каналов. До чего противно было вновь осознать чужую власть над собой: закованный в кандалы, посаженный на цепь с коротким поводком на шее, размазанный под подошвами его громоздких сапог… Всего на миг прикрытые веки позволили в полной мере разглядеть эту картину, которая исчезла так же внезапно, как и появилась. Ведьмак одернул себя от этих мыслей и едва заметно потемнел. — Не стоит стесняться своих потайных желаний, Геральт, — Гюнтер словно, сука, намеренно воспользовался самым неподходящим моментом. — Даже если на первый взгляд они являются бредовым порождением собственного разума. Его передернуло. Хмурый взгляд соскользнул на торговца, идущего рядом. И стоило завидеть эту лисью ухмылку, как внутри все сжалось. Мужчина тяжело сглотнул подступивший к горлу комок, стиснув зубы. Брови поползли к переносице. — Никакое это, блядь, не желание, — рыкнул, отводя глаза. — И хватит уже рыться в моей голове. Нашел бы себе другое… развлечение. Господин Зеркало многозначительно промолчал. Ривиец не видел выражения его лица, однако шестым чувством понимал, с какой насмешливой улыбкой на устах тот рассматривал скованного смущением собеседника. Насмешливой и довольной. Едва удержав удрученный вздох, готовый сорваться с губ, Белоголовый невольно повел плечом. Образ чертова дьявола всплывал в голове каждый раз и все никак не желал вылезать, занимая все свободное пространство в мыслях. Катался на языке горьким привкусом. Раздражал. И сколь бы мужчина не пытался отвлечься от неприятных дум, лишь погружался в них всё глубже и глубже. Попытку абстрагироваться прервал женский крик. Молодая девушка испуганно вопила о развязавшейся кровавой резне между нильфами и людьми барона, чуть ли не задыхаясь нахлынувшими слезами. Краем уха можно было уловить скрежет металла и испуганное ржание коней. — Твоих рук дело? — ткнул в очевидное Геральт и перевел вопросительный взгляд на оппонента. — Тебе ли не знать, к каким способам исполнения договора я прибегаю, — с ленивым равнодушием ответил мужчина. — Если человек — чьи помыслы столь же темны, сколь наступившая ночь — так жаждет власти, то путь к ней лежит лишь через совершенное насилие. Разве способна кучка жалких бандитов на иное решение проблемы? Наивно полагать, что да. — Ну, что ж поделать… — он пожал плечами. — Суровые времена требуют столь же суровых мер. На удивление, никакого возмущения в сторону хитростного демона не последовало. Бессмысленно было строить из себя доблестного рыцаря, который был обязан блюсти кодекс чести. К тому же, разве о’Дим не был прав? Разве Ардаль не заслуживал достаточной кары за все совершенные злодеяния? Заслуживал. Более чем заслуживал. С другой стороны, странно было осознавать наличие у Гюнтера черты добродетели. Особое радушие, излишняя любезность и заслуженное воздаяние — порой все это подрывало сложившийся образ немилосердного пожирателя душ, крепко засевшего в подкорке сознания. Казалось, будто он играл на стороне правды и справедливости. И, черт подери, это действительно сбивало с толку. По крайней мере, до тех пор, пока Господин Зеркало вновь не проявлял свою сучью натуру. Долго идти не пришлось — они остановились у моста, в очередной раз переглянувшись. Протяжный звон колокола, пронёсшийся над деревней, ознаменовал новую угрозу, обрушившуюся на Вроницы. Удостоив оппонента скептическим взглядом, ведьмак выжидающе скрестил руки на груди и чуть поднял плечи. — Полагаю, тебе не терпится узнать имя следующего участника нашей милой игры? — Да. И, чувствую, что не узнаю, пока ты как следует не запудришь мне мозги. Приглушённый смех утонул в далеком шуме. Подушечки его пальцев мягко коснулись друг друга. Поднявшийся ветер теребил полы потертой одежды. Мужчина приблизился. — Если ты опять исчезнешь… — ведьмак сделал шаг навстречу и хмуро сощурился, будто готовясь нанести удар. Торговец предупреждающе качнул пальцем, в ответ на что Геральт сердито поджал уста. Меж ними натянулась немая пауза. Ривиец продолжал сверлить собеседника настороженным взглядом, буквально прожигая в нем дыру. Как же неимоверно бесила чужая привычка исчезать в самый неподходящий и щекотливый момент. Иногда так хотелось схватить о’Дима за рукав, грубо потянуть на себя, в конце концов, прижать этот вертлявый хвост. Заставить говорить. И порой желание жгло грудь настолько сильно, что он едва ли сдерживался. Однако что-то постоянно препятствовало. Страх перед его могуществом? Понимание того, что любые способы — даже самые радикальные — не помогут? Или, банально, смирение с вольным поведением? Если бы он знал… — Ге-е-ееральт, — медленно протянул тот, — мне-то казалось, ты уже прекрасно ознакомился с моими принципами и должен понимать, что к чему. Впрочем, у тебя еще будет масса времени, чтобы привыкнуть к нынешнему порядку вещей. — Что с именем? — раздраженно фыркнул. — Мы еще встретимся, и я оглашу его, — мужчина похлопал его по плечу. — Обязательно оглашу. В глазах потемнело. Кровь застучала в висках. Голова ходила кругом. Ведьмак зашипел подобно змее, крепко стиснув челюсти, и, когда приоткрыл веки, обнаружил, что стоит у моста совершенно один. Опять.

***

По-летнему жаркое солнце нещадно припекало, тело плавилось под его яркими лучами. Сейчас броня служила, скорее, тяжким обременением, нежели спасительной защитой. Тепло, проходящее через тугую кожу доспехов, усиливалось и росло, пока не начало гореть, жечь. Невыносимо жечь. Геральт остановился у пригорка, близ леса. Стояла изнуряющая духота, дышать затхлым воздухом становилось невозможно. Запах гнили и трупов разносился на всю округу. Он проникал в легкие, обжигал гортань, неприятно оседал в носу. Цепкие, с жестким прищуром глаза быстро обежали степь и прилежащий лес, останавливаясь на каждом подозрительном кусте. — Зар-р-раза, надеюсь, гули не сбегутся. Осмотревшись во второй раз, Белый Волк принялся неторопливо снимать броню. С досадой заметил, что пластина панциря была пробита. Ровно так же, как и плечо, на котором красовалась глубокая царапина от когтей. Он поморщился и присел на сухую корягу. Смахнул пот со лба. Губы коснулись горлышка. Белоголовый запрокинул бутыль повыше, с жадностью глотая воду. Не первой свежести, но, тем не менее, обладающую каким-никаким бодрящим эффектом. Потянувшись к холодному оружию, достал его из ножен. Пальцы сжали эфес меча. Его конец уперся в землю. Промасленной ветошью Геральт принялся протирать клинок, монотонными движениями водя тряпкой по серебристой поверхности. Застывшие сгустки крови липли к лоскуту и окрашивали его в темно-багровый. Ведьмак лениво прикрыл глаза. Хруст веток. Чьи-то тяжелые шаги. Стонущие булькающие звуки. Геральт прервался, плавно поднявшись и обернув голову на источник шума. Змеиные зрачки сверкнули холодным блеском: на него не спеша наступали трупоеды. Откупорив бутылек с эликсиром, незамедлительно сделал несколько глотков. Острие угрожающе рассекло воздух. Приняв боевое положение, чуть сгорбился и согнул ноги в коленях. Напряжение волнами разошлось по всему телу, растворяясь в убийственном спокойствии. Сосредоточился. Сделал выпад вперед. Замахнулся и пропорол чудовищу живот. Вновь нанес сокрушающий удар и резко отскочил в сторону. Гнилец завопил, схватился за вспоротое брюхо. Раздался душераздирающий крик, превратившийся в горловой, словно монстр начал задыхаться. Всего через пару секунд его тело набухло и взорвалось — вязкий туман окутал все в радиусе двух метров. Куски плоти разлетелись в разные стороны, окропляя молодую траву и сухую дорогу горячей кровью. Более крупные особи обступали врага с нескольких сторон. Они медленно, но верно приближались, хищно раскрывая пасть с кривыми зубами. Ситуация была опасной: на ведьмаке не было брони, которая могла бы уберечь от серьезных повреждений, да и гром, как ни странно, понижал параметры защиты. Любое неосторожное движение могло стоить ему жизни. Конечно, в таких случаях отлично помогал знак, однако квен действовал кратковременно и требовал определенных затрат. На постоянной основе использовать такого рода щит было затруднительно. Действовать пришлось быстро, практически не раздумывая, полагаясь лишь на отточенное мастерство и инстинкты. Геральт отпрыгнул. Занес меч над головой твари. Клинок скользнул точно между выпирающих ребер, задевая вздутую кожицу на черепушке. Подступающее сзади чудище было мгновенно оглушено ударом гардой. Волк совершил молниеносный пируэт и саданул трупоеда лезвием меча. Атмосфера накалялась с каждой секундой. Становилось до невозможности жарко: холщовая рубаха неприятно липла к груди, душный воздух с трудом проникал в легкие, силы постепенно истощались. Поднявшийся ветер взметнул растрепанные локоны, наконец даря живительную свежесть и легкую прохладу. Вариантов отступления почти не оставалось. Будучи окруженным, он не придумал иного выхода, кроме как огородить себя защитным куполом. И, едва вокруг успел образоваться золотистый шар, гнильцы с пронзительным воплем напрыгнули на убийцу. Их отбросило на землю. Появился шанс обратить ситуацию в свою пользу. И он воспользовался им. Серебряный клинок пронзил насквозь, порвал внутренности, вызывая истошный крик и предсмертные судороги. Туша разорвалась на части, оглушая находившихся рядом. Этого было достаточно, чтобы провести серию точных ударов. Замах. Еще один. Геральт раз за разом выпускал тварям кишки. Раз за разом обрубал остаток их существования. Безжалостно. Бездумно. Не зная милосердия. Не зная пощады. В глазах накалялась сталь. Внезапно резкая боль, словно игла, проткнула раненое плечо. Чужие зубы, в мгновение ока разодрав тонкую ткань рубахи, впились в пораженную плоть. Белый Волк зажмурился. Крик комом застрял в горле. Незажившая царапина вновь начала кровоточить, пульсировать и ныть. В голове помутнело. Он с силой заехал рукоятью меча по перекошенной морде. С уст сорвался злобный рык, и окровавленное лезвие впилось глубоко в живот. Монстр разомкнул челюсти и, пошатнувшись, невольно подался назад. Взрыв. Зловонная куча требухи вывалилась наружу, ошметками разлетевшись по пыльной дороге. Ривиец хрипло простонал, покосившись на плечо: вскрытая рана саднила и жгла. — Вот ведь с-сука… Наспех перевязав вновь открывшийся шрам куском тряпки, Белоголовый досадно поморщился. Возникало стойкое ощущение, будто каждая мерзкая тварь имела невероятное желание ободрать до кости именно эту руку. Возможно, гнильца привлек запах запекшейся крови, пускай тот и не обладал тонким чутьем. А, возможно, это была ничтожная случайность, и допущенная оплошность подставила убийцу чудовищ под удар. Сейчас опасения вызывала возможная инфекция, которая запросто могла проникнуть в организм. Нет, она не была смертельной, но это вовсе не означало, что свежий укус не нуждался в обработке. Все же, несмотря на все прелести мутаций, телу по-прежнему были необходимы забота и внимание. Геральт не стал медлить и, спрятав оружие в ножны, нацепил броню. Ему предстоял не самый легкий путь.

***

Сумрачная ночь окутывала лес своим непроницаемым покровом. На темном небе хмурились тучи, и только серебристая луна, пробивающаяся сквозь них, освещала дорогу бледным сиянием. В царящем безмолвии едва слышались чужие шаги, завывание волков, шум качающихся веток. Необыкновенное ощущение безмятежного спокойствия и легкости заполоняло все внутри. Он брел по узкой тропинке, медленно пробираясь вглубь рощи. Мышцы устало ныли, в голове роились неспешные мысли. Сейчас тело ощущало жуткую давящую усталость, от которой все больше хотелось избавиться. Однако поблизости не было ни корчмы, ни храма, ни даже одинокой избушки. Лишь тенистые деревья, развесистые кустарники и травянистые растения, от которых пахло сыростью. За толстыми замшелыми стволами блестела водная гладь, в которой отражался серп луны. Ведьмак решил остановиться у озера. От него веяло зябкой прохладой, отчего по спине поползли колкие мурашки. Здесь было тихо. Так тихо, словно время остановилось, словно все признаки жизни вмиг растворились в этой лунной мгле и перестали существовать. И в какой-то степени эта таинственная атмосфера завораживала. Приковывала внимание. Убаюкивала. Волна приятного облегчения прокатилась по всему телу, стоило скинуть с себя свинцовые доспехи и снаряжение. С губ сорвался протяжный вздох. Впервые за долгое время странствий ему представилась возможность расслабиться и отдохнуть. От насущных проблем, бесконечных убийств, заговоров и вмешательств в чужие судьбы. Позволить ночи окутать себя объятиями, всецело предаться спокойствию, забыться в окружении природы. Забыться в уютном одиночестве. Одежда полетела на землю: рубаха, штаны, сапоги… Геральт неспешно стягивал с себя одно за другим. Оголил статную грудь, живописно украшенную грубыми шрамами, которые тянулись от ключиц вдоль корпуса. Затем — жилистые бедра, ноги, тугие ягодицы. Легкий ветерок приятно щекотал обнаженную кожу, колыхал седые волосы и овевал сонное лицо. Наконец он погрузился в озеро. Чувство усталости приятной истомой растекалось внутри. Волк в томной неге прикрыл веки. Вода нежно, словно бархат, ласкала напряженное тело, расслабляла и успокаивала мышцы. Скопившийся негатив рассеивался, растворялся в безмятежном покое. Казалось, время тянулось бесконечно. Где-то слышалось тонкое пение сверчков, тихий шелест листвы. Звуки доносились отовсюду, но не раздражали. Скорее, придавали атмосфере особого очарования, позволяли мыслям течь свободно, не запутываясь в один сплошной клубок. Запустив пальцы в копну блестящих от влаги волос, ривиец зашипел сквозь стиснутые зубы — каждое движение рукой отдавалось глухой тягучей болью в плече. Трудно было сидеть на месте и наслаждаться глубоким уединением, когда конечность ныла и скулила глубокой царапиной. Ведьмак вышел из воды. Она стекала вниз, на траву, оставляя после себя лишь маленькие капли, сверкающие в бледном свете луны. Чувствовалось, как пробирает холодок, забирая последние остатки укутывающего тепла. Геральт невольно поежился и потянулся к штанам. Ткань мгновенно впитала в себя влагу, образуя складки, которые неприятно прилипли к коже. Пальцы потянулись к дорожной сумке, извлекая из бокового кармана емкость с заранее приготовленной целебной мазью. Он оставил крышку в сторону, вылил густую вязкую жидкость на ладонь. И, едва коснулся свежего шрама, рана защипала с новой силой. Лицо исказила судорога, и Белоголовый болезненно поморщился. — Прекрасная сегодня ночь, не так ли? — в темноте раздался мягкий голос. — Надеюсь, ты уже успел соскучиться по моей компании? Мелкие волны дрожи пробежали по позвоночнику. Белоголовый обернулся, хоть и прекрасно знал, кто осмелился заявиться к нему в столь поздний час. — Компании утопцев я был бы рад больше, — ответил в язвительной манере. В тени деревьев показалось два желтых глаза, и рокочущий смех заставил собеседника скривить лицо от одной единственной мысли: как долго он находился здесь в качестве наблюдателя? Ответ на поставленный вопрос лежал на поверхности. Исходя из поведения Господина Зеркало, можно было смело предположить, что его глаза и уши были повсюду. Везде и одновременно. И вряд ли хоть на секунду можно было ускользнуть от его внимания. Это не столько смущало, сколько настораживало. О’Дим словно прочитал едва уловимое смятение в суровом, но в то же время растерянном взгляде. По-лисьи ухмыльнулся и вышел на лунный свет. Геральт глухо рыкнул и обернулся обратно, продолжая натирать мазью загноившуюся рану. Даже смотреть не хотелось на это мерзкое улыбчивое лицо. — Ну же, не будь таким грубым, — Гюнтер сделал шаг вперед. — Я всего лишь… — Не тяни кота за яйца, — низким тоном перебил он. — Если ты пришел сообщить имя, то, блядь, будь так добр, сделай это и оставь меня. У меня нет времени на притворные любезности и глупые загадки. Из камышей шумно выпорхнула куропатка, лишь на мгновение приковывая внимание. Ведьмак поймал птицу взглядом. Перья трепетали под взмахами ее острых крыльев, воздух разрезал свистящий крик. И, едва ей удалось скрыться из виду, движение плавно замедлилось, и она замерла над поверхностью воды. Повисла мертвая тишина. Время послушно застыло. Мозолистые пальцы опустились на плечо, и Волк почувствовал дыхание на своем затылке. Совсем как тогда, во Вроницах. Только сейчас оно ощущалось совершенно иначе: ровное, горячее, почти что обжигающее. Чужое прикосновение подействовало словно удар тока. Геральт застыл, стараясь не шевелиться. Пытался унять гулкий стук сердца где-то у себя в горле. Его пробила легкая дрожь. — Что ж, — томным шепотом отозвался мужчина, — теперь у нас с тобой полно времени для обсуждения. Тебе некуда торопиться. Ривиец хотел ударить злосчастного демона, оттолкнуть, сделать хоть что-то, но тело будто парализовало: ему не повиновались ни руки, ни ноги. Темные брови сдвинулись к переносице, бледные губы едва заметно сжались. Он ощутил себя в подлой западне. — Позволь мне помочь, — стоило о’Диму дотронуться до раны, царапина исчезла как по мановению волшебной палочки, оставляя на изуродованном шрамами лице лишь брезгливое недоумение. — Намного лучше, правда? Упрямое молчание в ответ. Ведьмак потупил взгляд, до скрипа стиснув зубы. На языке вертелись самые гадкие слова. Но, сколь не старался, не мог выговорить ни одного. «Блядство», — пронеслось в мыслях, и на щеках выступил незначительный румянец от нового прикосновения. — Ты хотел, чтобы я рассказал тебе о задании… В таком случае, не стану томить твою взволнованную душонку, — рука сместилась на вздернутый кадык. — Тебе уже доводилось заключать контракт ранее. Так что не думаю, что и этот вызовет особых затруднений. Однако на сей раз, — грубо надавил на тонкую, напряженную кожу, — я предоставлю тебе выбор. Затаил дыхание, стараясь побороть странное чувство, разливающееся внутри. Пелена застыла туманом в глазах. Не мог контролировать. Ничего. — В деревне Глинник найдешь семью знахарей и предложишь им помощь. Я буду щедр, быть может, даже скощу тебе пару душ, если ты сделаешь все по-моему. Заставишь их поставить свою подпись, — пальцы сжались вокруг шеи. — Но учти: никого прежде, кто связывал себя узами договора, не ждала счастливая участь. Крепко зажмурил глаза. Жадно втянул воздух. Холод отступил, и по телу разлилось приятное тепло. Сознание плыло где-то в темноте, едва ли улавливая вкрадчивый голос и отзываясь лишь на властные касания. — Впрочем, ты можешь помочь им самостоятельно. Не прибегая к утомительным и «глупым загадкам», — в зрачках блеснуло что-то мрачное, бесчеловечное. — Но тогда только продлишь срок пребывания на моей службе. Почти растаял, чувствуя, как изнывает тело. Вновь вздрогнул под прикосновением. Желал раствориться. Желал поддаться. — Выбирай, Геральт. Выпал из транса. Нервно сглотнул ком, подступивший к горлу. Попытался унять учащенное дыхание и легкую дрожь. Обернулся. Услышал шелест крыльев и журчание воды. Все встало на свои места. В затуманенном мозгу пронеслись спутанные мысли и воспоминания. Время тянулось.
Примечания:
а страсти-то начинают накаляться))))))
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты