Прежде чем я умру

      Пару дней. Оставалось всего лишь пару дней до Троста. Мне особо ничего не рассказывали о внезапно возникшей грядущей операции, но поверхностная картина по кратким и не особо содержательным диалогам между копошащимися солдатами у меня всё же сложилась — развед. корпусу предстояло нечто действительно важное и премного опасное, скорее всего, намечалась ожесточённая битва за освобождение опустошённого и взятого под полный контроль титанами города. Однако я не имела даже хотя бы размытого понятия, каким именно образом они планируют зачистить этот населённый пункт от титанов, если они всё приходят и приходят через образовавшуюся брешь в стене, словно их неисчислимое количество, а в таком случае, думаю, очистить Трост — дело не из лёгких. Я хоть всё-таки и получила столь ценную для меня самой должность в виде главной и единственной на данный момент военной медсестры, однако всё же не была до конца осведомлена о предстоящем для военнослужащих. Я будто вовсе и не была «вписана» в эту операцию, хотя прекрасно понимала, сколькими жертвами это может обойтись и скольким из них вдруг понадобится любая первая помощь. Казалось, Смит из-за своей опеки надо мной совсем не хотел внедрять меня в это дело, оставляя меня в полном неведении и с полной непричастностью. Я вновь предчувствовала что-то в каком-то плане грандиозное для меня самой, то, что было бы способно показать Эрвину и доказать, что я всё-таки чего-то стою в этой вражеской для меня отрасли ратного дела и могу самостоятельно за себя постоять. Я будто снова чувствовала себя той маленькой девочкой, которая всюду старалась проявить свою самостоятельность, но в конечном итоге всё происходило с точностью да наоборот, которая в конце концов выставляет себя полной дурочкой и ни черта у неё больше не получается без посторонней помощи.       Ханджи тоже всячески ловко уворачивалась от этой темы со своими подопечными в моём присутствии. Хотя, какое там… Это даже не всплывало в беседах, и казалось, что все вокруг обходили меня стороной, стараясь и вовсе не пропускать ни единого упоминания о Тросте. Даже Флавьен и Исао, с которыми я сумела в последнее время найти общий язык, правда первый всё так же предпочитал игнорировать меня и не проявлять абсолютно никаких эмоций, не спешили сообщать об этом, делая вид, будто ни они, ни я ничего не знаю, но я была всё же твёрдо уверенна в совершенно обратном. Флавьен как будто опять вернулся в прежнее своё состояние «хладности» и совсем не помнил ту звёздную ночь, когда мы все сбежали куда-то на свободу, или по крайней мере делал вид, будто этого не произошло и мы тогда не повеселились. Впрочем, нас всех в результате отчитали за слепое подвержение (?) нас же самих потенциальной опасности. Складывалось впечатление, что все те, с кем я хотя бы немного была знакома, будто сговорились. И это меня совсем не радовало. Скорее, где-то в глубине меня таилось понемногу зарождающееся раздражение и обида. Глупая обида. И на что? На то что меня не хотят допускать к этому всему, потому что, скорее всего, мои практически ничтожные новообретённые навыки — бесполезны? Верно. Я беспрекословно была уверенна в этом, хотя они и были, но безрассудно верила, что мои способности чего-то стоят, прекрасно понимая, что они практически никудышные.       В попытках доказать себе и чёртовому Эрвину, что я достаточна сильна и способна защитить себя при следующем возможном столкновении с титанами, при этом случайно не сдохнув в первые минуты сия мероприятия, я ещё, к своему огромнейшему удивлению, не успела пожалеть о своём, наверное, одном из самых глупых решений — стать в какой-то степени врачом, не важно в каких условиях, не важно в каком мире и когда. Именно этот мир позволил стать мне на неопределённый промежуток времени ближе к медицине, не взирая на глупо заваленные экзамены в университете и последующее отчисление, которое и поддало масло в огонь… А позже и я сама сломалась, необдуманно прыгнув в пучину эгоистичных поступков и беспрекословному своеволию, необдуманному и дурному.       И вот я обессиленно лежу на успевшей налиться ярко-зелёными красками сочной траве под, казалось, таким палким солнцем. Лёгкие всё ещё болели, а горло раздражающе дёрло, что я вот-вот бы зашлась мокрым кашлем. Где-то высоко в небе на меня глядел ярко-ярко жёлтый круг, слепящий и такой резкий, из-за чего я невольно жмурюсь и пытаюсь отдышаться. В спине что-то остро кололо, а ноги будто окаменели. Я почти их не чувствовала. Конечно, после неведь какой нагрузки мой ослабленный и не привыкший к такому беспределу, мой и так натруженный организм ещё и не такое выдаст. Так, как там говорили? Правильно дышать? Глубокий выдох и такой же глубокий вдох? Вдох, выдох. Вдох, выдох. Вдох, твою мать, выдох. Однако такая дыхательная разминка нисколечки не помогла, так что я лишь устало разлеглась на прохладной земле в позе звезды. На лбу всё ещё проступали капельки пота, а во рту неприятно пересохло, чувствовался лёгкий вкус металла.        — Долго ещё собираешься отлынивать? — доносится насмешливый голосок Исао. Я, в который раз вздохнув, лишь поднимаюсь на локти и осматриваю парней. Они как всегда, в форме, с теми же выражениями лица, только вот Флавьен причесался наконец-то. Как мило.       Уивер беззаботно опирался о толстый ствол старого дуба. В тени густой тёмно-зелёной листвы толстого дерева парень казался ещё более задумчивым, серьёзным и по-своему загадочным, конечно, в отличии от его приятеля — практически полной его противоположности: общительный, весёлый, открытый, будто это вовсе не человек, а лишь собирательный образ всех позитивных черт характера.        — Да сейчас, встаю уже, — я попыталась как можно быстрее подняться, но вместо этого ноги лишь судорожно задрожали, совсем не желая меня слушаться, а мышцы на прессе резко заболели — крепатура давала о себе знать.       Тяжело вздохнув, Флавьен всё-таки покинул своё весьма облюбованное им же, прохладное, в отличии от всей остальной местности, обиталище и, величаво пройдясь в нашем направлении, тут же оказался рядом со мной. Он равнодушно протянул мне руку и стал ждать. Я же в свою очередь почти сразу же среагировала и схватилась за него, после чего практически с божьей помощью мне всё же удалось встать. Конечности всё так же ныли и, казалось, ничего особо не изменилось, кроме как резко сошедшей на нет отдышки и внезапного головокружения, заставившего чуть ли не вцепиться в юношеский рукав, когда в глазах изнемогающе потемнело, что я, казалось, вот-вот бы снова упала обратно на землю.       На сегодня этих адских мук в виде долгосрочных изматывающих тренировок, как мне кажется, было больше чем предостаточно. Все эти упражнения, что хоть и были мне вполне себе чуждыми, с первого раза не казались достаточно сложными или невозможными к выполнению. Научится балансировать на сооружённом на скорую руку тренажёре, состоящем из двух тросов и кожаном поясе меж двух деревьев — самое лёгкое задание, а вот попробовать не ударится головой о землю, когда это устройство шаталось в разные стороны — не очень. Разрезать в полёте на небольшой высоте мешки, которые потом каждый раз приходилось зашивать, — тоже нелёгкое задание, учитывая то, что то оружие, которым мне приходилось пользоваться, было скорее схоже с увеличенной в несколько раз копией канцелярских ножей, а также было для меня вполне тяжёлым, так что нормально научится орудовать им было достаточно проблематичным занятием. Ребята же в шутку упрекали меня в бессмысленных отговорках. Помимо таких упражнений мне приходилось ежедневно делать усиленную в непонятно сколько раз обычную зарядку: приседать с нагрузкой, отжиматься, качать пресс, подтягиваться, делать пробежку и т.д. Однако даже так я не сильно заметила в себе изменений, не стала более мужественной или подкачанной, а лишь наоборот, получила в отместку огромную кучу проблем в виде постоянной крепатуры и мышечной слабости, такой, что ближе к вечеру я даже кулак не могла сжать, хоть сколько усилий бы не пыталась приложить — всё по итогу было тщетным.       Однако было в этом и что-то хорошее. Я больше практически не винила себя в смерти госпожи Вейрины, отдавая почти все свои силы на тренировки и почти полностью забывая обо всём вокруг. Будучи поглощённой бесконечной усталостью, я также стала спать как убитая. Мне больше не снились ранее присущие, будто именно этому старинному замку, кошмары, из-за которых я просыпалась в холодном поту. Сны, скорее, больше мне совсем не снились, а сам процесс превратился в рутинное возобновление потребностей и энергии для наступающего дня. Также я больше не питала того время от времени бывалого страха людей вокруг, в особенности незнакомых мне людей. Однако тревога столкнуться в бесконечных холодных коридорах убежища с капитаном Леви так и не покинула меня. Леви и сам по себе был человеком страшным. Его холодный взгляд, от которого мурашки не только по коже, а и по одежде побегут, его свойственное равнодушие в особо накалённых ситуациях и прямолинейность, всё это вкупе не особо внушало чувство безопасности. Поэтому почти всегда в его присутствии казалось, что у тебя вот-вот сердце остановится, да и вообще ты резко терял способность не то что говорить, а и двигаться в целом. Ноги будто врастали в пол, а тело совсем не слушалось, его будто что-то сковывало и не позволяло сдвинуться с места, оставляя на растерзание невидимому страху.       Скорее всего, такая фобия капитана была связана с тем, что мужчина был очень схож ещё с тем самым незнакомцем, с которым я ещё «при жизни» любезно разделила бутылку дешёвой выпивки, а после тот бесцеремонно меня облапал, будто это было приятным бонусом, входящим в предоставляемые мною услуги. Те же серые холодные глаза, те же чёрные угольные волосы… Черты хоть и были слишком уж схожими, я всё же не хотела верить в то, что этот мир — жалкая проекция моего больного сознания.       Сегодня же наша небольшая команда, состоящая из трёх человек, вновь решила убежать куда подальше от особенно большого скопления людей. Эрвин, как, собственно, и всегда, не стал нам препятствовать. Он и вовсе не был осведомлён об этом, в общем-то, как и всегда. Именно тут и проходило большинство наших тренировок — где-то в поле возле парочки больших деревьев. Исао каждый раз убеждал нас, что титаны в этой местности — особая редкость, так что нам не стоит не о чём беспокоиться, да и мы особо не нервничали. Глухая, забытая богом местность вызывала особое чувство безопасности: чуть что, можно было с лёгкостью забраться на верхушку местных дубов, хоть и было тут их достаточно мало. В общем, сбежать от гигантских человекоподобных существ на лошадях не испытывало особых трудностей, да и самостоятельно скрыться от возникнувшей опасности не было достаточно сложно.       — Действительно чудная погода сегодня, — резко доносится довольно низкий женский голос позади нас, когда мы присели на сухое повалившееся дерево, дабы вновь насладиться залитым розово-оранжевой краской горизонтом. Вся наша небольшая шайка пугливых хорьков будто в одно мгновение откликнулась на внезапную комбинацию звуков, повернув голову в одну и ту же сторону, где стояла всего парочка человек — Ханджи Зое и её главный помощник — Моблит Бернер — нервный мужчина, всё время оберегающий лидера исследовательского отряда Развед. Корпуса от разных напастей. Ханджи, к слову, никогда не обращала особого внимания на вероятные риски для её собственной жизни, в отличии от её обо всём беспокоющегося помощника.       Я почти сразу же подскочила, невзирая на резко возникшую боль в обеих ногах, в особенности в коленях. Почему-то в этот момент меня не беспокоило моё уставшее состояние и бесчисленная крепатура повсюду, что всегда ощущалась дикой каторгой, главное, что наша, если можно выразиться, «секретная база» была рассекречена. И ладно если бы это были такие же новобранцы как Исао и Флавьен или военные с низким статусом, это было бы менее опасным, но нас нашла лидер исследовательского отряда, тем более в хороших и доверительных отношениях с главнокомандующим… А рядом и её помощник, как уже было сказано, следующий почти всюду за ней по пятам… Это было просто адское комбо. Тем более я пообещала Смиту больше не покидать безопасную территорию. Страшнее было даже не то, что Ханджи может поведать ему о нарушениях, а то, что я его разочарую. Он не будет на меня кричать, не будет сильно порицать или отчитывать, хоть и казалось, что я получу немало гнили в лицо — постоянные упрёки за малейшие оплошности от родителей ещё в далёком детстве находили отголоски и в этом мире, далёком от реального и совсем с ним не схожего.        — Так-так-так, — сладостно растягивая каждое слово, Зое медленно проходится и паралельно разглядывает «наши» владения: бесконечные поля, луга и пару деревьев, под которыми мы ловко прятались от вездесущей жары солнечного дня, что уже успел смениться на вечернюю прохладу, блаженную и убаюкивающую.       И вот полная строгой серьёзности женщина оказывается перед нами, а мы всё так же сидим практически у её ног, подняв головы и глупо хлопая глазками. Наступает невыносимо долгая пауза, за которую, я, наверное, в своё время уже успела бы нарыдаться вдоволь, умоляя не рассказывать Смиту, что мы снова уехали. Я не хотела заставлять его волноваться из-за своих ребяческих выходок, когда во мне вновь заиграли гормоны, и я предалась былым мечтам: каждый день убегать подальше от людей с друзьями. Конечно, этих двоих я не могла назвать друзьями, мы были хорошими приятелями и объединяли нас, скорее, только тренировки. В другое любое время я их не видела, и мы не пересекалась особо, лишь в отдельных случаях, или когда они по просьбе главнокомандующего приходили в его кабинет, где, собственно говоря, почти всё своё время свободное от тренировок и помощи в мед. палатках я и проводила. Однако и тогда наше общение ограничивалось простым приветствием.        — Уивер, Крайс, подъём, — скомандовала женщина, но вместо беспрекословного выполнения приказа лишь получила в свой адрес проявление самой настоящей невнимательности и равнодушия. Парни вовсе пропустили её слова мимо ушей, хотя и понимали, чем это может грозить в будущем. — Вы не услышали? Быстро поднялись и бегом ловить ваших непарнокопытных!       Как только Флавьен и Исао пропали из виду, мне всё-таки удалось переключить своё внимание с разных, особо ничего не значащих мелочей на Ханджи. Она была совсем недовольна, да даже на её лице это было прямо-таки написано. Не удивительно, кто же будет восхищаться глупым выходкам достаточно зрелой девушки, у которой внезапно шило в одном месте заиграло? Я и сама того не понимала, каким образом умудрилась внедриться в их общество, да и чувствовала я себя соответственно, словно была каким-то спец агентом под прикрытием, а не неотъемлемой его частью.       Ханджи хоть и была весёлым и удивительно добрым человеком, но в такой ситуации я, собственно, как и всегда ждала в основном криков в свою сторону, никаких спокойных, мирных выяснений обстоятельств. Абсолютно.        — Ханджи, прошу, не рассказывайте главнокомандующему, — чуть ли не взмолилась я, когда тишина слишком уж сильно надавила на меня. Я не хотела разочаровывать Смита своим каким-то эгоизмом, не хотела показать своё неуважение к нему или чего ещё похуже. Он определённо стал кем-то незаменимым для меня и занял в моей жизни роль сродни старшему брату… Или вообще отцу. Он стал важным. Чересчур важным, и знать, что я его огорчила, было бы ужасно.        — Что? — насмешливо переспрашивает Зое, тут же подавая мне свою руку. И я вновь с посторонней помощью встаю. Снова с огромнейшим трудом. Я даже почувствовала себя старушкой с кучей проблем с ногами, да и я сама, казалось, вот-вот бы песком посыпалась.        — Не рассказывайте, что мы опять приехали сюда… Не хочу заставлять его волноваться и нервничать. Пожалуйста, — и вновь в ответ я получаю хохот. Я сделала что-то не так? Может, чего-то не поняла, и они не приехали казнить меня в срочном порядке за несдержанное обещание Эрвину?        — У нас тут не самосуд, Домна, — будто прочитав мои мысли, внедряется в диалог уже Моблит. Он по-джентельменски берёт меня под руку, чтобы я ненароком не упала. Сказать честно, как кстати, ибо ноги вновь стали ватными.        — Тем более нас не сильно беспокоит, что вы решили делать выездные тренировки, — женщина, слишком уж энергично последовав примеру своего помощника, хватает меня под вторую руку, только намного больнее, чем сделал это первый. Плечо почти сразу же заныло, а хребет больно захрустел. Надеюсь, она, будучи практически переполненной необычайной силы, случайно не сломала мне что-то. — Знаешь, нам даже очень приглянулась ваша идея заниматься подальше от базы, но, всё же, пускай как сильно мы бы не желали разнообразить военную рутину солдат, мы бы не стали так рисковать сотнями людей на неохраняемой территории.        — Что? — переспрашиваю я, вновь взглянув на вмиг заулыбавшуюся Ханджи. Та сияла. Сияла по-настоящему, стоя в закатных розово-жёлтых лучах ещё не скрывшегося где-то за горизонтом солнца.        — Я обязательно доложу главнокомандующему о твоём усердии, — взбудораженно практически выкрикивает Ханджи, тут же обнимая меня за руку. Так странно… Очень странно. Она всегда казалась не такой как все. Выказывала особый интерес к титанам, но не людям, находила в себе смелость спорить с капитаном Леви и Эрвином, когда же я практически дрожащим голосом могла возразить лишь парой слов, если не была достаточно раздражённой; да и вела себя она с незнакомцами так, будто они ей друзья, не стеснялась лишний раз сжать до потери пульса в своих крепких объятиях, шутила и была активной, практически лидером в любом коллективе. Эта женщина была чересчур тактильна, но и это не вызывало особой неприязни к ней или неуважения. Я наоборот понимала, насколько этот человек является важным в этом небольшом обществе солдат, которым как никому другому требуется моральная поддержка общественного духа.       Перед глазами мимолётом всплывают былые картины: десятки военных, приехавших на нескольких повозках, все израненные и измученные с пустым взглядом, и казалось, будто они прошли через огонь и воду, увидели самое ужасное, что возможно в этом мире, и теперь пытаются смириться со своей участью на тропе ратного (?) дела, что, возможно, выбрали сами. Только вот куда они пошли и на что, наверное, мало кто из них понимал до конца, до тех событий, которые им пришлось пережить в Тросте на разведывательной операции.       Ханджи с Моблитом осторожно и медленно помогли мне дойти к лошадям. И только сейчас я поняла, насколько эта порода отличалась от тех, которые мне доводилось видеть ещё до собственной смерти… Эти непарнокопытные были не просто большими, они были чересчур громадными и мускулистыми. Я не стала задаваться вопросами, как тогда я смогла с достаточной лёгкостью взбираться в седло, не обращая особого внимания на габариты животного. Тогда ещё, когда мы впервые выехали за пределы ограниченной военной безопасной территории, когда во мне бушевали разнообразные не очень приятные эмоции и я сеяла в себе раздражение и огорчение, могло произойти что угодно, и я бы не была абсолютно этому удивлена.       Кое-как зацепившись ногой за стремя, я уже намеревалась оседлать лошадь, но лидер исследовательского отряда тут же спешит меня остановить, несильно ухватив за плечо. Женщина открывает рот, чтобы сказать что-то, но тут же запинается. Молчит, всё же отпускает меня и приставляет указательный с большим пальцы к губам, серьёзно что-то обдумывая. Что она хотела сообщить или спросить у меня, я и понятия не имела ни малейшего, но она определённо заинтересовала мой полусонный мозг. Это могло быть что угодно, от давно сокрытой от меня тайны, мирового заговора, о котором она решила предупредить меня, может это было что-то и менее увлекательное, обычное и совершенно серое. Нет, это определённо таким не могло быть. Не стала же она бы меня останавливать ради сухого «Как дела» или чего-то подобного? Конечно нет, поэтому я и чувствовала, что тут покоится что-то более для меня любопытное, что-то, что определённо вновь повернёт мою судьбу в неизвестную для меня сторону, закинув в очередные приключения, на которые, честно сказать, сил бы попросту не было, их бы не хватило.        — Вы что-то хотели? — задаю я вопрос, стараясь не утерять ту тонкую нить внезапно всплывшего разговора, к которому, словно как никогда, питала неумолимый интерес. Мне как маленькому ребёнку хотелось разузнать всё и обо всём, даже пускай это меня не касалось совсем.        — Да, — прокашлявшись, отвечает мне очень и очень серьёзным голосом Ханджи. Она поправляет воротник своей светло-коричневой, практически бежевой, кожаной куртки, на плече которой красуются крылья, белое и синее. Было прекрасно, знай бы я, что они ещё символизируют, но в местной воинской части я ничего не мыслила. Абсолютно. Даже разговоры о Разведкорпусе с главнокомандующим мне ничего не давали. В такие моменты он никогда не говорил прямо, объяснял всё какими-то непрозрачными метафорами, которые я, не удивляюсь, понять была не в состоянии. — Ты поедешь с нами.        — Конечно поеду, куда мне деваться, — шёпотом проговариваю я, вновь пытаясь оседлать лошадь, но мне опять, чёрт возьми, опять не дают этого сделать, одним лишь чересчур сильным рывком возвращая меня на прежнее место. Сказала ли я это слишком громко или меня не так поняли, восприняли как хамство? Не знаю. Я скорее совсем не соображала что говорю, а значит и огребсти могла очень быстро и легко.        — Через несколько дней мы едем в Трост, — лицо лидера изменилось. Оно будто почернело, а говорить она стала ровно, и былые позитивные нотки куда-то испарились, оставив за собой неприятную строгость. Стало не по себе. Стало некомфортно. Очень некомфортно. — Ты знаешь?        — Знаю.        — Прекрасно. Я хочу, чтобы ты поехала с нами.        — Но, Ханджи, главнокомандующий запретил! — внедряется в диалог Моблит. Он явно ещё раз занервничал. Такая инициатива добродетельности ему совсем не нравилась. Конечно, получат то они, а не я в итоге, поэтому и не было это удивительным, что он стал противиться её желанию. Бернер зачастую относился ко мне скептически, так что и в этот раз не был уверен во мне от слова совсем. Чем мои практически ничтожные навыки боя, которые я быстро соклепала на скорую руку. Если же Зое решила взять меня в роли медсестры, собственно, моей главной роли в разведкорпусе, о которой, наверное, знает человек десять, если не меньше, то боюсь её разочаровать. Ладно если я помогу раненному солдату, это будет прекрасно, но учитывая мою замедленную реакцию, я лишь стану очередным перекусом какого-то титана.        — Помолчи, дай договорить, — затыкает мужчину она и тут же продолжает: — Я прекрасно понимаю, как сильно тобой опекается главнокомандующий, и если, не дай бог, с тобой что-то случится, то нас по головке не погладят. Однако я также осознаю всю опасность грядущей операции. Если всё пройдёт гладко, это будет прекрасно, но без жертв однозначно не обойдётся, поэтому нам лишние руки, тем более знакомые с медициной, не помешают.       Пускай даже так, пускай даже я была не особо знаковым персонажем в наступающей всем военным на пятки битве, мне льстило то, что Ханджи допустила мысль того, что я на что-то там способна и смогу спасти хотя бы человека. Целого человека, а не беспристрастно продолжать делать перевязки раненным, как это было ранее. Да я и сама не особо стремилась продолжать это, я хотела ездить с главнокомандующим туда, куда он скажет, бороться за свою жизнь и столкнуться лицом к лицу с титанами, вновь увидеть их в глаза и стереть с лица земли по крайней мере хоть одного, ради госпожи Вейрины.        — Вы хотите, чтобы я поехала в Трост с разведкорпусом? — хоть и глупо переспрашивать, услышав вполне чёткую и разборчивую речь Ханджи, я всё же решила удостовериться в сказанном, чтобы лишний раз не заставлять людей думать, что я совсем глухая.        — Именно. Ты конечно не официальный его состав, но и не ехать с нами я не вижу причин. Кроме… Эрвина, наверное. Только вспомни с каким упорством он не хотел, чтобы ты стала военной медсестрой. Хотя… В итоге он сам сдался-то, но, господи, сколько же он мне уши прожужжал о моей безалаберности и о том, что я повела тебя в те палатки… Упрямый баран возомнил себя твоей мамочкой, — под конец отпустила не очень остроумную шутку про главнокомандующего Зое. Осталось только надеятся, что где-то поблизости не было спецагентов, которые сообщат о непорядочности лидера Смиту, после чего Ханджи, наверное, никто уже больше не увидит. — Но ты не беспокойся, в этот раз я его точно уверю, что с тобой всё будет в порядке, — Зое взглянула на Моблита и тут же продолжила: — Мы будем с тебя пылинки сдувать.        — Ой, да я бы с радостью, Ханджи, — сказала я как-то слишком устало. Сил у меня явно не хватало даже для поддержания разговора. Хотелось быстрее доехать обратно и завалиться на прохладную постель в заранее проветренной комнате, залитой лунным светом. — Но вы представляете, каким недовольным от этой затеи будет См… Эрвин, когда об этом разузнает?        — О, да ты не переживай, — поспешила заверить меня Ханджи. Она вновь улыбнулась. — Я об этом как следует позабочусь.        — Однако, Ханджи, — вновь в разговор встревает её помощник Моблит. Мужчина по-интеллигентному поправляет врезавшуюся в шею рубашку и спешит продолжить: мол, рано или поздно главнокомандующий узнает и будет крайне недоволен этим, но тут же получает удар локтём в бок от Зое. — Что опять не так?        — Тц, — женщина крайне недовольно и раздражённо закатывает глаза. Эта его бескрайняя оптимистичность не особо славилась хорошим отношением у неё. — Ты просто помолчать не можешь? Я от тебя ждала исключительно беспрекословных поддакиваний, что бы я там не говорила, а ты тут вздумал ещё свои варианты развития событий пихать. Мне не до них сейчас.        — Ханджи, но ты лидер исследовательского корпуса, ты просто обязана просматривать всевозможные последствия своих действий, пускай и с крайне малой вероятностью. Ты всё-таки обязана отвечать за жизни своих подопечных, а не только гоняться за титанами и пытаться их поймать, — Бернер чуть ли не пищал от возмущения, пытаясь открыть глаза своему упёртому боссу.        — Сейчас меня это не интересует, — твёрдо отчеканивает Ханджи слово за словом, а потом, будто ничего и не случилось, опять обратилась ко мне. — Я обо всём позабочусь, так что можешь не переживать.        — Но, Ханджи, а если её сожрут? Ты думаешь, что мы долго будем сокрывать эту тайну? Да он об этом узнает если не самым первым, то вторым, а там и до наших похорон недалеко, — Моблит нервно дёрнул за рукав лидера, надеясь, что хоть так сумеет наставить ту на путь верный. Однако не сработало. Зое лишь сильнее разозлилась и одарила его одним не из самых приятных взглядов.        — Если бы мы были одни, я бы тебя уже давно прибила.        — Домна, не соглашайся, пожалуйста. Ханджи не сможет обеспечить тебе полную безопасность во время операции, есть большие риски… Пожалуйста, я не хочу потом на коленях ползать перед главнокомандующим, извиняясь за нас двоих и вымаливая искреннейшего прощения, — взмолился Бернер, и я уже было подумала, что вот, как бы то ни было, как бы сильно я не хотела поехать со Смитом снова в Трост, как бы сильно не желала вновь взглянуть в глаза этим уродцам титанам, я всё-таки должна оставить мои прихоти на втором плане и пожалеть его — бедного помощника лидера исследовательского отряда, которая, видимо, иногда не думает, что делает. Точнее думает, но в глазах Моблита явно делает это не тем местом, которым надо.       Мне даже стало интересно, что скажет Ханджи, дабы перетянуть меня на свою тёмную сторону. Однако та не спешила заманивать меня пустыми обещаниями о несметном богатстве, о любящей семье и об успешной карьере, если всё-таки я выберу ступить на путь, в какой-то степени, обмана. Лидер помолчала, походила вокруг да около, видимо, выдумывая что-то такое, что действительно сможет зацепить мои сокровенные желания и я решусь поехать с ними… Только вот зачем? Зачем брать меня с собой? Ради простой медицинской помощи? Но они ведь и сами прекрасно с этим справляются. Конечно, не учитывая все недавние события и реально больших потерь среди военных из-за неудачной разведки корпуса под коммандованием капитана Леви. Я великий и слепой. На этот вопрос ответ я получу скорее никогда, чем в промежуток того времени, пока я буду оставаться всё ещё живой. Быть может, моё сознание и вообще я в целом окажусь ещё непредсказуемее, и я окажусь в каком-то палеолите, а там уже поминай как звали с моими-то скудными навыками выживания.        — Я покажу тебе титанов максимально близко. Настолько, насколько близко к ним ещё никто и никогда не подходил, — быстро выпаливает Зое, что я даже половины слов не смогла разобрать. Да это и не важно было, всё равно я была готова сказать только нет. Настолько уж мне было жалко из кожи вон лезущего её помощника, что так сильно не хотел, вероятно, вновь получить выговор от высших по званию.       Но вместо короткого отказа я почему-то говорю совсем иные вещи, о которых даже и думать не хотела. «По рукам». И я была готова дать себе оплеуху, но сдержалась. Я могла бы скинуть это всё на дрянную усталость, и именно из-за этого я не следила за тем, что говорю, не следила за своими действиями и совсем не думала о последствиях. А стоило бы. Вновь злить и заставлять нервничать главнокомандующего из-за своей дурости я не хотела так же, как не хотела сейчас думать о том, что внезапно решила согласиться… Господи, да это даже и решением толком назвать нельзя было.       Я бы извинилась и сказала твёрдое нет, но Ханджи уже светилась от радости, чуть ли не хлопая в ладоши и не прыгая на месте. Но моя глупая безхребетность не позволила, так что я снова, чёрт возьми, снова не осмелилась ничего менять.        — Вот и прекрасно, — она[Ханджи] аккуратно приобняла меня за плечи. — Я тебе такое о них расскажу, заслушаешься.       Наконец-то мы всё-таки сели по лошадям. Ханджи ехала одна, а мне же пришлось ехать с Моблитом — молчаливым, тихим и напрягающе спокойным. Было, мягко говоря, некомфортно, даже слишком. Я ведь привыкла ездить-то, прижимаясь к спине Исао, когда тот безудержно пытался травить не шибко забавные анекдоты или в очередной раз рассказывал истории из далёкого детства, как они с его старым другом случайно выбрались за стену, наткнулись на огромный лес, в глубине которого была большая-большая поляна с различными кустами непонятных ягод, наелись тех ягод и очень долго потом не выходили из туалета; как Флавьена, ещё будучи подростком, укусила неядовитая змея, и тот хотел отрезать себе ногу, в истерике убегая от обеспокоенного приятеля, что только хотел помочь снять с него рептилию. Он хоть как-то пытался разрядить обстановку, в отличии от нас двоих, не желая ехать в неловкой тишине, когда абсолютно никто не был в состоянии её разорвать. Не находя в себе смелости или не зная как начать разговор — было не важно. Исао никогда не хотел находиться в тишине, его от этого корёбило. Он был слишком общительным и старался сделать так, чтобы все, кто был в данный момент в его компании, не чувствовали себя неудобно. Исао был отличным собеседником и другом. Всегда был им и будет.       Путь обратно к убежищу казался невыносимо долгим и скучным. Казалось, в седле я отсидела себе всё, что только могла, поэтому у меня складывалось впечатление, что я совсем разучилась ходить и только лишь неумело переставляла ноги. Колени всё так же болели, а гравитация действовала на всё моё тело чересчур сильно, тяня его со всей силой вниз, к земле, из-за чего и казалось сразу же после того, как я спешилась, что я вот-вот упаду, не удержу равновесие и снова ударюсь лицом в грязь.       Знакомая тяжёлая деревянная дверь заскрипела, и я устало зашла в кабинет главнокомандующего, надеясь, что и он там, что он снова задаст уже въевшийся в мою рутинную жизнь вопрос «Как дела?», и я буду с восторгом пересказывать, как у меня опять получилось удержаться на весу на тросах, как были тяжелы для меня те самые увеличенные копии канцелярских ножей без конкретного названия, но про поездки и использование мною УПМ я бы вновь умолчала, такие тренировки не входили в общий план, что составлял Эрвин самостоятельно, это уже была секретная импровизация парней, которым и самим требовалось поддерживать навыки в соответствующем виде. Однако меня и тут ждало разочарование — его тут не было, может, ещё не вернулся, а может, казалось, слишком глупая вещь, которую я когда-либо могла предположить, его вовсе и не существовало никогда. Весь этот мир на мгновение показался таким искусственным, таким ненатуральным и будто пластилиновым, что я даже для пущей уверенности ущипнула себя, будто поверив, что мой мозг был бы способен создать такой детальный сон… И такой живой, красочный и отвратительный. Боль всё же чувствовалась, поэтому я не стала больше противиться реальной действительности. Окно со старой деревянной рамой, выгоревшей на солнце, ещё, наверное, задолго до моего рождения, было распахнуто настежь, впуская в душную комнату такой необходимый чистый и прохладный свежий воздух снаружи, пропахший свежескошенной травой, молодыми листьями, отдающими еле уловимый сладкий аромат, и еле ощутимой хвоей. Сквозняк нахально теребил полупрозрачные шторы, будто отгоняя их подальше от подоконника. Сам кабинет без, практически всегда находящегося там посуточно, главнокомандующего казался невыносимо пустым и тёмным, несущим в себе одно лишь одиночество и бескрайний холод, отдающий от всех стен, книжных шкафов, картин и многочисленных пошарпанных дощечек на полу, составляющих простой паркетный узор.       Мне невероятно сильно хотелось спать, но настолько же сильно, насколько меня мучало чувство вины, я всё же хотела дождаться Смита, хоть куда бы он не пошёл, где бы сейчас ни был или откуда бы не возвращался в столь позднее время. Сколько бы это не заняло времени мне не было интересно, я просто как верная домашняя собачка ждала своего хозяина, чуть ли не всё время проводя за наблюдением безжизненной двери и веря, что вот-вот она распахнётся, в комнату зайдёт он, и я буду радостно вилять хвостом туда-сюда. Однако и этого не случилось. Прошло, наверное, более двух часов беспрерывного ожидания и неумолимо дикого полусонного состояния. Чтобы совсем уж не вырубиться на столе, полном документов, я снова отыскала ту древнюю и толстую энциклопедию, расписанную множеством ещё частично неизвестных мне иероглифов. Стала разглядывать её, ища для себя что-то новое. Однако я вновь наткнулась на сложности, поджидавшие меня на каждом углу, на каждой пожелтевшей странице и на каждом растёртом почти незаметном серовато-выгоревшем пятнышке чернил. Ничего исчерпывающего про способы коммуникации между титаническими особями, их способ размножения и происхождении я не нашла, либо вновь не смогла прочитать строчки, состоящие из по сей день мне незнакомо написанных слов. Отсутствие гениталий или каких либо других первичных половых признаков было и так очевидно, однако из этого выходил достаточно логичный вопрос: как же они тогда размножаются? Их убивают, как мне казалось, десятками, если не сотнями, но даже при таких потерях их популяция явно не терпела особой нехватки представителей вида, они всё так же без особых проблем идут и идут сюда, неизвестно откуда, будто это государство, наверное, единственное во всём мире, было для них магнитом. Единственный конкретизирующий титанов факт, что я всё-таки смогла познать из этой груды пергамента, обтянутой бордовой кожаной обложкой, преимущественный рацион титанов — люди, на каковых они были слишком похожи, то бишь любые другие существа кроме людей их не особо интересовали в плане пищи. Всё что им требуется для существования — человеческая плоть, однако и без неё они способны продолжать жить ещё невесть сколько времени. Они будто фотосинтезировали в период такого голодания. По сути своей они практически бессмертны и обычной артиллерией их просто так не убить, поэтому и относительно недавно были придуманы УПМ, с помощью которых можно быстро и чётко расправляться с ними, терпя как можно меньше потерь в своей армии.       Дальше половины энциклопедии, выискивая знакомые символы среди бесконечного потока смеси из ещё мне неизвестных и напротив известных, меня уже не хватило. Голова неприятно отяжелела, а глаза постоянно ежесекундно норовили безповоротно сомкнуться, так что я просто поддалась собственной усталости, проваливаясь с каждым мгновением всё глубже и глубже в сон, такой сладкий и мягкий, пока в спину приятно дул лёгкий вечерний ветерок из окна, уже не такой сильный, как был раньше, но и ещё не морской бриз.

***

       — Не слишком туго? — вновь спрашивает Ханджи, пытаясь закрепить на моём предплечье красную повязку, с вышитым на ней наспех белым небольшим крестом. Я лишь отрицательно киваю головой, нервно наблюдая за чересчур спокойным городом со стены.       Взобраться на неё — пятидесятиметровую ограду от внешнего мира, построенную неизвестно кем и когда, как казалось когда-то, не было особо трудным. Всех солдат и высших по званию военных с лёгкостью и не тратя особо много времени подняли в несколько заходов на достаточно крепких и ёмких деревянных тросовых лифтах. Только вот теперь, на этом широком пространстве, с такой высоты, Трост казался уже и не таким густо застроенным, не таким большим и пустым… Людей там давно не было, и это вызывало странную радость, ведь в противном случае кто бы туда не попал, при любых обстоятельствах был бы оперативно сжёван одним из гигантов.       Я всё ещё чувствовала себя совсем не безмятежно. Я сейчас в Тросте, а Эрвин, сидя где-то в противоположной стороне от меня, наверняка полностью уверен, что я сейчас сижу там, в опустевшем на неизвестно сколько дней огромном средневековом особняке, в безопасности, поодаль от титанов и этой операции, о которой я явно вообще не должна была знать, к которой Зое допустила меня по своей бескрайней глупости и моей собственной невнимательности. Что будет, если, при оказании первой помощи одному из потерпевших от вражеских лап или рук солдат, меня сцапает один из титанов? Что будет, если в полёте с меня слетит капюшон и он меня заметит? Эрвин точно не будет в восторге, он расстроится и, возможно, больше со мной не заговорит, хотя это было бы немного по-детски… Однако всё же имело место быть. Я обещала более не сотворять таких глупостей, но снова не смогла сдержать слово со своей в который раз непоседливой пятой точкой, шатающейся в поиске приключений и хватающейся за все возможности, которые только случайно предоставляет этот мир. Жажда авантюр, в которых уж точно я ничего не смогу сделать, будто властвовала во многом над здравым смыслом, держа его в плену дурных выходок на поводу.        — Так, помните же, никуда не высовываетесь без особых на то причин. Вы сидите на стене и ничего не делаете без моего разрешения, да? — снова спрашивает лидер исследовательского отряда, будучи уверенной, что наша тройка импровизаторов в очередной раз решила пропустить её поучения мимо ушей. — Вы приехали не помочь убивать титанов, а помочь спасать солдат, которым требуется медицинская помощь. Военные и так справятся со своей задачей, а вашей же является подстраховывать их с аптечкой и не допустить их же скорейшей кончины от каких-либо инфекций или заражений. Домна, аптечка всегда при себе, я пыталась как можно крепче привязать её тебе к поясу.        — Ясно, — отвечает за нас всех Исао, настолько тихо, насколько это возможно было, и с ноткой раздражения, присутствующей в его голосе. Парень молча встаёт с насиженного места на камне, отряхивает белые штаны и поправляет ремни на поясе. Сейчас он будто стал Флавьеном, перенял его серьёзность и молчаливость, совсем позабыв о присущей ему сплошной оптимистичности. На него такого было непривычно смотреть, и воспринимался он будто совсем другой человек… Человек намного старше и с более объёмным жизненным опытом, что давно позабыл все глупые шутки, состоящие из всего лишь парочки слов, что освободил свою голову от всего юношеского и, преисполнившись в искусстве серьёзности настолько, что стал обдумывать что-то по истине сложное, или просто делал вид, что обдумывает.        — Хорошо. Запомните только, капюшоны не снимайте, так хотя бы ваших лиц меньше будет видно.       На этот раз смельчаков хоть что-то сказать не нашлось. Уивер молчаливо разглядывал каждую линию на своих крупных ладонях, то и дело проводя по этим «дорожкам» то большим пальцем, то указательным, видимо, таким образом стараясь унять бушующее где-то глубоко внутри него беспокойство, не выказывающееся у него на лице. Исао же продолжал смотреть вниз со стены, пока настойчивый сильный ветер безнаказанно продолжал играть с его аспидно-чёрными волосами, на то, как уже несколько солдат ринулись в бой с титанами, несколько звонких взмахов мечами и лишь один был повержен, к сожалению, оставшиеся поблизости лишь разозлились и погнались за улетающими на УПМ военными куда-то вдоль стен. На одном углу стены вообще стояла огромнейшая толпа солдат, которая, наверное, по численности могла превзойти населённость половины Троста, а под ними по скользкому камню пытались взобраться наверх и гиганты, всё такие же омерзительные и устрашающие, однако ничего у них не получилась, и те лишь беспомощно скребли своими толстыми пальцами о покрытие. Там же стояли тёмно-изумрудные флаги с неизвестной мне символикой и много артиллерии, видимо, для расправы с таким большим скоплением потенциально опасных для людей существ. Где-то вдалеке кто-то быстро бежал по стене, а добравшись до нужного им участка, те сразу же спрыгнули в центр города, где спокойно обитал огромный валун, отколовшийся от пробитой ногой мускулистого титана, что первым, ещё несколько недель назад, нанёс сокрушающий удар по мирному городу. Сразу же после прыжка кто-то пустил в небо ярко-зелёную струю пыли, быстро поднимающуюся высоко в небо. Эта штука была похожа на сигнальный огонь, что выпускали потерявшиеся в лесу туристы или что-то подобное. Досконало я обо всём этом не слышала и не знала, так что твёрдо утверждать себе об этом не стала, мало ли сколько ещё сюрпризов мне подготовлено.        — Ну, ребята, тогда я пошла, удачи вам! — Ханджи, даже не дождавшись нашего ответного прощания, поспешила убежать к близстоящим группам солдат. Мы же остались совершенно одни, без единой цельной конкретики нашей задачи. Кроме спасать раненных и сидеть на месте без чёткого на то приказа от самой Ханджи или кого-то высшего по старшинству, я ничего особенного вынести не смогла. Крайс и Уивер явно были недовольны своими отведёнными ролями в этой операции. Не сказать, была ли я разочарована своей или меня как-то задели обесцениванием навыков. Совсем нет. Я и сама понимала, что не смогла бы внести должной лепты во всё это дело, но вот парни… Они явно были намного искуснее во всём этом, а их вот так вот заставили составлять мне компанию на верхушке стены. Даже было обидно за них. Хотя, чуть что бы случилось, они бы сразу начали действовать, ведь УПМ было лишь у них, я же в свою очередь была обделена таким устройством — лишнего не нашлось, поэтому и решили, что помогать я буду на более просторной территории, а Флавьен и Исао будут каким-то образом таскать солдат сюда. Мне же казалось, что, оборудовав и меня УПМ, всё это во много раз облегчится, и наша помощь будет намного эффективнее, чем в данной ситуации, да и ребята смогут действовать без меня.        — Зачем мы вообще сюда ехали? — чуть ли не крича задаёт вопрос Исао, высоко подняв руки к небу и подняв к нему лицо, будто ожидая, что оттуда последует хоть какой-то ответ. Именно он и был самым разочарованным, всем этим, человеком среди нас. Парень был уверен в своих бесподобных способностях на сто процентов, однако и их Ханджи не оценила, заставив торчать его тут. — Мы тут весь день что ли торчать собираемся?        — Исао, — я лишь тихо протягиваю, собравшись вставать, но и тут меня остановили — Флавьен посадил на место, больно надавив на плечо и всем своим насупленным взглядом безмолвно дал понять, что сейчас нужно дать ему высказаться, или вообще не трогать, это было бы лучше всего сейчас.        — Серьёзно? И это вся наша работа? — однако вместо исчерпывающего ответа кого-то поблизости, кого и не было, честно говоря, ответили чуть ли не сами небеса, громко загремев и послав молнию в центр города, где сразу же поднялось на секунду всё что угодно: пыль, камни, осколки разбитых стёкол домов, посыпавшаяся коричневая черепица с крыш, обломки стены и даже чьи-то обглоданные до кости останки.       Всё затряслось. Я было даже подумала, что где-то под землей всё это время скрывался действующий вулкан, а поэтому и удивляться было бы нечему, молния — двигатель огромного извержения. Однако за громом не последовало огромного всплеска лавы и взрыва верхнего земного шара. Этого не было. Когда вся пыль осела, участок можно было разглядеть. В эпицентре всего, куда и ударил Перун, стоял огромный титан, что тут же громко взревел, крепко сжав свои кулаки. Однако и на этом неожиданности не закончились. Этот титан явно отличался от своих сородичей. Он был накачанным, высоким, и его появление, как и у мускулистого титана, сопровождалось молнией. Он тоже, как и тот, появился из ниоткуда, вызвав много шуму, когда, в отличии от него, другие не появлялись вовсе, они просто были и до этого, а он… Он будто вырос из ниоткуда, да и ещё рядом с валуном, куда недавно прыгнуло несколько подростков. Где сейчас они? Их не раздавило там?       Исао и Флавьен громко ахнули, с интересом наблюдая за происходящим, я же пыталась разглядеть среди всего внезапно появившегося хаоса тех детей… Девочка, стоящая на крыше и с близка наблюдающая за недавно появившимся титаном… Гигант замахнулся, и к брюнетке сразу же ринулся солдат. Удар… Я подумала, что ей конец, но та лишь ловко зацепилась за плечо титана и приземлилась на его нос, глядя прямо в глаза. Дом, куда и попал всеразрушающий кулак титана, был практически разрушен, его половина была раздавлена, а кисти существа были напрочь стёрты. Мужчина, прибежавший на помощь, что-то разъярённо ей кричал, но та не слушалась и будто сумасшедшая стала громко приказывать титану взять камень, напоминая безсознательному существу, что они семья, но тот и не слушался, лишь продолжал стоять на месте, внимательно наблюдая за глупой девчонкой, что намерилась так сильно к нему приблизиться, рискуя своей жизнью.       С другой крыши кто-то с громким хлопком выпустил уже красный дым, что точно так же, как сделал это первый сигнальный огонь, поднялся высоко в небо, вырисовывая аккуратную спираль на бледно-голубом полотне. Титан ударил себя обрубком собственной руки по лбу, пытаясь задеть сидящую на лице девушку, но та снова ловко увернулась. Существо оступилось и с грохотом упало на землю рядом с огромным валуном, всё так же продолжая дымится. Пока несколько солдат на крышах рядом с центром города наблюдали за уже беспомощным титаном, несколько других начали медленно подходить к ним сквозь ближайшие улочки Троста, шаг за шагом поднимая за собой пыль и песок, из-за чего военные были вынуждены почти сразу же отступить.        — Что она, чёрт возьми, творила только что? — возмущённо задал вопрос Исао, указывая на уже опустевшее от людей место, где всё так же рассиживал титан. Его конечности не восстанавливались, поэтому казалось, будто он потерял сознание, как самый настоящий человек… В голову стали закрадаться странные домыслы о том, что этот титан на самом деле превратившийся в него человек, но каким тогда образом он смог бы наростить себе такое огромное, по сравению со своими собственными размерами, тело за такое краткое мгновение.        — Ччч… Чувак, это вроде Аккерман, не парься. Она среди кадетов самая сильная, так что этот титан в любом случае не сожрал бы её, — спокойно бросает его приятель, устало откинув свою голову назад и уже уравновешенно вдохнув полной грудью. Беспокойство за солдат, оказавшихся там, у него уже спало на нет, а Крайс наоборот продолжал свою возмущённую тираду несправедливости во всём мире, подправленную бесстрашием той девочки. Во мне даже в кои то веке проснулось чувство вины, не поехала бы я, он бы не стал тут штаны просиживать, а уже давно умело кромсал бы на куски тех ненавистных ему гигантов.        — Значит, когда мы были кадетами, нас и близко не подпускали к титанам, пока мы не вступим куда-то, а их как только так и сразу, — вновь загневался юноша.        — Так ничего, что среди наших не было тит-, — не успел Уивер договорить, как титан в центре города снова взревел, но уже в несколько раз сильнее, чем это было ранее. Мы все испуганно опять ринулись к краю стены, дабы лицезреть эту картину, но в этот раз с гигантом было что-то не так, его ненормально трясло, а морда перекосилась в диких конвульсиях, тогда как он продолжал орать, словно его резали, словно ему действительно было больно. Неимоверно больно. Просто адски больно, что не могло не вызвать хоть и странное сочувствие да тихий ужас, от которого кровь в жилах стыла.       Что могло вызвать такую реакцию у этого существа, что он стал казаться мне каким-то живым, чувственным, а не лишь отвратным монстром, что недавно чуть не раздавил девочку, твердящую о том, что они семья? Этот мир не переставал удивлять…        — О господи, нет! — вскрикнул Исао и тут же спрыгнул со стены, кинувшись куда-то к крышам домов города. Удачно приземлившись на черепицу, он побежал дальше, дальше к титану, который вот-вот собирался сожрать одного из солдат, крепко сжимая его уже обессиленное тельце в своей огромной лапище. Неизвестный пытался кричать, но связки уже давно были сорваны. Хлиплые ручонки солдата всё так же пытались разжать сильные пальцы гиганта, но они как на зло никак не поддавались, поэтому довольно тщетными попытками в агонии собственного бессилия своей жертвы существо лишь медленно поднесло человека к своей пасти. Когда же голова почти коснулась белоснежных зубов титана, Исао закричал: — Сука, стой! Не смей! — и странно, людоед сразу же обратил внимание на парня. Оно будто улыбнулось и отвело руку с солдатом ото рта. Гигант сделал медленный шаг навстречу, но вот только Крайса охватила оцепеняющая паника. Он тупо глядел на него, будучи не способным более отвести от существа глаз, лишь наблюдал, как тот медленно, но верно приближался. Всё ближе и ближе… Ближе и ближе, и вот он совсем близко. Титан нагнулся к Исао и вновь раскрыл свою вонючую пасть, чтобы схватить и сожрать юношу, но тот оступился и упал назад, продолжая всё так же бездействовать, пока незнакомец со всей силой пытался выскользнуть из огромной руки.        — Тварь! — рядом приземлился Уивер, сразу же став в боевую готовность. Гигант выровнялся и с удовлетворённой лыбой сжал солдата. Кости захрустели, а незнакомец даже пискнуть не успел, лишь опустил голову и открыл в смертельной мгновенной агонии рот, из которого сразу же хлынула бордовая кровь.        — Сволочь вонючая, я тебе сейчас все кишки наружу выверну! — завопил ещё один солдат рядом, зацепившись тросами за ухо титана. Он подлетел достаточно близко, чтобы вскрыть ему затылок, только вот гигант оказался проворнее, одним махом смачно размазав его по стенке… Как муху. И после этого почти ничего не осталось, лишь кровь на каменной стене и сплошная омерзительная каша из органов и выжатой, словно банановая кожура, кожаной оболочки…        — Ребята, сзади! — уже закричала я, как только другой титан решил подойти к парням сзади, как сраная крыса, что не умеет бороться в открытую и лишь застаёт своих врагов врасплох. Они сразу же обернулись, вот только Уивер сумел удрать от нахальных лап тварей, а Крайса утянул в пасть первый гигант, словно спагетти, но лишь наполовину, оставляя туловище беспомощно свисать. Флавьен с лёгкостью расправился с отведённым ему врагом, вот только спасать Исао было, наверное, ещё не поздно. Парень взлетел в воздух, зацепился за макушку гиганта и, разогнавшись, перелетел ему за спину. Зацепился уже ему за плечо и, вновь оторвавшись от земли, замахнулся… Исао завопил, будто предчувствуя что-то не такое… Что-то страшное, что-то непредвидимого… Не зря ведь титан так медлил с его растерзанием.

Хрусь

      Не взирая на противный звук и адские вопли приятеля, Флавьен сумел добить титана, вырезать кусок затылка. Титан стал падать, всё ещё держа в пасти охрипшего от криков Крайса. Юноша терял сознание, поэтому Флавьену лишь с трудом удалось вытащить его из зубов гиганта и снова поднять его обмякшее тело на крышу. Парень снял с него УПМ, на что я возражающе приказывала ему не вытворять такое, нет, я просто кричала ему не делать этого, но тот и не слушал вовсе, лишь взобрался ко мне с всё таким же беспристрастным лицом и всучил мне прибор.        — Цепляй, быстро, — поглядывая вниз на кровоточащее в области живота тело приятеля, уже велел мне парень, но я лишь не понимала, или не хотела понимать, зачем он снял со своего друга единственное спасение из этого города и сказал надевать мне… Зачем? Зачем он забрал единственный шанс на его спасение? Зачем?

Зачем, твою мать?

       — Ты свихнулся? Зачем ты это сделал? Зачем снял с него УПМ? — я была в ужасе, была напугана до чёртиков, злилась и была готова на всё, могла понять бы всё, но не это… Точно не это. — Ты, ублюдок, лишил его единственного шанса на спасение от этих грёбанных тварей! — я со всей дури ударила его по лицу. Он схватился за моментально покрасневшую щеку, потупил секунду и одарил меня своим уже более яростным взглядом.        — Дура ты тупая! Надевай быстро! — но я снова не стала. Флавьен в последний раз кратко глянул на Исао и, схватив меня как чёртову мелкую собачку под подмышку, потащил за собой, за собой вниз, к крыше, где лежал его друг…       Я сразу же кинулась к Исао, оставив УПМ где-то возле Уивера. Нервно попыталась нащупать пульс на шее трясущейся рукой… И какой же радостью было, что сердце ещё билось, что пульс ещё есть. Очень слабый, но есть. Взгляд спустился от лица ниже, на живот… Там было полно крови… Чересчур много. На когда-то белоснежной рубашке было огромное красное пятно, она пропиталась его собственной кровью насквозь, что та уже небольшими лужицами собиралась сверху на ткани. Она всё продолжала сочиться и сочиться. Мне стало страшно, насколько там ужасная рана, насколько там всё плохо… Что если повредились внутренние органы, а не только мягкие ткани или мышцы? Что если слюна титанов вообще ядовитая и могла занести какую-то по сей день неизвестную человечеству инфекцию ему в рану? Что если я не успею оказать ему первую помощь тут, в такой антисанитарии, где вся крыша заляпана человеческой кровью, где всё кишит этими мерзкими титанами, поднимающими в воздух огромные количества пыли, что с лёгкостью может попасть не только в дыхательные пути? Он умрёт. Он просто погибнет.       Я ударила старой аптечкой о черепицу, которая тут же разлетелась вдребезги, рассыпалась, а один острый кусок метко попал мне в шею, лишь легонько поцарапав. Замок на аптечке не был особо сложным, но и тратить лишнее время было совершенно нельзя, любая секунда могла стоить жизни Крайсу, его здоровью… Содержимое меня не обрадовало: старющие бинты в просто ужасно малом количестве, несколько пыльных шприцов и парочка бутылок со спиртом, в общем, ничего крутого, ничего такого, что могло бы помочь в самой безвыходной ситуации… Ничего такого, что сразу бы вылечило Исао за одно мгновение… Совершенно ничего.        — Надевай, я сказал! — снова закричал Флавьен, подошёл ко мне практически вплотную, когда я, практически рыдая от собственной беспомощности, пыталась трясущими руками откупорить стеклянную баночку со спиртом. Ничего не получалось, пальцы не могли схватиться за край крышки, а когда такое и случалось, потянув, они ускальзывали. Парень рывком поставил меня на ноги и встряхнул за плечи, чтобы я пришла в себя. Но я не могла, чёрт возьми, не могла. Если я в этой сраной стрессовой ситуации даже баночку открыть не могу, как я, сука, буду помогать десяткам, сотням, а может даже и тысячам солдат в подобных условиях? Твою мать, никак! Совершенно никак. Они все подохнут от моего бездействия, от моей рукожопости и постоянных соплей.       Всё бы обошлось… Всё бы было хорошо, если бы они не медлили… Те двое погибших были бы живы, если бы смотрели в оба, а состояние Исао улучшилось, если бы я действовала чётко, а не металась из крайности в крайность, совершенно не зная что делать, как помочь. Почему я тут оказалась? Почему Ханджи решила, что я смогу чем-то подсобить? Почему? Потому что я когда-то заверила её, что я на это способна, а потому и была вынуждена теперь за это отвечать, не заставлять её разочаровываться во мне и думать, что я солгала… Только вот зачем? Зачем мне всё это? Только ради того, чтобы быть уверенной, что я и сама способна отыскать себе место в этом мире? Дура… Дура, дура, которая опять возомнила, что может делать всё что угодно и это обойдётся ей без последствий… Будто этот мир, в отличии от моего, гибкий, способен гнуться во все стороны как мне угодно, и всё будет хорошо.       Глупости. Это просто случайности, которые я снова взваливаю себе на спину, добавляя к и без того тяжелому грузу ещё несколько…        — Флавьен, — охрипшим голосом шепчу я, вытерев слёзы грязным рукавом. И парень лишь раздражённо спрашивает «Что?». Ответа не следует. Я молча всучиваю ему баночку со спиртом и протягиваю руки. — Лей. Быстро.        — Чего? Ты собралась так тратить спирт? Лучше бы рану им продезинфицировала — упрямит он и внимательно изучает этикетку. — Семидесятипроцентный… Дезинфицируй рану, а не трать его попросту.        — Нельзя. Нельзя лить спирт на открытую рану. Её можно либо водой, либо антисептиком промыть. Ты где-то видел в этой бесполезной аптечке флягу с водой? Там почти ничего, считай, нет, — я вновь взглянула на еле дышащего товарища. Грудь тяжело вздымалась, пытаясь протолкнуть в лёгкие как можно больше кислорода. Он так и не пошевелился, только продолжил лежать на острой черепице, бессознательно дожидаясь, пока мы хоть что-то сделаем. Такой его вид был просто невыносим, он не позволял мне мыслить нормально, давил на меня, заставляя чувствовать невыносимую вину перед ним и собственную бесполезность в данной ситуации. Я не профессионал, и чуть что случится не то, какая-то, хоть и самая слабая, инфекция сможет убить его, просто щёлкнув пальцами.        — Раз уж на то пошло, так ты тоже можешь получить ожоги, — точно. Я и совсем не подумала. Да я совсем забыла о всех техниках безопасности, и что высокопроцентная перекись водорода нехило так бы ударила минимум раздражением по моей коже. Но и в этом случае, другого выхода просто нет. Прижимать грязными руками рану, чтобы хотя бы приостановить на время кровотечение? Это ещё более небезопасно для и так критичного состояния Исао.        — Тогда надо найти какую-то тряпочку или кусок ткани, — на удивление и для самой меня нервно выпаливаю только что всплывшие на поверхность мысли. Речь стало контролировать ещё труднее. Мозг не обрабатывал информацию как следует, то и дело допуская всякие оплошности в виде этого… Господи, действительно, ну что за дура…        — Понял, — невнятно бормочет парень и тут же особо не задумываясь оторвал большой кусок рукава своей рубашки, будто это вовсе не какое-то плотное полотно, а кусок тонкой бумажки… Флавьен молча намочил ткань спиртом и протянул мне. — Давай быстрее.       Я секунду помолчала, совсем выпав из реальности… Всё это кровавое месиво, что за считанные минуты сотворил лишь один титан из тех пары солдат, кого ребята пытались спасти, да и с такой ужасающей лёгкостью, удовольствием… Это всё взаправду, все они умирают не понарошку, а значит если кто-то умрёт, я больше его не повидаю, и долбанный трюк с самовыпилом может больше не сработать, и меня тут могут сожрать, и весь этот мир до чёртовой пылинки реален, хоть как бы и не хотелось верить в это, воспринимать как серьёзное, а не просто своё больное воображение, и я его часть, и все они его часть… И в этом мире каждый борется за себя, чтобы иметь своё безопасное завтра, чтобы не выглядывать в окна и видеть там не мирный городок или спокойный лес, а огромные глазищи, налитые кровью, что только и делают, что глядят на тебя с неприкрытой жаждой полакомиться тобою, обглодать тебя до кости, а потом бросить где попало, словно мусор, никогда и не бывший отдельной личностью, а ставший никем в одну секунду, о котором впоследствии может даже никто и не вспомнить… Страх окутывает всю меня, и я только и делаю, что смотрю на легонько пощипывающую руки мокрую тряпочку.        — Хватит витать в облаках, — устало требует Уивер, снова встряхнув меня за плечи. Я лишь медленно подымаю на него свои припухшие от слёз глаза. Он предельно спокоен, но видно, что раздражён… Раздражён моим бездействием, что пленит меня, а я и выбраться толком-то не могу. — Либо мы ему поможем сейчас, либо он подохнет прямо тут, понимаешь?        — Да, — киваю я, шмыгая мокрым носом и тут же поспешив к Исао.       Его порванную от зубов титана рубашку расстегнуть, к удивлению, не составило особого труда, даже до жути сильно трясущимися пальцами, так что я, преодолевая неимоверно омерзительное желание не прикасаться к поистине ужасной и глубокой ране парня, откуда можно было лицезреть чуть ли не его кишки, всё же как можно сильнее прижала кусок ткани к ней. Крайс лишь поморщился, всё так же не приходя в себя. Однако кровотечение так и не остановилось, поэтому решил вмешаться его приятель, как следует притиснув мою руку ещё сильнее.        — Я подержу, а ты иди и разберись с УПМ, — снова приказным тоном обратился ко мне Уивер, и я на удивление бесприкословно бегу к оставленному на краю крыши прибору, в спешке криво цепляю его на кожаные ремни. Крепко ли он закреплён на мне или при любом удобном случае со звоном слетит вниз, оставив меня одну в свободном падении где-то над домами или при резком спуске со стены, сразу мне не было понятно, так что я решила, что и этого должно вполне хватить, чтобы улететь на достаточно безопасное расстояние от внезапно появившегося на горизонте агрессивного титана.       И что мне теперь делать? Следует постараться поднять Крайса на стену, чтобы он случайно не стал чьим-то обедом…        — Что делать дальше? —я тут же оказываюсь возле Флавьена. Кусок рубашки, который тот так любезно пожертвовал ради приятеля успел практически полностью пропитаться кровью, а его руки, бездумно продолжающие прижимать и прижимать к окровавленной плоти этот несчастный лоскуток, могли сравниться лишь с мясником, что недавно разделал очередную тушу.        — Будь тут, — отвечает парень и тут же протирает вспотевший от всех этих недавних событий лоб, тяжело вздыхает и продолжает наблюдать за всё таким же безэмоциональным лицом Исао. Ничего не поменялось. Он так и не очнулся, а кровотечение так и не прекратилось… Он теряет чересчур ужасно огромное количество крови, а мы даже и сделать ничего не можем… Бинты не помогут, а пластыри… А что пластыри? Разве они спасут ситуацию? Однозначно нет.        — Но я уже… — продолжаю недоумевать я.        — Заткнись и сиди тут, — уже громче рявкнул Флавьен. Он резко поднялся на ноги и, поджав губы, стал вглядываться в границу между чуть ли не чёрной стеной и сереющими небесами с набухшими дождевыми облаками ещё темнее цветом, так мирно плавающими вдоль всего открытого им пространства. Сверху послышалось чьё-то спешное цоканье по каменной поверхности, этот кто-то не просто быстро шагал, он чуть ли не бежал, а со звоном поскользнувшись, тут же выглянул с выси. Это, к счастью, была Ханджи: вся потрёпанная, запыхавшаяся и невесть где помятая, на щеке красовалось засохшее грязное пятно, а в волосах тут и там находилось множество маленьких камешков, песчинок и даже осколков черепицы. Женщина отдышалась, упёрлась руками в стену и, как следует поправив спадающие очки с одной уже где-то подбитой дужкой, что есть силы закричала:        — Вы там живы?! — она явно была уверенна, что в противном случае, не проори она нам это во всю свою голосину, мы бы её попросту не услышали, и, быть может, даже не заметили бы.       Ответа от нас не послышалось, мы были слишком уж измотаны, чтобы крикнуть ей что-то обратно. Зое поняла без слов, как следует пригляделась ко всем нам и только спустя неприлично долгое для неё мгновение смогла узнать в полуживом солдате нашего товарища, каковым являлся Исао Крайс, что был втянут во всё это лишь по ошибке… Да. По ошибке.       Она грубо выругалась и тут же спустилась на крышу, начав раздавать указания ещё до того момента, как её ноги успели коснуться твёрдой поверхности, где она могла бы без проблем устоять на ногах. Однако её настигло лишь обратное, небольшой склон и выпирающие из общей массы парочка кусков рыхлой черепицы приостановили её лидерскую пылкость. Ханджи споткнулась, но своевременно сумела выставить вперёд руки, очки же, вместо того, чтобы послушно оставаться на отведённом себе месте, нагло слетели с головы и полетели вниз по наклонной, позже звонко соприкоснувшись с землёй.        — Чёрт, — Зое раздражённо откашлялась и попыталась приподняться, однако ей на помощь сразу же прибежал Флавьен. — Приподнимай его, надо перебинтовать рану как можно скорее.        — Нет, — выдаю я, вспоминая какое ничтожное количество повязок было в аптечке, что даже на руку намотать еле-еле бы хватило, и то, это надо было постараться и применить на практике все свои навыки чрезмерной экономии. Лидер вопросительно посмотрела на меня, требуя чётких объяснений своих высказываний. — Бинтов нет. Аптечка, считайте, полностью или частично, как вам угодно, бесполезна, там только спирт, шприцы да пару пластырей…        — Вот тебе и чёрт, — женщина задумчиво прикусила губу и отвела взгляд в сторону. Выглядела она чересчур нервной, что и, в общем-то, не шибко странно.       Как бы сильно мы не грезили пылкими надеждами на то, что прямо сейчас мы хоть чем-то поможем Исао, всё в пух и прах тут же разбивалось о жестокую твердь реальности. Здесь, внизу, на крыше, на воображаемой спасательной территории не было ничего, что было бы способно облегчить нашу и без того тяжёлую ношу. К этому всему на наши плечи лягла ответственность за жизнь товарища. Мы прекрасно понимали, что тот медленно и бесповоротно умирает, а мы и сделать ничего не можем…        — Ладненько, — Ханджи попыталась состроить из себя как можно более весёлого и чуждого до паники человека, однако и так подбодрить нас не вышло. Всё шло по, откровенно сказать, пизде, и никто, абсолютно никто, не мог ничего поделать, а тем более оставлять всё как есть и пускать на самотёк… Мы этого уж точно не хотели… Позволить Исао умереть? Нет… Это… Это не по-моему.       Меня до жуткого удивляло поведение Ханджи… Она старалась держаться молодцом, чтобы мы уж совсем не отчаивались, не паниковали, и поэтому мне было страшно даже думать, сколько всего она повидала за свои годы в Разведкорпусе, что её так закалило, и она даже в такой ситуации, когда нервы сдают, держится до последнего поразительно оптимистично.        — Тогда, — и вновь Ханджи своим чересчур ровным голосом как ни в чём не бывало разрывает напряжённую тишину, прерывает подозрительно тихий шум ветра и противный звон в ушах. Она успокаивающе улыбается и продолжает: — Флавьен, бери его на руки и подымай на крышу. Предельно аккуратно, не зацепи рану.        — Есть! — вскричал Флавьен, подобно дисциплинированным солдатам.       Юноша рванулся к товарищу и попытался приподнять хотя бы его торс. Удалось это с трудом. Он поднял Исао и почти сразу же ринулся к стене, на удивление быстро и ровно, будто никогда и не чувствовал никакой усталости, а лишь внезапный прилив подозрительной энергии… Такой нереальной и искусственной.        — А ты… Оставайся тут, пока что, — не успела я даже спросить, что же мне делать в свою очередь, приказала мне Зое.       Я и сама не особо рвалась в бой, прекрасно зная, что путного из меня ничего не будет… До этого я хотя бы надеялась, что, подобно героям из комиксов, у меня неожиданно откроется какая-то неведанная по сей день чакра, и я буду способна на всё… Абсолютно на всё. Но вместо этого я вновь прочувствовала на себе сковывающий ужас перед огромными чудовищами… Хотя это ещё пол беды. Куда страшнее был страх смерти… Не своей, ведь в какой-то степени я уже успела познать обратную сторону бытия… Чужой смерти. Смерти знакомых… Смерти, в конце концов, кого-то из Исао или Флавьена, к которым я уже успела привязаться, как дитя к дружелюбно настроенному к нему взрослому, что только и тыняется за ним по пятам, ибо других у него нет. Терять я бы их не хотела… Было бы больно, правда я почему-то не боялась, что и Эрвин может погибнуть. Одна лишь его выделяющаяся среди всех светлая фигура внушала твёрдую уверенность в его непоколебимой способности выстоять пред чем угодно, хоть и в полной мере его в действии мне и не доводилось видеть никогда. Его погибель во всей этой суматохе казалась до невозможного нелепой и в какой-то мере синтетической, неосуществимой.        Командир исследовательского корпуса так и осталась наблюдать за вскарабкиванием с помощью одной лишь руки Флавьена на стену, словно ментор, я же пыталась снова прийти в себя, начать хоть что-то замечать во всей этой суматохе, в бесконечном потоке криков, воплей, громкого топота огромных ступней по содрогающейся вновь и вновь земле, что только и могло, что путать и затуманивать мысли, не давая сосредоточиться на чём-то одном, будто специально затупляя меня и теряя среди всего прочего. Где-то в глуби города снова взревел титан и тут же упал с грохотом замертво — кто-то оперативно расправился с ним. Ближе же к бреши пробирался ещё один — огромный, накачанный, явно выделяющийся среди своих собратьев, единицы из которых, что редко попадались у него на пути, к огромнейшей неожиданности, не обходили того стороной, а наоборот пытались укусить его, схватить или вцепиться в легкодоступные участки тела. Это был тот же титан, что минутами ранее беспомощно валялся возле валуна, что сейчас, с огромным трудом, вздымал у себя над головой и нёс, видимо, к дыре в стене. Солдаты рядом с ним нисколечки не пытались его остановить, убить или хотя бы временно обезвредить… Они его защищали. Защищали от других гигантов, что только и пылали диким желанием испробовать на вкус его плоть.       Это всё вызывало гору эмоций, и в основном начисто негативных, однако и при таком раскладе ясность ума всё же постепенно возвращалась ко мне, и я могла в полной мере изъять из всего вокруг хотя бы минимум той информации, что была бы способна дать понять мне, что вообще тут происходит. Это всё противоречило тому, что я лишь недавно смогла чётко для себя построить: титаны — беспрекословные враги человечества, подлежащие немедленному истреблению без раздумий, однако тут, почему-то, это совсем не действовало, люди наоборот защищали одного из них, будто он — часть команды, что выполняла определённую поставленную задачу, а другие гиганты лишь препятствовали ему, чуя в нём не своего, а чужого, будто это тот же человек, однако намного больше… Может, это вообще специально выведенный или взращенный в искусственных условиях титан, которого используют военные в своих целях? Это было бы лучшее объяснение из лучших, другого я, почему-то, тогда попросту не находила.       Что-то заревело совсем близко. Я машинально отшатнулась и тут же чуть не была придавлена огромной рукой титана, будто спонтанно появившегося из ниоткуда и заставшего меня, абсолютно не ожидающей такой исхитрённости от, по своей сути, хищников. Ещё мгновение и из-под козырька крыши выглядывают сначала грязные густые патлы, что непривычно ровно стояли дыбом, а потом и вся морда существа, успевшая испачкаться в невесть чьей крови и скорченная в отвратительной гримасе. Титан ещё секунду угрожающе поскрипел зубами, после чего снова хлопнул ладонью по черепице, заставив меня чуть ли не отлететь в противоположную от него сторону. В его тёмных, словно два глубоких омута, глазах, сверкнуло что-то крайне устрашающе игривое. Существо оскалилось, пытаясь состроить что-то на подобии кривой ухмылки, и начало медленно отходить назад, а когда всё же оно встретилось с единственным на своём пути препятствием — стену другого соседнего дома, он соизволил встретиться взглядами, его — задорный, лукавый и непоседливый, с моим — ничего непонимающим и страшившимся.       Что оно собирается делать? Поиграть, помучать ещё дольше или он из тех титанов, что обладают хоть каким-то умом-разумом, а поэтому их извращенность в пытках и способах поедания человеческой плоти просто не знает границ? Титан будто играл со мной, провоцировал на агрессию, чтобы в подходящий момент прихлопнуть как муху, а я только и велась на это: нервничала, злилась и всё больше углублялась в абсолютное непонимание, ужасалась и обливалась холодным потом, когда средь почти могильной тишины вдруг раздавалось его рыковатое дыхание. Он странный, он непонятный, а самое главное — до бреда коварный. Что он мог задумать, что он, в конце концов, мог придумать такое, чтобы запутать в своих непостижимых умыслах не столь далёкого как я человека?        — Не реагируй, — приказывает мне Ханджи, попутно ещё туже стягивая бинты на ране Исао. Её слова хоть и показывали, что она уже настолько преисполнилась в своём бесконечном познании о титанах, что даже не взглянув на него способна понять, чего тот хочет, всё же и они не смогли сдержать моё пылающее желание чуть что случись погнаться за этим чудиком следом, расправиться с ним да и спокойно вернуться обратно. Вот только никакой гарантии, что я вернусь целая и невредимая, да и вообще, что я вернусь, не было. Это было чересчур глупо надеяться на саму себя, не побывав хоть единожды в бою, не прочувствовав на своей собственной шкуре, какого это, быть солдатом и полностью отдаваться делу, защищая тысячи жизней незнакомых тебе людей от опасности, а не быть простым наблюдателем…       Титан рванулся по узкой улочке вперёд, почти с каждым своим неаккуратным шагом громко задевая аномально большими бёдрами дома, стоящие по обе стороны от него. На половине дороги он совсем на чуть-чуть замедлился, повернул ко мне голову, и снова мы встретились взглядами… Его затуманенный разум будто пылал азартом, а я только и велась на эту глупую игру самого настоящего зверя, с самого её начала и до самого её чёртового конца, а у того лишь радостно чёртики прыгали в глазах, подливая масла в огонь… Чёрт!       Я, к своему удивлению, погналась за ним, неосторожно зацепившись УПМ за какой-то дымоход поблизости. Ноги наконец-то оторвались от твёрдой поверхности, и я уже по-настоящему, впервые, впервые на поле реальной битвы взлетела в воздух и смогла почувствовать себя в разы увереннее, в разы сильнее и уж точно мощнее, способной лишь одним ударом намертво приковать к земле кого угодно, будь то титан из этого мира, или те, сошедшие со сборников мифов Древней Греции.       Я уж и не вспомнила, что могла сотворить в тот момент, однако и при таком адреналине, резко ударившем в голову, я не стала что есть духу орать этому проклятому душегубу что-то вслед, я лишь ускорилась, то и дело перемещая крюки с одного места на другое — УПМ не было хорошо прикреплено к поясам, и я то и дело ощущала, как устройство вот-вот намеревалось покинуть меня в такой-то важный и ответственный момент, когда я прямо-таки бегу навстречу опасности, ну, или, только её спине. Я будто напрасно возомнила себя солдатом Разведкорпуса, способным самостоятельно противостоять подобному существу, а на деле при иных условиях я бы бежала куда глаза глядят, или бы наоборот застыла на месте, пытаясь удержаться на до жути трясущихся от ужаса ногах и пытаясь не сойти с ума от этого же холодного чувства и постепенно возникающих по мере его увеличения и преобладания над моим слабым сознанием галлюцинаций.       Я летела за ним, как не в себя, уже предвкушая, как его омерзительный труп будет истекать бордовой кровью и постепенно начинать дымиться, а он лишь ускорялся и ускорялся, словно его силы никогда не иссякнут, и он будет морить меня, пока я не упаду, и он наконец-то не сможет взять всё в свои огромные лапы, когда он схватит меня и сожмёт посильнее, и как я, через предсмертную агонию из-за невыносимой боли, услышу, как мои кости хрустят и ломаются.        — Домна! — закричала мне где-то уже далеко позади Ханджи. Она чуть ли не вопила, чтобы я остановилась, чтобы не гналась за ним, чтобы в конце концов не попасться в его ловушку, на которую я, хоть и прекрасно понимала, наивно велась, думая, что мне опять всё сойдёт с рук, что кто-то придёт на помощь или я ловко перехитрю его. Да только я не знала о этих титанах абсолютно ничего, поэтому и самонадеянно бежала вслед за одним из них, когда тот только этого и ждал… Его план удался. Мышь попалась в мышеловку. Браво.       Но я не остановилась, лишь прибавила ходу и вот почти настигла его… Замахнулась, чтобы ударить исподтишка и…        — Домна! — вновь прокричал кто-то снова где-то в далеке, когда лезвие почти вонзилось в затылочную часть головы титана, а я, как на зло, остановилась. Меня будто током ударило. Я оступилась, и будто это был не чей-то мне вовсе незнакомый голос, а голос Эрвина, появившегося тут из ниоткуда. Я напугалась. До усрачки. Что он тут забыл, да тем более как он меня заметил? А… Ханджи. Она кричала слишком громко, чтобы это долетело эхом где-то на другой стороне города. Конечно. Тут мне и смерть.       Я зацепилась за плечо титана и осталась стоять на выпирающем его сколиозном горбе, мимоходом осматриваясь вокруг. Однако тут особо не было людей, лишь пустые побитые крыши с поколотой черепицей, и я уж стала думать, что это мне всё причудилось, и я лишь напрасно остановилась, не добив свою жертву. Существо эта пауза никак, к счастью, вроде не смутила, и оно продолжило бежать вперёд, пока опять не остановилось и не попыталось прихлопнуть меня рукой. Я снова сумела избежать своей участи быть придавленной его гигантской ладоней, однако и тут не обошлось без внезапных казусов. Один из тросов как на зло отцепился от его толстой кожи, и я полетела прямиком вниз, к земле, пытаясь ухватиться хоть за что-то, чтобы случайно не сломать себе хребет при таком сильном ударе.       И вот я каким-то чудным образом удачно приземлилась, сама в то и не веря вовсе. Конечности чувствовались на отлично, а голова не ходила ходуном, как раньше ожидалось. Я крепко устояла на поверхности и, уже будучи готовой снова сцепиться с этим титаном в смертельной схватке, приготовила к бою УПМ. Я резко подняла голову и вместо спины увидела его уродливую морду всего в нескольких сантиметрах от себя. Гигант дышал мне прямо в лицо, пока из его вонючего рта медленно скапывала слюна. Он изголодался, а по сему и выглядел таким диким и страшным. Его глаза будто налились кровью, но существо не спешило нападать или сцапать меня в одно мгновение. Оно чего-то ждало… Ждало, пока я в ужасе не стану рыдать и просить о пощаде, или пытаться бежать от него? Нет. Он ждал чего-то иного, а я вот этого не понимала, или совсем не хотела понимать…       Он продолжал пожирать меня взглядом, пока я тщетно пыталась сдерживать своё дыхание… Быть может, он подумает, что я мертва, и отстанет? Но нет. Он ясно понимал, что его жертва жива, прямо цветёт жизнью и явно не собирается умирать. Он наблюдал, внимательно изучал меня, а я не могла отвести взгляд от его глаз. Они гипнотизировали и не позволяли сбежать из этой ловушки, а только лишь томно наблюдать за последующими его действиями, абсолютно не понимая, что он будет делать дальше, чувствуя, как по спине медленно сползают капельки холодного пота, слыша, как в ушах набирает обороты противный писк, а в глазах всё рябеет и пульсирует.       В голову вдруг приходит, на тот момент, казалось, просто гениальная идея… Раз уж он так желает на меня напасть, тогда, когда я этого совсем не ожидаю, стоит ли использовать его же оружие и убежать? Стоит ли попробовать? Думаю, вполне, учитывая, что сейчас на кону моя собственная жизнь, а кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Вот только стоило выждать определённый момент, когда титан будет больше всего погружён в такое же просчитывание, когда он будет сконцентрирован только на своём плане и будет считать, что полностью взял всё под свой контроль, в свои гигантские лапищи. Однако этого могло и не случится. Он, будучи удивительно способным по сравнению с другими особями, что только послушно поддавались собственным инстинктам, мог продумать и этот мой шаг отступления… Поэтому шансов у меня в таком случае практически не оставалось. Их было мизерное количество. Мне конец.       Но панике поддаваться нельзя, а значит приходиться действовать прямо сейчас, не взирая на отчасти гениально глупые планы и возможную вероятность того, что титан не сцапает меня, прочтёт всю мою жалкость, выцарапанную на лбу, и сжалится надо мной… Выбора не остаётся, мне суждено только убегать от проблем, а не сражаться с ними лицом к лицу, ведь они слишком смышлёные и обыгрывают меня в два счёта, когда как я, по глупым стечениям обстоятельств, снова остаюсь в проигрыше. Как и всегда.       Я медленно и предельно аккуратно стараюсь отступать, не зацепив не один камешек или не наступив на какую-то веточку, чтобы существо не заподозрило что-то неладное и не разревелось в слепой ярости. Однако и титан не отступал, он, наоборот, со скоростью улитки приближался ко мне, наступал, не разрывая зрительный контакт, будто перенимая всё моё внимание на себя, чтобы чуть что я не опомнилась, как уже нежилась в его желудочном соку. Всё. Приехали. Выхода нет, а спасать меня из этого дерьма мало кто станет. Он не дал мне ни малейшей возможности сбежать, оставив лишь одно единое безумие от тупой безвыходности… Я бы не стала кричать или звать на помощь, он бы только безразлично и молчаливо продолжил настаивать на своём — мне не убежать, мне нет спасения.       Шаг… Ещё один шаг… И ещё. Существо в этот раз даже не сдвинулось с места, предоставив мне просто прекрасную возможность унести ноги отсюда как можно скорее, от которой я просто не могла отказаться. Но я практически не знала этот город, не знала куда ведут узкие коридоры-улочки, не знала где тупики и не знала, где можно спрятаться от наступающей напасти. Что если я забегу в один из домов, если его деревянная дверь послушно отворится, а гигант растрощит его до малейшей деревяшки, сотрёт в песок, и меня вместе с ним? Но даже на обдумывание всего этого уходило слишком много времени, а действовать требовалось сию же минуту, беспрекословно.       Я побежала от него что есть мочи. Побежала, но лишь где-то у себя в воображении, а в реальности же даже и двух шагов не сумела сделать, прежде чем я оступилась и упала. Упала на землю, прямо у ног титана, который тут же свирепо взревел и, подняв руки, замахал ими, подобно приматам. Он ударил кулаками со всей силы по обе стороны от меня, сразу же подняв в воздух немыслимое количество грязи, пыли и песка, что нагло попадал в глаза и раздражал дыхательные пути. На языке почти сразу почувствовались маленькие острые песчинки, что только и заставляли отплёвываться, пытаясь избавиться от противного вкуса во рту, а глаза неприятно чесались.       Гигант оскалился и снова опустил ко мне свою огромную голову, мерзко обжигая мою кожу своим разгорячённым яростью зловонным дыханием. Только сейчас у меня выпала возможность детальнее разглядеть его: множество морщин по всему лицу, блестящая сальная кожа и огромные неровные жёлтые зубы, сквозь которые просачивалась вспененная слюна, стекая сначала на пухлые потрескавшиеся губы, а потом уже разбиваясь огромными каплями о землю. Та ещё мерзость.       Что же он так медлит? Почему он не сожрал меня, ведь у него было тысяча и один шанс сделать это, со всей своей изощрённостью и талантом нести в этот мир одни только жуткие страдания человечеству? Может, ждёт чего-то? Вот только, твою мать, чего… Он испытывает моё и без того подорванное терпение, что только и делало, что подливало масло в огонь в сковородку с пылающим ужасом и страхом, а я и сделать ничего не могу, ни бежать, ни сражаться.        — Чего ты хочешь? — закричала я, когда моё терпение звонко лопнуло. Я ожидала чего угодно, но только не бездействия, поэтому и попытку выйти с ним на контакт, хоть то и было самым настоящим безумством, я сделала непроизвольно, не отдавая отчёт своим действиям, совершенно не обладая более своим здравым смыслом.       Как и ожидалось, титан ничего не ответил, он лишь продолжил тупо пялиться на меня, с каждым мгновением будто всё плотнее и плотнее приближаясь. Хотя он оставался всё на том же месте, а это просто у меня в глазах уже плыло от немыслимой жажды хоть что-то получить в ответ, хоть что-то понять в этой жалкой безвыходности.       Я резко схватилась за рукоятку одного из лезвий. Существо явно насторожилось и неожиданно приблизилось к моему лицу настолько близко, насколько смогло, чуть ли не касаясь своей кожей моей.        — ЧТО. ТЫ. ХОЧЕШЬ?! — завопила я, тут же вонзив в его глаз оружие, что вошло в орган чересчур мягко и легко. Оттуда сразу же хлынула мутно-белая густая жидкость вперемешку с бордовыми примесями, что моментально забрызгала моё лицо. Титан снова завопил, только в этот раз не просто яростно, он вопил с еле читающейся жалобностью. Он, повалив меня своим напором, машинально подался вперёд, ещё глубже насаживаясь на острие.       Его второй глаз также не остался без внимания — оно тоже было незамедлительно проткнуто вторым лезвием, что лопнуло и выплеснуло всё содержимое наружу, окрасив своей обжигающей кровью всё вокруг: мои руки, лицо, сотворив из меня что-то на подобии вождя краснокожих, мою и без того потрёпанную форму, которую практически за час до операции Ханджи удачно раздобыла из давно забытых складов воинской части; дорогу, на которой и происходила эта схватка, хотя и это жалкое побоище не можно было ею назвать, и стены близстоящих домов, которые лишь чудом сумел зацепить своими вездесущими брызгами. Ладони просто горели от чересчур жёстких рукояток, что так и норовили выскользнуть и позволить чудовищу наконец-то задавить меня в гневе, а взгляд никак не мог остановиться на чём-то одном единственном, безумно бегая то от кровоточащих полостей, оставшихся на месте когда-то былых глаз гиганта, до собственных рук, что лихорадочно тряслись, пытаясь не выпустить ненавистные лезвия.       Титан снова оглушающе гаркнул и сильно надавил на меня, да так, что единственными опорами для меня, чтобы не превратиться в раздавленную лепёшку из человеческих потрохов, были ослабевшие от натиска руки и ноги, которыми я старалась крепко упираться в, чересчур торчащие на фоне всего остального упитанного тела существа, ключицы, отталкивая его всеми силами и стараясь отгородить от него, собственно, себя же. Всё тело вздрагивало, казалось, каждый кусочек меня был настолько напряжён, что был бы готов вот-вот взорваться и лопнуть, а трясущиеся конечности, готовые сию же минуту согнуться в адских судорогах, с каждой минутой ослабевали всё больше и больше… Силы кончались, как и надежды на то, что сейчас кто-то придёт стремглав меня спасать. Ханджи и Флавьен сейчас заняты более важным делом, они практически вытаскивают с того света Исао, и пальца которого я точно уж не стою. Хотя… Когда я в последний раз так неуступчиво боролась за собственную жизнь? Наверное, никогда. Даже когда за мной гналась разъярённая соседская собака, я не прилагала достаточных усилий, как это было сейчас…        — Да отстань ты, наконец-то, — закрыв глаза, зашипела я и, собрав все оставшиеся силы в кулак да стиснув зубы, стала давить на лезвия ещё больше. Я чувствовала, как пар, что исходил от него, обжигал мою кожу, как его зубы почти сомкнулись возле моего пояса, как он твёрдо упёрся руками в землю и не отступал… Не отступал так, словно его энергетический потенциал никогда не иссякал, а лишь снова расцветал с новым огнём, когда как я была уже на пределе и вот-вот бы сдалась, только что сделав свой последний рывок к спасению, как вдруг вдалеке на холсте серого потемневшего от кипяти неба быстро пролетела тройка солдат, спешащих, бурно спорящих о чём-то. Паника. Это была паника. Те ребята были перепуганы. И чем же? Может, таким же титаном, что вот-вот сожрёт меня? Возможно. Да и это было неудивительно. Но меня они не заметили, как и не заметили огромное ожиревшее тело надо мной. Не стала я даже кричать. Не было смысла. Не заметив так, в беспорядке и смятении, на меня и буду я кричать внимания не обратят.       На этом всё. Они скрылись из виду за ближайшей крышей дома. Я больше ничего не могла сделать, как и не могла более бороться. Я слишком устала и поэтому ослабла под напором титана, ослабла настолько, что он смог бы с лёгкостью упасть меня, чего, к удивлению, делать не стал. Он будто застыл, и, когда я собиралась открыть глаза, вновь готовясь увидеть его кровавую изуродованную мною же морду с узкими щёлочками-ранами по краям с запёкшейся кровью вместо глаз, в воздухе снова раздался металлический звон лезвий — кто-то поспел на помощь, как вовремя.       Гигант свалился набок в каких-то дряхлых сантиметрах от меня, пока я, пытаясь отдышаться, старалась разглядеть в возникшем среди поднятой пыли силуэте хоть кого-то. Не получалось. Глаза всё так же жгли, а по моему окровавленному лицу медленно стекали капельки пота. Я жмурилась ровно до того момента, пока незнакомая фигура практически вплотную не приблизилась ко мне и не протянула то ли руку, то ли какой-то предмет, разобрать я не могла. Незнакомец был чрезмерно холоден ко всему происходящему, аккуратен с нотками элегантности в действиях и предельной чёткости. Он словно шёл по заранее придуманному плану, проработанному уже тысячи и тысячи раз.       Снится ли мне это спасение, пока гигант догрызает мои останки, или это всё-таки наяву? Сложно было понять, как и сложно было вообще хоть что-то разобрать сквозь тёмную пелену, застелившую все мои мысли. Голова шла ходуном, а руки, которыми я пыталась хоть как-то вытереть кровь с лица, чуть ли не царапала себя, лишь бы избавиться от неприятных ощущений, упёрто преследующих меня ещё с самого начала, судорожно вздрагивали от малейшего шороха, от неаккуратного свиста лёгкого ветра где-то поблизости или гулких шагов титанов на другой стороне города. Если бы этот кто-то предъявил мне какие-то обвинения в гибели кого-то важного из военного эскорта в этой операции, что по удачному стечению обстоятельств были каким-либо способом умерщвлены, я бы с лёгкостью согласилась с этим и подписала все требующиеся документы, начала бы просто рыдать. Да я бы и так, молча крича, зарыдала, припав к земли лбом на коленях. Такой стресс, к которому я бы при всей даже самой лучшей подготовке всё равно не была готова… Мне и саму себя становилось жалко.        — Руку, — внезапно приказным тоном произносит незнакомец, а я наконец-то могу узнать в расплывчатых чертах хоть что-то знакомое: острые скулы, тонкий нос и как всегда практически неживые тёмно-серые глаза с чёрными большими кругами под ними и непривычное юное лицо, явно повидавшее на своём неизвестном мне веку намного больше ужаса и мерзости, чем я за всё время пребывания в Тросте — это был капитан Леви, известный мне своей какой-то высокомерностью, из-за чего мне всегда казалось, что я ему особо не нравилась никогда, что и было логично, будто он меня ненавидел и относился ко мне не более чем к чужаку, которому в этой стае не место.        — Руку, — уже более резко, грубо и громко скомандовал капитан, указывая и без того то ли безразличным, с ноткой отвращения ко мне, то ли раздражённым взглядом на свою ладонь. Однако я не стала тут же хвататься за неё словно за спасательный круг в открытом океане, наоборот, я ещё больше перестала обращать на капитана какое-либо внимание. Его внезапно возникшая из ниоткуда фигура меня теперь совсем не волновала.       Меня интересовало нечто другое. То, что творилось в это время вокруг нас. Тот хаос, царивший в Тросте уже как несколько часов, внезапно перерос в гнетущую тишину покинутости города всеми без исключения: когда-то плотно заселённый Трост теперь мог похвастаться лишь визуальной разнообразностью повреждений на осиротевших домах, крышами, где уже в некоторых местах черепица успела покрыться заростками мха, а из огромных дыр с лёгкостью проглядывалось всё внутреннее строение фундамента зданий; разбитыми вдребезги брусчатые дороги с отчётливыми отпечатками огромных ног и бесконечным пустым небом над головой, что только и усугублял всю ситуацию, погружая в никчёмность бытия, где всё когда-то созданное человечеством рано или поздно забывается. Безвозвратно.       Я больше не испытывала влечение к истреблению от титанов этого мира, чтобы хоть как-то утихомирить свою жажду отмщения за госпожу Вейрину, напротив, во мне буйствовало безразличие, способное и любопытную муху сгубить.       Я не была готова ко всему этому ужасу вокруг. К смертям и внутреннему опустошению. Всё произошло слишком быстро. Пугающе быстро, так что я начинала путаться в реальности, теряться среди всего, как маленький ребёнок, что в толпе ищет знакомую юбку, за которую тут же сможет спрятаться от всех своих бед, как и делал всегда, однако спасающий когда-то кусок ткани испарился, закинув непривыкшую к самостоятельности амёбу в ту жизнь, где ты, ты, и только ты, сам вынужден соперничать с ещё сотней подобных тебе людей и существ за кусок хлеба.        — Руку подают, чтобы помочь, — после достаточно неприлично долгой паузы слишком уж нервно добавляет Леви, одним лишь рывком поставив меня на ватные ноги. И я вновь удивляюсь его силе, которая кое-как влезла в, с виду не сильно крупного телосложения человека.        — Вы видели… Как я его? — я лишь с ужасом указала взглядом на близлежащее изуродованное тело великана. Оно уже даже успело частично испариться и истлеть, но продолжало всё так же источать из себя большое количество жара. Капитан Леви никак не отреагировал, лишь отпустил мою руку, которую он так неудобно до этого схватил, а плечо тут же, как на зло, заныло.        — Ага, — слишком сухо отвечает капитан. Однако и этого хватило, чтобы смутить меня. Какими бы я навыками не обладала и какой бы военный статус не имела, никто бы из солдат не пожелал бы такого же позора, когда кто-либо высокопоставленный застал тебя, борющегося с титаном любым способом, калечащего своего противника, лишь бы выжить и не быть съеденным, но при всём этом всё равно не способным полноценно сражаться и наконец-то расправиться с существом… Явно нет. Леви хоть и не Эрвин, вечно опекающийся обо мне, однако не смотря на его чрезмерную хладнокровность, в основном отталкивающую окружающих, он всегда казался каким-то более, что ли, снисходительным, нежели Смит, который явно не был бы особо рад, да нет, он бы был просто разъярён из-за моего внезапного появления на поле боя, но и он бы не погладил меня по головке. Леви сохранял по этому поводу несклонный нейтралитет, его абсолютно не волновала ни моя судьба, ни то, что я каким-то образом сумела попасть сюда, поэтому не думаю, что капитан доложил бы главнокомандующему, но мне бы точно не посчастливилось, учитывая то, что я только что поступила опрометчиво, переоценив свои собственные силы и не справившись с работой, какую они почти каждый день с лёгкостью могут проделать.        — Извините, — моя привычка приносить извинения в особо эмоционально подогретых ситуациях возвращалась обратно на своё когда-то привычное место.        — Какое извините, Смит? — до жути непривычно было слышать эту фамилию, тем более сейчас и в мой-то адрес. Конечно, это было простейшим выходом, никто же не знал, кто я на самом деле, откуда я родом и что из себя, собственно, представляю, кроме как неспособную ни к чему девушку, что только и делает, что ищет разного рода приключения на собственную задницу, и в конечном итоге удачно находит. Единственное, что было известно Леви, так это то, что я была самопровозглашённой кузиной главнокомандующего. Хотя он и догадывался, что это была откровенная ложь, но даже при таком раскладе событий всё-таки пока что лучшим решением для него было называть меня соответственно — Домной Смит. — Ты совсем сдурела? — капитан взорвался возмущением, но продолжал сохранять присущий исключительно ему безэмоциональный вид холодного ко всему человека. Сегодня на мои хорошо необдуманные выходки он реагировал не особо бурно, как, в общем-то, и всегда, может потому, что сейчас важная операция, а я тут решила попрактиковаться, а может только из-за личных побуждений. Я его точно раздражала не меньше постоянной любви Ханджи к человекопоедающим. Хотя, возможно, он и был зол, ибо случиться может всё что душе угодно, а возиться со мной он вовсе не хочет в любом случае. Он не лидер исследовательского корпуса, чтобы так заботиться о практически каждом и уделять всем хоть чуточку своего драгоценного внимания, а уж тем более прерываться и лезть спасать кого-то от беды, как, например, меня. — Тебе сказали, что со своим Флавьеном и Исао ты никуда не высовываешься. Ни в коем случае. Ни при каких обстоятельствах. Верно?        — Да, — уныло соглашаюсь я, уже ожидая того, что этот злой капитанишка меня тут же и линчует.        — Так какого хрена ты делаешь тут? А если бы этот титан был проворнее? Ты хоть представляешь на что в таких случаях был бы способен Эрвин?        — Но ничего не случилось…        — О господи, — Леви звонко ударяет сам себя по лбу. — Вы, Смиты, все, чёрт побери, одного поля ягоды. Думаете только о настоящем, а то что могло бы случится, вас ни капельки не интересует.        — Ну не случилось же, вот и хорошо. Все живы-здоровы же…        — А могло бы, знаешь ли. Вас втроём могло бы раздавить, или вообще вы бы были сожраны каким-то чересчур проворным гигантом.        — Капитан, — умолительно прошу я, чтобы тот не злился, а в будущем вообще не разорвал меня на куски за такие глупости. Он такой же как и всегда, слишком зол и нервозен. И это всё так же доставало. Разве нельзя замолчать и не нагнетать и без того не шибко приятную атмосферу, когда я уже сама заварила эту кашу?        — Капитан, капитан! — театрально передразнил меня тот и тут же продолжил, вспомнив о моих внезапно исчезнувших товарищах. — Где Флавьен и Исао?        — На стене.        — Уже лучше. И вот мне интересно же, а почему это ты не с ними? Эти-то уж точно не станут гоняться за одобрением главнокомандующего, так что и конкуренцию тебе особую не составят.        — Один титан чуть не убил Исао, а этот… А этот чуть не убил меня, поэтому я погналась за ним и была уверенна, что прекрасно справлюсь в одиночку, но что-то не получилось… Но разве вы бы приказали в таком случае оставаться на месте и бездействовать, молчать в тряпочку, только потому, что это сказали делать вы или Ханджи? — господи, какие глупые слова летели тогда из моего рта, а мозг и не собирался меня затыкать, засунуть кляп мне в рот или прижечь язык раскалённой кочергой.        — Именно, Домна, именно. Ты потянула за собой и Исао вместе с Флавьеном. А если и с ними какая-то беда приключилась? У одного из них явно и УПМ при себе нет, раз ты по городу летаешь. Если тебе не выдали, то и высовываться тебе нет смысла, поняла? Мне тут лишних трупов на побоище не надо, тем более, ты — неофициальный состав Разведкорпуса, и уж точно не неофициальный. Ты никто и не имеешь к этой операции никакого отношения, поэтому раз уж такая безалаберная Ханджи и пустила тебя помогать ей с грязными тряпками, то уж ты могла постараться хотя бы не доставлять ей лишних хлопот.        — Я поняла. Теперь хоть можете замолчать на секунду? И без ваших упрёков тошно и мерзко.        — Чего? — мужчина одарил меня пронзительно озлобленным взглядом, но его мимика оставалась несменной, так что понять, убьёт ли он меня тут или подождёт, я не смогла. Такие люди как он были сложны на понимании, ведь мало ли, что у них в голове, а дать это понять-то они не спешат. — Я ещё даже не начал свою тираду о глупости некоторых особо одарённых.        — Да вы наконец-то можете замолчать, или вам так нравится смотреть на раскаивающихся людей?! — мои руки словно вновь перестали подчиняться мне, и я, будучи слишком агрессивно настроенной из-за своей же крайней бестолковости, резко вынула из металлических ножен, если их так можно было вообще назвать, лезвия, так же быстро приставив острый конец одного к шее капитана, дистанцировав нас обоих на какой-то метр с лишним, если не больше. Мужчина совершенно никак не отреагировал, только окинул меня коротким взглядом, полным одной лишь жалости ко мне.       Тут, на этом поле боя посреди когда-то плотно населённого города, стало слишком жарко. То ли случилось это от чересчур сильно палящего солнца над нашими головами, то ли от лежащих по всей территории Троста куч из трупов давно дымящихся титанов, которых одним за одним истребляли военные из Разведкорпуса, а от неисчисляемых воплей, как человеческих, так и выходящих из бездонных жерл этих кровожадных существ, голова у меня раскалывалась. В конечностях чувствовался неприятный озноб, и как это было почти всегда, в столь уже привычных ситуациях, когда негативные эмоции достигали своей кульминации, на глаза накатывали тяжёлые слёзы, что вот-вот порывались упасть на щёки. Я точно уже успела получить солнечный удар, так что было и не дивно, что вновь молола всякую ересь капитану. Тем более капитану, при одном виде которого мурашки по спине бегут и хочется потеряться далеко и надолго. Я даже набралась смелости и пригрозила ему мечом, а он, подобно пафосным и бесстрашным боссам мафий из сопливых подростковых романов, не предпринял ничего. Он прекрасно знал, что я не смогу его убить или хотя бы сильно ранить, это не было в моих силах, пускай я и несколько минут назад с яростью в глазах выкалывала глаза титану. Люди — другое. Люди, в конце концов, живые.        — Смит, если ты так хочешь — полосни как следует, — такая высокомерная манера речи мужчины не то что раздражала, она просто выводила из себя и в полной мере позволяла всем желающим позволить отчётливо проникнуться всем своим нутром, каждой мелочью, которую ты ранее не понимал или не замечал в себе; она подпитывала твою жалость к собственному я. Тогда я была на взводе, практически готова разрыдаться, но приходилось сдерживаться настолько, насколько это было возможным, тихо крича где-то в глубине своего рассудка, стуча и бьясь головой о стены, когда как взор уже практически расплывался, а слёзы приходилось чуть ли не каждую секунду смахивать свободной рукой. Капитан воспользовался моим бездействием и аккуратно отодвинул лезвие одним лишь указательным пальцем. Он поправил воротник и посоветовал: — Впредь таких фокусов не выкидывай.        — Извините… Не знаю, что на меня нашло, — виновато шепчу я. Вставить оружия обратно в ножны с первого раза не получается, поэтому после нескольких звонких промахов, каждый из которых сопровождался неприятным металлическими ударами, капитан снова протянул мне свою руку помощи, чтобы я отдала практически бесполезное для меня оружие и больше не маялась с ним напрасно.        — Возвращайся к Флавьену и Исао да не мозоль мне глаза. Если тебя увидит главнокомандующий, то тебе явно не поздоровится, не забывай, — как-то уж слишком заботливо советует он, что прямо настораживает. Но тут скорее играют главную роль не какие-то внезапно возникшие чувства как у матери к ребёнку, или куда ещё странней в этой ситуации, а то, что он явно заметил, как я тут чуть ли не в три погибели сложилась, пытаясь устоять на ногах.        — Извините, — вновь прошу прощения я и уже чувствую как вот-вот подавлюсь собственной слюной, слишком горькой и вязкой из-за пыли здешних мест, что из-за сложившейся подогретой военной ситуации в городе было предостаточно, чтобы я просто-напросто наглоталась её, пока сидела ещё на земле, разглядывая тучки на небе, солдат Разведкорпуса и титанов, шастающих туда-сюда.        — В порядке? — задаёт он краткий вопрос, на который я толком-то и ответить не могу — вновь захожусь кашлем, а капитан лишь аккуратно похлопывает меня по спине.