Хочу быть там, где нет страха

       Войдя в дом, Тэхен опускает голову. Настроение резко падает ниже некуда. Пространство будто сразу возвращает его туда, в тот день, когда он порезал вены. Тогда это казалось единственным выходом. Сейчас мысль другая: он просто тогда не выдержал. И вместе с этим приходит еще одно понимание — он должен был сказать Чонгуку правду. О том, что боится близости и секса. О том, что для него это не про удовольствие, а про дисбаланс, где один получает больше, а другой остается с болью и пустотой. Если бы он сказал это раньше, все могло бы пойти по-другому? В таком случае Чонгук относился бы к нему иначе… внимательнее?       Как упоминалось ранее, Чонгуку важнее всего, чтобы рядом был человек, который дает тепло. Секс для него тоже важен, но не как основа. В случае с Тэхеном все должно было начинаться иначе, с простых вещей: разговоров, времени вместе, спокойного присутствия рядом, без давления и резких шагов.              Сейчас между ними стоит стена, барьер, который они выстроили вместе. Чонгуку сложно было бы выполнить все перечисленное: он попросту не умеет выражать свои эмоции. Также он не мог и не может понять, что именно в голове у Тэхена, когда они рядом, потому что тот сам постоянно закрывается от него. Чонгук тоже держал дистанцию. Он привык к ней не случайно. Чем больше о нем знают, тем уязвимее он становится, и он слишком хорошо это понимает. Поэтому сближение для него всегда связано не только с доверием, но и с риском.       Но рядом с Тэхеном эта схема начинает давать сбой. Слишком много молчания, слишком много недосказанного, и эта дистанция уже не защищает, а только отдаляет их. И Чонгук постепенно понимает: так это не работает. Отстраненность не делает ситуацию безопаснее — она просто оставляет все зависшим между ними. — Тэхен-и, мне нужно на работу. Не сиди в комнате. Ты видел пианино в гостиной, можешь поиграть. Может, тебе что-нибудь купить? — Чонгук пробует задать вопрос, как посоветовал ему врач, но не может построить его так, чтобы ответ скрывался в нем. — Прости… можно темные плотные шторы в комнату? От солнечного света у меня болят глаза, — Тэхен опускает взгляд в пол.       Чонгук смотрит на него чуть дольше, чем обычно. Он не знал этого о парне, но сейчас не будет лезть с расспросами. — Хорошо. Сделаю, — и пауза. Он хочет что-то добавить, но ограничивается простым. — Я вернусь позже.       Чонгук выходит, закрывает дверь, но не сразу уходит. На секунду задерживается, будто проверяет сам себя. Он всегда уделял делам компании много времени, даже опоздание было преступлением. Но с появлением Тэхена все изменилось. И вот сейчас ему сложно уходить. В памяти слишком ярко всплывает тот день, когда он оставил Тэхена одного, а после... Чонгук даже в мыслях не желает называть то, что увидел. Раньше он бы уже был в машине, в делах, в списках задач. Но сейчас мысль о Тэхене остается с ним дольше, чем должна.       Парень тут же направляется в гостиную, открывает окно. Звуки дождя заполняют комнату, а Тэхен садится за пианино, ему разрешили поиграть на нем, хотя раньше и не запрещали, вроде. Он начинает с простых мелодий, постепенно переходя к более сложным, в тоже время любимым. Наконец в доме больше нет тишины. Звуки пианино расслабляют. Музыка всегда была для него спасением от одиночества, спасением от серости вокруг — с ней он будто говорит и чувствует. Через два часа игры Тэхен делает перерыв: ему слишком сильно захотелось сладкого.       Через время он снова садится за инструмент, и на этот раз не просто играет, он начинает петь, чтобы выразить свою боль и одиночество словами, будто выговаривается в пустоту. Он не любит это одиночество, просто убедил себя, что так будет лучше.       Через некоторое время в комнату заходит Чонгук, слыша низкий, глубокий баритон, он остановился в дверном проеме, но тот закончил играть. Мужчина лишь на мгновение подумал, что его заметили, пока не началась новая песня и снова на английском. В ней меньше легкости, больше внутреннего напряжения.              I can fake a smile Я надену фальшивую улыбку,       I can force a laugh Смогу выдавить из себя смех,       I can dance and play the part Станцую для тебя и сыграю любую роль,       If that's what you ask Если ты этого попросишь.       Give you all I am Я отдамся тебе всецело.              But I'm only human Но я всего лишь человек,       And I bleed when I fall down Из моих ран течет кровь.       I'm only human Я всего лишь человек,       And I crash И я разбиваюсь, and I break down И я ломаюсь       Your words in my head, Твои слова, звучащие у меня в голове,       knives in my heart словно ножи в сердце.              Слова затихают, а мелодия продолжается. Чонгук делает шаг в сторону Тэхена, потом еще один — и замирает. Парень начинает плакать.       Через секунду Чонгук все же подходит. Медленно и без уверенности, не зная, что именно сейчас ему нужно сказать или сделать. Слова не находятся сразу и это раздражает сильнее, чем он готов признать. Раньше у него с этим проблем не было.       Тэхен часто плачет. И слишком часто из-за него. Чонгук опускает взгляд и не пытается это объяснить. Просто фиксирует факт, который невозможно игнорировать. Он не умеет успокаивать. Привык действовать иначе — брать, решать, закрывать. И именно так он уже пробовал с Тэхеном. Но сейчас он не повторяет это. Чонгук остается рядом, не прикасаясь сразу. Просто остается в этом моменте, впервые не пытаясь его исправить.       Чонгук понимает, что ему приятнее узнавать о Тэхене не от врача, как было раньше, а самому, напрямую, из реального общения. Он готов меняться, может быть, еще не поздно?       Подойдя к Киму, Чонгук кладет руки ему на плечи. На такой, казалось бы, безобидный жест Тэхен вздрагивает, на секунду прикрывая глаза. Он все еще его боится. И все же именно эта близость сейчас кажется необходимой. — Ты всегда сильно напряжен рядом со мной, — Чонгук садится рядом. — Я много думал о том, что произошло. О том, как неправильно я тогда поступил. У меня нет для этого нормальных слов. Он замолкает, будто пытается сказать больше, но не находит, как.       Тэхен мягко касается пальцами его губ, останавливая: — Мы можем не говорить об этом сейчас, если тебе не хочется, — Тэ убирает руку, он сделал тоже шаг на встречу.       Чонгук выдыхает, но не отступает. — Я хотел бы познакомиться с тобой при совершенно иных обстоятельствах. Но это уже невозможно. Я не умею выражать свои чувства… никогда не умел, — он берет его руки в свои. — Прости меня за ту ночь. Я не прошу забыть. Только… дай шанс, я не повторю это. Я буду стараться. Не словами, а действиями.       Он делает паузу, словно решаясь договорить до конца: — …я ведь мужчина, не о таких отношениях ты мечтал.       Тэхен поднимает на него взгляд, чуть медля. — Дело не в этом… Мне никогда не нравились девушки, — короткая пауза. — Прости, что перебил. Я хочу сказать… ты мне симпатичен. Но я не могу ответить тебе взаимностью сейчас. Мне нужно время.       Чонгук на это лишь тяжело выдыхает и немного отстраняется, собираясь с мыслями. — Мне важно, чтобы тебе было спокойно рядом со мной. Я не буду тебя торопить. Сколько нужно — столько и будет. — Он смотрит прямо, уже без попытки убедить, просто фиксируя. — Я не хороший человек. Но и не тот, каким ты меня сейчас видишь. Я постараюсь это показать. Если ты позволишь.       Тэхен не отвечает сразу, просто остается рядом.       Чонгук осторожно обнимает его, как будто проверяя границу, которую нельзя пересекать. И Тэхен не отстраняется, наоборот, отвечает тем же. Его снова окутывает тепло и комфорт. Можно поставить данный момент на паузу и никогда не нажимать пуск?       Перемены уже начались, и Тэхен хочет верить, что они не приведут их обратно туда, откуда все началось. Чонгук пытается исправить то, что сам разрушил. А Тэхен… он может только не закрываться окончательно и попробовать не убегать, когда становится сложно.              «Я тоже должен что-то делать… сказать, спросить? — мысль цепляется за первое, что приходит в голову. — Галстук. Его нет». — Тэхен немного расслабляется и отстраняется, повод для разговора кажется безопасным.       Чонгук отпускает его, продолжая смотреть прямо в глаза. — Можно задать вопрос? — Тэхен, ты можешь спрашивать у меня все, что захочешь. — А как же галстук? — Галстук? — мужчина слегка хмурится. — Не самый популярный вопрос после… всего. — На тебе нет галстука. И в больницу ты приехал без него. Раньше ты всегда его надевал под рубашки, — Тэхен снова смотрит на расстегнутую на одну пуговицу рубашку. Чонгук ловит себя на мысли, что, возможно, парень всегда замечал, как он одевается, ведь он замечает даже это. — А, ты об этом, — Чонгук коротко выдыхает. — Утром заехал в офис. Там… встретил одну особу. Она решила, что месть лучше всего подавать с чаем. — Он на секунду усмехается. — В итоге чай оказался на моей рубашке. Галстук постигла та же участь. Хорошо, что чай уже был теплым. Хотя, подозреваю, в ее планах он должен был быть кипятком. — Жестоко… — он удивляется, но интонация и то, какие слова Чонгук выбрал, объясняя ситуацию, вызывают у Тэхена улыбку. — По итогу рубашку мне принесли. И несколько галстуков на выбор. Почти трагедия, — спокойно добавляет Чонгук. — Но подходящего не оказалось, так что сегодня я официально «без формы».       Тэхен чуть расслабляется. — Чонгук, тебе и без него хорошо. Вообще, я часто видел, как люди его не носят… это же не критично — снять галстук на один день? — Эй, Тэхен-и, галстук — не настолько важная часть моей личности, — уголок губ Чонгука чуть дергается. — Я все еще тот же человек, даже без него.       Он переводит взгляд на пианино. — Я, кстати, тоже немного играю. Хотя в детстве этот инструмент терпеть не мог, — Чонгук начинает играть несложную мелодию. Через секунду Тэхен тихо подключается. Чонгук сразу сбивается, останавливается и смотрит на него. — Это сейчас было намеренно или ты просто решил меня переиграть? — Я не думал, что ты собьешься, — виновато отвечает Тэхен. — Давай вместе, — спокойно предлагает он.       Чонгук возвращая руки на клавиши. — Ладно. Но если что — я заранее предупреждаю, я слабое звено.       Они продолжают играть. Чонгук временами сбивается, Тэхен подхватывает ритм. Это неровно и совсем неидеально, но уже нет той ситуации, где Чонгук говорит, а Тэхен боится. И этого оказывается достаточно.       ***       Последующие две недели прошли довольно-таки неплохо. Чонгук много времени проводил на работе. Компания процветала, рискуя стать лидирующей во всей Корее. Имя генерального директора появлялось все чаще в журналах и на телевидении. Юнги отшучивался: «Что это даже не компания, а сам Чонгук, как он думает, самая интересная тема среди конкурентов, причем не только его планы, а, наверняка, даже его одежда, вплоть до нижнего белья». Даже на сборе директоров, который состоялся в пятницу, кто-то отметил, что такую популярность лучше приобретать постепенно. Многие согласились с такой мыслью. Однако же Чон все еще куда-то бежал. Возвращаясь домой поздно, Кима видел моментами. В такие минуты хотелось обнять и поцеловать парня, не говоря уже о большем, но он не будет нарушать личные границы, он же обещал.              Тэхен, как и неделями раньше, ложился спать около шести утра и потому находился в царстве Морфея вплоть до 11–12 часов дня. Теперь в его комнате висят темные плотные шторы. Если говорить про сны — кошмары его практически обходили. К Чонгуку парень больше не приходил, хотя тот ждал его каждый день, засыпая после часа ночи. Ким много времени проводил, играя на музыкальном инструменте, читая книги или рисуя. Иногда вечером выходил на улицу, стоя возле двери, прикрыв глаза; в такие моменты он будто выпадал из реальности.       Вот и сейчас Ким, стоя возле дома, прикрыв глаза, ощущал невероятную легкость, наслаждался вечером. Ветер приятно обвевал лицо и ерошил светлые волосы. Тэ выглядел умиротворенно. Ресницы слегка подрагивали, а на губах была едва заметная улыбка.       «Потрясающий» — мелькнуло в голове у Чонгука, который вернулся с работы и уже стоял напротив него.       Учуяв в воздухе запах одеколона, парень понял, что уже не один, а потому открыл глаза. — Чонгук? — произнес вопросительно Тэхен с полным недоумением, все то спокойствие на лице испарилось буквально за пару секунд, а на замену им выступили слегка нахмуренное выражение лица и не большая дрожь, от чего парень обнял себя руками. — Я рад тебя видеть, но видать ты не очень, — чуть улыбаясь ответил мужчина, эта улыбка была грустной. Реакция парня не понравилась Чону. Мысль о том, что Тэхен поле всего еще его боится, снова мелькнула автоматически. Видимо, он ему не поверил.       Молчание затянулось. Оба смотрели друг на друга, не зная, что еще сказать. В итоге тишину нарушил первый Ким, понимая в чем дело. — Дрожь не из-за страха, ты же об этом, да? Просто на улице стало холоднее с того времени как я вышел.       Чонгук чуть прищурился. — У тебя очень убедительная версия погоды. Почти как у синоптиков.       Тэхен моргнул. — Я могу работать в метеослужбе? — С таким уровнем уверенности — да. Но только в разделе «ощущения на коже».       Тэхен выдохнул, напряжение чуть ушло. — Тогда я хотя бы полезный. — Пока что — замерзающий и полезный, — спокойно уточнил Чонгук. — Звучит как должность. — С карьерным ростом до «ледяной статуи», — добавляет Чонгук, уже чуть тише.       В первые ему хочется шутить даже над собой. Так вот как это делает Чонгук. Тэхен задумывается и говорит: — Замерзающий и полезный Ким Тэхен из разделе «ощущения на коже», скоро займет место «ледяной статуи». А премия будет? — Теплая одежда — это и есть премия. — Я думал, премия — это деньги. — В твоем случае — выживание.       Тэхен кивнул так, будто это нормальный корпоративный пакет. — Тогда не лучше ли зайти в дом? — Чон обходит Тэхена и заходит первым, а второй уже последовал за ним. Сняв верхнюю одежду оба идут на кухню, где находился персонал, доготавливая ужин.       Тэхена просто сел за стол наблюдая за действиями повара, ему это интересно, ведь сам он может приготовить только бутерброды и яичницу с помидорами, и это не сложное блюдо зачастую подгорало. Здесь его не выгоняют, не испытывают агрессию и не ругают за то, что тот ничего не делает и только глаза мозолит свои внешнем видом. Чонгук же берет кофе и направляется в комнату, по пути бросая: — Когда в следующий раз будешь релаксировать, одевайся теплее, — на данную реплику повар и его помощник смотрят на парня (ну да, как же без внимания), который только кивает и то, когда до него заторможено доходит, о чем говорит Чон.              После душа Чонгук переоделся и спустился поужинать. Попутно взяв телефон, на экране которого высветилось имя абонента на английском: Hope. — Да, Хосок.        — … — Что ты, у нас был очень теплый разговор. Юнха выплеснула на меня чай и поэтому я даже прочувствовал все ее тепло. — … — Если хочет разорвать контракт, пусть делает как знает, мы многое не теряем. — … — Да, до понедельника.              После слов «разорвать контракт» Тэхен пожелал бы слышать и собеседника, чтобы составить более точную картину, зачем кому-то разрывать контракт с Чонгуком? Разве это выгодно? И почему с тем абонентом Чонгук говорил неофициально. Обдумывая это, Тэ проследил за мужчиной, который сел за стол, отключая телефон. — Это был друг? — брюнет вскидывает брови, так как прежде Тэхен вообще не интересовался им напрямую. — Прости, это лишний вопрос, — ну да, на что он рассчитывал, спрашивая о личном разговоре. На деле ему не хотелось в очередной раз ужинать молча, как это уже бывало, и он спросил первое, что пришло на ум. — Брат, — коротко отвечает Чон.       И вот Тэ становится интересно: он столько времени живет в этом доме, но ни разу не слышал про брата, да и вообще про семью этого человека. В доме также нет ни единой фотографии, даже с самим владельцем. Странно. Крайне странно. — Можешь что-то рассказать про свою семью? Хочется знать о тебе больше, — пережевывая. — Больше, — загробным голосом повторяет брюнет, — моя семья — не лучшая тема для разговора. — Ясно... прости, — Ким опускает глаза в тарелку, думая, что ему, наверное, вообще стоит помалкивать. — Из близких, — медленно наченает Чонгук, будто подбирая слова, а Ким сразу поднимает свой заинтересованный взгляд, — у меня есть двоюродный брат, его имя Хосок, также отец и дядя, — на этом откровение заканчивается, на данный момент большим он пока не готов делиться. — А друзья? — Тэхену интереснее немного другой вопрос, так как Чонгук не сказал про маму, вот только семья — слишком личное. По этой причине лучше спросить про второй круг общения, что собственно он и сделал. — Друзья? — с искренним недоумением переспрашивает Чонгук. — Да, друзья. За все дни ни разу не слышал, чтобы ты с кем-либо говорил не по работе. — Чонгук улыбнулся на этот вопрос. — И друзья есть, но так уж сложилась, что конкурентов у меня больше. Поэтому большую часть моих разговоров и дел относятся к компании. Лучший друг у меня один, он по совместительству коллега. Его зовут Юнги и иногда я думаю, что Вселенная просто, издеваясь, подбросила мне его. А у тебя? Помню, ты говорил, что тебе нет к кому обратиться… — У меня нет ни родных, ни друзей. В принципе тут даже нечему жалеть, так как я привык, — выражение лица задумчивое, — я не очень помню детство, только в одном уверен точно: друзей у меня не было. — Говоря откровенно, у меня и в детстве был только один лучший друг, его звали Чихен. — А где он сейчас? Ты сказал только за Юнги… — Это не то, про что мне хотелось бы говорить. Я расскажу тебе позже, договорились? — Ким кивает. Всему свое время. Делиться всем и сразу не всегда охота.              Беседу прерывает звонок в дверь, что удивляет не только Тэхена, который ни разу не наблюдал в этом доме гостей, но и самого владельца.              Как только Чонгук открывает дверь, его сразу отодвигают в сторону. Юнги проходит внутрь. — Юнги? Ты немного не по адресу, неужто призабыл, где проходит ваш очередной, как ты его назвал, «корпоратив», — произнося последнее слово, Чонгук поднимает руки, имитируя кавычки. — Я как раз туда направлялся. Вот решил заехать за тобой. Кстати, Хосок-а нас уже ждет. Тебе просто необходимо перезагрузить свою жизнь, — лучший совет дня. — Я вернулся с работы пораньше не для того, чтобы вечером участвовать в твоем «перезапуске», напиваясь, — скрестив руки на груди, возмущается Чон. — Вот ответь мне мой любимый, занудный друг, — Юнги закидывает руку тому на плечо, — какой вообще начальник в здравом уме будет ходить на работу в субботу? — гость вдыхает запах, а после поспешно снимает верхнюю одежду, — вкусно пахнет, кажется я и к ужину успел. А еще идеально синхронизировался с твоей жизнью. — Заметь, я тебя не приглашал, — Чонгук вздыхает, сейчас начнется допрос по поводу Кима, и что ему ответить? А выгнать его не так и просто. — Здорова, — кидает приветствие Юнги, а Ким слегка пугается, переводит растерянный взгляд на Чона, якобы пытаясь найти инструкцию поведения. — Ну-у теперь-то понятно, мог сразу сказать, что срываю твой сладкий вечер, я бы понял намек, — Юнги подмигивает Чонгуку и садится за стол так уверенно, будто давно здесь. — Тэхен-и это Мин Юнги — мой друг, — делает паузу и дополняет, — бывший по всей видимости. — Нет у нашего Чонгука чувства юмора. И с этим ничего не поделать, — Юнги переводит внимание на Тэ, а тот сразу опускает голову, ведь не знал, что делать, его сейчас знакомят с человеком просто так, не для выгоды и не как какой-то товар, — эй, Гуки, вы что уже поругались.              Слово «Гуки» зависает в воздухе.       «Гуки? Как же непривычно слышать, будто обращения к какому-нибудь другому Чонгуку. Они настолько близки?» — Эй, Тэхен-а, — Мин обращается к парню, а тот смотрит сначала на Чонгука, только затем на него, — а ты красавчик, — Тэ потупил на него взгляд, думая, что это очередная шутка. Чонгук же только берет чай парня, отпив немного, возвращает обратно владельцу, так как его личный во всю распивает Юнги. — Боже, и что за серьезный взгляд? Кстати, удивительно: пепельный цвет волос, серые глаза, светлая кожа, ты что с книг про вампиров сошел? — незамысловатый и, казалось бы, слегка ироничный комплимент, который должен был разрядить обстановку, снова не удается. — Нет, это потому… — досказать Тэ не дают. — Это очередная неудачная шутка, на ней не обязательно концентрировать внимание, или вообще что-либо отвечать. — Но ты держишься неплохо, — Юнги наклоняет голову, рассматривая Тэхена внимательнее. — Обычно люди от него быстро сбегают. — Мне некуда, — честно отвечает Тэхен. Чонгук едва заметно напрягается. — В смысле? — уточняет Юнги.       Тэхен пожимает плечами:        — Я здесь живу.       Юнги медленно переводит взгляд на Чонгука. — Живешь… у него? — Временно, — быстро вставляет Чонгук. — Очень временно, — задумчиво повторяет Юнги.       Тэхен, не чувствуя подвоха, продолжает: — Он разрешил. Сказал, что можно остаться, пока я не… ну… пока не разберусь.       Чонгук закрывает глаза на секунду. — Тэхен. — Что? — спокойно поворачивается тот. — Не надо объяснять все подряд. — Я думал, это важно. — Для кого? — уточняет Чонгук. — Для… честности? — неуверенно отвечает Тэхен.       Юнги смеется: — Он опасный, Гуки. Он честный. Это хуже криминала.       Чонгук бросает на него короткий взгляд: — Уймись.       Юнги улыбается шире, явно довольный происходящим: — Подожди. То есть ты привел домой человека… и не сказал мне? — Я никого не приводил. — А он сам материализовался? — Это не обсуждается, — отрезает Чонгук. Юнги кивает, но уже смотрит на Тэхена иначе — с заметным интересом. — Ладно. Понял. «Временно живет». Очень интересно. — А вообще тебе уже пора, тебя заждались. — Притормози, Гуки, я еще с твоим милым другом не наговорился, — пуская в игнор тяжелый взгляд Чонгука, Мин продолжил, — знаешь, Тэхен-а, я хотел бы как-нибудь с тобой встретиться лично, пообщаться. Оставлю тебе номер, наберешь, когда будешь не занят, например, в следующую субботу, — говоря последнюю фразу, Юнги протягивает руку Тэхену, будто хочет у него что-то взять. На такой жест Тэ убирает руки под стол и вообще делает вид, что его самого здесь нет. — Тебе пора, — резко заявляет Чон, вставая из-за стола, так как понял, что Юнги хотел взять у Тэ телефон, чтобы оставить свой номер, а у Тэ не то чтобы телефона нет, он элементарно не понял жест. — Да, пожалуй, правда невовремя. Какая-то у вас сегодня напрягающая атмосфера, — Мин направляется на выход из кухни, но задержался в дверном проеме, — я уверен, мы еще не один раз встретимся. Друзья Гуки — мои друзья.              После Чонгук провожает Юнги, за одно попрощавшись. Как только дверь закрывается, Чонгук прислоняется к стене, смотря в потолок и не моргая. Он не планировал знакомить кого-либо с Тэхеном не только сегодня, а вообще. Хотя разве визит Юнги можно спланировать? Юнги порою немного раздражающий, а еще, в отличие от него самого, импульсивный, непредсказуемый, открытый. Чону как раз-таки нравится все это в его друге, тот не заморачивается по поводу внешнего вида, манер и речи. Он полная противоположность Чонгуку. А еще, по всей видимости, ему понравился Тэхен, его Тэхен.