Хочу быть там, где нет страха

      Любопытство берет верх. Тэ неуверенно направляется в сторону кабинета. Он подходит к двери и смотрит на нее, слегка наклонив голову вбок и кусая губы. С виду ничем не отличается от всех остальных, разве только тем, что последняя по коридору.       Раньше Ким такой заинтересованности к кабинету Чона за собой не прослеживал, вот только теперь его сюда тянет магнитом. Так почему бы и не взглянуть, всего одним глазком, на одну секундочку?       В этом доме есть три спальни: две на втором этаже и еще одна на первом. Также есть комната с домашним кинотеатром — назовем ее комнатой отдыха, плюс гостиная, кухня и веранда. Ах да, стоит упомянуть, что есть комната охраны, но уже как две недели за тем, что происходит в доме, никто не следит, а точнее, никто не следит за Кимом. Камеры сами пишут все, при этом охрану по территории дома снаружи никто не отменял. Тэхен уверен, что Чонгук записи с камер не проверяет — нет просто надобности.       «Думаю, если разок взгляну, ничего катастрофического не произойдет, но, возможно, я что-то узнаю о тебе… а если мне это не понравится? Но не знать — хуже».              Парень берется за ручку двери, по неведомой причине надеясь (он как бы уже решился), что та все же будет закрыта, однако та легко поддается. И вот он входит, свет автоматически включается, также загораются подсветки. Весь кабинет выполнен в черном и белом цветах, как видит Ким, но в каких именно в действительности ему не известно.              Ким проходит внутрь, рассматривая все до мелочей. Кабинет не очень большой и все же просторный. Впереди панорамное окно, его почти скрывают плотные шторы. Справа от входа по стене расположен ступенчатый стеллаж в десять ячеек, каждая из них освещена светодиодной лентой, в которых находятся мягкие игрушки. Подождите минутку, игрушки? Это вообще неожиданно, даже как-то дико взрослому мужчине в… (а, кстати, сколько тому лет Ким все еще не знает) расставлять на стеллажах игрушки. Он подходит ближе, рассматривает, а еще удивительно, что тут вообще нет пыли, в принципе, как и во всем доме.       «Ты… еще более странный, чем я мог предположить. Я бы не удивился, увидев папки, книги, да что угодно, но… — слова теряются, он не знает, как на это все реагировать, — Может, у тебя с головой что-то не так? — Мысль вспыхивает и тут же кажется неправильной, слишком резкой. Он сам на нее злится, но не может от нее избавиться. — Хотя… за тобой ведь ничего такого не замечалось. Ничего, что могло бы объяснить это. Ты странный и твои странности настораживают, нет… они пугают».              Слева расположен компьютерный стол и кожаное офисное кресло, по спинке которого парень проводит рукой. Также трогает двумя руками рельефные обои — они впечатляют. Дальше взгляд падает на стол, на нем ноутбук, снова мягкая игрушка и фотография, которую Тэхен берет в руки. На ней видит маленького Чонгука и себя, конечно. Он ставит фото на место и идет к выходу.       «Что? — Тэ замирает на месте, а после разворачивается к столу, — такого просто не может быть», — быстрым шагом возвращается на прежнее место и берет фоторамку в руки, внимательнее всматриваясь в лица. Ошибки нет. Это действительно он, а рядом действительно Чонгук? Что здесь делает Чонгук или, вернее, спросить, что здесь делает он сам? Ким смотрит на фото неверяще. Прокручивая в голове даже мысль о фотошопе, только это было бы максимально глупо. Взгляд падает на игрушку на столе, и он берет ее в левую руку.        — Это кит, я назвал его твоим именем, он напомнил тебя и мне он очень нравится, но я хочу подарить его тебе. Помнишь, ты говорил, что у тебя нет мягких игрушек? — ребенок напротив кивает, — теперь есть, — мальчик с пепельными волосами протягивает игрушку Чонгуку, а тот обнимает его.        — Я обещаю, что позабочусь о нем, и в следующую встречу подарю кого-то тебе, — Чонгук выглядит таким воодушевленным.        — Договорились, — также в приподнятом настроении выдает он сам.              Кто бы тогда мог подумать, что то будет их последняя встреча.              Он выпускает игрушку из рук, а слезы наворачиваются на глазах, и он их сдерживает. Как он мог забыть такие дорогие сердцу моменты? Почему не видел их во снах, вместо тех кошмаров, что преследуют его несколько лет подряд.       «Этого не может быть… не должно быть… Почему ты тогда не помнишь меня? У тебя ведь не было потери памяти, — Ким смотрит на Чонгука на фотографии, ему больно, и он злится на него, — ведь поменялось только имя». — Ненавижу тебя, Чон Чонгук! — раздается звук щелчка, и парень выпускает фотографию из рук, оборачиваясь на дверь.              Уже в машине Чонгук вспомнил, что не закрыл дверь. Он тогда отвлекся на Кима, а после, боясь вновь увидеть в его взгляде жалость к себе, удалился как можно быстрее.              И вот они сейчас прожигают взглядом друг друга. — Кто позволил тебе заходить сюда? — грубо, но Чонгуку можно, он же предупреждал. — Дверь была не заперта, я просто… — Я спрашиваю кто. Позволил. Тебе. Входить. Сюда? — четко, с заметным раздражением произносит брюнет. — Никто не позволял, прости, пожалуйста, — Тэхен смотрит в упор, будто пытаясь предугадать действия стоящего на месте Чона. Он сейчас до смерти боится его мыслей, слов, действий. Он видит, как Чонгук переводит взгляд на пол, видит как сильно дрожат руки, губы того, — я просто подумал… — Что ты наделал? — тут же раздается голос, который кажется ему совсем не знакомым. Глупость, разумеется, но Ким так чувствует. — Я думал, что… — парень замолкает, слыша нервный смех со стороны. — Подумал. Да что ты? — смех прекращается, Чонгук выгибает брови, — Ты разве умеешь думать? Не присваивай себе несвойственную деятельность. Убирайся, — прозвучало немного заторможенно. — На фотографии… — Ты что и глухой к тому же? Я сказал: пошел вон! — со всей ненавистью выкинул последнюю фразу.              Тэхен стоит неподвижно, отказываясь понимать, что его снова…              Чонгук подходит к парню, а тот даже не дернулся, не понимая и не слыша ничего, кроме одного:       «Пошел вон!» — набатом звучит в его голове.              Чон хватает парня за локоть, подводит к порогу и выталкивает. Захлопывает дверь. После возвращается на место «преступления», поднимает игрушку и возвращает на прежнее место на столе. После он садится на колени, поднимает рамку, убирает разбитые осколки стекла, аккуратно вынимает фото, а затем с облегчением вздыхает — фотография не пострадала. Он задерживает взгляд на снимке. Слишком долго. Что-то в груди резко сжимается, но он не сразу понимает почему. Слезы сами выступают и дорожками стекают по щекам. Разве такое вообще возможно? Он плачет навзрыд, ему хочется кричать, но его никто не услышит. В тот день так и было. Там, в детстве, есть моменты, которые периодами Чонгук прокручивает в памяти множество раз, они пробуждают теплые чувства и помогают, когда и вправду тяжело. Но также его детство пропитано болью, страхом, мольбой все прекратить. Эти моменты и сделали его тем, кем он является сейчас. Все же периодами Чонгук боится. В нем также живет чувство ненависти, которое крепчает с каждым днем, он его опасается. Знает, что должен держать абсолютно все эмоции под контролем. И если улыбка не несет вреда, то чувство агрессии несет не самые радостные последствия. Чонгук старается не сосредотачиваться на негативных эмоциях, переключаясь на мысли о приятных для него вещах и ситуациях. Хотя в последнее время не скажешь, что у него это получается.              Чонгук садится под стенку, прижимается к ней спиной и затылком, смотрит вверх, подтягивает колени и кладет на них руки, пальцы сцеплены в замок.              Тэхен же пытается собрать себя. Падая, он очень сильно ударился, и эта боль вовсе не чувствуется на фоне того, что происходит внутри него. Все же, поднявшись, он не знает куда ему идти.       «Убирайся. Пошел вон!»              Он подходит к двери своей комнаты, хватаясь за ручку. В этом доме он лишний, и потому его и отсюда прогоняют. Он сейчас живет за чужой счет, ничего не отдавая взамен. Если у Чонгука и много денег, это вовсе не значит, что он должен кого-то содержать. Он ничего ему не должен. Парень понимает: он точно не из тех, кого Чонгук хотел бы видеть в своем доме. На глазах почему-то появляются слезы от таких мыслей. — Что же это со мной? — парень быстро моргает, пытаясь прогнать слезы.       «Если ты мне почти безразличен, то почему мне сейчас так больно?»              Тэхен направляется вниз по лестнице, по пути вспоминая адрес, который назвал Юнги — на случай, если ему захочется встретиться. Номера он у него так и не добился, а в офис его охрана не пропустит, да и это вообще не лучшее место для встреч.       Тэхен надевает ботинки, пальто, шарф — делает это нарочно медленно и сам не признает это до конца. Почему-то ему хочется, чтобы Чонгук вышел, остановил его, не дал уйти… может, просто обнял. Больше ему сейчас ничего не нужно. К черту все остальное. Но это так и остается неосуществленным.       На улице и дышится вроде как проще, или же ему так просто кажется. Не суть. От ветра становится немного не комфортно, а потому он ежится: под пальто у него ведь только футболка. Но относительно предыдущих дней сегодня теплее. Погода солнечная, прямо вразрез его настроению. Тэхен сильно жмурится и делает пару шагов, прежде чем перед ним будто вырастает незнакомый человек. Он выглядит солидно, от него веет сильной аурой, превосходством. Все в нем говорит, что пора бежать в противоположную сторону. Тэ пятится назад и, конечно, по великому везению (с которым Тэхен всегда на «ты») почти падает. Незнакомец быстро реагирует и подхватывает его под локоть, помогая сохранить равновесие. Тэхену от такого радушного жеста не по себе, такие люди должны подтолкнуть, чтобы падения стало бы неизбежным или как вариант наблюдать за происходящим с ухмылкой. Но уж точно не страховать. — Будьте осторожнее, — сдержанно говорит мужчина, но не отпускает парня, все так же держит его. — Хорошо, — еле слышно. — День не задался? — а Тэ только всматривается тому в глаза и неуверенно кивает. Мужчина почему-то смотрит пристально и так, будто они знакомы. — Вы очень нервничаете, — констатирует факт, а парень лишь переводит взгляд на его руку, мужчина слегка улыбается и отстраняется. — За помощь принято говорить «спасибо». Вы так не думаете? — тактично напоминает незнакомец.       Солнце заходит за небольшие облака, и Тэхен уже не так жмурится. Хоть оно сегодня на его стороне, и на том спасибо. А еще нужно поблагодарить того, от кого желается бежать, хотя этот человек ведь ничего плохого ему не сделал, а наоборот помог вот. — А… да, спасибо, что… что помогли, — Тэхену хочется уйти, но мужчина продолжает говорить. — Чонгук дома, верно? — Тэ кивает, — могу спросить ваше имя?       Парень моргает и пытается понять: он же только спрашивал о Чонгуке, а потом сразу его имя. — Ким Тэхен, — произносит и уже оглядывается назад. Может просто вернуться в дом? Ведь пришли-то не к нему тогда почему разговаривают с ним. Мужчина продолжает прожигать заинтересованным взглядом Кима, а тот мечтает получить способность к телепортации. — А как ваше имя? — вырывается скорее, чтобы нарушить молчание, чем из настоящего интереса. — Чон Енджун, — отвечает тот, а у Тэ в голове теперь одна мысль, и заключается она в одном вопросе: этот мужчина — отец или дядя Чонгука, и если вариант первый, то инстинкт самосохранения не подвел, в самом деле стоит бежать отсюда прочь, пока не поздно.              А не поздно ли? — Мне нужно идти, — тараторит, несмотря в глаза тому. — Куда же? — на эти слова парень смотрит в сторону высокого алюминиевого забора, а мужчина прослеживает за его взглядом, — вы заказывали такси, однако оно еще не приехало, — спокойно сообщает мужчина, убирая руки в карманы своего пальто. А Ким молчит, такси и не приедет, он его не заказывал, — возможно, вы спешили, а потому забыли вызвать такси, — мужчина говорит размеренно и очень уверенно, чем непроизвольно располагает к себе, и Ким немного расслабляется. — Да, так и есть, — сдается Тэхен. Хотя он и не спешил вовсе, мысли тогда были забиты одним человеком. — Мой водитель может вас подвести, а потом вернуться за мной. У меня еще дела, — мужчина делает шаг в сторону, открывая проход для парня, а тот кивает в знак соглашения.              Енджун хорошо находит общий язык с людьми. И он вовсе не собирается помогать Тэхену. Ему нужно, чтобы тот сел в его машину, дальнейшее уже спланировано за время разговора. Тэхен сейчас без особого опасения идет вслед за мужчиной. Тот открывает двери Lamborghini Urus, приглашая его сесть на заднее сидение и парень делает это, дверь закрывают и сразу блокируют.              Мужчина поворачивается на звук быстрых шагов и видит Чонгука, который подходит вплотную. Он хочет подойти к двери заднего сиденья, однако ему препятствуют это сделать. — Что ты делаешь? — говорит Чонгук, на его лице нет ни одной эмоции. — Ничего особенного, парню нужно в город, вот и предложил свою помощь, — Енджун ведет себя максимально непринужденно в отличие от Чонгука, который сейчас начинает выглядеть слегка нервозным. Он всегда выстраивает крепкий барьер, находясь с отцом, контролируя не только чувства, но и речь. Сейчас это непросто, ведь нужно забрать Тэхена, потом он уже выяснит, как тот перешел дорогу его отцу. Ведь они даже не знакомы… или… — Вот как? — Чонгук слегка улыбается, хотя выходит весьма напряженно, — не в твоем стиле, — Чонгук за миг становится серьезным, — кому как не мне знать, что твой водитель никого не возит кроме тебя. Я знаю, что случается с теми, которые садятся в твою машину с твоей подачки. — Чонгук, — мужчина кладет руку на плечо сына, сжимая то. Чонгуку не больно, ему страшно, он пытается скрыть это от человека напротив, он не может показать слабость, только не сейчас, ведь дав сбой хоть на секунду перед этим человеком, можно считать себя проигравшим, а сейчас в его руках жизнь этого мальчишки, — на улице весьма холодно, тебе стоит пойти в дом, так и простудиться можно, — конечно наигранно, но Чонгук ведь действительно одет в футболке, в спортивках и в домашних тапочках. Он вылетел в чем был, когда увидел своего отца рядом с его Тэхеном. Мозг в этот момент работал только на то, как забрать того, кто принадлежит ему. Он, кажется, даже не чувствует холод. — Не смей, — выплевывает Чон. — Знаешь, сын, — мужчина убирает руку с плеча, — тебе стоит помнить где твое место, ты снова забываешься, — говорит спокойно, раздражение сквозит в голосе. — Уйди с дороги, — на это Енджун отходит, а на его лице появляется улыбка: это означает только одно… — дверь ведь заблокирована. — Ты хочешь все и сразу: отойди, дверь разблокируй. Еще и так грубо. Где же твои манеры? — Открой эту проклятую дверь, — стоит на своем Чонгук. — Я сделаю это, — мужчина складывает руки на груди, — но ты не боишься потерять компанию?       Енджун прекрасно знает, на что давить. При этом он надеется, что Чонгук отступит: по его мнению, Тэхен вообще-то не стоит компании. Да вот только его сын не разделяет с ним такое мнение. — К черту компанию, отпусти парня, — Чонгука заполняет ненависть к человеку напротив, а тот лишь дает знак водителю снять блокировку. Чонгук открывает дверь, а Тэхен смотрит на него, ничего не понимая. Ему страшно, он боится пошевелиться. Чонгук берет его за предплечье и вытаскивает из машины — тот не сопротивляется, не понимая происходящего. — Иди в дом, — а Ким продолжает глядеть на Чонгука, и тот прекрасно осознает, что Тэ напуган, вот только чего он боится или кого? — Ты что, не слышал меня? — парень сразу же направляется в дом, а Енджун убирает одну руку в карман пальто, быстро достаёт CZ-85 и направляет на мальчишку, держа его обеими руками. Чонгук быстро реагирует, встает перед отцом и хватает того руки своими. Он выпустил парня, чтобы самому его убрать одним выстрелом, только Чонгук прекрасно это предугадал, а потому остался возле Енджуна, пока Тэ не будет в безопасности.       Тэхен, дошедший до дверей дома, поворачивается, ошарашенно смотря на весь происходящий ужас, одними губами выговаривая имя Чонгука. Он делает шаг вперед. Енджун бросает на него взгляд, и Чонгук понимает: Ким так и не зашел в дом.        — Я сказал зайти в дом! — Чонгук поднимает тон, надеясь, что Тэ сделает как велено, взгляд с отца не сводит — весь контроль только на нем. Сейчас Чонгук защищает самое дорогое в своей жизни. — Даже не думай, — говорит он сквозь зубы, глядя в глаза. — Уйди с дороги, ты же знаешь, я выстрелю, — предупреждает Енджун.              Тэхен скрывается в доме. Этот тон, которым тот сказал зайти в дом, он уже слышал. Ах да, используя его, брюнет сказал Тэхену убраться. Чонгук чуть облегченно выдыхает. — Да, ты прав, я знаю, что тебе ничего не стоит убить человека, ты ведь так поступил с ней, — хмурится он. — Чтобы пройти в дом, тебе стоит убить меня. — Чонгук отстраняется, делая шаг назад. Енджун не стреляет, при этом оружие не опускает. — Давай. Стреляй. Я даже отошел, чтобы не испортить своей кровью твою дорогую одежду, — на эти слова он немного злится, но перед ним его сын, его единственный сын. Он не сможет убить его или как-то навредить. Чонгук слегка улыбается: ведь он и есть его единственное слабое место, об этом он догадывался, однако окончательно осознал это только сейчас. — Ты не сможешь этого сделать. И раз ты не собираешься стрелять — уходи.              Енджун убирает оружие, одним шагом сокращает дистанцию и хватает Чонгука за ткань футболки. Тот никак не реагирует, только смотрит с той же ненавистью. — Паршивец, — Енджун поднимает ладонь, в итоге, спустя пару секунд, опускает руки, теперь он понимает, что никогда не поднимал на сына руку, так как просто не мог этого сделать. Чонгук, Чон Чонгук — единственный человек на всей планете, перед которым он слаб. Смотря на него, он видит себя. Так было и в прошлом, так осталось и в теперешнем.              Когда машина уезжает, барьер, который Чон выстроил и который трещал по швам, наконец падает. Он облегчннно выдыхает. Теперь только расслабляется и понимает, что на улице действительно холодно, и, возможно, именно от ветра дрожит тело. Чонгук говорит охране, чтобы те сегодня никого не пропускали, а затем направляется в дом.       Он смог дать отпор, но это не про победу. Он не «выиграл» ситуацию — он только удержал контроль над ней момент, когда ее пытались развернуть в опасную сторону. И это ключевое: он не стал сильнее Енджуна, он просто не позволил ему довести происходящее до точки, где уже не было бы обратного хода.       Давление и угрозы были здесь совсем не фоном — это инструмент. Енджун не спорит и не действует напрямую, он пытался сместить Чонгука с позиции контроля: через страх, через компанию, через оружие и через Тэхена. Не сила в лоб, а попытка заставить ошибиться.       Чонгуку хватило ресурса не дать этому давлению перейти в действие.              Открыв входную дверь, он обнаруживает заплаканного и напуганного Тэхена, видать вся ситуация хорошо поиграла и на его нервах тоже. Тэ поднимается с места на ватных ногах, держась за стенку одной рукой. Чонгук, закрыв дверь, обнимает Тэхена, ощущая, как сильно бьется у того сердце, а дыхание приятно обжигает кожу на шее. Этот мальчишка самое дорогое в его жизни. — Успел, — почти шепотом, в то же время так отчетливо говорит брюнет, — на этот раз успел.              Ким кладет руки тому на грудь, немного отталкивая от себя, и Чонгук понимает, что должен выпустить его из своих объятий, но Тэ действует на него успокаивающе. Чонгук чуть сильнее обнимает парня одной рукой за талию, а другую снова кладет на затылок, зарываясь носом в его волосы, глубоко вдыхая. Но все же спустя минуту отпускает. Тэхен остается на месте, смотрит на Чонгука еще секунду, будто проверяя, что тот не удержит его снова, затем делает два шага назад, разворачивается и резко убегает.              Мужчина проходит в гостиную и устало опускается на диван, немного сползая и закидывая голову, уложив ее на спинку. Он прикрывает глаза, размеренно дыша. В голове так пусто. Так и засыпает в гостиной, а позже просыпается от кошмара, который стал чаще навещать его сны, смотрит на часы — те показывают два часа ночи. — Просто потрясающе, — без энтузиазма, хрипловатым голосом озвучивает свои мысли и поднимается с дивана, направляясь за своим эликсиром жизни на кухню. Режим дня никогда не был четким, но с появлением Тэхена он стал еще более разбалансированным. Теперь ему не заснуть.              Сделав кофе, он оставил его на кухне остывать. Сам он принимает душ, после надевает штаны и темно-зеленый свитшот. Возвращается, берет планшет. Также он не забывает и про кофе.       На веранде температура на пару градусов ниже. Кофе прекрасно располагается на столике возле диванчика, на котором Чонгуку вполне комфортно. Сегодня было много стрессовых моментов, и все они связаны от и до с Тэхеном.       Чаще всего самую сильную боль и страдания причиняют нам именно они — самые родные люди. У Чонгука нет роднее Тэхена, возможно, он сам себя в этом убедил. Сейчас он считает, что Ким виноват больше, нежели он сам. Начиная с общения с Юнги, продолжая тем, что зашел куда не следовало, и заканчивая разговором с его отцом. Он не знает, почему Тэ сел в ту чертову машину, однако прекрасно понимает, что его отец с легкостью может сделать так, как ему хочется, всего одним разговором, даже если он с кем-либо видится впервые.       «Впервые ли?» — отбивается в мыслях главный вопрос. Сейчас это важно, так как Енджуну перейти дорогу сейчас не так и просто, тем более несовершеннолетнему парню. Но видать у Кима это получилось, раз тот предложил свою «помощь».       Чонгук успокаивает себя только тем, что на этот раз помешал. Он не даст навредить ему — сейчас тот стал его смыслом. Да, он много думал о нем, о себе, о них. Слишком сильно прикипел. Пальцы сжимаются сами, без команды, дыхание ровное только на грани усилия. Чонгук не назовет себя человеком, который быстро привязывается к кому-либо, да и времени, честно говоря, прошло немало. Но мысль уже не подчиняется так, как должна. Она возвращается снова и снова, как сбой, который невозможно заглушить.       Он боится быть недостаточно сильным. И это уже не просто мысль — это факт, который он фиксирует слишком спокойно для того, что внутри.       Ведь если его отец поставил целью убрать Кима, он не отступит. И Чонгук это понимает не умом, а телом, напряжением в челюсти, в руках, в том, как слишком долго держится тишина внутри. ***       Последующие дни Тэхен снова пытался избегать малейшего их контакта, но, живя в одном доме, это было почти невозможно. При любой встрече он либо сбегал, закрываясь в комнате, либо замирал на месте, опуская голову.       Чонгук устал от этого. Ему нужно было, чтобы все вернулось к состоянию до проклятого понедельника. Они только начали сокращать дистанцию — и все рухнуло за один день. Он сам виноват, и Тэхен не меньше.       Сегодня четверг, и Чон решает, что попросит прощения завтра, если Ким не решится первым, потому что в его голове виноват преимущественно Тэхен.       Тэхен же считает, что провинился только в одном. И на кой черт ему нужно было заходить в тот кабинет? Зато теперь он понимает, что и есть тот Ли Чихен, про которого рассказывал Чонгук. Сейчас все становится на места. Дело в том, что его семья была убита. Те люди, которых Тэхен видел во сне на полу в крови, и есть его папа и мама. Сам он решил поехать к единственному другу, а не к дяде, но из-за аварии потерял память. Да, конечно, пытались выяснить хоть что-то про ребенка, но так ничего и не вышло. По итогу его отправили в детский дом.       А Чонгук… Чонгук ведь пытался хоть что-то найти, выяснить и все же не смог. С его-то связями — не смог. Брюнет утверждал, что за тем делом стоят однозначно непростые люди, и сейчас Ким понимает, что тот прав: убийство было хорошо спланировано, ведь новость о том, что ребенок выжил, никуда не просочилась.       Тэхен тяжело переводит дыхание, он не знает, как ему быть. Сможет ли он рассказать об этом Чонгуку? А стоит ли? Тот уже смирился с тем, что Чихен не выжил, так зачем баламутить воду?