Хочу быть там, где нет страха

      На спидометре — сотня, быстрее ехать не позволяют загруженность дорог и, конечно, «черепахи», которые, по мнению Чонгука еле передвигаются.       Время тянется мучительно медленно, испытывая его терпение на прочность. И как вишенка на торте — очередная пробка. Нервы на пределе, он нервно стучит пальцами по рулю. В голове все еще пытаются устаканиться те мысли, которые он туда вложил, а расфасовать призабыл.              Тэхена разбудил Чимин. Тэ конечно не собирался покидать кровать, однако быстро отказался от этой мысли, после вполне весомой угрозы Чимина: весь день проваляться с ним в кровати. Причем Чимин выглядел настолько довольным этой перспективой, что Тэхен решил не проверять, блефует тот или нет.       Сейчас все сидят за столом. На часах только девять утра, а Тэ уже чувствует себя выжатым. Подперев голову левой рукой, он лениво пережевывает еду. Организм до сих пор не понял, зачем его вообще подняли в такую рань.              Завтрак проходит в относительном спокойствии. Разговоры крутятся вокруг обычных тем. Чимин придавал атмосфере легкости, Юнги листал что-то в телефоне, периодически вставляя комментарии. И все шло слишком нормально. А значит, по законам жизни Тэхена, долго это продолжаться вот никак не могло. — Юнги, — ни с того ни с сего, по имени и так серьезно начал Тэ. — Боже, что за тон, — возмущается Мин. — Еще и с утра. Знаешь, ты прямо Чон Чонгука заместил, он… — Юнги прикусывает язык, наткнувшись на убийственный взгляд Чимина, а Тэ лишь обреченно никнет.       Даже в минуты, когда мозг решил побаловать его отсутствием мыслей о Чонгуке, неизбежно появится тот, кто обязательно напомнит о нем. Впрочем, чего Тэхен ожидал? Юнги и Чонгук лучшие друзья, да еще и коллеги, так что неудивительно, что Мин первым делом вспомнил именно его. — А что за документы лежат в гостиной на столике? — Тэ решает узнать то, что не дает покоя, начиная издалека.       Юнги чуть щурится. — Наши партнеры из Франции прислали договор на рассмотрение. Если всех устраивают условия, то подписываем и запускаем сотрудничество, — спокойно объясняет Мин, но спустя секунду вспоминает, что Тэхену это, вероятно, не особо интересно, хотя он сам же и спросил. — В общем, документы на французском. Мой человек уже все просмотрел и сказал, что проблем нет. Я оставил папку на столе, чтобы не забыть передать Чонгуку. — Извини за мое любопытство, я их посмотрел, — парень не хотел об этом говорить, но так будет что ли правильнее, — я многое не понимаю, но… как бы сказать… В общем, там есть небольшая пометка, даже пункт, завуалирован, конечно, красиво, но его можно изложить и в другом русле. Тогда, я думаю, вы можете потерять больше, чем получите, просто не сразу… хочу сказать, что выглядит все презентабельно, а на деле та сторона хочет немного обхитрить.       Юнги смотрит уже внимательнее. — Но мой человек отлично знает французский. Он даже работал личным переводчиком Чонгука, когда тот летал во Францию. — Я не спорю, — быстро отвечает Тэхен. — Просто… пересмотрите еще раз. Мне так показалось. — Ты не уверен, — подмечает Юнги. — Да, но… я просто… так думаю, — кое-как закончил Тэ. У него нет образования и так далее. Ему просто в пять утра не спалось после очередного неприятного сна, и он вышел на кухню попить воды. Документы, оставленные в гостиной, прочел очень внимательно, так как в себе и своих мыслях копаться совсем не хотелось. А потом снова уснул в комнате где-то в семь. — Не хочу звучать грубо, но думаю, ты просто неправильно понял смысл. У нас очень сжатые сроки, поэтому сейчас времени на дополнительные проверки особо нет. — Я понял, — тихо отзывается Ким. Может, действительно он не так все понял и теперь ему еще стыдно за свои действия, — прости, пожалуйста, что влез не в свое дело. — Парень наклонил голову. И кто тянул его за язык?       Чимин тут же хмурится. — Эй, перестань. Ты же не со зла это сделал. — Все правда нормально, — спокойно кивает Юнги. — Забыли, окей? Кстати, насчет Чонгука. Он написал, что уже в пути.              Тэхен уставился на него, ничего не понимая. Внутри будто что-то обрывается, ведь он ему обещал. Обещал, а потом соврал? Куда теперь? Неважно, главное успеть убраться из этого дома. Паника накрывает слишком быстро. Тэхен резко поднимается из-за стола и почти выбегает в коридор, хватая пальто, а Чимин с Юнги за ним следом. — Тэхен! — зовет Чимин.       Тэ уже натягивает пальто дрожащими руками, а сердце колотится. В голове только одно: нужно уйти сейчас же и побыстрее. — Тэхен, подожди! — Чимин хватает его за локоть, но тот резким движением вырывает руку. На лице паника и страх. Он выбегает в подъезд прямо в носках. — Вот же… — Юнги устало трет переносицу. — У него вообще режим «спокойно» в настройках отсутствует?        — Сейчас не время.       Они быстро обуваются и выбегают следом. Далеко бежать не пришлось: Тэхен пробежал один пролет. Сейчас, сидя на ступеньках, он плачет, закрывая лицо руками, а плечи его сильно подрагивают.              Чимин садится возле друга, обнимая того. Юнги остается стоять чуть выше. — Я что-то не так сказал? — спрашивает Юнги, так и оставаясь позади. — Ты же обещал… обещал… — Я не говорил ему о тебе, — ровным тоном сообщает Юнги.       И как же Тэхена раздражает подобный тон, прямо как у Чонгука зачастую. — Вчера я сразу сказал, что он собирается тебя искать и сегодня, — продолжает Юнги. — Так вот, я как друг не могу ему отказать, но то, что ты у меня, он, конечно, не знает.              Минута понадобилась, чтобы Ким осознал, что он в который раз за сегодня облажался. Он очень резко реагирует, и как только Чонгук его терпел? Он оборачивается и смотрит на Юнги, а тот засунул руки в карманы, лицо невозмутимо. И откуда у некоторых людей столько спокойствия? Может оно вовсе не тренируется с годами, а раздается при рождении? Именно это сейчас прокручивает в голове Тэ. И снова ужасное чувство стыда, которое вот вообще не хочет с ним расставаться. — Я… — парень растерянно переводит взгляд с Чимина на Юнги. — Я не подумал… — Это мы уже заметили, — сухо отвечает Мин. — Юнги! — Что? Я не оскорбил его. Это констатация факта.       Чимин понимает, что бороться с прямолинейностью Юнги бесполезно. — Давайте просто вернемся в квартиру, — продолжает Юнги, — а не драму разводить. Тем более, как мы убедились, зрителей здесь нет. — Мин театрально разводит руками и первым поднимается обратно. — Тэхен, пойдем. — Чимин берет его за руку и ведет за собой обратно.              В квартире Тэхен молча снимает пальто. Чимин скидывает обувь и идет следом в гостиную. — Присядь, пожалуйста, — Юнги смотрит на Тэхена.       Тот инстинктивно делает шаг назад и цепляется за руку друга. — Чимин, оставь нас ненадолго. — Юнги... — Я потом расскажу тебе все, что скажу ему. Хорошо? — акцент на последнем слове, которое, как и все предложение, было озвучено крайне твердо, даже перечить что-то не хочется. Чимин смотрит на друга, который кивает, соглашаясь остаться с Юнги наедине.              Тэхен не хочет продолжать бестолковый сценарий, по которому он чувствует себя глупее некуда. Он залез в документы, не имея нужных знаний, не дослушав, решил сбежать, а после развел истерику в подъезде, вспомнив, что на улицу он не сунется, там его самые злейшие враги: яркое зимнее солнце, плюс снег, отражающий лучи. Гений. Просто гений. — Примерно через минут десять Чонгук будет здесь, — говорит Юнги парню, который медленно садится на диван, положив руки на колени.       Пальцы тут же сжимают ткань, скрывая дрожь. Несмотря ни на что, Тэхен любит того человека и поэтому боится... боится, что Чонгук посмотрит на него иначе, боится увидеть разочарование в его глазах, боится услышать в голосе холод. Тэхен встряхивает головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Они тарабанят в дверь, но он запечатал их на время, абстрагируясь от них и концентрируя свое внимание на Юнги. — У меня вопрос, — вдруг говорит Юнги. — Ты любишь его?              Вот так сразу? Что ответить? Или как правильно? Сказать правду или солгать в очередной раз? Как повлияет его ответ на продолжение диалога и повлияет ли? А может сбежать, всегда помогало, хотя если проанализировать, то побег всегда приводил к худшим последствиям. — И да, и нет… — тихо отвечает.       Юнги вопросительно выгибает бровь. — Это сейчас был очень странный ответ.       Тэхен и сам понимает, что, наверное, все же должен объяснить: — Он хороший человек. С ним комфортно… тепло. Мне правда хочется быть рядом с ним.       Ему непривычно открываться кому-то, но Юнги почему-то к себе умеет располагать. Есть люди, которые притягивают своей энергетикой. Мин Юнги как раз один из таких, он и Чимин очень подходят друг другу. Ким непроизвольно сравнивает их с собой и Чонгуком. — Но я ненавижу в нем то, что напоминает Енджуна, — голос звучит тихо, — не могу смотреть, так как смотрел раньше, я понимаю, они абсолютно разные в характерах, но он сын убийцы моей семьи. Плюс зачем я ему? Я же, как ты и сказал, дальтоник. Это не убрать… — голос подводит, срываясь. — Только не начинай опять. — Так правда же. — Это то, что ты вбил себе в голову.       Тэхен молчит. Обычно люди сами его так называют. Смеются над ним. Или смотрят на него с сожалением, будто это делает его совсем другим. Юнги с Чимином смотрели точно так же, когда услышали это от него. У Чимина это сочувствие к людям на первом плане. От Тэхена всегда отказывались именно из-за этого. Он действительно сам себе внушил, что этот дефект нужно скрывать, но именно окружающие вынудили сделать так. — Послушай, ахроматопсия, так вроде, да? — на это Ким кивает в знак подтверждения. — Это не то, на чем нужно зацикливаться. Почему бы не переиграть? Скажем, что это уникальная черта, которая отличает тебя. Не смертельная болезнь и не проклятие.       Взгляд Тэхена уходит вниз. — Легко говорить. — Да, ни черта не легко, — фыркает Мин. — Просто я слишком хорошо знаю Чонгука. Он не из тех, кто бросает людей из-за трудностей. Он тот, кому можно довериться.       Тэхен машет головой в отрицание. Он уже согласен, что угодно рассказать, только бы не про эту, как сказал Юнги, отличительную черту. — Мы с ним начали с не очень дружеских отношений. Можно сказать, мы терпеть не могли друг друга, при этом какая бы хрень ни случалась, Чонгук не топил еще больше, а даже предлагал способы разрешения проблемы. И знаешь, что было потом? Однажды я крупно облажался на работе. Очень крупно. Компания влетела на огромные деньги. И Чонгук, прикрывая меня, взял вину на себя.       Тэхен резко поднимает взгляд. — Что? — Да. Хотя тогда он не был гендиректором. Его потом месяцами поливали грязью. До сих пор некоторые вспоминают ту историю и называют его идиотом, несмотря на то, как он поднял компанию. И это максимально неприятно, когда тебя поливают тем, в чем ты не виновен. А самое важное: он ни разу не упрекнул меня в этом.              Тэхен слушает внимательно. Кажется, он впервые настолько ясно понимает, насколько далеко Чонгук способен зайти ради близких людей. — Я все к тому, — продолжает Юнги, — что он не предаст тебя из-за ахроматопсии или прошлого. Если Чонгук сказал, что не может без тебя, что ты ему нужен, значит так и есть. Он не разбрасывается такими словами. — Я боюсь сказать ему правду, — тихо ответил Тэ, находясь все еще в легком шоке. Он опустил голову, не зная, что делать дальше.       Он боится, ведь его проблема не в том, что он путает цвета, его проблема в том, что он их полностью не видит и понимает совершенно по-другому. — Это нормально, — спокойно отвечает Мин. — Многого мы не можем доверить близким людям, так как боимся быть не понятыми ими. Но поверь, эти люди даны нам как раз-таки для того, чтобы быть на нашей стороне. Они чувствуют и понимают нас как никто другой. Смысл близости как раз в том, чтобы тебя не уничтожили за правду. Тэхен, — он произносит имя парня, заставляя того наконец поднять взгляд и посмотреть на себя, — возможно, ты нашел своего человека, неужели ты согласен вот так его потерять?              После этого разговора Тэхен впервые за долгое время соглашается, что убежать — не лучшее решение. По крайней мере, не прямо сейчас. Юнги оставляет его одного, давая время подумать.       Тэхен теперь лежит в комнате и смотрит в потолок, не зная, какой диалог его ждет с Чонгуком, как он вообще отреагирует, а важнее, какие чувства будет испытывать?              Когда Чонгук уже был у Юнги, он был крайне удивлен, когда друг рассказал, что Тэхен у него дома и что тот вчера пришел к нему сам. В первую секунду он записал Юнги в предатели, но в следующую — вычеркнул. Понял, что так правильно: Тэхену нужно было время, а скажи Юнги Чонгуку, тот сразу же приехал бы.              Чонгук входит в комнату, взгляд сразу падает на объект, из-за которого его мозг отказывается правильно выполнять заданные и доведенные до автоматизма алгоритмы. Именно поэтому он который день похож на безумца, преследующего одну цель и не позволяющего ничему размыть ее очертания. Он слишком устал, чтобы скрывать это. Бессонница, алкоголь, бесконечные поиски, а после ночь, в которой сознание раз за разом складывало факты в одну пугающе очевидную картину. Организм давно требует остановиться, но рядом с Тэхеном это невозможно. — Тэхен-и, — имя само срывается с губ.       Тэхен медленно садится в кровати и сильнее сжимает пальцами покрывало. Он нервничает, и это не уходит от внимания брюнета, который, к слову, тоже не знает, с чего начать. Он боится, что эти секунды станут их последними, где они вместе. И, возможно, именно поэтому не может заставить себя стоять в дверях дольше.                     ***              Чонгук сидит возле кровати в своей комнате, подтянув ноги к себе. Он не помнит, сколько раз уже пытался разложить это в голове. Мысли не становятся тише — они ходят по кругу, как заевшая запись. Он раздумывает, почему Тэхен так поступил и почему сам он не верит парню. Это не укладывается до конца, и от этого внутри только сильнее давит. Тот не настолько жесток, чтобы быть способным на подобный поступок. Тэхен слишком нежный, чересчур мягкий, немного наивный. Эмоциональность — это его все, но зачастую она проявляется вспышками в его серых глазах. Он ловит себя на том, что снова и снова возвращается к одному и тому же. В тот день, когда он говорил на кухне с Хосоком, парень мог слышать последнее сказанное, а именно что его отец убил семью Ли. Почему же это так задело Кима? Все снова срывается на исходную точку, не развиваясь дальше, как будто мозг не дает отпустить этот фрагмент. Как к той истории относится сам Ким Тэхен?       Дальше все идет как по отснятой пленке, которую перематывают назад к определенному моменту. «Он не должен был выжить, лучше бы он отправился вслед за ними».       Но вывод не ощущается как итог — скорее как застрявшая идея, которую невозможно отпустить.       Видя фотографию, Тэ уронил ее, а его глаза были влажными. Эта сцена возвращается не как воспоминание, а как картинка, которую нельзя выключить. Обычно, увидев любое фото, люди спокойно оценивают его и возвращают на место, не испытывая той боли, что была на лице парня, но пряталась за страхом. Если только фотография не имеет к ним прямого отношения. Ким Тэхен очень похож на Ли Чихена, и Чонгук не раз об этом думал, даже пытался поговорить. Он ловит себя на том, что снова застревает на этом, не продвигаясь дальше.              На все разговоры, где Чонгук говорил про Чихена, парень как-то странно реагировал, пытаясь закрыться. И это тоже не новая мысль — она просто возвращается, как будто не была обработана раньше.              Пароль. Тот угадал его? Разве? Мальчишка знал, насколько дорого ему все, что связано с Чихеном, и можно предположить пароль с датой его рождения или датой их знакомства. Но откуда у Кима эта информация? В детстве Чихен сказал, что дата их знакомства отмечена у него в календаре, и он частенько вспоминает этот день, даже число стало для него не просто особенным, а самым счастливым.       Все снова застревает, не доходя до конца.              Единственное, что не совпадает — так это возраст. Может, он в детстве сказал неправду или амнезия — причина… Могли легко дать ему наиболее подходящую по росту цифру, но спутать на целых четыре года, не слишком ли? Мысль ломается на этом месте. — Черт… черт… черт! — кричит Чонгук и берется за волосы, стягивает их настолько, что чувствует боль. Он не складывает это в единую картину — оно распадается прямо в процессе. Он своими действиями сделал больно человеку, которого обещал защищать, защищать, блять, за которого готов пойти на все… Он влюбился в единственного друга детства. И это слово тоже не укладывается — просто бьет в голове. «Ты что, действительно ничего не понимаешь? Не видишь?»              Врывается в его мозг сказанное Тэ. И оно не воспринимается как упрек — скорее как то, что он пропустил, не заметил и также не сложил. А ведь действительно, он был слеп, будучи уверенным в его смерти. Но стоп! Если парень жив, то Енджун не остановится. Тот никогда не оставляет «дело» неоконченным.              Ни одного полного ответа.       Чонгук на ватных ногах идет в кабинет. Дрожа, он берет фото и смотрит на него, проводя пальцем по лицу Ли, человека с яркой улыбкой, благодаря которому его детство было значительно лучше.       Картинка не вызывает спокойствия — только давление где-то внутри. «Почему вся эта хреновая ситуация происходит именно с нами!» — шепотом кричит Чонгук, а память злорадственно подкидывает мнение, высказанное Тэхеном: «С чего ты решил, что есть какие-то там "мы"?»              И даже сейчас Чонгук надеется, что это фальшь.              ***        — Тэхен-а, — Чонгук делает шаг вперед, не оставаясь в дверях, но Ким сильнее сжимает кулаки, и брюнет тормозит, замечая этот жест, — прости меня, пожалуйста, прости… я не могу без тебя… это какое-то безумие, но я сходил с ума по тебе все эти дни, и даже сейчас не могу заставить себя успокоиться, — эмоции напрочь выходят из-под контроля, а усталость только сильнее ломает все внутренние барьеры, не позволяя держать лицо как обычно. Боль в каждом вдохе. Сердце барабанит так, что вот-вот кажется, что оно истощит себя, и после последнего удара остановится. Кажется, весь организм даст сбой и вмиг перестанет функционировать — это даже не плохо, если все случится в один короткий миг, а не постепенно. И не нужно объяснять, почему умереть лучше неожиданно, это до банального просто понять. — Чонгук, не надо… — Пожалуйста, я сделаю все, что ты только пожелаешь, кроме одного: отпустить тебя я не могу. Чего ты хочешь? — Чонгук, мне ничего от тебя не нужно, я не достоин тебя. Твой отец не позволит… — Не достоин такого как я? — Чонгук горько усмехается, пренебрежительно относясь к самому себе, но это вообще неважно. Сейчас все действительно кажется неважным на фоне страха снова потерять его. — Причем здесь Енджун к нам… Хочешь, я сделаю тебя одним из директоров. — Он уже сам не понимает, что говорит, пытаясь судорожно предложить хоть что-то, что заставит Тэхена остаться. Парень хмурится и отрицательно машет головой. — Могу уступить тебе свое место и не буду об этом жалеть. — Мне не нужно всего этого. — Что мне сделать, что сделать, чтобы ты поверил… я так люблю тебя, никто не сможет полюбить тебя сильнее — только потому что мои чувства возрастают с каждой прожитой секундой, — это так банально, но сейчас это тоже никак не волнует Чонгука, который выглядит отчаянно. Он слишком долго держал это внутри, а теперь слова срываются быстрее, чем он успевает их контролировать. — Я не могу потерять тебя еще раз, только не снова. — Чонгук отрицательно машет головой, будто сам пытается отогнать даже вероятность подобного. — Я не знаю, нужны ли тебе будут «мы» после того, как я расскажу тебе правду, — Тэхен смотрит куда-то в сторону, только бы не в эти глаза, в которых отчаяние берет верх, затуманивая все остальные чувства.       Чонгук подходит к кровати, а Тэ слишком резко реагирует, моментально поворачивая на него голову, упираясь взглядом и немного отклоняется назад. Это движение бьет по Чонгуку неприятным осознанием того, насколько сильно он сам довел Тэхена до подобной реакции. Чонгук садится перед ним на колени и кладет руки по обе стороны от него, обнимая за бедра своего родного человека. — Мои чувства к тебе ничего не сможет изменить, — голос подводит, но он берет себя в руки, чтобы сказать главное, — Ли Чихен, — вот так прямо в глаза. После бессонной ночи, полной чужих фраз, воспоминаний и собственных догадок, это имя больше не ощущается ошибкой. Все же после этого не выдерживает чужого молчания и утыкается лбом в чужие колени.              Все это время Ким не знает, как реагировать. В груди неприятно стягивает от осознания того, что спрятаться дальше уже не получится. Он сам догадался? Верно, это же Чон Чонгук, он слишком умен, потому-то сопоставил факты и вынес правильный вердикт. — Что? — Я люблю тебя до невозможности, — игнорируя чихеново «что», повторяет Чонгук. Будто боится, что если перестанет это говорить, то все снова разрушится. — Мой дефект… Я не вижу цветов… я… — Цвета не обязательно видеть, их можно и пробовать, верно? А еще я хочу смотреть на тебя вечно, — четко произносит Чонгук, лишь бы Ли не сомневался в нем, потому что сейчас меньше всего он выдержит чужой страх или недоверие, — вопрос только в том, хочешь ли ты смотреть на меня?              Тэхен осторожно убирает руки Чонгука, а тот поднимает голову. Ему так не хочется, чтобы этот момент прекращался, почему нельзя нажать на паузу? Парень выскальзывает и подходит к окну, он не открывает шторы, а поворачивается лицом к Чонгуку, тот лишь садится на пол, прислоняясь спиной к кровати и внимательно смотря на возлюбленного, пытаясь предугадать его действия, но уставший мозг цепляется только за одно желание: обнять мальчишку и не отпускать никогда больше, закрыться от всех с ним в этой комнате. Ох уж этот эгоизм. — Прости меня, Чонгук. Все, что я сказал тебе тогда, — ну конечно, Ким Тэхен не уточняет то, что ему самому неприятно, а Чонгук зажмуривает до боли глаза, боясь услышать продолжение. — Это неправда, вот… — он обнимает себя руками, ища поддержку в себе же.              А Чонгук выдыхает. Те слова про фальшивые чувства продолжали дублироваться в его голове, выжигая все внутри, но сейчас фраза, сказанная его родным и любимым до предела человеком, будто тушит огонь, хотя последствия останутся. И брюнет протирает ладонями лицо, а после зарывается в свои черные взъерошенные пряди, от укладки давно и следа не осталось. Последние два дня ему не хватало ни сил, ни времени на это. Да и сейчас он держится скорее на адреналине и страхе снова потерять Тэхена, чем на нормальном физическом состоянии. — Тогда в комнате я не договорил, — Тэхен говорит тихо, а Чонгук на это поднимает уставший взгляд, в котором снова вспыхивает страх, а мысли уже кричат: «Нет! Только не снова! Почему все воспроизводится заново!» — Не надо об этом, я прошу, просто забудем тот диалог… да? — он болезненно морщится. — Я думал о другом развитии событий, — по всей видимости, предложение Чона было отвергнуто. — Но я благодарен, что судьба или что-то другое свело нас снова. Я хотел тебя не знать, но только поначалу, сейчас я был бы согласен отдать любые воспоминания, кроме тех, что связаны с тобой, даже если от них мне больно… — Ты любишь меня? — Чонгук… — Да или нет? — снова этот вопрос, все, видимо, сговорились. Но он же любит, верно? Но почему-то сейчас сомневается, вдруг его чувства не столь сильны, как у Чонгука к нему. — Да? — Ты не уверен.       Тэхен хмурится, словно сам испугался собственной неуверенности. — Я люблю тебя, но… — слова застревают в горле. Тэхен сам не уверен, стоит ли сейчас озвучивать то, после чего Чонгук, возможно, уже не сможет смотреть на него так же. — Но? — Во мне есть то, что тебе не нравится? — задает вопрос Тэ. — Такого нет. — Не отвечай так легко, подумай, прошу… — Я люблю тебя целиком и полностью, но тебе стало бы легче, если бы я нашел в тебе недостаток, то что может не нравиться, ведь во мне есть то, что определенно не нравится тебе, — тяжело роняет эти слова Чонгук, этот диалог очень плохо вяжется, мысли путаются от усталости и эмоций. А Тэ отводит взгляд, пристально рассматривая совершенно обычную дверь, — тебе не нравится тот факт, что мой отец Енджун, ведь он напрямую связан со смертью твоей семьи, хотя, я думаю, тут подходит слово «ненавидишь», — Тэхен не может заставить себя посмотреть на него, он также не может возразить, хотя хочется. — Я не знаю, как мне полюбить это в тебе, и зачем он вообще это сделал? Я хочу услышать мотив, то что способно оправдать хотя бы немного его действия, — слова звучат слишком жалостливо, но это, пожалуй, необходимо, а Чонгук вскидывает брови, он точно был не готов к такому развороту, ведь Хосок тогда рассказал, что вместе с Юнги выяснили, произошедшее тем поздним вечером, — тебе ведь известно? — брюнет только раз кивает, не решаясь начать этот разговор, — расскажи, пожалуйста, — просит Тэ тихо, заранее боится услышать ответ. Чонгук отрицательно машет головой, — прошу, — от просьбы Чонгук, по не совсем понятной причине, слегка вздрагивает. — Тэхен-и, поехали домой, — предлагает Чонгук. Он чувствует, как усталость уже буквально давит на затылок, но разговор про Енджуна сейчас кажется невыносимым.       Однако Ким вцепился в него взглядом, ожидая услышать ответ на свой вопрос. А мужчина, подойдя к парню, осторожно касается своими пальцами тыльной стороны руки родного человека. Тот ощущает теплое, нежное, и даже слега неуверенное прикосновение. Тэхен не реагирует, не вздрагивает, как обычно. Чон, не чувствуя сопротивления, берет его за запястье. Он понимает, что сильно устал, пока искал своего Тэхена, поэтому молча направляется к выходу, ведя того за собой. Тэхен не сопротивляется и тогда, когда Чон прощается с Юнги, тот отдает папку с документами, и Чимином, который одаривает брюнета очередным убийственным взглядом, а после обещает на днях навестить друга. Не сопротивляется, когда на него набрасывают пальто, лишь медлит возле выхода из подъезда. Чонгук передает папку Тэхену и берет его на руки, потому он просто закрывает глаза. Чонгук все еще помнит, что парень даже специальные очки носил в детстве, но сейчас у него ничего нет с собой. Уже в машине Тэ открывает глаза, он также не оставил без внимания то, что даже будучи измотанным, тот помнит такие детали и без лишних слов помогает.       Когда Чонгук предлагает ему покушать, но он говорит, что поел у Юнги, и идет в комнату.              Чонгук в одиночестве завтракает. Аппетита по-прежнему нет. Только сейчас он начинает осознавать, что тело дает сбой не только из-за усталости и бессонницы, но и из-за почти полного отсутствия еды. Последний раз он нормально ел еще вчера в обед, когда искал Тэхена, и даже тогда это произошло только потому, что Юнги буквально заставил его хотя бы что-то перекусить. Сейчас вкус еды почти не ощущается, но он все равно заставляет себя доесть хотя бы часть, понимая, что иначе в какой-то момент организм просто не выдержит.       Следом дает указание охране, чтобы не выпускали парня, если тот захочет покинуть территорию дома, при этом, чтобы даже не смели прикасаться к Ким Тэхену и сразу оповестили его. Он понимал, что поступает неправильно, однако страх снова проснуться без Тэхена оказался сильнее.              Весь оставшийся день Чонгук проспал, поднимаясь только когда часы показывали за десять часов. Сон не ощущался полноценным отдыхом, скорее организм просто отключился, не выдержав нагрузки последних дней. Он принимает душ, после надевает бежевые спортивки и черную свободную кофту с длинным рукавом. Взяв планшет, он направляется на любимое место для работы, попутно прихватив чай.                     Зайдя на веранду, он слегка удивляется, так как видит Тэхена, видимо, тот все же не спит. Он, запрокинув слегка голову, смотрит вверх, а руки его расположены на деревянном бортике. — Мне не видно полной красоты звездного неба, — произносит мысли вслух Тэ, как только слышит шаги позади себя, — но у меня есть прекрасная альтернатива, — поворачивается к Чонгуку, — я могу смотреть на тебя вблизи.       Мужчина от неожиданности чуть не вылил чай на планшет, который секундами ранее положил на столик, но спасибо быстрой реакции, благодаря ей он лишь немного пролил себе на руку. — Знаешь, ты когда в следующий раз захочешь сказать нечто подобное, предупреди, чтобы я все, что угрожает безопасности, убрал подальше. Хорошо, что чай не горячий, — Чонгук стряхивает руки и садится в кресло, а Тэхен делает то же самое. Их разделяет небольшой столик, с которого Чонгук берет планшет, а парень смотрит на него, а после берет чай, будто для него приготовили. — В чае не хватает сахара, он вроде есть, но его крайне мало. В следующий раз добавь ровно три, мне этот не нравится, — задумчиво комментирует Тэ, а Чонгук вскидывает брови. — Тогда, может не будешь героически страдать и допивать его? — предлагает Чон. — Но ты же готовил, наверняка очень старался мне угодить, а если я его не выпью, то тебе будет прямо как удар в сердце, — парень смотрит максимально серьезно, а Чонгук уже не уверен, что то был совершенно обычный черный чай. — Оу, прости, пожалуйста, что так катастрофично просчитался и вместо трех чайных ложек, добавил одну. Надеюсь, ты сможешь пережить это. — Тэхен на это смеется, а Чонгук, видя парня таким счастливым, улыбается в ответ и пытается запомнить каждую секунду. У Тэхена очень красивый смех, стоит больших усилий не произнести это вслух, вдруг сбежит, как тогда на крыше. — С тобой мне комфортно, — неожиданно даже для себя говорит Ким.       Чонгук перестает улыбаться и практически забывает дышать, хотя подождите, эта функция не требует постоянного контроля. Пока Чонгук пытается понять, как ему поступить, что сказать, Тэхен убивает его второй неожиданностью: — Я решил надеть спортивный костюм, чтобы со цветами снова… снова не напутать, — улыбка на лице Тэхена все еще остается, но она грустная, — а еще те документы, которые передал Юнги, в них… я наверняка не знаю, но пускай их пересмотрят.              Чонгук несколько секунд молчит. Не потому что не услышал, а потому что не понимает, как связать его фразы, он так быстро перебегает от темы к теме, что сложно уследить за ходом, а точнее за бегом его мыслей. — Ты сейчас решил за раз озвучить вообще все, что происходит у тебя в голове? — Нет. Если бы я начал озвучивать во-о-бще все, — тянет Тэхен, — тебе пришлось бы искать склад для хранения этой информации. Мне и самому иногда хочется иметь чемодан Ньюта Саламандера и уметь их туда складировать. — Нескромное желание. — С учетом того, что нужно быть волшебником. Но почему бы и не помечтать, — улыбается Ким, в открытую изучая черты лица брюнета, словно видит впервые, — но документы правда… — Я услышал тебя. Кстати, мне твои же слова передал Юнги, так что я уже знаю, что делать. — Юнги? Он ведь мне не поверил. — Как знать. Та сделка действительно важна для нас, но отдать больше оговоренного недопустимо. — Другой человек будет пересматривать, верно же? — Тебе действительно так интересно или других тем и развлечений ты не находишь? — Мне правда интересно, так что с ответом? Документ просмотрит другой сотрудник?       Чонгук кивает и переводит взгляд на планшет, явно собираясь уйти в работу, но Тэхен неожиданно привстает, забирает устройство и сразу блокирует экран. Мужчина настолько не ожидает этого, что этот жест застигает его врасплох, он приоткрывает рот, чтобы возразить или спросить, но слова запаздывают. — Ты всегда уходишь в дела, когда есть что сказать, но это может не понравиться мне. Так что не так с тем человеком? Почему ты вдруг закрываешься своей работой?              Чонгук поднимает на него тяжелый взгляд, тот ведь прав. Тэхен стал таким умным, хотя вернее сказать, он стал показывать, что не глуп. — Твои действия становятся все более непредсказуемыми. И ты стал намного увереннее, — Чонгук кивает в сторону планшета. — Это хорошо, но, пожалуйста, больше так не делай. — Извини, но мне тоже хочется, чтобы ты не сбегал от вопросов. Даже взять темы о Енджуне… — Не люблю разговоры, где фигурирует этот человек, — перебивает Чонгук, а затем медлит, но, видя настойчивое ожидание в глазах напротив, все же решается продолжить. — Я ушел от темы сейчас, так как она напрямую связана с ним. Дело в том, что он превосходно владеет французским, знает его на разговорном уровне, я-то в этом языке полный профан, к сожалению. И если в документах действительно есть пункты, невыгодные нам, то он их не пропустит, даже если они, как бы сказать, завуалированы. В вопросах компании он цепляется за все. — То есть ты говоришь, что завтра тебе нужно передать документы Енджуну. — Да, — коротко подтверждает Чон, — и пока он будет их изучать, мне нужно будет терпеть его компанию. Скажем так, я от этого восторга не испытываю, — Чонгук мрачно хмурится, — лучше для компании будет предоставить документы ему. Он расчетливей, хитрее, дальновиднее меня. По правде говоря, у него есть качества, которыми я мог бы восхищаться, если бы не… — Чонгуку тяжело выносить взгляд Тэхена, боясь увидеть в его глазах даже тень жалости. Он помнит слова Хосока и самого Кима насчет этого чувства, вот только искоренить из себя неприязнь к этому не может, потому он просто переводит взгляд к панорамным окнам, — если бы не моя ненависть… Я пытался задушить в себе это чувство, он даже этого не достоин, но без толку. По работе от упоминания этого человека не уйти, но я разграничиваю работу и личное. Дома предпочитаю не вспоминать даже его физиономию. — Я понимаю, но зная мотив, — парень дал время Чонгуку и не стал допрашивать того в доме Юнги, так как мужчина правда выглядел не просто очень уставшим, а разбитым, и причиной являлся он сам. При этом вопрос: почему Енджун убил его родителей, все еще актуален, ему важно это знать, — мне будет легче воспринимать… — Тэхен поджимает губы. — Воспринимать факт, что Енджун мой отец. Ты ведь это хотел сказать.       Бывают моменты, как сейчас, когда свои руки становится действительно увлекательно рассматривать: то ли ракурс сменился, то ли так невыносимо выдерживать зрительный контакт. — Чонгук, это правда, но… — Тэхен делает небольшую паузу. — Я не хочу, чтобы оставались тайны между нами.       Слово «нами» он специально поставил в конце, делая на нем акцент. Он уже понял, как можно получить желаемое от Чонгука, который на последнем слове действительно поднял голову, изучая выражение лица напротив. Кажется, именно сейчас он понял, что Тэхен знает, как именно влиять на него. — Манипулятор, — произносит Чонгук, а Тэ на это лишь пожимает плечами с самым невинным видом. — В том, что ты хочешь услышать, нет ничего, что может его оправдать. — Даже так, я имею право знать то же, что и ты, — не унимается Тэхен, а Чонгук лишь встает и подходит к окнам, берясь теперь за бортик руками (как делал раньше Тэ), а парень дублирует действия, но смотрит не вдаль, а на самого Чона.              Грядущий разговор даже не претендует на то, чтобы быть по нраву хотя бы одному из них. Чонгук думает, как бы помягче все рассказать Тэхену, и понять, как тот будет относиться к нему после того, как не услышит ничего из того, что могло бы, как он сказал, «оправдать действия Енджуна»?