Хочу быть там, где нет страха

      Чонгук, вроде как, научился не сбегать от Тэхена, а точнее от неизбежных разговоров с ним, которые неблагоприятно влияют на жизнедеятельность его нервных клеток. Сейчас, прикрыв глаза, он снова прокручивает в голове всю полученную информацию от Хосока в тот день, когда Тэхен услышал то, что не дает покоя по сегодня. Сейчас ему нужно поделиться этим с ним, и он оттягивает момент, потому как боится, боится его реакции. Сложно понять, что творится там, в его голове. Иногда парень кажется взрослее его самого, а иногда ведет себя как подросток, который сбегает из дома или решает игнорировать близких, пытаясь таким образом им что-то там доказать. Иногда Тэ высказывает мысли слишком резко, и не в самом лучшем свете, и не в самый подходящий момент. Парень также может разрушать атмосферу, разгоняя все тепло своими озвученными вопросами, именно поэтому Чонгук уже побаивается их уединения, одновременно привыкая к резкой смене темы разговора.              Чонгук делает глубокий вдох. Открыв глаза, он устремляет взгляд к звездам. — Енджун до девятого класса был изгоем, в школе с ним никто не общался. У него был только один друг, который дружил с ним еще с детского сада, так как семьи между собой общались, но тот жил в другом городе. — Чонгук ненадолго замолкает, будто решая, насколько глубоко вообще стоит лезть в прошлое. — Потом родители Енджуна… мои настоящие бабушка и дедушка… попали в аварию. Он о них почти никогда не рассказывал. После этого его взяли к себе Чон Минхо и Чон Соен. Тогда же ему сменили фамилию. Из Сон Енджуна он стал Чон Енджуном.       Тэхен молчит, внимательно слушая. Чонгук усмехается себе под нос. — Иронично, да? Человек, который потом разрушил столько чужих жизней, сам когда-то был никому не нужным подростком. — Это не делает его менее ужасным, — сразу вставляет Тэхен. — Я и не говорил, что делает, — спокойно отвечает Чонгук. — Просто факт.       Он снова переводит взгляд к небу. — Чон Минхо и Чон Соен, кстати, были хорошими людьми. Они правда относились к нему как к родному сыну. В университете все поменялось. Он не был особо популярным, но хотя бы перестал быть изгоем. При этом другом считал только своего сводного брата Чон Джихана, отца Хосока, и Ли Таена, твоего отца. Они втроем начали мутить бизнес. Сначала мелкий — перепродажа краденых гаджетов. Ничего романтичного, обычная незаконная хрень. — Очень вдохновляющая история успеха, — сухо бросает Тэхен. — Да вообще мечта любого бизнесмена, — хмыкает Чонгук. — Но потом они полезли глубже. Связались с людьми своего круга, начали расширяться. Где-то через десять лет вывели компанию почти в полностью легальное поле. Уже не просто перепродавали товар, а производили его. — «Почти» легальное звучит как-то тревожно. — Потому что так и есть, — Чонгук пожимает плечами. — В конечном итоге твой отец хотел окончательно очистить компанию, убрать все незаконные схемы. Денег уже было достаточно, но Енджуну всегда мало. Ему будто сам процесс нравился — власть, контроль, возможность решать чужие судьбы.       Парень хмурится. — И мой отец решил его сдать? — Поставил перед выбором. Пригрозил, что расскажет полиции обо всех махинациях. Даже если сам пострадает вместе с компанией. Какие компании захотят заключать договора с преступниками. Они так и не договорились и… дальше ты знаешь, что произошло.       Чонгук смотрит на Тэхена, который опускает взгляд, и продолжает уже тише: — Все это время Джихан был наблюдателем их постоянных противостояний, которые продолжались лет пять. Он пытался периодами даже мирить их, но… — Чонгук не стал договаривать, они оба знают, чем все закончилось, — информации не так много, и она размыта, немного из всего этого узнали Юнги и Хосок, убив максимальное количество личного времени. Немного рассказал сам Джихан, когда Хосок полез в прошлое. На деле тот побоялся, что если это дойдет до Енджуна, тот может его убрать. Юнги ему безразличен, а вот сын… — Чонгук ненадолго замолкает, — на Хосока ему все же не плевать. — Подожди, ты же сказал, что Хосок сын Джихана, а его родители взяли Енджуна в свою семью, он что, с памятью разфрендился? — Тэхен понимает, что говорит про отца Чонгука грубо, но извиняться за это не собирается, да и Чон с ним согласен. — Поверь, логику там можно и не искать. Только расчет. А худшее, что его действия не скованы ни законом, ни моралью. Я недавно думал, был бы он лучше, если бы любил хоть кого-то в этом мире? — Он любит тебя, — утверждает Ким, смотря в глаза. — Кто? Енджун? — Да. Енджун любит тебя как своего сына. — Это не любовь. Он видит во мне самого себя — все из-за этих проклятых генов. Если он кого и любит, так это однозначно он сам. Ах да, еще и деньги. В его искренней любви к ним я не могу усомниться.       Тэхен задумчиво кусает губу. — Я… наверное, попробую тебя переубедить. — Уже звучит сомнительно. — Потому что я сам не уверен, получится ли.       На лице Чонгука впервые появляется слабая улыбка. — Очень убедительное начало.       Тэхен закатывает глаза. Это будет не так просто. — Эй, не перебивай. Так вот… Помнишь, ты сказал, что он никогда не поднимал на тебя руку, закрывал в комнате, чтобы ты под ногами не путался, когда он… — Тэхен не может озвучить это, только надеется, что Чонгук, который кивает, понимает, о чем он умолчал. Тому и самому сложно было говорить про насилие в его семье. — Мне кажется, он боялся задеть тебя. Даже запреты на друзей выглядят так, будто он пытался сделать тебя независимым. Чтобы ты никому не доверял настолько, чтобы потом сломаться из-за предательства. — Звучит все еще паршиво. — Так и есть, — соглашается. — Ты не подумай, я не оправдываю Енджуна, это вообще, по-моему, невозможно оправдать, но… не знаю… просто теперь я хоть немного понимаю его действия, хоть и не могу их принять.       Тэхен разворачивается спиной к панорамным стеклам, а Чонгук, который смотрел на звезды, теперь перевел пронзительный взгляд на парня, который это игнорирует. — Люди вроде Енджуна не умеют любить нормально. Они превращают любовь в контроль. Во власть. В попытку сделать человека «правильным», — это правда, но признавать такое вслух Тэхену невероятно тяжело. — Тебе точно семнадцать? Ты периодами размышляешь так, будто у тебя за плечами больше опыта и знаний, чем у меня, в раза два точно. — Только периодами? — хмыкает Ким, а затем на его лице расцветает улыбка. Он поворачивает голову и встречается взглядом с Чонгуком, который пытается сдержать улыбку, но у него нисколько не получается. Но вдруг этот свет начал меркнуть, улыбка Тэ, еще секунду назад искренняя и теплая, начала тускнуть. — Все, наверное, из-за того, что мое детство закончилось еще в тот поздний вечер.              Тэхен опускает взгляд, рассматривая паркет. Он ведь действительно рано потерял родителей. Их никто не смог заменить. С того самого дня чувство одиночества шло с ним в ногу, крепко держа за руку. Он был предоставлен сам себе, а вопросы, на которые желал получить ответы, искал самостоятельно. В общем, это поспособствовало его теперешнему мышлению. — Детство…. — Чонгук снова всматривается в ночное небо. Он вспоминает свою маму, только благодаря ей он чувствовал себя ребенком, даже повзрослев. С отцом ему нужно было вести себя максимально подобающе, как все те людишки на праздниках, на которые таскал его Енджун, — думаю, сейчас важнее настоящее. — Давай попробуем, мне даже интересно, что получится из «нас», — что-то невидимое мешает ему сказать это слово твердо. — С твоих слов «мы» звучит как что-то неизбежное, с чем нужно смириться. — Правда? А может, тебе просто показалось? Лично я... — Тэхен замолкает, упирается в деревянный бортик позади себя и хватается за него руками, слегка наклонив набок голову, он ласково улыбается, смотря на Чонгука, который резко встает прямо перед ним и кладет свои руки возле тэхеновых, попутно решая, что это очередной незаконный маневр со стороны его парня. Его улыбка бесподобная. И невероятно ему подходит. Желание поцеловать эти губы появляется снова, хотя это чувство никогда его не покидало, потому больше всего вместо слова «появляется», здесь правильно применить «обостряется». — Можно? — Чонгук смотрит на губы парня, тот осторожно кивает.              Чонгук слегка касается его нежных и желанных губ своими, разрывает поцелуй, заглядывая в глаза. Он знает, что просил лишь один поцелуй, но ведь он его парень, а значит, он имеет право поцеловать еще раз, что и делает. Чонгук улыбается в поцелуе, когда Тэхен размыкает губы, приоткрывая рот. Поцелуй выходит влажным, и его чертовски мало. Он поглаживает его по спине обеими руками, а после спускает их вниз, закрадывается под кофту и нежно проводит пальцами по бокам.              Тэхен чувствует, что Чонгуку нужно еще, он знает его желание и видит его сразу же, когда поцелуй прерывается. Чонгук осматривает парня и замечает, что ему нравится.              Тэхен же также смотрит на Чонгука, как и тот на него. Он отрывает руки от бортика и прижимается к мужчине сильнее и сам же его целует. Чон не сдерживается и опускает руки ниже талии, а после приподнимает его на руки, Тэхен в ответ скрещивает ноги за его спиной, кладя одну руку тому на затылок. Чонгук направляется на выход, но не отпуская Тэ, теперь он целует его шею, а оказавшись в гостиной, он кладет его на диван.              Чонгук в голове за секунду прокрутил прошлый их раз, прервавшийся на самом желанном. И все же надеется, что именно в этот раз все будет по-другому. Тогда парень привыкал, но теперь все точно зайдет дальше.              С этими мыслями мужчина, в спешке сняв с себя черную кофту, отбрасывает ее на пол. Он помнит, что Тэхену понравилось рассматривать его тогда, он сам попросил снять футболку, а затем сказал, что он красивый. Значит, сейчас по логике вещей это действие должно помочь парню стать чуть смелее. Чонгук возвращает взгляд к Тэхену, который удобно ложится, проводит взглядом по подтянутому телу и сам подгибает колени, слегка разводя их, при этом сильно смущаясь. И Чонгуку безумно нравится, как у Тэхена розовеют щеки, как тот бегает взглядом по его телу, боясь посмотреть прямо в глаза. Он располагается между его ног и радуется, что когда-то выбрал именно такой широкий диван. Он поглаживает бедра парня, слегка сжимая, а после снимает с него брюки, так же поступает и с его кофтой. Тэхен притягивает ближе Чонгука лишь бы тот так детально и долго не рассматривал его, ему очень стыдно.              Парень снова первый касается чужих губ, оттягивает слегка нижнюю и проникая во внутрь, при этом сжимая его бедра своими, и слегка царапая спину Чонгука, когда тот касается губами шеи, а затем крепко прижимает их, начиная посасывать нежную кожу, и снова оставляет нежные поцелуи. Чонгука возбуждает обнаженное тело Тэхена, его смущение и его инициатива. Чон чувствует, как Тэхен кладет свои руки на диван, пытаясь расслабиться и слегка запрокидывая шею, открывая больше места для ласк, а также сильно жмурит глаза. — Тэхени тебе снова страшно? Ты не отталкиваешь меня в этот раз, но я чувствую, что ты боишься меня. — Прости, Чонгук-а... мне правда страшно, — Тэхен решает произнести его имя именно так, именно Чонгук-а, чтобы это прозвучало мягче и чтобы сказанное не выглядело слишком... неправильно в данной ситуации, — но боюсь я не тебя... а того, к чему все идет. — Ты самое ценное, что есть у меня. Я буду максимально нежным с тобой. — Давай... — настороженный и напряженный взгляд направлен на Чона, брови приподняты и слегка сведены к переносице. Страх не просто сковывает действия, он уже по-собственнически расползается по всем уголкам сознания, и Тэхен пытается немного успокоиться. Он не дрожит и не плачет, а только съеживается, подавляя стремление убежать.       И Чонгук намеренно игнорирует эту скованность, хотя прекрасно все видит. В голове четкая мысль: нужно вытеснить страх чем-то более сильным. Он верит, что если заставит тело Тэхена отозваться, если сможет разжечь в нем хотя бы искру ответного желания, то паника неизбежно отступит.       Чонгук снова касается губами его шеи, проводит ладонью по бедру, и в какой-то момент парень резко прикрывает глаза. — Не сейчас… — почти шепотом слышится от Тэхена.       И вот теперь Чонгук закрывает глаза уже сам. Потому что, серьезно? Опять?       Он медленно выдыхает через нос, словно пытается задавить раздражение раньше, чем оно успеет вылезти наружу. Но уж слишком сильно хочется спросить, что если не тогда, не сейчас, то когда же?       И нет, он не злится на сам отказ. Его убивает другое — Тэхен сначала сам тянется к нему, отвечает на поцелуи, позволяет больше, дрожит от каждого прикосновения, а потом в последний момент отступает.       В прошлый раз он хотя бы объяснил себе это тем, что Тэхен просто привыкает к новым ощущениям. Но сейчас? Что снова не так? Он ведь действительно старается быть осторожным, дал обещание быть нежным. Но эти откровения и обещания ничего не изменили.       Говорить совсем не хочется, в данную минуту не хочется ничего выяснять. Чонгук не школьник, которому вполне хватит простых обнимашек или зажиманий, а также поцелуев с засосами. Он взрослый мужчина, и ему хочется нормального секса хотя бы раз в неделю. Мысль выходит эгоистичной, но от этого не перестает быть правдивой. — Ладно, — Чонгук поднимается с дивана, берет вещи Тэхена и протягивает ему. Но парень их не берет, только сидит, подтянув колени к груди, и смотрит куда-то мимо него потерянным взглядом, будто вообще выпал из происходящего. Чонгук несколько секунд ждет. Безрезультатно. Тогда молча кладет одежду рядом, поднимает с пола свою кофту и направляется к выходу. — Я работать.       На веранду за планшетом он уже не возвращается. Там слишком много мыслей и слишком мало концентрации. А работа, на которую он и так забивает уже который день подряд, все-таки требует хотя бы соображающего мозга.              Тэхен видел его лицо и взгляд, он знает, что Чонгуку это постепенно надоедает. Тот терпит и сдерживает себя. Та действительно, кому же понравится если его парень будет вечно давать от ворот поворот? Но Тэхен чувствует подкожно свой страх. Парень надевает спортивный костюм, он еще минут пять сидит, скрестив ноги и смотрит в потолок, но после направляется в свою комнату.              «С твоих слов «мы» звучит как что-то неизбежное, с чем нужно смириться», — врывается в голову Тэхена, когда он уже собирается войти в комнату, а взгляд падает в сторону кабинета. Но ведь для него самого «мы» это то, чего он боится и желает больше всего одновременно. Это вовсе не то, с чем нужно смириться, как решил мужчина.              Тэхен подходит к кабинету и берется за ручку. Он делает пару глубоких вдохов и выдохов, а после открывает дверь. — Можно войти? — теперь уже спрашивает разрешение. Чонгук даже голову не поднимает, а только, не отрываясь от ноута, раз кивает. Тэхен делает неуверенный шаг вперед и сразу же замирает, потому что память — отвратительная вещь. Перед глазами мгновенно вспыхивает другое событие, которое произошло здесь же ранее: Чонгук хватает его за локоть и, подведя к порогу, грубо выталкивает, захлопывая дверь. От этого воспоминания Тэхен невольно вздрагивает.              Чонгук поднимает взгляд, ведь Ким так и остался у порога. — Долго планируешь там стоять? Или снова передумал? — Нет, — как-то резко отвечает Тэ, — просто... не важно, — хотя может и важно, но говорить сейчас он пришел не об этом. — Мне дать тебе официальное разрешение или тебе там больше нравится? — Чонгук, я хотел поговорить... — Я так и понял, ты же всегда только говоришь. Хотя в твоем случае и это большой прогресс.       Больно. Тэхену действительно больно от таких слов. Он ведь правда старался... но в итоге не смог пересилить себя. Ему действительно нравились действия мужчины, но все длилось недолго, ровно до момента, когда в его голову ворвались воспоминания, и он же не может отключить их по щелчку пальцев.              Чонгук возвращает внимание к экрану ноутбука, однако сразу закрывает его и подходит к окну. Голова сейчас явно не включается в направлении работы, а Тэхен отрицательно машет, вытряхивая посетившие его мысли.              Тэхен собирает всю смелость и делает неуверенные тихие шаги вперед. Он подходит и обнимает со спины, а руки размещает на талии мужчины и укладывает свою голову тому на плечо. Такие действия определенно нравятся Тэхену, они очень успокаивают, дарят тепло, уют, защищенность, все это так необходимо, и он так благодарен, что у него есть такая возможность. — Я понимаю, что тебе нужно время, но я ведь тоже не мальчик, которому достаточно обнимашек, — после этих слов Тэ хочет убрать свои руки, но Чонгук предусмотрительно задерживает их, — это не значит, что мне важен исключительно секс, — уже спокойнее добавляет он. — Мне даже такие вещи нравятся: твои касания, то, как ты сам ко мне тянешься. Но пойми и меня тоже, ты соглашаешься, отвечаешь, сам целуешь меня… а потом в какой-то момент резко выдаешь: «Не сейчас». — Чонгук... — голос предательски дрогнул, и парень замолкает, потому что понятия не имеет, как нормально объяснить весь этот хаос у себя в голове. — Я просто боюсь, что однажды твое «не сейчас» превратится в постоянное «никогда». Если есть то, что я могу сделать, чем могу помочь, ты только скажи. Вместе мы хоть куда-то сдвинемся. Поверь хоть в это.        После этих слов Тэхен отпускает его и обнимает самого себя, будто во всем мире он один и, соответственно, может надеяться исключительно на самого себя. Затем садится на подоконник. Взгляд его обращен на свои же ноги, которые он слегка раскачивает. Чонгук внимательно следит за каждым его движением. — Ты правда мне не безразличен, и твои желания тоже. И в какой-то момент я понимаю, что могу и хочу большего, но после... после я вспоминаю, как ты... тогда ты... — парень пальцами цепляется за рукава. Мужчина замечает это сразу, делает шаг вперед, чтобы обнять. А Тэхен мгновенно выставляет руки перед собой. Неосознанно, скорее как защиту. И это, кажется, бьет по ним обоим одновременно. Чонгук тут же останавливается и делает небольшой шаг назад. Парень возвращает свои руки на прежнее место, заключает себя в объятия. — Прости, я старался. Правда старался забыть или хотя бы на время выкинуть это из головы, но у меня не получается... это очень больно… — в глазах застывают слезы, которые через секунду парень смаргивает, а после вытирает краем рукава своей спортивной кофты.              Чонгук, откровенно говоря, все еще не знает точных действий в подобных драмах, как у него. Он морщится. Ему физически неприятно слышать, что Тэ до сих пор вспоминает тот вечер, то спонтанное, отвратительное решение, принятое под алкоголем, злостью и собственными сорванными эмоциями. И хуже всего то, что оправдать себя нечем. Потому что виноват здесь действительно он. Именно его действия укрепили уже существовавший страх к той близости, которой хочется именно с Тэхеном. — Я должен злиться только на самого себя. Ты точно не виноват в том, что до сих пор боишься меня в такие моменты, — Чонгук проводит ладонью по лицу, — я и сам не всегда в восторге от своих поступков… — Чонгук, не надо, не вини себя. Я же сам согласился, а потом…       И снова тупик. Парень замолкает, второй тоже не знает, что сказать, повисает молчание. Оба смотрят друг на друга и ждут действий не со своей стороны. Тишина напрягает обоих, но прерывает ее Ким, не выдержав. — Боже, если бы по нам сняли дораму или написали книгу — это было бы не то чтобы интересно, скорее очень забавно. — Забавно? — переспрашивает Чон. Он уж точно не понимает, как с них двоих можно забавляться. У них тут целая драма со спойлером «временная смерть персонажей». Они уже прошли через многие не самые лучшие, зато какие красочные моменты, которые хоть и не в прямом смысле, но точно убивали. — Да, забавно, — Тэхен разводит руками, пожимая плечами, — мы с тобой никак не придем к чему-то конкретному что ли, слова совсем не подбираются. Даже не верится, что один управляет компанией, а другой свободно говорит на нескольких языках, — на лице парня появляется улыбка, а Чонгук отражает ее, сам того не понимая. Он выглядит как дурак, влюбленный дурак, — раз у тебя нет вопросов и, надеюсь, обид тоже, я спать. — Что? А, да, конечно, — в его голове проскальзывает снова мысль, что им же нужно сближаться постепенно, — Тэхен, — окликает Чон парня, когда тот уже был возле двери. — Да? — он разворачивается и смотрит заинтересованно. — Может, сегодня останешься в моей комнате? — помнится, что он уже когда-то предлагал это Тэхену, и тот ответил отказом. Поэтому и сейчас это вполне может повториться. Но у него есть еще один вариант.       Заинтересованность вмиг спадает с лица парня. — Нет, — отвечает резко. — Хорошо, тогда может я… — И тебя не будет в моей, — прерывает Тэ. Запасной вариант, на который Чонгук втайне рассчитывал, провалился с тем же треском, что и первый — Но почему же? Обещаю… — Обещаешь не лезть на мою половину кровати. Уже слышал. — Вообще-то я собирался сказать: «Обещаю вести себя прилично», — не оставляет попыток Чон — Это еще подозрительнее звучит. — Тэхен, — внутри все протестует против того, чтобы снова разойтись по разным углам. — Нет. — Нет? Но почему же? — Нет, нет и еще раз нет, — твердит он, направляясь в свою комнату, а Чонгук, естественно, идет следом. — Послушай, — брюнет хватает Кима за руку, останавливая, и тот действительно тормозит и даже поворачивается. Его растерянный взгляд на миг опускается на руку Чонгука, а после становится чуть увереннее и встречается с глазами напротив, — прости, — бубнит он, отпуская руку, — я думаю, что сближаться нам стоит постепенно, тогда ты привыкнешь и… — И не буду бояться твоих действий? — Именно, — подхватывает сразу же. — Нет, это так не сработает. — Но попытаться стоит, — парирует брюнет. — Зачем? — задает, по мнению Чонгука, максимально бессмысленный вопрос Тэ. — Знаешь, мне прекрасно спится одному, мне нужно мно-о-ого места, я вообще звездочкой сплю. — Неправда, — Чонгук складывает руки и выгибает брови. — Чего так странно смотришь? — Вот думаю, сколько у тебя еще оправданий в запасе. — Это не оправдания, а аргументы. — Да что ты? — Чонгук уже откровенно давит. — Почему просто нельзя сделать так, как я сказал? — спрашивает Тэхен, смотря на Чонгука и ожидая, когда тот наконец признает его право на отказ. — Все просто, ты что-то не договариваешь. — Ай, — Тэхен отмахивается рукой и уходит в комнату. — Тэхен-а, ты же понимаешь, что я не отстану, — Чонгук заходит следом, а Тэ тяжело вздыхает с таким видом, будто ему сообщили, что конец света все-таки переносится. — Наши переговоры по пункту «мои полномочия» затянулись. — Почему ты такой надоедливый? Я же сказал нет. Нет — это просто нет. Я ничего не скрываю, — Чонгук хотел посмотреть в глаза, но Тэ отвернулся к окну, опираясь руками на подоконник.              Он не скажет, не должен, точно не сегодня, а может, и не завтра, а потом, он надеется, Чонгук отстанет со своей идеей «постепенного сближения». Хотя проблема в том, что самому Тэхену этого хочется едва ли не сильнее. Просто он не может позволить Чонгуку узнать лишнее. То, что вполне способно уничтожить их странное, шаткое «мы». Хотя, если честно, что вообще может быть хуже его постоянного «давай не сегодня»? — Тэхен-а, я вижу, ты что-то скрываешь, а мы должны доверять друг другу, рассказывать то, что беспокоит, делиться мыслями, и тогда… — Что тогда? Все круто поменяется, я вдруг неожиданно забуду обо всем? И ты сможешь любить меня таким, какой я есть? Будто мы совершенно нормальные. Будто ничего не произошло. — Тэхен и сам морщится от своих слов. Он стоит все так же спиной, ведь знает, что с его лица сейчас прочитать можно совсем другое. — А мы похожи, — Чонгук пытается не поддаваться эмоциям и свести все к наименьшим негативным последствиям, — оба переходим в нападение, когда пытаемся защититься или что-либо скрыть. Так ведь легче, да?       Тэхен ничего не отвечает. Даже не поворачивается. Но Чонгук и без этого понимает — попал точно в цель.       Но все же после он просто уходит, закрывая дверь за собой. Он не хочет давить сильнее или продолжать этот спор. Потому что, как бы ему ни хотелось вытянуть из Тэхена правду прямо сейчас, тот когда-то тоже дал ему время. Когда речь зашла о Енджуне.              Утро не задалось у Чонгука совсем. Он был зол на будильник, который решил отмолчаться. Телефон вообще сдался без зарядки. После он решил выпить немного кофе, чтобы чуть проснуться, но успел обжечь язык и пролить немного на свой костюм. Он сильно удивился этому, ведь обычно его координация была безупречной. Казалось, весь мир сегодня ополчился против него. На этом «подарки» от судьбы не закончились, ведь он после попал в пробку, а в лифте столкнулся с Сон Юрой. И вот теперь она смотрит на него так гордо-заинтересованно, будто не человек перед ней стоит, а выигранный аукционный лот. Слабое утешение, но сегодня ее руки, к счастью, свободны от чашек с кофе или чаем, и его костюму ничего не угрожает. — Знаешь, Чонгук, — начала девушка, а тот не может вспомнить, когда они перешли на «ты», — раз ты так сильно извиняешься и желаешь сотрудничать с компанией моего отца и, соответственно, со мной, то я так и быть подумаю об этом, но только после свидания, на котором мы обговорим наши близкие отношения. Ты понимаешь, о чем я, — невозмутимо говорит девушка, а Чонгук хочет спросить: «Какого хрена?»       Насколько ему известно, на встрече был его друг, и они не смогли договориться, а после та еще в отместку плеснула своим теплым чаем на его рубашку. Тогда какие к черту «близкие отношения»? — Тогда, может, не отношения обсудим, а сразу свадьбу? — язвит Чонгук, искренне надеясь, что сарказм — язык международный. — Я не против, — сразу дает ответ Юра.       ...Ошибка и серьезная.       Чонгук мысленно дает себе пощечину. Лучше бы ему не отпускать такие шутки, ведь эта особа на его счет настроена крайне решительно. — Но боюсь, тебя это может слишком смутить, — девушка поправляет его галстук, который в этом не нуждается. — Меня смущает даже твое лицо, поэтому предлагаю не видеться, — спокойно отвечает Чонгук и выходит из лифта. — Ах да, — Чонгук сам не знает почему, но интонация заставляет его остановиться. Юра быстро обходит его и становится прямо перед ним, — Чон Енджун тоже не против наших отношений, — Сон явно считает это козырем. Логика у нее простая: если она понравилась отцу, значит, сын должен быть в восторге. Ну хорошо же, когда родители обеими руками за.       Вот только проблема в том, что речь идет о Чон Енджуне. — При чем здесь он? — заторможено спрашивает Чонгук. — Я только что с ним разговаривала. На деле я пришла к тебе, — девушка поправляет его волосы, идеально уложенные еще до ее вмешательства. Ей просто нравится касаться его так, будто он уже принадлежит ей. — Но в твоем кабинете почему-то обосновался Чон Енджун, — ну хоть к кому-то она имеет уважение и не тычет, — так вот, он не против наших отношений, и я ему вроде как понравилась. — Так, может, с ним тогда и обсудишь теплые отношения? Я не против. Хотя нет… вернее, мне абсолютно безразлично. — Ну Гуки-и, — тянет девушка с наигранной обидой, — если тебе не нравится, что инициатива идет от меня, то могу передать это право тебе. Просто пока что ты какой-то бездейственный.       Девушка поправляет свои темно-каштановые волосы, и этот жест кажется Чонгуку слишком раздражающим. Он внимательно наблюдает за ней, не до конца понимая: то ли она действительно не улавливает смысла его слов, то ли просто мастерски делает вид. Но тут скорее второе, она продолжает придерживаться выбранной роли, ведя себя так, будто они уже почти вместе, и эта напускная уверенность выводит его из себя. Чонгук чувствует, что контролировать себя становится все сложнее. Его раздражало в ней буквально все: голос, поведение и самоуверенность, особенно это отвратительное «Гуки-и». И ведь он правда пытался держаться максимально отстраненно. Правда пытался. Но до Сон Юры, похоже, подобные сигналы просто не доходили. — Я занят, перезвоните позже, — бросает Чонгук и собирается уйти, но его хватают за локоть. Он медленно опускает голову и смотрит на чужие пальцы таким тяжелым, злобным взглядом, что Юра тут же разжимает руку. — Что? Ты сейчас так съехать решил? — уже громче говорит девушка.       И вот тут терпение Чонгука официально заканчивается. Мужчина хватает ее за плечи и прижимает к стене, не слишком грубо, ведь перед ним все-таки девушка, но резко и раздраженно. Юра, вместо того чтобы испугаться, наоборот, тянется к нему рукой, но Чонгук успевает перехватить ее запястье. Она улыбается, глядя в упор своими темно-карими глазами. Потрясающе. Она еще и наслаждается этим. — К твоему сведению, мне плевать на мнение Енджуна о тебе, — девушка удивленно округляет глаза. На людях они с Енджуном всегда играют примерных отца и сына, поэтому услышать имя вместо «отец» для нее явно что-то из разряда сбоя системы. — Во-вторых, я и мой мальчик против тройничков, — Чонгук ухмыляется, а Юра щурит глаза. — Ты это специально, я же знаю, что ты не из… — Как видишь, твое мнение ошибочно. Сама составь дважды два, ты же умная и красивая, но меня не привлекаешь. Как думаешь, почему? — Чон продолжает ухмыляться, а на лице девушки появляется отвращение, после чего она вырывает руку и отталкивает Чонгука. Сон Юра дарит ему последний презрительный взгляд и исчезает. Чон Чонгук внутри себя ликует и снимает злополучный галстук.              Конечный результат — он опоздал. И как только входит в кабинет, отец смеряет его недовольным взглядом, к которому Чонгуку не привыкать. Не впервой, но сегодня этот взгляд почему-то цепляет сильнее обычного. Возможно, потому, что утро с самого начала решило его добить. — На время взгляни, — говорит требовательно Енджун, явно недовольный.       Чонгук демонстративно поднимает руку с часами. — Сейчас 11:35. — Вот именно. Я же вчера сказал, что в 10:00 буду здесь, мог бы поторопиться.       «Мог бы», — мысленно передразнивает Чонгук. Да конечно. Надо было, видимо, еще и машину над пробкой телепортировать. Но вслух ничего не говорит. Оправдываться бессмысленно. Его отцу не нужны причины, ему нужен контроль над сыном. Енджун слишком удобно расположился в кресле генерального директора, будто до сих пор именно он здесь главный. Хотя, если быть честным, так оно и ощущается. — Документы, — голос Енджуна звучит спокойно, но взгляд, направленный на сына в упор, не обещает ничего хорошего.       Чонгук достает папку и кладет ее прямо перед отцом.              От главного стола, за которым расположился Енджун, был установлен второй небольшой стол, дополненный двумя стульями с каждой стороны для посетителей, но Чонгук садится на диван, находившийся у стенки по правую руку от кресла генерального директора. Он закидывает ногу на ногу, в руках у него теперь планшет, и он также погружается в работу. В кабинете воцаряется молчание, которое длится минут тридцать, точно Чонгук сказать не может, так как не следит за временем. Енджун резко закрывает папку. — И это то, что ты собирался подписывать? Ты настолько глуп или просто слишком самоуверен?       Енджун явно недоволен, а Чонгук откладывает планшет на диван, его лицо не показывает ни одной эмоции. — Чхве Сончхоль сказал, что в документе только то, что оговаривалось. — Уволь этого балбеса сегодня же. Он очевидного не видит. Хотя проблема не только в нем, — Енджун кивает сам себе, будто окончательно разочаровался в человечестве, — учить, по всей видимости, нужно и тебя. Я передал компанию в твое управление и прямо сейчас начинаю сомневаться, не совершил ли ошибку.        Чонгук ничего не говорит. Ему, кстати, неприятно слышать такое от этого человека. Да, он привык к подобной его манере, но он ведь, черт возьми, его отец. — Что делать, я тебе скажу, первое, — Енджун пропускает документы через шредер. Бумага с неприятным треском исчезает внутри, — с французами нечего ловить. Их позиция слишком прозрачна. Второе — за тобой. — Второе? Не понял, о чем конкретно ты говоришь? — Да, видать, совсем дурак, — Енджун в подтверждение своих слов пару раз кивает, — ты очень интересен Сон Юре.       Чонгук прикрывает глаза буквально на секунду. Только не это. После всего сегодняшнего цирка еще и здесь проблема. — Я в курсе. И что мне с ее интересов? — хотя и не удивлен, что речь зашла о ней, об этой девице, что привязалась к нему. Она сама сказала, что успела поговорить с Енджуном. Если честно, то ей необычайно подфартило, что он не выставил ее вон. Сыграло, само собой разумеется, высокое положение ее семьи и то, что она девушка. Скорее всего, Енджун сразу подумал, что они либо встречаются, либо дело к этому движется. — Мне тебе и здесь инструкции раздавать? Тебе с ней даже стараться особо не придется. Пригласи ее сегодня на ужин. Уверен, согласится быстрее, чем ты договоришь предложение. — Я не буду этого делать, — легко произносит Чонгук, хмуря брови. — Нет, будешь. Напомню тебе: она дочь Сон Чжунхо. Тебе сейчас крайне полезно заручиться его поддержкой. А еще не забывай, что компанию он однажды передаст своей любимой дочери. Сон Юра — выгодный союзник. Плюс вы подогреете интерес публики. Сделаете заявление о серьезных отношениях — акции вырастут, пресса оживет, инвесторы... — Я что-нибудь придумаю, но с ней встречаться не собираюсь. Она меня раздражает одним присутствием. — А тот парень? — он точно не призабыл имя, ему необходимо сделать вид, что оно столь незначительно, что забывается. Настолько театрально плохой актерской игры Чонгук не видел давно. — Как его… Тэхен. Он тебя, значит, не раздражает? Может, объяснишь, почему он уже почти прописался в твоем доме?       Чонгука устроило бы это. Только без «почти». Отличная идея! Спасибо, Енджун, он о ней подумает. — Может быть. — Ну, мне что, по слову из тебя вытягивать?       Чонгук поднимает взгляд. И вот сейчас в нем впервые за весь разговор что-то меняется. Его холод к отцу становится более заметным. — Может быть, поговорим, когда ты собирался рассказать мне, что его настоящее имя Ли Чихен. Он очень похож на своего отца, не так ли? — на лице Енджуна раздражение смешивается с удивлением, и это парадоксально, так как вызвать его настоящие эмоции чрезвычайно сложно, но эта тема с легкостью срывает его маску, и Чонгук это знает. — Я по твоему лицу все вижу, можешь не отвечать. Поэтому ты хотел его убрать? Что, миссию решил закончить? — Границы немного держим и слова подбираем, — Енджун складывает руки в замок на столе. — Предпочитаю называть вещи своими именами.       Чонгук медленно, без резких движений встает с дивана. Но Енджун все равно следит за ним внимательнее прежнего. — Мне известно, что произошло, хочу сказать, что следы ты заметаешь великолепно. Я столько сил и времени потратил. Кстати, Тэхен, или, вернее, Чихен мне немного помог, но у меня бы ничего не вышло без тебя. Если бы ты тогда просто ушел бы... — Чонгук возвращает Енджуну его же слова, сказанные Тэхену. — Меня очень нервировала твоя заинтересованность им, и я решил выяснить, так сказать, найти ответ на свой вопрос.              Чонгук не просто так поднял эту тему. Также он не впутывал сюда своих друзей, делая акцент на «я». Енджун хмурит брови и, кажется, понимает, что именно собирается сказать Чонгук. — Я, к сожалению, не смогу ничего доказать, но, если что-либо с ним случится... не важно, что именно... ты лишишься сына, — вот теперь в голосе появляется что-то опасное и одновременно сломанное, потому что понимает: Енджун способен. Действительно способен причинить вред Тэхену. Именно это пугает Чонгука сильнее всего. — И я же помогу уничтожить компанию. В кресле гендиректора порой было скучно, я, развлекая себя, узнал много интересных фактов об EnkeCorporation, с доказательствами. Поверь мне, я не блефую, ну а если захочешь убедиться наверняка, то просто попробуй причинить ему вред.       Енджун долго смотрит на него. — Значит, он обо всем знает? Поразительное безрассудство, — спокойно говорит он, поднимаясь с кресла. Внешне Енджун сохраняет ледяную невозмутимость, но внутри него закипает гремучая смесь из ярости и... восхищения от осознания: Чонгук все же докопался до того, что должно было остаться в тайне. — А насчет Юры подумай. — А насчет Тэхена — даже не думай, — впервые за разговор жестко перебивает Чонгук.       Енджун усмехается. Слабо. Почти насмешливо. — Вот теперь я точно вижу, что ты влюбился. Как не вовремя.       После этого он уходит. Дверь закрывается. И только тогда Чонгук позволяет себе выдохнуть. Тяжело проводит рукой по лицу и садится обратно на диван.              Все прошло по касательной, но оставило ощущение, будто его переехал грузовик. И все же он должен признать, что помощь Енджуна с документами была полезна.       Насчет Сон Юры все решено, он сегодня не церемонился с ней, и та даже подарила тот самый презрительный взгляд, о котором он мечтал.       Его интересует только Тэхен, который не покидает его головы. Мысли снова возвращаются к вчерашнему разговору, к его напряжению, отказам, к этому странному страху в глазах. Чонгук чувствует, что дело не только в прошлом. Есть что-то еще. Что-то, о чем Тэхен не говорит. И это «что-то» ему совершенно не нравится.       Чонгук обязательно поговорит с ним, но вечером. Также разговор с Енджуном о парне тревожит его. Он включает камеры видеонаблюдения, выводя те на экран планшета, ему будет проще периодически поглядывать на них во время работы. Не потому что не доверяет Тэхену, а просто так спокойнее. Чонгук пересаживается за свой стол. Ему достаточно время от времени бросать взгляд на экран, чтобы убедиться: с ним все в порядке.              Первое, что бросается в глаза, — это Тэхен, который снова «завтракает» в обеденное время, и снова блинчики. Волосы парня растрепанные, и Чонгук отмечает, что он выглядит очень мило. Также мужчина отмечает, что парень похорошел и набрал необходимые килограммы. Боязнь и осторожные действия практически отпустили его. Сейчас Чон счастлив, что забрал его тогда, он уверен, что это было лучшим, хоть и спонтанным, решением за всю его жизнь.       Он нашел его спустя столько лет совершенно случайно. Тогда он еще не знал правды, не знал, что это Ли Чихен.