Хочу быть там, где нет страха

       На часах стрелки заметно меняются, смещаясь вперед, а мысли Тэхена, наоборот, утягивают его назад, в прошлое, где время будто однажды сломалось и так и осталось стоять на месте. Он снова возвращается к тем дням, которые хочется выкинуть, забыть, отключить или, как вариант, перекрыть чем-то хорошим. К примеру, день, когда Чонгук применил насилие по отношению к нему, хочется зарисовать сегодняшним, однако это так не работает. Хорошее не стирает плохое, не перекрывает его полностью. Оно может лишь встать рядом, немного потеснить боль, однако не уничтожить ее полностью.       И почему все то, что мы стремимся забыть, зачастую остается с нами?       Парень уже знает, что с Чонгуком сейчас безопасно, а тело все равно до конца в это не верит: память, к сожалению, реагирует быстрее логики.       Тэхен не оправдывает поступки мужчины. Не пытается сделать вид, будто ничего не было. При этом обида постепенно отходит куда-то на второй план. Потому что рядом с Чонгуком теперь не страшно. С ним ему спокойно. Рядом с ним возникает это странное ощущение надежности и безопасности, к которому Тэхен все еще не привык. Он подпускает Чонгука ближе, сам тянется к нему, хочет заботиться, проявлять внимание, касаться, любить.       И от этого становится только тревожнее. Потому что если Чонгук узнает настоящую причину, почему Тэхен не может спать рядом с ним всю ночь, все может измениться. Он не хочет видеть в его глазах вину, жалость или еще хуже — осторожность. Будто между ними снова появится эта дистанция.       «А если он начнет меня беречь слишком сильно, то я снова стану для него чем-то хрупким, а не равным», — мысль сама селится в голове.              Устроившись под боком любимого человека, Тэхен не позволяет себе уснуть. Ждет, терпеливо отсчитывая минуты до того самого момента, когда дыхание Чонгука становится глубже и ровнее, когда тот наконец засыпает.       Он не убегает от Чонгука. Он убегает от того, что может узнать Чонгук.       И в этот миг, покинув воспоминания, он осознает, что тот спит. Тэхен осторожно освобождается из объятий, медленно убирая руку Чонгука со своей талии. Затем так же тихо соскальзывает с кровати. Один шаг. Второй. Пол под ногами холодный, сердце почему-то бьется слишком громко. Все идет по плану. Вот уже дверь, и... — Снова сбегаешь? — от услышанного рука подвисает в воздухе, так и не взявшись за ручку, а сердце пропускает удар. Беглец еле слышно ругается себе под нос. Он же с особой осторожностью проделал абсолютно все телодвижения, так какого черта тот проснулся?       Он делает глубокий вдох и медленно разворачивается, виновато понурив голову. И тут к нему приходит весьма приличное оправдание: — Я хотел выпить воды, — но приличное оправдание неправдиво, а поэтому парень рассматривает паркет. Он цепляется за любую бытовую причину, потому что настоящую назвать нельзя. — У тебя вода стоит на столике.       Тэхен обращает свое внимание на столик. Вода действительно стоит. Он ненавидит эту секунду. — Я… хотел другую воду, — выдает он первое, что нашел в голове. — А ты… ты засыпай. Я попью и вернусь, — взгляд снова вниз. Вот бы не подумал, что паркет может быть столь интересным, а оказалось даже очень, если он уже минуту глаз не может оторвать.       «Если он уснет снова — я смогу уйти без этого разговора». — Окей, другую так другую, давай я принесу? — Чонгук уже подается вперед, намереваясь подняться. — Я… я могу и сам, — быстро бросает парень, заставляя его тут же откинуться обратно. — Ладно, — как ни в чем не бывало он берет телефон и слегка приподнимает подушку. Тэхен вынужден делать вид, что все в порядке, хотя сам настороженно следит за каждым чужим жестом. — Зачем? — Что зачем? — а взгляд будто он и впрямь не понимает.              Не понимает. Как же. — Зачем ты взял телефон, — выходит немного нервозно. — Хочу подождать твоего возвращения и только тогда… — Нет! — слишком резко, а Чонгук изгибает брови.       Внутри Тэхена паника не от слов, а от самой идеи, что его будут ждать. Это делает побег невозможным. — Я хочу сказать, что ты должен… ой, то есть можешь лечь спать. Не нужно меня дожидаться. Я потом тихонько вернусь, чтобы тебя не будить, — Тэ выжидающе ждет, пока Чонгук выполнит эти действия, но тот только оценивающе смотрит, будто сканирует и пытается таким образом узнать, что задумал Ким, одначе на самом деле это ему уже известно. — И все же я подожду.       Конечно, он подождет, он всегда так делает, но это ломает весь изначальный план. Чонгук слишком внимателен, и именно поэтому Тэхену становится сложнее скрывать то, что он прячет. — Тебе нужно спать.       А ведь действительно выражение лица такое… усталое, будто его разбудили не побегом, а понедельником в шесть утра. — Просто признай, ты решил сбежать, — прямо выдвигает свое верное убеждение брюнет. Беглец все еще молчит, что-то обдумывая. — Ладно, ладно, — парень выставляет руки перед собой и машет ими, — ты прав, я правда решил уйти. — Скажи хотя бы, почему. Я думал, ты боишься близости и не доверяешь моим словам и поэтому не хочешь спать вместе. Оказывается, основная причина кроется в ином, — Чонгук уже сидит на кровати с опущенными вниз ногами, а сна ни в одном глазу. По идее он должен был спать крепким, беспробудным, несколькочасовым сном, сегодняшний день порядком вымотал его организм. Но не тут-то было, Чонгук проснулся практически сразу. — Мы уже обсуждали, — произносит Ким, а Чонгук вскидывает брови, на лице отображается: «да ну». — Ну… то есть, я имею в виду… в общем, говорили, что не будем говорить об этом, вот, — кое-как связывает предложение. Взгляд снова падает в пол, ему жаль, что так происходит, правда жаль, но по-другому он не может. — Нет, подобное не озвучивалось. — Да? — вопросительная интонация и максимально удивленный вид, Тэ даже сам себе верит. — Ну тогда сейчас обсудили, что не будем говорить об этом, а просто я буду спать в своей комнате. — Издеваешься? Какая тогда из нас в таком случае пара? — Та все с нами нормально, — произносит Тэхен, решая, что если хотя бы на словах сделать проблему маленькой, может, Чонгук перестанет копать дальше. — Тэхен-и, я же знаю… — Тем более у нас отношения уже на новом уровне, так что мы теперь самая настоящая пара, — Тэхен перебивает и говорит о своем. — Ты хочешь сказать, что отношения заключаются в сексе? — Да… ну, точнее, не только... Но у нас все как у парочек: подумаешь, всего-то спим по разным кроватям, — паркет теряет интерес, но в комнате есть на что еще посмотреть, например, можно зацепиться взглядом за окно. Оно такое… такое обычное. — И всего то в разных комнатах. — Именно. — Тэхен-и, я уже говорил же, что знаю, ты что-то не договариваешь. Чего ты боишься?              Тэ резко переводит взгляд на брюнета. Тот прав. Он боится, а чего именно выдавать не хочет. Это может казаться пустяком для одних, для других — причиной разрыва отношений, а для третьих — причиной обращения к специалистам за помощью. Ну уж нет! — Пусть будет по-твоему, можем спать по разным комнатам, если тебе так хочется. Я не буду настаивать… — О, спасибо, — выкрикнул Тэ и уже собирался разворачиваться, но кто сказал, что все будет так просто? — Но я должен знать причину, по которой ты так решил, — заканчивает Чонгук, а Тэ тяжело вздыхает. Он нарочно перебил Чонгука, пытаясь убраться скорее, абы не выказать скрываемое. — Я не хочу об этом сегодня говорить. Просто так будет лучше. — То есть все вот так?       Парень ничего не говорит. Чонгук несколько секунд тоже молчит, внимательно наблюдая за ним. Тэхен избегает взгляда, заметно нервничает и будто уже жалеет, что разговор вообще зашел в эту сторону. И Чонгук понимает — сейчас не тот момент.       Если продолжить их разговор, Тэхен только сильнее закроется. Это видно по тому, как он мнется, прячет взгляд и цепляется за любые отговорки, лишь бы не говорить правду. А впереди и без того тяжелый день: обследование, клиника и чужие взгляды, которые тоже заставляют парня заметно нервничать.       Чонгук не хочет, чтобы рядом с ним Тэхен чувствовал себя загнанным в угол. Тем более сейчас. — Ладно. — Ладно? Это все? Ну, в смысле ты не против и за мной не пойдешь? — он не верит, что его так легко отпустили. Это вызывает вроде и облегчение, а вроде и тревогу. — Нет. Завтра тяжелый день, тебе нужно выспаться и мне тоже. — Тогда я ухожу, — Чонгук кивает, и тот моментально скрывается.       Тэхен быстро преодолевает небольшое расстояние. Зайдя в свою комнату, он выдыхает, да вот только облегчения не чувствует. Ему так хотелось рассказать, хотелось поделиться с Чонгуком тем, что творится в его мыслях, в чем заключается страх. Он падает в кровать и зарывается в одеяло. Он не может этого сделать. Остается надеяться, что причина когда-то сама по себе пройдет, исчезнет без следа. Тэ проваливается в сон, сейчас ему совсем не думается.              Чонгук все размышлял, что же может скрывать Ким, ведь, объективно, причин не находится. А если смотреть с точки зрения субъективности? Что же такого желает от него утаить? Чего он все же опасается?              ***       Утро началось в 9:00 для двоих. Чонгуку пришлось поднимать Тэхена. Похищение одеяла и подушки не дало совершенно никакого результата, только недовольное бурчание. Подействовала, как ни странно, щекотка. Причем моментально. — Я встаю, — сквозь смех сообщает Тэ, дергаясь в очередной попытке вырваться. — Правда? — как-то слишком довольно спрашивает брюнет. Его настроение этим утром подозрительно хорошо совпадало с настроением самого Кима.       Тот лежит на спине, глядя на Чонгука, который фиксирует его руки по обе стороны от головы своими. Взгляд «заложника» скользит по лбу, на который падают темные пряди, по густым ровным бровям, по носу, а затем очередь доходит до губ. Чонгук замечает это, едва заметно улыбаясь. Он отпускает руки Тэхена и тянется ладонью к его лицу, осторожно проводя пальцами по щеке.       Тэхен тут же подается вперед, сокращая и без того крошечное расстояние между ними. Целует первым совсем коротко и почти невесомо. — Правда, — после совсем невинного поцелуя подтверждает Тэ. И, пользуясь моментом чонгуковой медлительности от неожиданности, быстро выбирается из-под него и скрывается в ванной. — Только, пожалуйста, недолго, — просит Чонгук, подойдя к двери, делая это на такой тональности, чтобы Тэ услышал. — Обещаю за буйки не заплывать, — слышится голос за дверью.               Чонгук может смело заявить, что окончательно спятил. Между ними уже была близость, а он до сих пор сходит с ума от этих невинных коротких поцелуев. Даже сейчас сердце стучит слишком быстро, на лице сама собой появляется улыбка, а в мыслях снова и снова только Ким Тэхен. Нет, ну это уже действительно смахивает на помешательство.       И, честно говоря, он совершенно не против.              На Тэ джинсы и джемпер, он надел их после водных процедур. А сейчас спускается вниз, где его уже заждался Чонгук.       За столом Тэхен ведет себя заметно тише обычного. Отвечает неохотно, временами неуверенно, а иногда и вовсе будто пропускает слова брюнета мимо ушей. Но сильнее всего Чонгука настораживает другое: Тэхен так и не добавил лимонный сок в блинчики. Это поведение кажется Чону странным, ведь он даже внимания на это не обращает. Значит, нервничает действительно сильно. — Ты заметно нервничаешь, — уже паркуясь возле клиники, озвучивает Чон. — Начиная с завтрака ты как-то заторможенно и неуверенно отвечаешь. — Я нормально выгляжу? — еле слышно срывается с губ. И Чонгука мог бы вполне удивить этот вопрос, так как раньше он никогда не спрашивал о своем внешнем виде, только вот сейчас это, скорее всего, связано с тем, что они будут в тех местах, где всегда значительное количество людей. — Извини, — сразу продолжает Ким, — просто ты сказал, что будешь со мной, а ты ведь известная личность... Не хочу выглядеть глупо рядом с тобой, — шепотом заканчивает Тэ.       Чонгук на секунду зависает. Вот оно что. Тэхен переживает не из-за клиники. Точнее, не только из-за нее. Он переживает о том, как будет выглядеть рядом с Чонгуком. И от этой мысли внутри неприятно сжимается. — Ты потрясающе выглядишь, — Чонгук наклоняется к Тэ, оставляя короткий ласковый поцелуй на его губах. — Прости, ты же знаешь, цвета явно не моя сильная сторона, — парень отчаянно вздыхает.       Мужчина понимает, что при ахроматопсии цвет остается все-таки во многом абстрактным, и лучше всего его передавать как другие абстрактные понятия: ощущения, ассоциации, эмоции. — Помнишь, мы с тобой пили латте на крыше здания HYBE, — на это парень пару раз кивает, пока вообще не понимая, зачем мужчина вспомнил тот день. К слову, если Чонгук захочет повторить, он, Ким Тэхен, непременно согласится. — На тебе сейчас джемпер цвета латте, который входит в палитру бежевых оттенков. Такой цвет ощущается… мягким, теплым, спокойным. Как сам вкус кофе с молоком. Тонкий, легкий, нежный, бархатный... все эти ассоциации подходят и этому цвету. — Мне нравится, — как-то задумчиво отмечает Ким.       И беспокойство по поводу внешнего вида понемногу отступает. Тэхен теперь уже сам внимательно смотрит на Чонгука. — А что насчет тебя? Какого цвета твой свитер? — Меня? Сложно, дай минуту подумать, — Чонгук тихо усмехается.       Осознание приходит быстро: описывать, как выглядит Тэхен, ему не составило никакого труда, это само удовольствие. Ведь для него Тэхен ассоциируется с точно такими же эпитетами, и к вышеперечисленному есть что можно добавить еще, только сейчас нужны ассоциации того цвета, в котором он сам. — Свитер синего цвета, — Чонгук озвучивает сначала сам цвет и, сделав паузу, задумывается. Сложно понять, какую атмосферу он сам создаетт для Тэ. — Знаешь, мне проще процитировать твои же слова: синий цвет по ощущениям будет напоминать чувства, которые мы испытываем, когда плаваем в воде: прохладная, расслабляющая влажность. Еще ты говорил, что этот цвет похож на звук морского прибоя. Относится к холодным цветам, — произносит тише Чонгук, ему меньше всего на свете хочется принести эту прохладу в их момент. — Мне нравится море, — Тэхен задумывается, усиленно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. — Хотя… у меня нет ни одного воспоминания с ним. — Наши отцы не ладили, а вот мамы дружили. Они даже договаривались вместе с детьми… с нами съездить в Пусан. Так что море ты точно видел. Если хочешь, можем поехать туда на выходных. — Тэ кивает. Он слегка завидует Чонгуку, у того ведь никто и ничто не забирало воспоминания. Хотя такое прошлое, как у Чона, все же предпочтительней моментами забыть. — Ну что, идем? — Угу.       Тэхен очень не любит медицинские учреждения. В голове уже начинают всплывать далеко не лучшие варианты развития событий. Белые стены, запах медикаментов, чужие взгляды, кабинеты — все это заставляет внутренне напрягаться еще сильнее.       И все же рядом рядом Чонгук. И от одного его присутствия внутри селится уверенность. С ним стены этого здания и врачи не будут казаться настолько пугающими. Да и сам страх ощущается уже не таким удушающим. Взрослый парень и боится. А что, собственно, здесь такого?              Перед самым входом Тэхен все-таки тормозит. Почти незаметно цепляется пальцами за рукав пальто Чонгука. Тот ничего не говорит, не торопит и не тянет вперед. Только мягко проводит большим пальцем по тыльной стороне чужой ладони. — Я рядом, — спокойно произносит Чонгук.       После этих слов дышать становится немного легче.              Они двигаются дальше. Тэхен уже не отпускает его руку. Хватка становится чуть увереннее, почти осознанной. Однако на уровне рефлекса он все равно отмечает, как странно это выглядит со стороны: взрослые люди держатся за руки в общественном месте. К тому же в стенах больницы Тэхен неизменно оказывался в центре внимания еще и из-за ахроматопсии, этого крайне редкого диагноза. Медицинский персонал всегда относился к нему с особым, почти навязчивым любопытством, как только слышал это слово. Раньше это вызывало внутренний дискомфорт, но не теперь, потому что Чонгука ни одно ни другое, похоже, вообще не волнует.       Какая вообще кому разница? Ну держатся два мужчины за руки, и что с того? И не так уж теперь и страшно, что ахроматопсия из-за своей редкости собирает столько чужого интереса.       И все равно тело периодически «зависает». И нынешняя реальность тут ни при чем, ведь это упрямо накатывает прошлое. Перед глазами вспыхивает то, как когда-то его уже таскали по точно таким же больничным коридорам. Быстро и раздраженно, дергая за руку и ничего не объясняя. Приемные родители всегда торопили, будто сам факт его присутствия уже был неудобством. Никто не ждал. Никто не замедлялся только ради него. Тогда он постоянно чувствовал себя лишним элементом в чужом расписании. Те повторяли, что никто не будет ждать одного Тэхена.       Вместе с этим закрепилось и другое, жесткое: медицинские осмотры, консультации, терапия, очки, обследования всегда шли рядом с ощущением цены. Слово «дорого» Тэхен слышал часто, и тогда означало не просто деньги, а постоянное напряжение, вину и необходимость оправдываться. Эму регулярно напоминали, что этот его редкий диагноз — это роскошь, которую они тянут на себе. Фразы в духе «мы из-за тебя столько потратили» или «другие дети как дети, а с тобой одни расходы» стали привычными. Тэхен слишком рано усвоил: его здоровье — это чужой убыток, поэтому лучше молчать.       Сейчас здесь этого нет.       На удивление, он чувствует себя почти спокойно. Даже странно спокойно.       Чонгук почти все время рядом: либо идет вместе с ним, либо ждет у кабинетов, не исчезая и не растворяясь в своих делах, хотя их наверняка накопилось много.               Все специалисты работают строго по времени и по предварительной записи, и они немного опоздали, не катастрофически, но все же. Однако это не превратилось в хаос и упреки, максимум легкое ожидание, не было ни капли недовольства или спешки.       Даже персонал ведет себя иначе. Максимально вежливо и спокойно, без оценочных взглядов. И Тэхен быстро понимает причину разницы — дело не в нем. Точнее, не только в нем. В первую очередь такое отношение объясняется тем, что рядом с ним стоит Чонгук. Узнаваемый человек, к которому здесь автоматически относятся с другим уровнем внимания и уважения. И это странным образом меняет все вокруг него.       Тэхен ловит себя на мысли, что впервые не чувствует себя «проблемой, которую нужно быстрее обслужить». Скорее — человеком, рядом с которым просто идут по стандартному процессу. И внутри он расслабляется, все же здесь определенно намного лучше.              После клиники они обедают в самом обычном кафе по просьбе самого Тэхена. Кафе выполнено в светлых тонах. Чонгук довольно красиво объяснял про окружающие цвета, на которые указывал Ким. Оказалось, что сам он держит в памяти много ассоциаций даже к различным оттенкам, и все же Чонгук ему во многом помогает. Тэхен также помнит, что многие не хотели с ним общаться из-за того, что он вынужден носить очки всюду, в том числе и в помещении, и данный факт порой был причиной насмешек. Многим школьникам не свойственна толерантность, хотя что говорить о детях, если и некоторым взрослым это понятие не знакомо от слова совсем.              После обеда они отправились в фотоцентр. Пока ждали фото для документов, Чонгук отошел, так как звонок от Енджуна не сулит позитивного, а Тэ принялся осваивать новую игрушку. Телефон он видит и держит не впервые, но рассматриваемая модель ему нравится гораздо больше, чем предыдущие.       «Наверное, стоит дорого», — приходит в мысль, а потому, зайдя в инет, он посмотрел, сколько же могут стоить подобные телефоны, и стоило увидеть ему цену, чтобы подвиснуть. Теперь у него появился еще один страх, а также еще одна головная боль: уберечь такую хрупкую вещь. Потом находит в инете информацию про HYBE (о да, ему была интересна компания, так как помнит, что Чонгук является генеральным директором). Так он выходит на EnkeCorporation, и тут его накрывает новая неожиданность: генеральный директор этого гиганта — Чон Чонгук. А кто тагда же генеральный директор HYBE? Тоже Чонгук? Он возвращается назад, но увиденное имя ничего не говорит, поэтому он снова переходит к EnkeCorporation.       И еще один слой информации, который сначала не складывается в голове, а потом резко встает на место: EnkeCorporation частично поглотила HYBE. Не в формате полного уничтожения бренда, а как стратегическое объединение. HYBE сохранила свой лейбл, творческую идентичность и право выпускать прежнюю продукцию, однако управленческие и инвестиционные решения перешли под контроль EnkeCorporation.       Также узнал, что в этом году компания уже обошла множество лучших. Везде пишут, что EnkeCorporation очень амбициозная, быстро усилившая позиции компания со стремительным ростом.       «Кто бы сомневался», — комментирует Ким.               Тут в голове всплывают слова Юнги: «Ты телевизор не смотришь, инет не заходишь совсем?» Сейчас повсюду в Корее звучит имя Чон Чонгука, а он будто жил в параллельной реальности, ни слухом ни духом. И самое странное не в том, что он не знал. А в том, что Чонгук тоже ничего не сказал.       Он должен был рассказать или не должен? Появившаяся мысль не имеет правильного ответа, и поэтому начинает раздражать сильнее всего.       Информацию о том, что он генеральный директор HYBE, Тэхен переварил относительно спокойно. Даже с какой-то внутренней гордостью, как будто это естественно для Чонгука. Логичное продолжение его характера, амбиций, всего, что он в нем уже знал. Но HYBE оказалось только поверхностью айсберга.       Самое главное, сама правда все это время оставалась невидимой. EnkeCorporation, а синонимы этого, как подсказывает ему интернет, — масштаб, влияние, контроль. Тэхена все время заставляли верить в другую реальность... Хотя нет, стоп. Это же он сам тогда надумал, что раз они пили кофе на крыше здания компании HYBE, то и генеральным директором Чонгук может быть только там. Но почему это скрыли от Тэхена? Выходит, он весь день провел в больнице за ручку с одним из настолько известных и богатых людей страны, оставаясь единственным, кто вообще ничего об этом не подозревал.       И теперь это знание ложится иначе. Не как «я горжусь им», а как «я вообще рядом с ним где нахожусь?». Мысль неприятная. Он не понимает до конца, что же именно чувствует: растерянность или обиду от скрытой правды. Скорее, и то и другое. И следом приходит еще хуже: «Я для него не на том уровне». Может, это не факт и не истина, Чонгук же не может так про него думать? Это просто ощущение, которое не спрашивает разрешения, можно ли ему ворваться в его голову.       Тэхен блокирует телефон в тот момент, когда рядом снова появляется Чонгук. Он возвращается как ни в чем не бывало, будто ничего не изменилось в мире за эти минуты. Но так и есть, ничего не изменилось у него, он тот же, кем был всегда. Это у парня в голове все приняло иное очертание. Чонгук ему улыбается, и Тэхен старается улыбнуться в ответ. Честно говоря, получается не очень правдоподобно.       Они забирают фото и покидают место. — Что дальше по плану? — Мне нужно в офис, но сначала тебя домой отвезти. Или, если хочешь, можешь набрать Чимина. Я уверен, что он сейчас ничем важным не занят, — добавляет Чонгук с легкой иронией, словно удерживаясь от более колкой шутки, и все же продолжает спокойнее: — Вы же друзья, наверняка сможете найти, чем себя развлечь. — А если он, к примеру, захочет погулять по городу? — осторожно интересуется Тэ. — Значит, подвезу в то место, где вы договоритесь встретиться, а затем заберу тебя лично. Тебе сейчас ведь важно понимать, насколько я держу тебя. Так вот, я не ограничиваю тебя в перемещении. Единственная просьба: отвечать на звонки и быть в людных местах, — в речи отчетливо чувствуется волнение. Чонгук не может ограничивать Тэхена, хоть сейчас ему бы этого крайне желалось. Он беспокоится за него. Слишком многое все еще остается нестабильным. — А и еще одно, я не знаю, куда потащит тебя Чимин, но у него, похоже, с недавних пор, аллергия на дешевые места. — Чонгук обыденным жестом протягивает тонкий пластик, даже не глядя на него. Тэхен в банковских картах, стоит заметить, понимает примерно ничего, но сомневается, что этот стильный кусок безлимитной роскоши выдали в самом обычном банке. — Ты волнуешься, — подмечает Тэ, беря черную карту в руки, зацикливаясь на словах и эмоциях не только Чонгука, но и своих собственных. — Заметно, да? — Ты же знаешь, я не сбегу никуда, — на всякий случай уточняет парень. — Знаю, я не из-за этого волнуюсь… точнее, не только из-за этого. — Енджун причина? — озвучивает он, и Чонгук коротко мычит, соглашаясь. Несколько секунд между ними висит тишина, а после Тэхен вдруг произносит: — А можно мне с тобой? — Ч-что? Со мной? — Да, с тобой, на твою работу. Я не буду мешать, обещаю. Я могу вообще там только так и ходить, — Тэхен прикрывает рот ладонью.       Чонгук заметно зависает. Это совсем не входило в его планы. Он вообще рассчитывал сначала нормально рассказать Тэхену про EnkeCorporation, объяснить ситуацию с HYBE, а уже потом приводить его в офис. Потому что после сегодняшнего Тэхен явно начнет смотреть на многие вещи иначе.       Проблема даже не в офисе. Проблема в том, что рядом с Чонгуком слишком хорошо видно масштаб его жизни. Власть, деньги, влияние, все то, что Чонгук показывал, находясь с Тэхеном, только в тех случаях, когда это было необходимо. На работе не выйдет это скрывать, только если Тэхену завязать глаза, а сотрудникам рты, чтобы те не обращались к нему на протяжении дня. Идея прекрасная, и ему она определенно нравится, но он не думает, что Тэхен разделит с ним эту «прекрасную» идею. Он пытался предугадать реакцию парня и каждый раз надумывал все худший вариант. Тэхен может и промолчит, но начнет чувствовать дистанцию между ними. Начнет сравнивать. Думать, что «не дотягивает». — Я не думаю, что это хорошая идея, может в другой раз, — осторожно предлагает мужчина. Однозначно лучше будет сначала рассказать одну деталь под названием «EnkeCorporation». — В другой раз? Окей, — отвечает Тэхен, а Чонгуку кажется, что тот не все сказал и «продолжение следует». Ведь как-то быстро он согласился с ним после того, как настаивал с таким видом, будто это самое интересное для него занятие. — И когда он будет? — продолжает парень. Вот и оно, чуйка Чонгука и на этот раз не подвела. — А, наверное, тогда, когда ты соизволишь рассказать мне, генеральным директором какой именно компании ты являешься? — в голосе явная обида, а Чонгук на секунду теряется. — Ты знаешь, так ведь? — обреченно спрашивает мужчина. Он, очевидно, должен был рассказать раньше, теперь момент упущен. — Да. Интернет поделился этой информацией. Обидно, что ты мне сам не сказал.       Чонгук на несколько секунд прикрывает глаза. Вот именно этого он и хотел избежать. Не самой правды — реакции после нее. — Тэхени, я не врал тебе…       Да, не врал, просто промолчал и не стал ничего отрицать. Юнги, который тогда был в доме, сказал, что Чонгук — генеральный директор. Но куда сильнее на его выводы повлияло то, что они с Чонгуком спокойно проходили в HYBE, поднимались туда, куда обычных людей не пускают. Тэхен просто сложил факты: Чонгук — генеральный директор HYBE. — Но и правду не сказал, — тихо подытоживает Тэхен.       Чонгук отводит взгляд. Спорить бессмысленно, Тэхен прав. Но и сам Ким никогда напрямую не спрашивал. Они оба будто обходили данную тему стороной. — Я собирался, правда собирался, но… прости. Я решил, что тебе не принципиально быть в курсе. Я не знал твоей реакции и… наверное, боялся, что ты начнешь смотреть на меня иначе. — Я имел право это знать, — Тэ выдыхает и отводит взгляд к окну. — Хотя теперь я чувствую себя некомфортно, что ли… ну просто твое положение и мое…       То неизбежное, чего Чонгук боялся с самого начала, подкралось со спины под названием «интернет». Может, стоило сначала как-то рассказать или намекнуть, а потом телефон покупать. Нет, нужно было интернет не подключать или... Не важно, случилось то, что случилось. Чонгука всегда останавливала не возможная злость или громкий скандал, Тэхен явно на подобное не способен. А вот то, что любимый человек вдруг станет видеть не его самого, а его статус, как раз могло случиться, и именно эта катастрофа разворачивается сейчас. — Тэхен-и, — Чонгук берет его руку в свои, а после оставляет на ней короткий поцелуй, однако не спешит отпускать, — я хочу, чтобы ты никогда не сомневался в своей важности для меня. Ты для меня самое дорогое. Я люблю тебя, и поверь, мне тоже хочется быть достойным тебя.       Тэхен молчит несколько секунд, переваривая сказанное, а после все-таки кивает. Чонгук только тогда отпускает его руку и заводит машину. — И да, если говорить о твоем положении, то компания принадлежала и твоей семье тоже. — Не думаю, что стать генеральным директором было бы пределом моих мечтаний или занимать любую другую ключевую роль. Мне просто не подходит все это. Но я по-прежнему хочу поехать с тобой. Но… Енджун может увидеть нас, добром точно не закончится. — Вряд ли, — Чонгук улыбается, — он бывает в офисе в исключительных случаях, и я бы об этом знал. Я же первый в списке, кому он любит выставлять свое недовольство. К слову, Енджун ничего бы тебе не сделал.               Тэхен все еще выглядит не до конца уверенным. И у него есть еще один вопрос, который его интересует. — Почему мы тогда так спокойно прошли в офис HYBE? Я понимаю, тебе карта дает доступ. Но охрана ведь даже пропуск не проверяла. Почему так?       Чонгук коротко усмехается. — Это не так работает, как ты, наверное, себе представляешь, — продолжает он спокойнее. — Карта не давала мне право входить. Такое право уже существовало на уровне моего статуса как CEO EnkeCorporation. Она лишь подтверждала маршрут внутри HYBE и записывала мои перемещения внутри системы безопасности.       Тэхен слегка подвисает после этих слов.       Вот опять.       Такие фразы для Чонгука звучат как обыденность. Для него это просто часть работы, пропусков, охраны и корпоративной системы.       А для Тэхена — напоминание о том, насколько огромной на самом деле является жизнь человека рядом с ним. Насколько сильно Чонгук отличается от большинства людей, которых он вообще встречал. — Звучит жутко богато, — бурчит Тэ. — Звучит жутко утомительно, — спокойно парирует Чонгук, из-за чего Тэхен все-таки тихо смеется.       Напряжение между ними спадает. — Она же мне теперь не нужна, — парень протягивает карту, которую до этого все еще держал в руке, не зная, что с ней делать. И понимает, что воспользоваться ей смог бы только при очень большой необходимости. — Можешь оставить у себя, — предлагает мужчина, а Тэхен быстро качает головой, он не хочет создать проблему, потеряв ее, например.       В офисе Тэхену было интересно буквально все. Хоть он и обещал не отвлекать Чонгука, на деле занимался именно этим. То зависал возле панорамных окон, рассматривая Сеул, будто видел его впервые. То задавал вопросы о сотрудниках, отделах и о том, как вообще работает настолько огромная компания. То просто цеплялся взглядом за каждую мелочь. И Чонгуку это нравилось. Слишком нравилось. Потому что рядом с ним Тэхен выглядел живым. Любопытным. Настоящим.       Пока Чонгук разбирается с документами и отвечает на звонки, Тэхен изучает, кажется, каждую деталь в этом кабинете. Несколько раз подходит к окнам, задерживаясь взглядом на городе. Вдруг он забыл что-то там еще рассмотреть.       Сейчас в кабинете вместе с ними находился директор финансов. Человек из числа тех, кто обычно не допускает ни одной неточной паузы в разговоре. Он спокойно излагал детали по инвесторам и срокам подписания. И на секунду сбивается, задерживает взгляд на Тэхене. В нем ни намека на вопрос, нет даже банальной человеческой оценки. Он смотрит на парня скорее так, как обычно смотрят на «лишний элемент, которого здесь не должно было быть». Он слегка выпрямляется, интонация становится формально точной: — Господин Чон, возможно, нам стоит продолжить без посторонних… — он не успевает закончить. — Он останется, — спокойно перебивает Чонгук, даже не поднимая глаз от документов.       Следует короткая пауза, в то же время достаточная, чтобы в ней стало всем понятно: обсуждение закрыто. Директор финансов мгновенно меняет тон. — Разумеется, — и больше не возвращается к этой теме.       Тэхен чуть расслабляется.       Через несколько минут он окончательно теряет интерес к происходящему и медленно подходит ближе к столу Чонгука, останавливаясь сбоку, уже не особо скрывая, что просто не знает, чем себя занять. Для Тэхена это скука смертная.       Чонгук реагирует лишь коротким взглядом и снова возвращается к документам, будто присутствие Тэхена здесь настолько естественно, что воспринимается как нечто само собой разумеющееся.       Это странным образом успокаивает. Но только Чона.       Пока Чонгук занят, Тэхен снова оглядывает кабинет, отходит в сторону и замечает между черными папками на полке шкафа слегка торчащий уголок фотографии.       Любопытство побеждает быстрее воспитания. Новая интересная деталь в уже надоевшем кабинете.       Он осторожно вытаскивает находку. И это уже второе фото. На первом, которое парень видел, был сам он с Чонгуком.       На снимке трое: Чонгук, Юнги и Хосок. Намного моложе. Без костюмов, без всей этой идеальной собранности. Юнги выглядит так, будто его насильно заставили фотографироваться, Хосок смеется во все зубы, а Чонгук стоит между ними с совершенно непривычной улыбкой — открытой, беззаботной, живой, почти что мальчишеской.       Тэхен смотрит, не двигаясь. Потому что такого Чонгука он еще не видел. — Этой фотографии года два, — неожиданно раздается голос Чонгука.       Тэхен поднимает взгляд.       Тот сидит за столом, но теперь смотрит уже не в документы, а на него. — …поэтому перенос встречи, по моему мнению, это прагматичный шаг для защиты ключевых интересов компании, — заканчивает финансовый директор.       Но, похоже, его решили игнорировать и начальник, и этот странный парень, который тянет свои ручонки ко всему, что не посмели бы тронуть другие. Даже отдаленно подобного здесь раньше не происходило.       Чонгук продолжает смотреть на фотографию в руках Тэхена. — Господин Чон? — осторожно напоминает сотрудник о себе.       И только тогда Чонгук моргает, будто возвращаясь обратно в кабинет. Финансовый директор провожает парня недовольным взглядом, хотя тут же старательно пытается это скрыть, возвращая лицу маску полной невозмутимости. Этот юноша выглядит непозволительно неуместно для офиса, да еще и ведет себя так, словно для него не существует правил. Парень ходит где хочет и трогает чужие вещи, а теперь еще и позволяет себе наглость отвлекать генерального директора от критически важного разговора даже своим молчанием. — Повторите последний момент, пожалуйста, — спокойно просит он.       Мужчина коротко кивает и повторяет. Но отмечает это странным, потому что Чон Чонгук обычно не выпадает из разговора.       Вообще.       Взгляд Тэхена соскальзывает с фото и медленно поднимается к Чонгуку.       А тот вдруг едва заметно улыбается.       Не сотруднику.       Ему.       Сотрудник заканчивает, оставляет документы на столе и выходит из кабинета. — Хосок тогда заставил нас сфотографироваться «для истории», — уже спокойнее объясняет Чонгук, когда они остаются вдвоем. — Юнги потом минут сорок жаловался, что выглядит уставшим.       Тэхен снова опускает взгляд на фотографию и, уже не думая слишком долго, подходит ближе к столу Чонгука и ставит на него фоторамку. А после тихо улыбается. Ему она почему-то нравится особенно сильно.       За день Тэхен обратил внимание, что поведение людей рядом с Чонгуком было отдельной системой. Его не боялись. Его уважали настолько, что это почти ощущалось физически. Сотрудники входили спокойно, без суеты, всегда собранные, будто заранее знали, что здесь не место для импровизации. Никто не тянул время и не пытался «угадать настроение начальства».       Чонгук ни разу не повысил голос. Он вообще редко позволял даже малейшим эмоциям выходить наружу. Даже когда возникали ошибки, он разбирал их спокойно и без эмоциональных всплесков, используя лишь вопросы и конкретику. Он не пытался унижать или давить.       Еще Тэхен заметил одну деталь: Чонгук одинаково разговаривал абсолютно со всеми. Никакого высокомерия. Никакого показательного превосходства. Но и пространства для «как-нибудь потом» рядом с ним не существовало. И именно это странным образом заставляло людей сохранять предельную собранность. И почему-то цепляло особенно сильно.       Потому что дома Чонгук был одним человеком, а на работе казался совершенно другим: более холодным, сдержанным, невероятно собранным. Но при этом ни там, ни там он не выглядел фальшивым.       В какой-то момент Тэхен все-таки не выдерживает и буквально выпрашивает у Чонгука небольшую экскурсию по зданию. И Чонгук, конечно же, не может отказать. Экскурсия неожиданно растягивается почти на час. Пока они идут по этажам, сотрудники вежливо кланяются Чонгуку, а некоторые с любопытством косятся на Тэхена. Впрочем, никто не позволяет себе лишнего.       Под конец они берут латте, надевают верхнюю одежду и направляются на крышу. Время показывает семь часов вечера. Зимой темнеет рано, а снег только усиливает атмосферу. Огни города постепенно размываются в белой дымке, а на темной ткани пальто Чонгука, как и на его собственном, медленно тают снежинки. Они стоять у края крыши, где от открытого пространства их защищает высокий парапет из толстого триплекс-стекла в металлической раме. Панели закреплены на массивном бетонном выступе около метра в ширину, который служит надежным основанием для всей конструкции. — Такое ощущение, что мы в сказке, — парень делает глоток латте и в наслаждении прикрывает глаза. — В сказке? — Чонгук тихо смеется и собственнически, но бережно обнимает Тэхена одной рукой за талию. В другой руке он аккуратно удерживает стакан с горячим кофе, от которого поднимается едва заметный пар, тут же растворяющийся в морозном воздухе. Ему так нравится, когда тот настолько расслаблен, без тревоги, лишенный всякого напряжения в плечах. Просто рядом с ним. — Эй, не смейся, — возмущается Тэхен, — мы пьем латте, находясь на крыше небоскреба, — восхищенно продолжает он, — идет снег, и у нас теперь практически идиллия. Правда, пришли мы к этому, скажем так… через неприятные моменты… — Тэ слегка закусывает губу. Он не хочет портить сегодняшний вечер воспоминаниями о прошлом.       Чонгук сразу понимает, о чем речь. Такие вещи не исчезают бесследно. Они остаются между людьми даже тогда, когда оба пытаются двигаться дальше. — Поверь, мне правда жаль, что я… — слова даются тяжело. Потому что это не то, что можно исправить одним извинением. Не то, что стирается временем по щелчку пальцев. И с таким прошлым действительно страшно строить настоящее.       Однако они все равно пытаются. И именно поэтому сейчас стоят здесь вдвоем, а не по разные стороны. — Сейчас важнее не то, что было, а то, что происходит сейчас.       Чонгук только крепче прижимает его к себе. Несколько секунд они просто молчат, слушая ветер и приглушенный шум города снизу, который сюда почти не доходил, оставаясь далеким гулом. А потом Чонгук все-таки решается: — Тэхен-и, я хотел спросить кое-что важное. Не знаю, как сделать это нерезко… В общем, ты сказал, что не хочешь жить жизнью Ли Чихена... Нет, не так, с его именем... со своим прежним именем... — да уж, обычно в компании он держится так уверенно, что его словам веришь без колебаний. Он всегда знает, что сказать, и говорит спокойно. А сейчас не может нормально связать и двух слов. И еще эта тема с Ли Чихеном.       Зачем он вообще сказал «жизнью Ли Чихена»? По сути, Ким Тэхен и есть Ли Чихен. Изменилось только имя. Сам человек никуда не исчез и не превратился в кого-то другого.       Наверное, он просто пытается быть осторожным и не задеть больную тему. Поэтому и запутывается в словах. Только чем больше он старается подобрать правильные слова, тем сильнее создается ощущение, будто речь идет о двух разных людях. Хотя на самом деле это всегда был один человек.       И вот теперь Тэхен смотрит на Чонгука с искренним удивлением. В его голове слова Чонгука никак не складываются в цельную картину. Зачем он вообще снова поднимает эту тему? — Я хотел спросить о другом, — собравшись с мыслями, продолжает мужчина, — что нам делать с днем рождения? — С каким еще днем рождения? — он немного хмурится, искренне не понимая, о чем именно его спрашивают. — Я имею в виду, когда мы будем праздновать твой день рождения: тринадцатого октября или тридцать первого декабря?       Тэхен задумывается с таким серьезным видом, как будто сейчас решается судьба мира. — Даже не знаю… Если подумать, тринадцатое октября уже прошло, а тридцать первое декабря еще не наступило. Значит, остановимся на тридцать первом декабря. Я все еще хочу получить свой подарок, не ждать же мне целый год.       Чонгук обреченно вздыхает. — Я вообще-то серьезно. — Так и я не шучу, — совершенно спокойно отвечает Тэ и допивает латте. — Давай будем считать тридцать первое декабря моим днем рождения. А… нужно Чимину сказать. — Вот сейчас было обидно, — Чонгук прищуривается, — мне иногда кажется, что его слишком много в твоей голове. — Ты что, ревнуешь? — Тэхен разворачивается к нему и целует в губы.        И Чонгук снова сбивается от короткого поцелуя. Стаканчик едва не выскальзывает из рук. Его до сих пор ведет от обычного поцелуя. Интересно, как долго это еще будет продолжаться? Нормальным это не назовешь. Но Чонгук и не хочет, чтобы это прекращалось. — Поверь, в моей голове Чимин только гость, — тихо произносит Тэхен. — А ты там уже, кажется, прописался.       Чонгук улыбается настолько мягко, что у парня внутри снова все переворачивается. Мужчина слегка отстраняется, берет у Тэ его стаканчик и вместе со своим опускает вниз, на широкий бетонный выступ, а после привычно обнимает и зарывается носом в светлые волосы. И Ким тут же льнет в ответ. Будто это уже давно его место. — Ты понравился мне сразу, когда я увидел тебя впервые, — неожиданно признается Тэхен. — Но я боялся тебя… твоих действий. А когда ты впервые обнял меня, я… я не знаю почему, но мне было так спокойно. Я даже стал приходить ночью в твою комнату спать… глупо, наверное, со стороны… — Тэхен слегка отстраняется и заглядывает ему в глаза, будто боится увидеть насмешку.       Но Чонгук смотрит так, словно ему сейчас доверили что-то невероятно хрупкое. — Я каждый день ждал, — признается он. — Сначала хотел сказать тебе, что не сплю и замечаю это, но боялся, что так только испугаю тебя. И сам не понимал, откуда это во мне было. Я допустил много непростительных ошибок по отношению к тебе… — Чонгук проводит большим пальцем по щеке парня. — И сейчас я стараюсь сделать все, чтобы тебе было хорошо рядом со мной. Чтобы ты просто мог выдохнуть. Чтобы не ждал ничего плохого.       У Тэхена снова начинают дрожать губы. Потому что именно этого ему, кажется, не хватало всю жизнь — человека, рядом с которым можно не выживать, а просто быть. — Я люблю тебя. Давай с этого дня для нас самым важным будет «мы».       Чонгук молча кивает. Потому что если заговорит сейчас, голос точно подведет. А Тэхен улыбается сквозь выступившие слезы. — Почему ты плачешь? — Я… просто я так счастлив. — Счастлив, — вторит Чонгук, и улыбка на его лице свидетельствует, что это слово сейчас отражает и его состояние.              Последующие несколько минут между ними царит молчание. Оно такое легкое и уютное, что мечтается задержаться в нем немного… хотя нет, значительно дольше. Чонгук обнимает такого родного его сердцу человека, который тихо плачет ему в пальто, даже не пытаясь прятаться. — П…прости, — его губы все еще дрожат, лицо раскрасневшееся, — что-то я совсем расклеился, — Тэхен хлюпает носом и вытирает слезы рукавом. — Все хорошо, — тихо отвечает Чонгук.       И ведь действительно хорошо. — А насчет подарка, ты же еще не придумал, что подаришь мне на день рождения? — переключить разговор, это как раз о Тэхене. — Еще нет, — это правда проблема. Потому что Чонгук уже перебрал в голове примерно все варианты. Дорогие вещи кажутся бессмысленными. Что-то обычное — недостаточным. А хочется подарить не предмет. Хочется подарить ощущение. — Тогда можешь исполнить обещание, которое ты мне дал в детстве, — в этот момент парень фактически спас Чонгука, потому что тот действительно не знает, что может подойти в качестве подарка: это должно быть что-то особенное, но одновременно и загрузил свыше некуда. — Может, еще что-то хочешь? — Нет, — Тэ в подтверждение отрицательно мотает головой, — только это. Тогда мое желание наконец исполнится.              Уже дома, после ужина, Чонгук снова хотел предложить лечь сегодня вместе. Он даже рот открыть толком не успел. Тэхен моментально приложил палец к его губам. — Нет, — сразу предупреждает он, — я очень устал и хочу побыть один.       А после сбежал раньше, чем Чонгук успел что-то ответить. Чонгук только тяжело выдохнул. И это уже начинает сводить с ума.              Потому что Чонгук прекрасно видит: проблема не в отсутствии чувств, не в страхе близости и даже не в недоверии. Там что-то другое. Что-то, о чем Тэхен боится говорить настолько сильно, что легче каждый вечер сбегать в другую комнату. И именно это снова не дает покоя.       Плюс у самого мужчины есть сейчас одна небольшая проблема, о которой он думает и думает. Все тщетно. Он совершенно не помнит то самое обещание. И чем больше пытается вспомнить, тем сильнее раздражается на себя.              Ночь была слишком насыщенной в плане мыслительного процесса. А с раннего утра он успел переделать документы и доработать проект для сотрудничества с отцом несносной девицы Юры. Как ни крути, сделка оставалась слишком выгодной, чтобы просто вычеркнуть ее из головы.        Все это он делал не на работе по одной банальной причине: еще вчера в 23:30 пришла смска от Чимина (потому что для него время суток — понятие условное), в которой говорилось о встрече с Тэхеном сегодня в 11:00, а заодно прилагалась почти официальная инструкция: «разбудить это спящее бедствие лично». Также он обязан «подкинуть» Тэ до назначенного места. О чем сразу говорит парню после утреннего чая, которого ему хотелось больше, чем кофе. Сначала Ким упирался и настаивал на такси, потому что парк, выбранный Чимином, расположен в противоположной стороне от работы Чонгука. Но логика в этой системе давно была факультативной, когда речь шла о Тэхене, она просто отключалась. Все дороги сразу меняли свое направление, все становилось по пути.              Сейчас генеральный директор выглядел ни живым ни мертвым. Даже идеально выглаженная рубашка и уложенные волосы не спасали ситуацию. — Выглядишь паршиво, — заявляет Юнги, развалившийся на диванчике. — Ты что, снова не спал ночью? — Та спал я, спал. — Оно и видно. — Просто лег поздно, — монотонно сообщает Чон.       Юнги пускает двусмысленные взгляды. — Можешь многое не фантазировать, — сразу предупреждает Чонгук, — мы вчера разговаривали. Тэхен попросил на день рождения исполнить обещание, которое я дал ему в детстве. Я, как идиот, согласился раньше, чем понял одну важную деталь. — Какую? — Я нихрена не помню. Всю голову сломал, но безрезультатно. — Вот же проблему нашел. Скажи ему, что на том месте, где хранилось обещание, у тебя проблема и ты призабыл. Пусть напомнит. — Ага, пробоина, а не проблема, — Чонгук хнычет и хватается за голову. — И как это будет: «Тэхен-и, помнишь обещание, которое было для тебя настолько важным, что ты пронес его через годы? Так вот, я его забыл». Отличный план. — Ну вообще да, звучит честно.       Чонгук устало трет лицо ладонями. — Я весь мозг уже сломал. Понимаю только, что это было в детстве. Все. — И сколько у тебя недель? — расслабленно интересуется друг ради приличия и, быть может, небольшого любопытства, а Чонгук поднимает обреченный взгляд. Юнги тут же морщится. — А, все понял. Там уже не недели. — День рождения 31 декабря. В следующую пятницу. — У-у, свезло неимоверно. Подожди, в пятницу? Хосок сказал, что ты летишь в Милан. Только не говори, что это правда. — Правда, и Тэхен летит со мной. — Вот как ты мог так со мной обойтись? Разбил мне сердце одним предложением! Ты такой жестокий, — Юнги драматично прикладывает руку к груди. — Ты, значит, сказал про днюху, я уже в голове закатил целую вечеринку, а теперь заявляешь, что все плюшки и развлечения достанутся только вам двоим. — Что-то мне подсказывает, что ты это переживешь. — Пока не уверен.       Несколько секунд Юнги молчит, а после вдруг вспоминает: — Кстати. Я удивился, когда Чимин сказал, что ты отпустил Тэхена гулять по городу. Ты вообще помнишь про Енджуна? — Помню, и поэтому: во-первых, сейчас они в людном месте; во-вторых, отвез его я и заберу тоже; в-третьих, у них есть охрана, о которой они оба в курсе. — Да уж, у вас романтика уровня государственной безопасности. Не вдохнуть, не выдохнуть спокойно. — Ты закончил? — Почти. Осталось только маячок ему в ботинок засунуть. Чонгук молча смотрит на него. — …Ладно, молчу.       Юнги встает, уже собираясь уйти, но замечает на столе фоторамку. Он знает, что его друг никогда не ставил фотографии на видных местах. Подходит ближе и берет ее в руки. — Это что… — Юнги хмурится, не сразу находя слова. Затем цокает. — Серьезно? Ты ее все еще у себя держишь? — Поставь на место. — На место? Уточни, пожалуйста, — Юнги делает максимально непонимающее выражение лица. — У меня вариантов тут немного.       Чонгук молча показывает на стол пальцем. — На место, — сухо повторяет Чонгук. — Угу. А раньше у тебя на столе были только документы и стресс. Стол не был местом для фотографий, да и вообще рабочий кабинет. — Юнги чуть прищуривается, рассматривая фото. — Прогресс впечатляет. — Тэхен поставил ее сюда, — спокойно отвечает Чонгук, — если ему так нравится… — будто это все объясняло. — Тэхен, — Юнги округляет глаза, — весомый аргумент в оформлении интерьера.       Пауза. — Юнги, ты вообще уходить собирался. — Да-да, — он все же возвращает фоторамку на место, — уже ухожу. Только замени фото, я там неудачно вышел.       Все оставшиеся часы Чонгук в наглую проспал. На деле он просто прилег на диван буквально «на пару минут». По крайней мере, именно так он себе это объяснил. Организм на эти планы посмотрел, послал его к черту и мгновенно вырубил.       Секретарь будить начальника не стала. Не впервой. Она только тихо укрыла его пледом, который в кабинете уже давно существовал специально для подобных случаев, и задержалась рядом на несколько секунд дольше, чем стоило бы.       Во сне Чонгук выглядел слишком спокойным. Без привычной собранности, без холодной внимательности во взгляде, без вечного рвения все контролировать. Просто уставший молодой мужчина, которого организм наконец заставил отключиться.       Секретарь знала его достаточно давно, чтобы понимать: в реальности Чонгук почти никогда не позволяет себе вот так расслабляться.       Она замечала и другое. То, как он вчера смотрел на Тэхена. Слишком мягко для коллеги. Слишком внимательно для просто друга.       И сам Тэхен…       Очень красивый.       Но не той красотой, которая бьет в глаза. Скорее той, на которую смотришь чуть дольше, чем собирался изначально. «Очаровательный» подходило ему куда больше.       Единственный момент, который нельзя было назвать обычным, — его очки, которые он не снимал. У него ахроматопсия, и без специальных очков ему тяжело находиться в офисе — это не элемент образа, а необходимость. Секретарь Чонгука с этим никогда не сталкивалась, поэтому для нее это выглядело странно. Слишком странно. И не только для нее одной: все сотрудники, которые видели Кима, были в таком же замешательстве. Просто Тэхен не обращал на это внимания. Он не чувствовал себя странно, неловко или неправильным из-за очков — так на него действовал Чонгук.       Девушка наконец переводит взгляд сначала на стол. Фоторамка тоже не остается без внимания — эта новая деталь. Затем еще раз смотрит на Чонгука и покидает кабинет.       Ничего странного в оценке внешности людей нет, ровно как и в их рассматривании: красивые люди сами непроизвольно притягивают к себе внимание.              Когда Чонгук просыпается и принимает сидячее положение, он трет глаза и смотрит в сторону окна. На улице уже темно. Затем переводит взгляд на наручные часы, которые показывают 23:15.       «Тэхен!» — вспыхивает в мыслях. Тот должен был ему позвонить, но Чонгук не мог не услышать звонок… или мог? Он в пару быстрых шагов добирается до телефона, и, какая ирония, он действительно не слышал вибрации. Да, привычка держать мобильник на беззвучном сегодня сыграла против него. Директор мысленно отвешивает себе подзатыльник, а затем читает сообщения от Кима.        В сообщениях от Тэхена говорилось, что он у Юнги — и это была хорошая новость.       Плохая заключалась в другом. Последний звонок был два часа назад.       До этого — еще один.       И еще.       И еще.       Четыре пропущенных. Четыре раза Тэхен набирал его номер и каждый раз слышал только тишину. У Чонгука неприятно сдавило грудную клетку.       Всю дорогу он накручивал себя, он виноват в том, что не услышал. А если бы что-нибудь случилось, и Тэхен бы просто не смог ему сообщить. Вот как он мог настолько крепко заснуть? Добрался до квартиры Мина с критикой своего «я». Раздается звонок, на пороге появляется Чимин: — О, смотри-ка. Со зрением проблем нет — смску увидел. Жаль, со слухом похуже. — Телефон был на беззвучке, — почти сразу оправдывается Чонгук. А вообще почему он это делает? Какого черта он вообще оправдывается перед Пак Чимином? — Тогда зачем говорить Тэхену звонить тебе? — моментально парирует Чимин. — Он весь вечер телефон из рук не выпускал. Смотрел на экран так, будто гипнозом пытался заставить тебя перезвонить.       У Чонгука внутри все неприятно скручивается из-за того, что он слишком хорошо представляет эту картину: Тэхен, который каждые несколько минут проверяет экран; Тэхен, который убеждает себя, что Чонгук просто занят; Тэхен, который продолжает ждать. — Ты ко мне и правда неровно дышишь, да? — устало бросает он, уже разуваясь. — Только и ждешь во что ткнуть лишний раз. Я понимаю, что сильно виноват. — Если бы я к тебе неровно дышал, ты бы уже давно об этом понял, — фыркает Чимин. — И вообще, сегодня ты реально заслужил.       Чонгук только тяжело выдыхает и проходит дальше, стягивая пальто. — Стой, — Чимин ловит его за рукав.       Чонгук вопросительно смотрит на него. — Во-первых, напоминаю: это ты сказал Тэхену позвонить, когда его нужно будет забрать. А потом благополучно исчез с радаров. Во-вторых… — Чимин делает паузу и уже тише добавляет: — Тэхен уснул.       Чимин все еще держит его за рукав, будто заранее знает, что сейчас Чонгук сорвется с места. И оказывается прав. Чонгук одним движением освобождает руку и уверенно идет в сторону гостевой комнаты — той самой, где Тэхен оставался в прошлый раз. Она у Юнги всегда готова для гостей, которым он рад. Особенно после вечеринок, после которых их состояние уже не позволяет думать об этикете, а выгнать было бы чистым эгоизмом.              Чонгук заходит в комнату тихо, почти бесшумно. Несколькими уверенными шагами сокращает расстояние до кровати. Чимин не соврал — Тэхен действительно спит.       Вид у него расслабленный настолько, будто все переживания наконец решили оставить его хотя бы на пару часов в покое. Ресницы слегка подрагивают, одеяло почти наполовину сползло вниз, а телефон все еще лежит рядом с подушкой. Будто даже во сне далеко не убирался. У Чонгука от этого внутри неприятно сжимается.       Он медленно опускается на колени возле кровати, чтобы быть на уровне лица спящего. Осторожно проводит пальцами по светлым волосам.       Чимин, все еще стоящий в дверном проеме, тихо хмыкает и все-таки уходит.        Чон продолжает гладить Тэхена по голове. Через несколько секунд тот сонно морщится, медленно открывает глаза, промаргивается и резко садится. Чонгук сразу пересаживается на край кровати. — Ты пришел, — констатирует Тэ и почти сразу цепляется за руку Чонгука. — Я ждал тебя… все ждал, а потом уснул. — Прости, забыл снять телефон с беззвучки и не слышал звонков. — Я понимаю… — Тэхен сонно трет глаза свободной рукой. — Ты, наверное, опять был завален документами.              Ага, все с точностью до наоборот. Он просто в наглую заснул, спокойно отлеживал бока, находясь в крепких объятиях Морфея, пока Тэхен ждал, пытался не заснуть, а теперь еще так наивно полагает, что тот все это время был занят работой. От осознания этого становится настолько стыдно, что он болезненно жмурится. — Что-то не так? — ох уж этот взволнованный голос. — Тэхен-и, я… в общем, дело-то не в работе, — ему стыдно признаваться. Как это будет выглядеть со стороны? Примерно так: «Прости, Тэхен, но я вырубился, и пока ты тут переживал, я как ни в чем не бывало видел чудесные сны». Но сказать правду нужно. — М? — Я заснул, — Чонгук опускает голову, он не может смотреть в глаза. Он предполагал, что будет стыдно, но что настолько…       После небольшой паузы Тэхен вдруг понимающе кивает. — А-а… так вот почему ты не отвечал, — в голосе нет ни обвинения, ни раздражения. — Прости, — он поднимает взгляд, и тот у него и правда виноватый, — мне так жаль. — Это не страшно, — Тэ машет руками перед собой. Он всегда так делает.       И от этого становится еще более невыносимо. Было бы проще, если бы Тэхен обиделся. Проще, если бы разозлился. Но он просто понял. — Я в порядке. И понимаю, что выбиваю тебя из твоей привычной жизни, — Тэхен виновато опускает голову, перебирая пальцами одеяло. — Это не страшно, — отвечает его же фразой, другой вариант вызовет протест парня, и он станет настаивать на своем. То, что Тэхен чувствует свою вину, неправильно. Он не должен. Он принес только тепло и любовь в жизнь Чонгука, а также подарил ему дом, где ждут. Его присутствие, его смех, прикосновения и смущение — все это стало для Чонгука главным спасением. Тэхен кажется таким беззащитным сейчас, его безумно как хочется обнять. — Обещаю впредь брать телефон всегда. — Нет, ну не всегда, — тут же возражает Тэхен, — на переговорах, к примеру, не стоит. А то инвесторы решат, что у тебя зависимость от меня. — А ее нет? — автоматически вылетает у Чонгука.       Тэхен зависает на секунду. — Ой, все, — бурчит он, пряча улыбку, а Чонгук искренне рад, что это он вызвал ее. — Поедем домой или останемся? — А когда поедем в Пусан? Завтра выходной… — напоминает Тэ. — Хоть сейчас. — Я же соглашусь, — моментально отвечает Тэхен. — Ты это понимаешь? — Понимаю. — И ты за рулем. — И это тоже понимаю. Так что едем? — Куда это вы собрались? — интересуется Юнги, волосы которого влажные: по-любому он в душе пропадал. — Да так, — отмахивается Чонгук, желая скрыть поездку. Он хочет провести эти выходные наедине с Тэхеном. — В Пусан, — совершенно спокойно сдает Тэ. На лице Мина появляется заинтересованная улыбка, точнее ухмылка. — Оу, Пусан говоришь… Давно там не был, все думал выбраться, — размышляет Юнги, издевательски поглядывая на Чонгука. — Осталось еще и Чимина оповестить, — он задумывается, а Чонгук готов прямо сейчас хватать Тэхена и бежать в тот Пусан, пока не стало слишком поздно, пока не узнал Чимин. — Но, к счастью для некоторых жадных собственников, на этих выходных у меня планы.       Чонгук выдыхает так заметно, что Юнги не сдерживает смех. — Чонгук, — тихо обращается Тэхен после того, как Мин выходит. — Да? — Я хотел попросить… — он запинается, сжимает пальцы. — Ты можешь отказаться. Это не то чтобы важно… хотя важно, но не настолько… — Тэхен, — Чонгук внимательно смотрит на него. Каждая просьба парня для него важна, но он никогда не просит что-то материальное, за исключением подарка на день рождения. Вот снова он об этом думает. Еще он понимает, что не всегда выгодно и хочется делать то, что просит Тэхен. Одной из последних таких «нематериальных» просьб было то, что он хочет спать один. — Просто скажи прямо.       Парень делает вдох, поднимает взгляд. — Мы можем сначала заехать домой? — Мне не стоит спрашивать причину? — Я покажу тебе дома… хорошо? — после короткого молчания озвучивает он.       Чонгук смотрит на него несколько секунд, затем коротко кивает. Нужно набраться терпения, cлово «покажу» обещает мучить его всю дорогу. — Договорились.       Он поднимает руку, касаясь щеки Тэхена, будто давая себе секунду. Но парень опережает, сам подается вперед и целует Чонгука — сначала осторожно, почти нерешительно, проверяя реакцию. И только когда понимает, что его не останавливают, задерживается чуть дольше. Чонгук не перехватывает инициативу, пусть главным побудет Тэхен. А он просто останется рядом, позволяя этому случиться.       Когда Тэхен отстраняется, он все еще смотрит на него так, будто держится за ответ, который ему только что дали без слов. Он не спешит отпускать, утыкаясь лбом в плечо Чонгука. Внутри разливается такое долгожданное тепло от осознания, что его Чонгук здесь, что с ним все в порядке, ничего не случилось. Он сильнее стал осознавать, насколько сильно зависит от него. Те ужасные часы, когда он сидел с телефоном в руках, ожидая звонка, также остались в прошлом.       ***       Тэхен с порога просит Чонгука немного подождать и не идти за ним. Просто остаться здесь. Чонгук не спорит и сообщает, что будет на кухне. Там он делает себе кофе, дорога в Пусан предстоит долгая. — Смотри, — Тэхен сразу привлекает к себе внимание, вернувшись после недолгого отсутствия, — что я попросил Ю Синь купить, когда она убирала у меня в комнате. А вчера пришла посылка. И она сказала, что я не должен ей отдавать деньги, что это ее подарок. Да, я тоже был удивлен, как ты сейчас, но это правда, — воодушевленно рассказывает Тэхен, а затем берет за края свитшота, чтобы обратить внимание Чонгука исключительно на него, — он нежно-розовый. — Он опускает руки и показывает на штаны, — а они ярко-желтые, такие же яркие, как солнце, правда? — спрашивает он, улыбаясь. — Я же могу так поехать в Пусан?       Чонгук не удивлен, как выразился парень, он шокирован. И вовсе не из-за того, что одна из работниц решила сделать Тэхену подарок, когда тот попросил ее помочь с покупкой. Он давно привык, что Тэхен носит вещи, которые странно сочетаются между собой, и не разделяет цвета на «женские» и «мужские». Но он никогда не думал увидеть это сочетание именно на нем.       Он невольно вспоминает тот день в больнице, когда врач сказал ему, что Тэхен хочет видеть Чонгука именно в этих цветах: «Он сказал, что его мечта увидеть вас в желто-розовом. Он объяснил, что розовый — сладкий и нежный, как сахарная вата, а желтый — теплый, как весеннее солнце».       А потом в памяти всплывает детство, парк и Чихен. — Как вообще можно попробовать цвет? — Например, розовый похож на сладкую вату. Это воздушный и очень нежный цвет.       Улыбка медленно сходит с лица Чонгука. Ностальгия и настоящее накрывают одновременно, вызывая такую волну эмоций, что он боится даже пошевелиться. Это чувство, когда прошлое одновременно согревает душу и ранит сердце. — Я сделал что-то не так? — слова выривают Чонгука из воспоминаний. Тот ничего не говорит и Тэхен становится грустным, опуская руки и голову. — Я не… точнее, все так, ты просто… — Чонгук сам не понимает, с чего вдруг начинает мяться, как школьник. — Прости, я вижу, что тебе это... — тихо говорит Тэхен, снова показывая на одежду, — не нравится, — и неосознанно обнимает себя руками. Ему давно не было так неприятно. Он хотел сделать сюрприз, а получилось наоборот. Возможно, теперешнего, повзрослевшего Чонгука просто раздражают эти цвета. — Я пойду переоденусь.       Он проходит мимо и все же хочет, наверное, чтобы Чонгук его остановил, чтобы сделал хотя бы вид, что ничего не произошло, и мягко попросил надеть что-то другое, все это будет лучше для парня, чем молчание и такой вид. Направляясь к комнате, уже у лестницы резко останавливается, вспоминая слова, которые ранят: «И еще убери этот коралловый цвет, смени на черный, синий, зеленый — неважно. Главное, не красный, розовый и тому подобное. Он их терпеть не может на парнях». Да, именно так сказал Донвон в тот день, когда Тэхен впервые увидел Чонгука. Только сам Тэхен об этом давно забыл.       И его накрывает осознание, насколько нелепо он выглядел минутами ранее, ведь розовый Чонгук терпеть не может на парнях, а Тэхен, как последний дурачок, умудрился придумать именно такой сюрприз. Будто других идей не нашлось. Теперь от одного воспоминания о своем довольном виде в этой розовой одежде хочется провалиться сквозь землю.       Чонгук только после его ухода возвращается в реальность и мысленно ругает себя за то, что не смог нормально объяснить. Он видел, как сильно расстроился Тэхен. Тот даже извинился там, где виноват был вовсе не он.       Чонгук срывается с места и догоняет его у лестницы. Тэхен все еще обнимает себя за плечи, и в этот момент Чонгук резко притягивает его со спины. — Прости, Чихен-а… — Чонгук тут же мысленно ругает себя. Тэхен вздрагивает от этого обращения. — Тэхен-и… прости, Тэхен-и, — шепчет он ему на ухо, не отпуская. — Я неправильно все объяснил. Эти цвета… я просто не ожидал их увидеть. Сначала вспомнил больницу и почувствовал что-то вроде страха… неважно.       Он умалчивает, насколько сильно был шокирован (что даже назвал его тем именем), Тэхен снова может понять это неправильно и закрыться. — А еще я вспомнил детство. Парк, аттракционы… сладкую вату. Может, ты помнишь?       Тэхен, который до этого дышал через раз, постепенно расслабляется, но напряжение не исчезает полностью. Он слегка качает головой в отрицании. На самом деле он просто боится вспоминать: за теплом могут прийти и другие воспоминания — тяжелые. — Прости, — снова повторяет Чонгук. Тэхен аккуратно выходит из объятий и разворачивается. Смотрит прямо в глаза, затем сам обнимает его, пряча лицо у него на плече. Чонгук тут же отвечает. Одной рукой крепко держит его за спину, другой мягко зарывается в пепельные волосы. — Тебе идет. Знаешь, поехать так в Пусан, хороший выбор. — Я правда могу переодеться... — Тэхен... — Я вспомнил, — перебивает Ким, — в тот день, когда мы вперве встретились, в тот день ты сказал Донвону, что подождешь меня в комнате... — Тэхен... — Дай сказать, — парень делает медленный вдох, а потом такой же медленный выдох, — так вот, ты ушел ждать меня в комнату. А Донвон сказал своему человеку, чтобы с меня убрали того цвета халат... что ты терпеть не можеш розовый, красный и тому подобное на парнях. Я просто давно не возвращался в те дни и забыл. — Выброси это с головы, тебе идут такие цвета. — Правда? — в этом вопросе больше проверки, чем надежды. — Более чем.       Несколько секунд они молчат, но пауза становится мягче. — И тебе не кажется, что я выгляжу глупо? — Чонгук тихо выдыхает. — Тэхен, ты сейчас пытаешься получить от меня объективную оценку? — Да. — Тогда это плохая идея. — Почему? — Потому что я давно не объективен в вопросах, которые касаются тебя.       Тэхен удивленно моргает, сбиваясь, будто не сразу понимает смысл. — Это сейчас был комплимент? — Это сейчас была констатация факта, — на эти слова уголки губ Тэхена медленно поднимаются вверх. — Значит, в Пусан я еду так? — Именно так. — В розовом? — Да. — И в желтом? — Да.       Тэхен сам не замечает, как на губах снова появляется улыбка. Уже без причины. Просто потому, что ему хорошо.       Чонгук смотрит слишком долго, чтобы это было просто вниманием. Тэхен потрясающий. И Чонгук любит его до невозможности.       ***       Первые два с половиной часа дороги Тэхен проспал. Рычание двигателя спорткара его ничуть не беспокоило, а наоборот действовало лучше колыбельной.       Окончательно Тэхен оживает только на заправке. Во-первых, срочно понадобилось посетить «комнату счастья». Во-вторых — кофе. И если с первым проблем не возникло, то второе превратилось в отдельную битву. — Это гадость, — категорично заявляет Чонгук, глядя на стаканчик так, будто ему предлагают яд. — Ты драматизируешь, — отмахивается Тэхен в попытке его уговорить. Ведь кофе на заправке — это как ритуал для многих, там он будто имеет другой вкус. Да на заправку именно только ради кофе и нужно, а не просто «можно» заезжать. А этот, видите ли, против, еще и назвал это гадостью! — Я берегу свое здоровье. — Ты спишь по три часа. — Не переводи тему. — Это обязательный элемент «дорожного вайба», — настаивает на своем парень, сейчас нельзя отступать, он почти его уговорил, нужно лишь еще немного поднажать. — Вайба? — он удивлен услышать это слово от Тэхена, — еще и дорожного, — Чонгук начинает немного смеяться. Ситуация весьма странная. Он готов был поклясться, что Тэхен за все поездки ни разу не засыпал комплиментами салон, не восхищался дорогой отделкой, да он даже не поинтересовался, почему здесь такие необычные материалы и сколько вообще стоит Bugatti Divo. Для Тэхена существование этого редчайшего гиперкара, одного из сорока на всей планете, было чем-то самым обычным, не заслуживающим лишних восторгов.       Но стоило им притормозить у заправки, как в сомнительном напитке, который даже с натяжкой нельзя было назвать кофе, он умудрился рассмотреть какой-то глубокий «дорожный вайб». Из всей роскошной эстетики путешествия на эксклюзивном автомобиле за миллионы долларов Тэхен выбрал главным символом мутную гадость (он правильно ее назвал) из автомата.       Тэхен смотрит на него мягко, с легким милым упрямством и чистой радостью в глазах. Всем своим видом он будто безмолвно говорит: «Ну ладно тебе, неужели ты правда готов испортить такой момент?» И Чонгук сдается. Тэхен все-таки уламывает его взять второй стакан. И теперь с огромным интересом наблюдает, как Чонгук делает пробный глоток с таким видом, будто подписывает себе смертный приговор. — Ну? — тут же оживляется Тэхен. Чонгук еще пару секунд молчит, явно не желая признавать поражение. Он согласился только ради него. — …Сносно       Тэхен победно улыбается, ведь «сносно» — это не «противно».       Остальную дорогу они обсуждали самые обыденные вещи. О музыке. О море. О том, как Юнги наверняка расскажет всем, что его бросили ради романтической поездки. О том, что вещей у них с собой нет вообще.              Впрочем, это никого особо не волновало. Существование банковской карты сильно упрощало жизнь. Нужно будет только снять номер в отеле и наконец нормально выспаться.       Хотя у Чонгука на эту поездку планы куда серьезнее. Он хочет побыть с Тэхеном без вечных звонков, офисов, людей и напряжения вокруг. Хочет стать к нему еще ближе. Но перед этим все еще оставалась одна проблема. Нужно выяснить, какое все же обещание он дал Тэхену в детстве.              А Тэхен в это время думает совсем о другом, с нетерпением ожидая встречи с морем. Он читал о нем в книгах. Авторы всегда так поэтично описывали этот ни на что не похожий аромат — густой, соленый, пахнущий свободой, йодом и влажным песком. Тэхен прикрывает глаза, пытаясь вообразить эту прохладу далекого побережья. Оно наверняка намного лучше, чем он может себе представить.