The Whole City's Sleeping

      Удар о ледяную воду приводит отключившееся на пару секунд тело в чувства. Бенди в шоке — он не понимает, что произошло, поэтому не чувствует ни холода, ни боли, пытаясь скоординировать действия вопреки тянущему его на дно жилету и шлему, который медленно наполнялся водой. Бронежилет, хоть и тяжёлый, но имеет плотность, создающую некоторую плавучесть. Материалы в защите у банды «К» по большей части декоративные и не особо качественные в плане защиты — всё из-за массового производства и закупки со своих собственных средств. Экономия была даже на безопасности. Бен быстро понял, что вместо того, чтобы тянуться ко дну, лучше использовать его, чтобы оставаться на поверхности. Но сейчас этот самый жилет плотно удушал, и чтобы не встретиться со дном и одновременно не быть раздавленным машиной, нужно спешить. Приходится прямо в процессе разбирать баллистический пакет, вытаскивая металлические листы из отдельного отсека, барахтаясь, как тонущая собака, пытаясь грести ногами и протянуть на том единственном глотке воздуха. Спешно отстегивает фастекс, и жилет превращается в располовиненный плот, который каким-то чудом слабо, но двинулся вверх, к ослепительному свету, пробивающему толщу неспокойной воды с разбитыми тонкими льдинками. Глупо плыть на этот свет, поэтому демон скорректировал маршрут немного левее, под тень от дамбы, где его факт выживания будет не столь очевиден из-за так колышущихся волн от упавшей машины. Общая суета, глубокая ночь, телевизионщики и вертолёты отвлекают на себя всё внимание, что помогает демону проскользнуть под дамбу. Выныривает. Всё это погружение только казалось мучительно и показательно долгим, как в фильмах, но в реальности было делом нескольких секунд. Даже машина полностью дна не достала. Бен концентрируется на дыхании, погружаясь в воду по нос, чтобы не утонуть, пока не нашёл более удобное место для выхода из воды. Оглядывается, судорожно решая, что же делать. Сердце в груди заходится сумасшедшим барабанящим ритмом. Жилет брошен на произвол судьбы, а сам демон отплыл к стене до упора. Весь лёд разбит машиной, да и он почти не мешал в передвижении. Берег слишком крутой, не подобраться, тем более там шныряют копы. Но из этого почти перпендикулярного воде земляного подъёма торчали довольно большие и незаметные трубы, из которых тонкой струйкой вытекала мутная вода. Явно от какого-то из ближайших заводов, нелегально сливающих отходы в залив или чего-то подобного, демон совершенно не разбирался, а только предположил. Не ему думать сейчас об экологии. Он цепляется за край металлической трубы пальцами и вдруг обнаруживает, как правое плечо совершенно не поднимается. Жуткая боль пронзает до самого копчика, от чего Бенди совсем теряет контроль над собой и снова падает в воду спиной вперёд. Всплывает, опасливо оглядываясь туда, где примерно могли быть копы и прожектор вертолёта. Вроде, это колыхание воды никто не заметил. Понимая, что выбора у него никакого нет, он одной рукой подтягивается, пытаясь подтолкнуться ногами, скользящими по илу и грязи. Сквозь сомкнутые зубы прикладывает все усилия, чтобы взобраться. Пар клубится изо рта крошечными облачками, вырываясь вместе с истерическим, почти свистящим в глотке хрипом. Эта попытка полноценно вдохнуть ощущается настоящей борьбой за жизнь, словно воздух, попадающий в легкие, наполнен острыми ледяными осколками. Взгляд мечется по ржавым стенам, не в состоянии укрыться от собственной неожиданной истерики после такого стресса. Болевой шок ещё не прошёл и чуть поддерживался лютым холодом, особенно когда тело из одной ледяной воды попало в другую — ещё более вонючую и подозрительную на вид. Теперь вода в заливе казалась ещё теплее, чем тут, на воздухе. Холодный ветер дует в лицо, доказывая, что с той стороны трубы всё же есть какой-то выход. Грудная клетка сжимается, как в тисках, и каждый выдох продолжает вырываться с обостренным звуком — тихим всхлипыванием смешанным с хрипом и свистом. Бен не понимает, почему это началось лишь тогда, когда он вышел из воды. Но думать о том, что сейчас себе что-то усугубил — абсолютно не хочет. Да и не может. Шокированный пережитым мозг творил с его сознанием воистину пугающие, но в то же время спасительные для психики вещи. Брезгливость к этой нечистой жидкости, от которой резко воняло какой-то химией и хлоркой, била в голове сиреной, но это буквально вопрос выживания, поэтому приходилось опуститься в эту муть по шею и ползти в непроглядную тьму жуткого ржавого «кишечника фабрики», отталкиваясь только ногами, точно жук или черепаха, и одной рабочей рукой подтягивая тело. Для того, чтобы ползти хотя бы на коленях тут слишком мало места. Паника всё ещё пеленой замылила взгляд, Бенди ничего не понимает, что происходит, где он, что он делает. Тело просто двигалось на автомате, пока мозг сражался за выживание. Его тошнит. Бенди понимает, что блевать в шлеме не лучшая идея, поэтому торопливо приподнимается на локти и пытается снять его. Но ничего не выходит, вместо этого переносицу пронизывает режущая боль — лицевой пластиковый щиток треснул так, что врезался прямо в кожу и плоть. Голова в ловушке, словно в одной из пыток «Пилы» перед глазами всё плывёт, а желудок, заполненный водой, выворачивает наружу. Демон едва успевает расстегнуть систему крепления и через боль приподнять шлем до уровня губ, чувствуя, как вгоняет пластмассу в свое лицо ещё сильнее. Он сегодня ничего не ел, поэтому не удивительно, что Бенди в панике при минимальном свете от выхода видел лишь желчь, воду и кровь. Кажется, этот удар о лёд всё же стоил ему каких-то «небольших» травм. Его трясёт. Трясёт не меньше, чем при самой страшной горячке. И вовсе не от страха крови, за сегодняшний день он насмотрелся её на годы вперёд. Трясло от боли, холода и чувства смерти — настоящей и неизбежной. Он не видел в полной мере себя, но чувствовал, что плохи его дела. Немного придя в чувства, он продолжил путь. От запаха кружилась голова, но Бен дальше полз из последних сил, пока шок глушил боль, которую ему предстоит в полной мере ощутить немного позже. Сейчас же лютый мороз также не позволял отвлекаться на что-то помимо чувства, как замерзает мокрая кофта прямо на теле, как перестают гнуться пальцы рук и как шея больше не может держать голову над водой. На языке не только железный привкус собственной крови, но и запах этого места. Благо, хотя бы не вкус. Дыхание совсем сбилось: буквально не удавалось сделать вдох полной грудью, всё булькало в горле и поднималось в нос. Физически не получалось, но Бен все скидывал на то, что его тело замерзло и плотно прижималось сейчас к холодной металлической трубе и воде. Правая рука совсем елозила по железу, даже не поднимаясь. И демон начинал ощущать, как её словно выворачивает в обратную сторону, боль начинала чувствоваться, поэтому сомкнув зубы плотнее, преступник постарался ускориться. Вдалеке кромешной узкой тьмы виден красный огонек. Маленькая лампочка в темноте, но столько надежды она дала почти отчаявшемуся вору, уже даже не сдерживающему свои истеричные всхлипы и свистящие в глотке вдохи. Чувство времени совсем потерялось. Труба неожиданно расширились. Точнее, Бен ощутил, как проехался животом по грубому, металлическому, сваренному наскоро шву. Что-то здесь было не так, однако не ему думать о том, легально ли вообще эта фабрика сливает отходы и почему она присоединена к канализационным путями. А был этот широкий тоннель ничем иным, как канализационным коллектором. Значит до этого труба была не от завода, а от какой-нибудь насосной станции с фильтрацией? Или действительно нелегальный слив отходов от фабрики, но преступник просто не заметил разветвление над своей головой? Бенди всё равно, он вышел к городу. Точнее, он ещё далеко, однако это могло вывести его в город, а оттуда уже разберётся. Надо же, а ведь раньше он всегда считал канализационные шахты только экстренной мерой, к которой преступник очень уж брезговал. Вот ведь — оказался в смертельной опасности — побежал как миленький. От радости готов был даже взвыть и рассмеяться, но падать в собственных глазах ещё сильнее точно не готов. Бен наконец встал на шаткие ноги, его повело в сторону, но равновесие удержал. Пришлось опереться о стену, чтобы подойти к лампочке и хоть немного оглядеться, где в пространстве он находится. Тоннель продолжался на бесконечное расстояние вглубь, если сейчас пройти через какой-то непонятный для Бенди блок станции. Красные редкие лампочки указывали единственный путь хоть куда-то. Бенди нужно подняться на поверхность. Но не здесь, и не сейчас — чуть дальше. Путь далёкий и нелёгкий, однако уже не в полной темноте наедине с обостренными чувствами и мыслями, ползающими в мозге как клубок самых длинных и запутанных змей. Он идёт по узкой дорожке по правой стороне от грязной воды, дышит через рот, потому что кислорода начинало не хватать. А идти ещё далеко. Бенди понимает, что взгляд совсем мутнеет, глаза слезятся, а сил двигаться уже нет. Ещё и треснувшее стекло совсем разрезало картинку перед глазами. Делает передышку. В тоннеле холодно, но Бен вспотел, либо чувствовал, как его бросает в жар. Он присаживается на ледяной бетон, дышит часто и мелко, пытаясь безуспешно избавиться от кислородного голодания. Тошнота подкрадывается с каждым новым хриплым вздохом. Бенди понимает, что всё, не может сдерживаться. Он сгибается над землёй, снова приподнимая шлем. Чувствует, как горячая слюна стекает по подбородку вперемешку с желчью и водой. Желудок сам по себе был пуст, но сейчас наглотался воды из залива. Тошнота и резкая головная боль не проходят. Мутило ещё сильнее, Бен вытирает рукавом слюни, садится на колени перед красной лампочкой и наконец пытается сделать хоть что-то со шлемом, намертво впившимся в лицо. Просовывает грязные пальцы под пластик щитка и пытается оторвать от кожи. Ужасно больно, но демон смог отломить осколок. Тот самый, что мешал снять бесполезный кусок пластика с головы. Теперь он свободен. Только полностью снимать маскировку не собирается. Она ещё пригодится. Колени трясёт, но нужно двигаться. Чтобы жить. Чтобы выбраться и что-то предпринять. Как бы тело не сопротивлялось этому, все ещё шокированный произошедшим мозг в слепую просто вёл ноги вперёд. Бенди сам не понимал, как дошёл до какого-то подозрительного люка сверху. Он не знает, сколько это заняло времени, не понимает, откуда взялись силы и почему кажется, что прошло лишь пара мгновений. Выход. Бенди карабкается по старой ржавой лестнице вверх, держась только одной рукой, ведь вторая полностью обездвижена. Тяжёлая крышка люка была не запаяна, но сил открыть её без второй руки не хватало. Бенди поднимается выше до упора, разворачивается к крышке спиной и давит со стороны шеи и крепких плеч на люк. Крышка с трудом приподнимается и Бен наконец вдыхает свежий морозный воздух сквозь открытый защитный щиток. Полностью не снял шлем только потому, что его могут узнать, а до дома ещё очень далеко. — Господи! — женщина, стоявшая возле люка, вскрикивает и отскакивает с ужасом, точно увидела восставшего мертвеца, когда металлическая крышка сползает прямо к её не по погоде летним туфлям. Тело перебитого преступника так и выглядело. Он выползает из канализации на животе, всё тело трясёт, руки и весь живот в крови, из-под шлема стекает что-то вязкое. Но Бену больше нет дела до чистоты. Сейчас волновало только одно: — Мне…нужна… Помощь, — выдавливает из себя демон, не сумев даже встать на ноги. Его шатает сильнее, чем под градусом даже в положении сидя. Локти по итогу не выдерживают нагрузки и демон безжизненно падает в снег, громко с хрипом переводя дыхание. — О боже. Бенди? — узнает его женщина, и демон наконец через слой крови и пота поднимает на неё глаза. — Фанни? Бен её не видит, да и не хочет видеть. Он уже понимает, что утонуть — было бы лучшим решением сегодня и судьбой для «Никеля». Сколько бы судеб освободилось от его бремени. — Да, я. Что за чертовщина с тобой произошла? Бенди слабо машет рукой, мол «не сейчас. Всё потом, потом». — Поняла. Выглядишь, будто на том свете побывал, — она садится на корточки рядом с телом, боязливо осматривается по сторонам, и убедившись, что вокруг никого, снимает с демона шлем. — Уф… Паршивенько. — Можно сказать, что я действительно побывал на той стороне. И там не очень круто. — Ты вообще головой думать умеешь? Почему на холоде в таком виде? Хотя, это не важно. Тебе срочно надо где-то укрыться, — строго говорит женщина. — Где живёт этот твой… Как там его Рок называл? «Белобрысый»? Бенди даже смеётся, но это истерическое, от боли. Он говорит адрес без промедлений, а крольчиха вызывает такси. — У меня нет денег на такси, — признается медсестра. Поэтому она и ловила попутки здесь из-за банального отсутствия какого-либо выбора. — У меня в кармане штанов целая пачка. Правда, они мокрые. Фанни отодвигает руку демона, замечая, что та, как у тряпичной куклы, вообще не сопротивлялся и болтается. Достаёт деньги, выуживая купюру. Бен говорит ей оставить эти деньги все себе — ему больше не нужны. — Что с рукой? — Наверное, вывихнул. Поможешь? — В таком случае возьми в рот хотя бы мой шарф. Они спешно снимают с демона кофту, оставляя с голым торсом на снегу, Фанни берется за синее опухшее плечо одной рукой, второй давит на грудь. Приказывает Бенди выдохнуть и тут же с щелчком вправляет. Демон жалостно скулит, сморщившись и сжимая ткань в зубах, но тут же шумно выдыхает. Конечность пульсировала, но Фанни использует снег в качестве временного компресса, пока преступник приходит в себя, вытирая слёзы. Он снова одевается, немного дрожит, видно, как судорожно поднимается диафрагма, и медсестре даже видеть это больно, хотя обычно сочувствия по отношению к своим подопечным не часто испытывала. На парней в штабе ей чаще всего было абсолютно всё равно. Она снимает с себя длинное пальто и надевает на преступника, заодно заматывая его голову шарфом, чтобы была иная маскировка и никто ни о чем не догадался. Снятый шлем летит обратно в канализационный люк, падая в грязную воду. — Как ты здесь оказалась? — шумно дышит Бенди, вытирая со лба кровь и Фанни видит эту рану. Не глубокая, но пугающая. Было бы у неё с собой хоть какое-то оборудование — она бы демона подлатала. То, какой был живучий этот парнишка поражало её до глубины души. Она не знала, откуда все эти травмы, но понимала, что от чего-то серьёзного. — Хотела сбежать из города на попутках. Это ведь окраина, тут совсем редко ездят машины. Но… Стала свидетелем…этого? Я не совсем понимаю, что произошло с тобой и почему ты вылез из канализации. — Это долгая история. — Мне и не важны подробности. Давай-ка я молча помогу тебе, чем смогу. — Ты уже достаточно мне помогла. Я…Я сам справлюсь. Правда, спасибо, ты меня выручила. И тебе нужно уезжать отсюда скорее, — Бен становится всё тише и тише, пока совсем не замолкает, ложась на снег. — Эй! «Второй», не отключайся! Тебе нельзя спать, если уснёшь — замерзнешь и умрёшь! — она трясёт тело и оно приходит в чувства. Как раз подъезжает автомобиль. Фанни садит демона на заднее сиденье, а сама садится рядом, прижимая того к себе, чтобы держал голову прямо. — Моя подруга пьяна, её тошнит, поэтому быстро выезжаем, — громогласно командует водителю, и тот действительно не теряет времени. Машина мчит в город, кажется, тоже нарушая какие-либо правила дорожного движения. Таксисту чистота салона была важнее штрафа. Бена сильно трясёт и колотит, взгляд мечется по салону авто, как у эпилептика, ногти впиваются в собственные ладони, сжатые в кулаки почти до крови. Дикий страх неожиданно накрывает его, заставляя судорожно пытаться глотать воздух и сдерживать резко подступившие слёзы. Бенди не понимает, что с ним происходит, но чувство приближающейся смерти нарастает, и он сжимается к комочек, склоняясь над резиновым ковриком. Через рот пытается чаще дышать. Фанни рядом разжимает его пальцы силой, понимая, что у демона какая-то паническая атака после посадки в машину, но сказать сейчас он ничего не может. — Бен, слышишь меня? Всё в порядке, мы почти приехали, потерпи немного. Бенди так благодарен Фанни за помощь, хотя в должной степени до конца даже не осознавал, кто перед ним, что происходит и что произошло, почему тело горит и трясёт, почему играют «Битлы» на радио, почему в машине пахнет ментолом и табаком и почему он назвал не свой адрес, а «чей-то». Голова гудит, тошнота в горле застряла огромным комом, глаза залиты кровью и прикрыты шарфом. Он склонился над коленями, теперь сжимая крепче зубы. Воздуха не хватает, изо рта все ещё текут слюни и вода. Бену чертовски страшно, только в тепле наконец-то начал что-то чувствовать, и замерзшие конечности требовали скорой помощи. Мышцы не слушались и произвольно сокращались, а перед глазами всё плыло. Он просит остановить чуть дальше по улице, чтобы не попадать на камеры и пойти окольными путями ради всеобщей безопасности. Возвращает пальто, снова прощается с Фанни, но чувствует, что не навсегда. Двенадцатый этаж — на лифте нельзя — камеры засекут, несколько переломов, вправленное плечо. Вчера он ровно также, но в здравии преодолел это препятствие за пару минут, но сейчас подъем длился около получаса. Благо, лестницей почти никто не пользуется. Бенди ничего не видит, почти ползёт по лестнице, с каждым следующим этажом чувствуя, что поднимается прямиком к Богу, но будучи в настоящем аду на Земле. Надеется, молится, чтобы не оставить нигде кровавых следов — шарф Фанни был обмотан вокруг головы и уже пропитался красным цветом. Долгожданная квартира на тёмном этаже — единственный вариант спасения впереди. Бенди через силу от изнемрждения стучит, глухо искажая голос и притворяясь полицией. Минута, две — проход приоткрывают, и преступник с ноги вламывается в дом, закрывая за собой дверь.

***

      Вор дышит через рот глубоко, шумно, с бульканьем воды и крови в лёгких и горле. Кашлянул один раз — отхаркнул бордовый сгусток в кулак. Пистолет направлен на Капа, но самого его Бенди уже не видит. Сознание практически покидает тело. — Телефон на пол, живо, — командует ледяным, как сталь, голосом демон, предотвращая вызов полиции. Но говорил он весьма тихо, чтобы не разбудить ребёнка. Кап молча выполняет, хотя по сжатым от злости и непонимания зубам видно, что номер уже набран и нужно нажать лишь кнопку вызова. Это предательство или просто дурной сон? — Руки за голову, телефон пни ко мне, руками не трогать, — снова выполняют его приказ. Предмет у ног преступника, он сам мягко отталкивает его ближе к двери, подальше от владельца квартиры. — Бенди, какого чёрта?! Ты совсем умом двинулся, что происходит? — Кап почти истерит, делая шаг назад, но Бенди сжимает пистолет крепче, дергаясь от движения чашеголового. Демона трясёт, не то от нервов и страха, не то от озноба и боли. Болевой шок прошёл ещё пол часа назад, и сейчас всё происходящее ощущалось адской пыткой, плывшей перед глазами галлюцинациями из лиц умирающий на его руках людей и чувства вины за всё, что он творил. Пытка как моральная, так и физическая. Ещё немного, и он действительно сойдёт с ума. — Ни с места! — Бенди, кажется, хотел сказать что-то ещё, да не успел. Он дышит глубоко и с хрипом ещё несколько секунд, пытаясь проморгаться от внезапной полной темноты. Хватка вдруг ослабевает, оружие падает на пол, руки опускаются, и Капхед видит, как тело преступника обмякает. Он покачнулся, оперевшись плечом о стену, и тут же замертво упал сначала на колени, а затем и всем корпусом вперёд со страшным грохотом без подстраховки, проелозив по стене. Руки вытянуты вдоль туловища, лицом в пол. Глухой удар головы о плитку. Шарф лишь немного смягчил падение. Капхед замер, даже задержав дыхание. Ждал подвоха, когда тот встанет и нападёт. Но этого не происходило ни спустя минуту, ни спустя две. Вместе с лужей воды, пропитавшей одежду насквозь, появились розоватые подтёки, а затем уже и полноценно алый цвет. Картина не просто вызывала страх, а поднимала настоящий ужас для отца, чей ребёнок мог сейчас проснуться от этого шума и увидеть данный фильм ужасов. Бенди сильно ранен, это видно не только по почти полностью окровавленному лицу и крови на губах, но и по той позе, в которой он заявился в квартиру: весь сжавшийся, хрипящий и державшийся за живот. Понимая, что преступник без сознания, Кап не теряет возможности и хватает свой телефон, намереваясь вызвать копов, дабы обезопасить себя и дочь от психически нестабильного «Никеля». Но лишь стоит ему занести палец над кнопкой вызова, что-то его останавливает. Та самая мысль, что «Никель» — не просто «Никель», а тот самый Бенди, который, вообще-то, не пустое место в жизни этой семьи. Бен и есть часть семьи. Мужчина оглядывается на неподвижное заледеневшее тело на полу, не подающее признаков жизни. В голове мелькает страшная мысль — «вдруг он умер? Прямо так — здесь и сейчас». Молча и без предупреждений, как и заявился в этот дом, как и перекроил под себя всю жизнь отца-одиночки, как и молча без обещаний вдруг наладил счастливое будущее и дал надежду на счастливый финал. Нет, Капхеду сначала нужны ответы на вопросы. — Чёрт! — ругается и шипит сам себе он в отчаянии, убирая телефон в карман и присаживаясь к Бенди, переворачивая того на спину. На миг вдруг задерживает внимание на многократно истерзанном стеклом, осколками шлема и льдом лице. На ресницах остались льдинки, толстовка тоже покрылась тонкой коркой шершавого льда, всё насквозь мокрое и ледяное. Если ему сейчас не помочь — он может откинуться. Или уже? Кап судорожно ищет пульс. Задирает манжеты толстовки, щупает ледяные запястья и замечает, что пальцы уже какого-то странного нездорового оттенка. Пульс слабый, но, кажется, есть. Не понять, он же не врач, в отличие от брата, и не может нормально нащупать. Познания в медицине у него ровно такие же, как у самого Бенди — то есть нулевые. Он полноценно вытягивает неподвижно тело на полу, снимает тяжелые мокрые ботинки, от которых пальцы ног совсем замёрзли, будто у настоящего трупа. Кажется, будто даже побелели и покрылись редкими красными пятнами. Какая это там стадия? Первая, может вторая? Подхватывает бессознательное тело на руки, оно обмякло и выскальзывало из чуть дрожащих от стресса рук. Перехватывает удобнее, несёт его в ванну, включает горячий душ, направляя его на демона, а сам параллельно желает снять с замёрзшего тела мокрую прилипшую одежду, желая убедиться в отсутствии серьёзных травм. Первым, конечно, бросалось то, что из лица все ещё торчали осколки пластика. Жуткое зрелище, словно голову располовинило. Кап моет свои руки с мылом, обрабатывает их спиртом и только тогда, переборов страх, садится рядом на бортик, приподнимая лицо за подбородок. Глаза демона закрыты. Кровь уже затекла в левый глаз и начала сворачиваться, засыхая на ресницах чёрной коркой. Кап осторожно берётся за самый большой осколок и тянет перпендикулярно. Плохо, что пинцета не было. Из плоти он выходит легко, но рана становится больше и снова кровоточит. Горячая вода попадает Капу на одежду, немного обжигает, но ему всё равно, пытается максимально очистить кожу, прежде чем накладывать какие-то повязки. Каждый свой шаг он делал с промежутком в несколько минут, боясь сделать хуже. Одно неловкое движение — и Бен лишился бы глаза, слишком уж близко к веку один из кусков пластика вошёл. Когда дело было сделано, Кап смог выдохнуть. Теперь можно продолжать осмотр. Он снимает тяжёлую толстовку и смотрит на наличие ещё каких-либо серьёзных травм на теле. И они были. Не сразу заметил, но всё же бросилось в глаза сине-фиолетовое пятно и лёгкая деформация грудной клетки. Когда демон вылетел через лобовое, то неудачно сгруппировался, и его тело практически сложилось пополам, встретившись с бронежилетом, прежде чем в полете снова выпрямиться и добить себя о лёд. Поэтому ушиб или перелом рёбер был достаточно очевидным явлением. Но без жилета могло быть и хуже. Из менее пугающего был опухший плечевой сустав, но можно было предложить, что это тоже вывих или ушиб. Словом, из Капа действительно плохой врач. Демон не подаёт признаков жизни, и чашеголовый на всякий случай кладёт свою голову тому на страшно холодную грудь, вслушиваясь. Дышит редко, тяжело, раз через раз. Слышно бульканье воды в лёгких. А что делать? Капхед без понятия — он сам в панике! Кладёт на лицо демона мокрое полотенце, пытаясь остановить кровотечение. Запрокидывает его голову на бортик, лицом вверх, и параллельно набирает Магмена. Он даже не раздумывает о том, чтобы скрывать Бенди от брата. Сейчас младший чашеголовый буквально единственный человек, который может помочь разыскиваемому и «умершему», по данным новостных заголовков, преступнику. — Магз? Ты в больнице сейчас? Слушай, ситуация абсурдная, я сам сейчас не в себе, но ты срочно нужен мне. Так срочно, как никогда. Тащи с собой абсолютно всё для осмотра и первой помощи, ушибов, переломов, у меня тут…человек при смерти. Нет, не нужно звать бригаду и скорую помощь. Но бери всё по максимуму. Я не могу сейчас это объяснить. Предполагаю, что у него обморожение и переломы, но из-за болевого шока он добрался до меня. Тут ещё швы нужно накладывать, так что тоже собери всё необходимое для этого… Сколько?.. Окей, жду. И поторопись, пожалуйста. Я не знаю, что мне делать и сколько у нас есть времени. Может вообще считанные минуты, тут кровища хлещет… Что-что вколоть?.. Кето-что?.. У меня оно в аптечке? Ладно, я попробую. Кап поворачивается на Бенди, смотрит на его закрытое, словно в морге, теперь уже красным полотенцем лицо, затем на слабо вздымающуюся грудь и прилипшие к ногам штаны. Ну как он мог не догадаться, что секрет кондитера прекрасной физической формы и точенных мышц не в спортзале. Как он не додумался сам, что для Бенди выгодно общение с ним — обычным работягой и семьянином, чтобы в эту самую семью проникнуть и сделать себе алиби? Он не готов мириться с мыслью, что его друг — настоящий преступник и убийца. В ванной становится душно, жарко и влажно. Тело лежит всё также неподвижно с закрытыми глазами, откинув голову на бортик, открывая тонкую шею с синяком от придушившего его бронежилета. Кап выходит из комнаты, долго осмысляя, что ему делать. Он понимал, что оставлять умирающего человека в одиночестве нельзя, но смотреть на это становилось уже невыносимо. Он не настолько чувствителен к виду крови, как Бенди, но согласитесь, приятного мало, особенно когда кровь чужая. Телефон в руке. Полиция в городе на взводе. Но почему-то позвонить им он не может. Вместо этого набирает Алисе и просит также приехать, чтобы забрать к себе на время Летти. Больше не к кому обратиться с такой просьбой. Звонить своему отцу Кап точно не может — не поймёт, ещё и обвинения в беспомощности припишет. Алиса наверняка не знает, что её друг натворил. Поэтому Капхед решил без объяснений отдалить двух девочек подальше от демона. Им не нужно знать этого. Хотя бы сейчас. Он забирает из ванной лежавшие на полу мокрые вещи демона. Роется по карманам, находит обойму. Берет в руки пистолет и осматривает, как-то даже не задумываясь о том, что оставляет отпечатки. Но вряд ли, конечно, кто-то об этом вспомнит. «Магазин пуст», — думает пораженно, разбирая оружие. Бенди бы не выстрелил, ведь специально разрядился, чтобы даже случайно не сделать кому-то плохо. Он и не хотел вредить, просто не знал, как иначе заявиться в квартиру в таком виде и состоянии. И без того было чертовски страшно и больно. Это состояние аффекта, потерянной надежды и отчаяния. Кап идёт в коридор, вытирает воду и кровь, чувствуя себя клинингом после киллера. Ему сейчас нужно было немного отвлечься. Совсем чуть-чуть перевести дух и успокоиться. Вся эта ситуация его сейчас на нервы вывела, аж до сих пор потряхивает. Он возвращается в ванную, выключает воду, потрогав уже более или менее тёплые ладошки демона. Бен едва заметно дёргает на это прикосновение пальцем, но в сознание не приходит. Кап легонько хлопает по щеке — у того реакции ноль, ни один мускул не дрогнул на расслабленном измученном лице с приоткрым ртом. Смотрит на запекшуюся на губах кровь, и ради интереса, надавив на жевалки, приоткрывает одной рукой рот, оголяя зубы. К своему сожалению замечает, что оставшиеся бледные следы от старого укуса «Никеля» идеально совпадают с клыками Бенди. Они давят на кожу бледной кисти, впиваясь, хоть и без силы. Кап убирает руку, понимая, что делает какую-то глупость, вытирая её об свою одежду от слюны и крови, и всё же собирается с силами. Нужно привести Бенди в порядок и понять, что с ним вообще делать. Первым делом, чтобы не усложнять в дальнейшем уборку, решает снять с того оставшуюся тяжёлую одежду: с большим трудом снимает эти тяжелые мокрые штаны, они натужно скользят по жилистым ногам. Затем берёт большое махровое полотенце и пытается наспех обсушить, растирая самые замёрзшие части тела — руки, ноги, деликатно обходят определённо поврежденную изнутри грудную клетку. Нельзя допустить осложнений. Но для начала, стоит хотя бы зашить его раны, ведь кровотечение продолжалось. Он обматывает Бенди полотенцем, точно ребёнка, и не без труда относит в гостиную на диван, предусмотрительно перед этим застелив его в несколько слоёв пледами, полотенцами и простынью. Бен небольшой, но весит не по-детски в конце концов. От этого действия демон издаёт болезненный хрип и тут же кашель, снова сплёвывая кровь. Кап надеется, что брат приедет как можно скорее. Если парень откинется здесь, он себе этого не простит. И пока помощи нет, он выполняет первое поручение Магза — достаёт аптечку, находя шприц и нужную стеклянную ампулу. Дрожащими руками отламывает тонкое горлышко и наполняет укол. Страшно. Кап не помнит, когда вообще кому-то делал уколы. Но обезбол переломанному демону сейчас просто необходим, поэтому приходится чуть повернуть тело и поставить в бедро, предварительно обработав участок кожи. Бен даже не среагировал, но оно и к лучшему, думает Капхед. Один писк преступника — и он бы от нервов точно промазал или сделал чего похуже. Магмен забегает в гостиную таким потрепанным, будто бежал на вызов к умирающему Капхеду. Но увидев на диване Бенди в таком состоянии, сразу всё понимает. Он поворачивается на старшего брата с недоумением и полной серьёзностью. Не похожий на самого себя. — Об этом надо доложить в полицию, — советует Магмен. Держится как можно холоднее, не выдавая эмоций, со всей строгостью по протоколу. При первой встрече к Бенди он относился намного мягче, с любопытством и дружелюбием, но сегодня казалось, что это совершенно другой чужой человек. День, когда все меняют лица или сбрасывают маски. — Я не могу… Точнее, не сейчас. Надо ему помочь, пока он коньки не отбросил. Сам же видишь, он стал дышать ещё реже. Хирург подходит ближе, внимательно осматривает тело. Почти нагой демон лежал на чисто сером диване неподвижно. Только короткие вдохи можно уловить с огромным трудом. Магз водит своими ледяными руками по его коже живота и груди, ощупывая и изучая травму. Под этими прикосновениями грудная клетка начинает вздыматься чаще и демон снова хрипит. — Если в лёгких вода, то это очевидно отёк. Дыхательные пути заблокированы. Плохо дело, всё же… — Всё же? — У него сломаны ребра, причём не одно, и вероятнее всего внутреннее кровотечение. Ему срочно нужно в больницу, это не шутки. Он вылетел через лобовое с высоты десяти, а то и пятнадцати метров в ледяную воду. Я не знаю, какими методами он добрался до сюда за ночь. Может быть ему помогли. Это всё куда серьёзнее, чем кажется. Мы не можем на вид сказать, что сломал он лишь рёбра, возможно, он повредил позвоночник или ключицы. Он может остаться инвалидом в таком случае, если вообще доживёт до завтра. — Магз, мы не можем! Ты же понимаешь, что тогда тюрьмы ему не избежать? У него даже документов и страховки нет. Я оплачу лечение, но надо сделать всё возможное, чтобы он сейчас восстановился или хотя бы пришёл в себя, чтобы ответил на вопросы. А пока он в таком состоянии, я не хочу его подставлять. Кап сам себе противоречит. Он определенно запутался в своих побуждениях и мыслях, касаемо «Никеля» и Бенди. Он хочет, чтобы Бен выжил, но преступнику помогать не хочет. — А если у него сотрясение? Или кровоизлияние в мозг? Да он умрёт сейчас. Тут уже не до тюрьмы, он в любом случае туда попадет, когда обнаружится, что тела на месте аварии нет. Это мой врачебный долг — помочь ему, и без должного оборудования и ухода летальный исход необратим. — Магз, — Кап буквально уговаривает брата. — Умоляю, сделай сейчас всё возможное, чтобы этот идиот выжил и хотя бы в ближайшие несколько часов не попал в полицию. Я согласен на больницу, если он каким-то чудом останется анонимным. Но это ведь невозможно. Врач ничего не отвечает, поправляет очки, открывая свой чемоданчик и достаёт иголку и йод, первым делом обрабатывая лицо и осторожно зашивая слишком уж глубокую рану на переносице и щеке. Демон всё равно без сознания и ему не до боли. Возможно, от шока и обморожения уже вообще ничего не чувствует. — Если он пришёл сюда в таком виде, почти без маскировки и с пустым оружием, уже не скрывая, кто он такой, значит он тебе доверяет, или больше не видел никаких других способов помочь себе. В ином же случае, он бы сам направился в аптеку, больницу или же к себе домой. Я надеюсь, что его никто не видел, иначе проблемы будут у всех. В частности тебя. — Ты же знаешь, в этом районе не так много камер. Мы далеко от центра города, — обеспокоенный Кап ходит из стороны в сторону, совсем позабыв от всего этого стресса о кое-каком нюансе. Алиса. Девушка прибегает уже через несколько минут, даже не постучав в квартиру, смело дергая ручку двери. Влетает на полном ходу в гостиную, оборвавшись на полуслове. Хотела сначала возмутиться, что за экстренный вызов, но вдруг увидела обнаженного кондитера в таком состоянии на диване и замерла. Слова застряли в горле. Кап не успел закрыть дверь, чтобы пекарь не увидела своего друга в таком состоянии. Но было уже поздно. Капхед открыл рот, чтобы ей что-то сказать в оправдание, но не дожидаясь ответов, она останавливает его. Вместо криков, слез, непонимания, Алиса лишь железно молчит, бросив ещё раз быстрый колкий взгляд на тело, уже перемотанное бинтами. Она поджимает губы, отворачивается, и уходит прочь, к Летти, сама собирает в рюкзачок некоторые необходимые вещи, не консультируясь с её отцом, мягко будит, и пока малышка ничего не понимает, сонно потирая глаза, уносит на руках из квартиры. Она обязательно ещё вернётся. Но только тогда, когда демон придёт в сознание и будет способен на новые эмоциональные потрясения и серьёзные разговоры. В будущем у него их ожидается немало. Если, конечно, выживет. А выжить он обязан. Потерянный хозяин квартиры стоял в коридоре, глядя девочкам вслед с абсолютно потерянным видом и тревогой из-за всего, что произошло сейчас за всего лишь двадцать минут. На улице уже рассветало. Кап не спал, не ел, сейчас ещё и нервничал, болезненно сжимая кулаки от собственного бессилия в этой ситуации. — Капхед, — брат возвращает его на Землю. — Собери ему сменные вещи, мы едем в больницу. Перелом я тебе тут не вылечу. — Но..! — Живо. Укутай его в одеяла сейчас так, чтобы не было видно ни рогов, ни хвоста и ног. Сложи буквально вдвое, чтобы на ребёнка походил. Кап ничего не понимает, а Магмен кому-то с очень грозным и серьёзным видом звонит. — Ало, Тони, срочно готовь операционную и отдельную палату в закрытом крыле, никого не подпускать кроме доктора. Ситуация серьёзная, человек в аварии разбился… Да, дело неотложное… Не придумывай отмазок, места всегда найдутся. Это…сын одной большой шишки, он попал в аварию. Это тайна, нам, полиции и СМИ заплатили. Понял? Об этом никто не должен знать, иначе наше отделение ждёт очень скорое сокращение…всё, спасибо. Будем через минут пятнадцать. Кап слушает его внимательно, заодно выполняя поручение. И без того поломанное тело он укутывает в одеяло, поджав ноги к груди и фиксируя почти в сверток. — Только так мы сможем сохранить анонимность, — поясняет старшему брату Магз. — В операционную я пущу лишь двух людей. Будет врачебной тайной. Надо сделать рентген, МРТ и прочее, так что всё равно кто-то, да увидит, кто он, поэтому я со всеми договорюсь, ладно? Кап в шоке. Магз до этого никогда не был готов на такой риск и серьёзную ложь. Но, кажется, младший брат давным-давно повзрослел, чтобы принимать настолько серьёзные и ответственные решения. Он делает всё так, как сказал брат. Подхватывает закрытого демона на руки, прижимая грудью к своей груди и придерживая за спину. Передаёт его Магмену. Нужно перетерпеть все эти неудобства. — Я позвоню тебе, как только мы закончим с ним и приведём в стабильное состояние. Капхед ещё долго стоял у входной двери после ухода Магза. Весь в чужой крови и поте, стоял и смотрел в одну точку, пытаясь понять, что происходит в его жизни и во что он ввязывается. Больше чем злость сейчас мужчиной овладевало переживание. И за Летти, которую так резко вырвали из дома, и за Алису, наверняка шокированную открывшейся правдой о лучшем друге, и за самого Бенди. Кап разрываться между злостью и страхом, не находя себе места. Уже утро, но не удастся даже сомкнуть глаз в одинокой квартире, и вот сегодня среди ночи к нему точно никто не придёт с утешениями. Кроме, конечно, спящего в кладовке Барона, даже не заметившего прихода своего номинального хозяина.

***

      — Вы утверждаете, что были в плену несколько лет, и поэтому нет на руках никаких документов, подтверждающих личность? — Борис пристально всматривается в глаза порядком побитой и потрепанной женщины. — Именно, — голос ровный и строгий, она отвечает чётко на поставленные вопросы без сопротивления, находясь при этом под взором трёх полицейских в помещении офиса. — Напомните, пожалуйста, как вас зовут. Не могу найти в системе, — щелканье клавиатуры в полной тишине напрягает всех людей в этой комнате. — Фанни Коттонтейл. 1983 год рождения. — Да-да, нашел. Хм, действительно вы. Объявлены в розыск четыре года назад, надо же. «Бесследно пропала»? — К сожалению. Изначально… И не пропадала никуда, просто муж познакомил «с друзьями». А потом не смогла выбраться. — Извините, прерву Вас, лейтенант Борис. Мы вторые сутки без сна, ты ранен, с перевязанной рукой. Отпусти уже эту даму, видно, что она истощена. Давай отправим её в больницу, а потом продолжим допрос, — вмешивается Шеба, беспокоясь за состояние Фанни. — Нужно закончить сейчас, чтобы начать оформление новых документов этой барышне. Не каждый день к нам приходят такие люди. — Вас удерживала банда «К»? — продолжает вместо Бориса Феликс. — Точнее мой муж, состоящий в ней. Но да. Я могу рассказать всё, что знаю. Их штаб находился под дамбой. — Под той самой, где вчера была авария?! — Что? — крольчиха опешила, недоуменно посмотрев на Шебу. — Какая авария? — Ах да, вы же с самого утра в участке и не слышали. Банда «К» успешно сбежала, но не в полном составе. В залив через ограждение улетела машина, в которой был некий Джо Эйвери и «Никель». Ещё часть участников мы задержали. Фанни делает вид, что удивлена и испугана. Не хочет создавать подозрений в сообществе с Никелем. Теперь-то она понимала, что произошло с младшим членом банды прошлой ночью. — Вы же знаете, кто там под шлемом скрывался, не так ли? — Я… К сожалению, я не видела лиц и не слышала настоящих имён многих. Меня держали взаперти в маленьком лазарете. Но все члены группы всегда были в шлемах и использовали клички. Если так нужно, то кличка «Никеля» — «Второй». — Это мы и сами поняли. Но ведь Вы узнали Джо. А значит, имена не такие уж неизвестные, — подловил Феликс. — Не всех… Но, — она сдаётся. Больше нет нужды защищать тех, кто отравлял эти долгие годы её жизни, — да, некоторых знаю. — Просто подтвердите одну мою информацию. «Никель» — это ведь Бенди? Фанни молчит. Сдать его она просто не может. — Слушайте, нет Вашей вины в том, что Вы его раскрываете или вроде того. Мы уже сами во всем догадались и нашли множество улик. Нам просто нужно дать четкую информацию СМИ, чтобы дать оглашение о розыске. Впрочем, мы и так объявим его. Просто хочется верить, что это не наше заблуждение. — Его тело не нашли? — Фанни напряглась и будто воспряла духом во взгляде полиции. Играла крайне правдоподобно, даже Феликс обмана не почувствовал, искренне сопереживая женщине. — Поиски ведутся. Выбраться из залива самостоятельно невозможно, а тем более незаметно. Поэтому, вероятно, он либо утонул, либо все же сбежал. Не знаю с помощью какой магии, но вариант такой не исключаем. — Ну так что? Это он? — продолжает допрос Борис. Фанни поджимает губы, слабо кивая. Она не могла не признаться, иначе бы её пытали в этом кабинете ещё бесконечно долго. — Отлично, — Феликс устало улыбается и покидает общество товарищей. Ему нужно заниматься работой, а с документами разберётся Шеба. — Я восстановлю Вам все документы в течении дней трёх-четырёх. Приходите в любые рабочие часы. Сейчас Вы в чужом городе, без денег и жилища. Мы всё предоставим, наши коллеги уже занимаются решением этого вопроса. А сейчас, мисс, пожалуйста, идите в больницу. Травмы не выглядят серьёзно, но обработать нужно. Побудьте там сегодня-завтра, пока мы всё подготавливаем. — Я и сама медсестра. Возможно ли будет устроиться на работу? — Как только разберёмся с документами, — старается дружелюбнее улыбнутся Борис. — Спасибо.

***

      Магз берёт несколько выходных, чтобы контролировать состояние Бенди. Капхед тоже всё время на взводе, почти не спит, беспокоится и бесится, не унимаясь. Чем дольше ждал, когда же Бен придёт в себя, тем хуже становилось последнему, и тем больше злился чашеголовый. Кап ругал сначала себя, потом демона, потом весь мир, когда узнал, что труп, что вытащили из машины и реки оказался Джо Эйвери — разыскиваемым преступником, который был в одной банде с «Никелем». К Алисе приходили с допросом, когда все узнали, что в пекарне работали преступники. Минимум двое, максимум — все. Но Ангел искренне сказала, что понятия об этом не имела и предоставила все их поддельные документы, которые принимала за настоящие. Из воды друзья «утонувшего» преступника вышли сухими. Один лишь демон до сих пор оставался под вопросом, ведь его тело не нашли, но поиски продолжались. К Капу тоже приходили с обыском — проверили каждый уголок в квартире, но связи с «Никелем» никак не обнаружили — Кап позаботился о том, чтобы избавиться от улик прибывания здесь раненого преступника. В тот день Бен всё ещё находился в больнице после операции, но об этом, конечно же, никто кроме очень узкого круга лиц не знает. Дни тянулись мучительно долго. Капу кажется, что даже слишком. Пока Бен в больнице, мужчина может проводить время с дочерью, а Алиса могла спокойно заниматься попытками освободиться от достающих её полицейских. Пекарня всё ещё закрыта, работы нет, да и сейчас по сути пекарня вернулась к тому, с чего начинала — два работника, только вот без кондитера, но с баристой вместо него. Снег растаял спустя два дня после аварии, что было ещё ироничнее для всего случившегося. Если бы банда просто подождала — этого всего бы не произошло. Но былого не вернуть. Не зная, где искать ответы, Кап оставляет Летти с Алисой на несколько часов и едет в квартиру друга. Бенди дал ему вторые ключи ещё давно, поэтому Капхеду ничего не стоило войти к нему домой в любой момент. Квартира 808 уже была давно открыта, но, удивительно, ещё не обворована некоторыми другими неблагонадежными жильцами с нижних этажей. На третьем этаже сохранялся траур и всё пестрило розовым и черным. Только вот демону так никто не сочувствовал. Когда-то чистые аляпистые ковры на полу его квартиры истоптаны кучей грязных ботинок. Внутри всего помещения — хаос. Все шкафы перевернуты, вытащены и вывалены на пол. Но пахнет здесь всё также: чистыми полотенцами, влажной землёй, уютом и привычной зимней прохладой, какая была в этом регионе каждый год. Балкон все эти дни был открыт, поэтому пол перед ним мокрый. Кап медленно ходит по руинам чьей-то жизни, по растоптанным и засохшим воспоминаниям. По этому островку спокойствия и безопасности преступника. Даже стало жаль всё, что случилось с квартирой, с чужой памятью и прошлым. Бенди так тщательно собирал свой крошечный мир по кирпичикам, чтобы в один момент всё было уничтожено и втоптано в грязь. Кап не может смотреть на эти разбитые воспоминания двух пекарей — он поднимает некоторые опрокинутые горшки с уцелевшими цветами, сгребает руками землю обратно. Относит их ближе к выходу, поставив в большие мешки — хочет забрать с собой, просто не может оставить всё это умирать и дальше сохнуть. Бенди наверняка не хотел бы, чтобы все его труды умерли под самый ноль. Мысль о цветах и воспоминаниях перетекает в мысли о самом демоне и схожих чувствах: жалость, страх, грусть. Бенди разрушил свою жизнь, растоптал все эти красивые цветы, о которых так беспокоился и заботился. Бенди убил себя и сейчас иссыхает в страданиях. Кап ему даже сочувствует. Понимая это — тут же злится на самого себя. «Почему я так легко ему прощаю это?! Он буквально убийца и вор. А я его жалею?!». На комоде он замечает небольшую рамочку: общее фото всех работников пекарни — даже парни-преступники были там и улыбались, как самые обычные ребята, совсем беззлобно и искренне. Это фото заставила сделать Алиса, когда коллектив работников вырос до рекордных десяти человек. Все люди на фото обнимаются и кривляются на камеру, все выглядят искренне. Кап снова чувствует болючий укол тоски и жалости под рёбрами. «Бенди такой перспективный талантливый парень, а по итогу загубил свою жизнь такой ерундой. И ладно бы, если это был какой-то пустяк — небольшое недопонимание или порицание общества, но нет — он в розыске, да не просто, как какой-то неизвестный парень без имени, а именно сам, как личность, о которой все всё выяснили за столько лет. СМИ гудят и распространяют его фото, к Алисе в дом ломятся журналисты и копы, Магмен заметает следы о лечении какого-то «сына депутата». Стоило ли оно того, Бенди?». В квартире находиться становится тяжелее. Он падает на жёсткий старый диван, проводя по знакомой запылившейся поверхности ладонью. Оглядывается с тоской, понимая, что жилец этой квартиры вряд ли сюда вернётся, а в ближайшем будущем приедет хозяйка и увидит этот ужас. Но она явно никого не беспокоила. Жаль было только демона. Мужчина понимает, что не может ненавидеть. Это было очень тяжело понять и принять. Он закрывает глаза ладонями. Не находит себе места, не знает, что чувствует и думает о Бенди. Всё ещё ужасно зол. Да, определённо зол. Но в то же время не может отпустить и очень хочет верить в то, что друг всё сможет объяснить, они вместе посмеются над этой ситуацией и продолжат свою комфортную, немного глупую, весёлую жизнь. Но сейчас никому не было дела до веселья. Бенди в ужасном состоянии. Но жив и довольно стабилен. Магз выполнил свой долг по совести, хоть и держал в голове злость на преступника. Но убить человека страшнее, чем держать обиду. Палата Бенди была отдалённой ото всех, в «аварийном» крыле больницы. Сейчас там никого нет — весь этаж на ремонте. Довольно безопасно, учитывая, что там даже камеры отключены за ненадобностью. Под писк оборудования, обессиленный не так давно прооперированный парень открывает глаза. В сетчатку бьет неестественный, болезненный, белый свет от лампы и штукатурки. Боль стреляет в висок, он морщится, пытаясь пошевелиться. Этого не удавалось сделать из-за ужасной слабости и головокружения, все мысли внутри черепной коробки ворошилились и сплетались между собой подобно червям. Тело казалось мокрым, липким, ватным. В горле ком и тошнота, отголоски разума яростно борются за управлением сознанием. Дыхание контролируется кислородной маской на лице, от чего демон пыхтел шумно и тяжело. «Почему я ещё жив? Я…не могу. Как?», — думает Бен, пытаясь изо всех сил сдержать себя от необъяснимой паники. Накрыло резко и, как ему казалось, беспричинно. Аппарат рядом с койкой пищит, показывает ускоренный пульс, но Бенди даже вдохнуть от боли полной грудью не может. В палату заходит, к великому удивлению, не ожидаемый Магмен, а Фанни. Пострадавший даже сначала не понимает, кто это. Да и ему уже неважно. Он только останавливает попытки вырвать из руки капельницу: так и не смог непослушным пальцами дотянуться до неё. — Я не хочу, — в бреду шепчет демон, откидываясь обратно на подушку, уставившись пустым взглядом в потолок, — я не хочу тут находиться. Помоги. — Сразу просишь помощи? Ты же сам в крайний раз сказал, что она тебе не нужна, — хмыкнула крольчиха, подходя к койке и меняя капельницу. Демон больше не сопротивляется — даже в неясном разуме понимает, что лучше не дёргаться. — Не думала, что так скоро встретимся, хотя я и знала, что это произойдет. Поэтому и спешила вернуться в больницу, чтобы на твоей стороне был хотя бы один понимающий ситуацию врач. Все же, я до сих пор у тебя в долгу. — Какой ещё долг? — хрипит Бенди, закрывая глаза. Он совсем не понимает, кто с ним разговаривает и о чём вообще разговор. Собственный внутренний голос кричит намного громче, чётче расслышать собеседника не получается. — Пожалуйста, просто оставь меня. Медсестра понимает, что демон не в себе, и не стоит ему ничего пояснять. Он все равно не поймёт и вряд ли вспомнит, когда отойдёт со столь сильного обезбола. — Не волнуйся, твоё состояние относительно стабильно, поэтому, думаю, я могу помочь тебе хотя бы чувствовать себя морально легче. Ты заставил поволноваться всех, даже меня, хотя мы абсолютно не знакомы. — Я не хочу здесь находиться. — Почему? Бенди молчит, поджав разбитые губы. Смотрит на Фанни через пелену. Кислородная маска шипит, нарушая эту тишину помещения с пищащими аппаратами. — Тут…жутко. Стены морально давят. У меня что-то с сердцем. Тревога… — Я тебя поняла. Не волнуйся, потерпи ещё пару дней, потом я отвезу тебя в другое место. Думаю, теперь там ты будешь в относительной безопасности, спокойствии и под присмотром. Ни я, ни доктор Магмен не можем тут с тобой возиться, уж прости. Это опасно. Для всей больницы и тебя в частности. Бенди с сожалением кивает ей, снова отключаясь. Половины сказанного он не услышал. Глаза сами собой закатываются, отправляя в глубокий сон. Дальнейших событий он не увидел и не понял. Состояние резко ухудшилось.

***

      В следующий раз он приоткрывает плывшие от адской боли, жара и страха глаза уже в другой обстановке, как и обещала медсестра. Реальность, сон и бред смешивались в один нечленораздельный кошмар, поднимая панику у больного человека. Окружение изменилось кардинально: вокруг темнота, серые стены, одинокая тёплая лампа где-то сбоку, но кислородная маска и капельница на месте. Бенди совсем ничего не понимает. Он закрывает глаза, не зная, кто ему ответит, задаёт свой первый тихий вопрос: — Что со мной? — голос похож на скрип двери, и Бен даже сам не знает, что с ним не так. Его жутко трясёт и морозит, но по лбу и шее стекают капли пота. В больнице, кажется, было немного легче. — У тебя пневмония и в данный момент горячка. Несколько других травм тоже имеются. Магмен зашил все твои серьёзные раны, но, возможно, останутся рубцы. Ты немного потрепался, но в целом жить будешь. Голос Капхеда демон узнает из тысячи, даже видеть его не нужно. То, что рядом именно он — немного успокаивает. Бенди даже не помнит, где они эти рубцы. Болело всё тело, ломило кости, ныла голова и во рту словно пустыня. Неужели смена больничной койки так сильно ударила по самочувствию? Скорее всего, это из-за того, что многие препараты уже не действуют. Кап даёт ему бутылку воды, но демон не в силах даже удержать её в руках, потому первому приходится сесть на полу возле дивана и самостоятельно поить Бенди. Тот глотает через раз, снова отключаясь и закашливаясь, но тут же возвращаясь в сознание, и так по кругу. Его выбрасывало из реальности каждые несколько минут, и Кап действительно уже переживал, сев рядом и поглаживая мокрый лоб, сдвигая влажную, уже сальную чёлку в бок, которая прилипала к коже. Зря, наверное, они вернули парня из больницы. Смена обстановки на пользу точно не пошла. Кап держит брата на быстром вызове. — Тебе срочно нужно поесть. Я принесу суп. Он лёгкий, так что должно быть нормально. Он уже собирается вставать, как Бен своей слабой рукой одним пальцем цепляется за низ его футболки и едва слышно останавливает: — Не стоит. Я не голоден. — Ты был без сознания дня три, приехал только из больницы, но пробыл там неделю, может немного больше, я сам со счета сбился из-за бессонницы. И тебе нужно поесть, чтобы хотя бы немного взять энергии на восстановление. Поверь, я тебе не мамочка, чтобы сюсюкаться и заставлять. Делаю это только потому, что других вариантов тебе или мне не давали. Капхед разговаривает довольно сухо, что не могло не расстроить друга. Едва сдерживается, чтобы не начать расспрашивать, какого чёрта вообще произошло, но демону слишком плохо, чтобы давать вразумительные ответы. Он и просто говорить почти не может, тратя все силы на то, чтобы неровно сбито дышать, ведь из-за боли не мог делать даже этого, вдыхая часто и понемногу через рот, продолжая кашлять. Кап встаёт с места, ставя бутылку на кофейный столик и снова надевая на Бена кислородную маску. Тот мог дышать самостоятельно, просто был риск, что из-за боли рефлекторно что-то пойдёт не так. Уставший преступник наконец закрывает глаза, и Кап осматривает его неподвижное, застывшее тело. Да, сейчас демону точно не до супа. Под его глазами фиолетово-зелёные синяки, на щеке узелки швов, щедро обработанные йодом, рассеченный после потери сознания лоб о плитку заклеен большим белым пластырем. После почти недели отказов от еды будто щеки немного впали, хотя при этом был отёк, кожа нездорово бледная. Жалкое зрелище. — Завтра открытие пекарни, чтоб ты знал, — холодно констатирует факт Капхед, не зная, слышат его или нет. — Ты Алису в этом плане сильно подвёл. Надеюсь, тебе есть о чём подумать. Бенди всё слышит. Но сил на ответ совершенно нет. «Я только об этом и думаю».

***

Ночь для Бенди прошла словно в аду: страшная боль, кошмары, жуткий кашель, а оттого ещё сильнее болели сломанные рёбра. Он задыхался, пытаясь просто пошевелиться, кислородная маска повышала гипервентиляцию, усложняя приступы, хотелось просто уже придушить себя подушкой и не мучаться. Эти стоны боли, хрипы и кашель пол ночи не давали Капхеду покоя. Он сделал уже всё, что мог — обезболы, капельницы, уколы. Все это менее сильное, чем в больнице, но демону сильнее и нельзя, нужно привыкать жить так, иначе потом не слезть, а у него и так с этим были проблемы. Ближе к утру, измученный слезами, болью и кашлем демон попытался совершить побег, чтобы уже не беспокоить и без того настрадавшегося Капа, вроде как сумевшего сомкнуть глаза в своей комнате. Попытка не увенчалась успехом — сил хватило только перевернуться на бок, выдернуть иглу капельницы из вены и сползти на пол. Но встать на ноги не получалось — он полторы недели не двигался вовсе, мышцы словно атрафировались, ведь прежде демон всегда был чересчур активен. Из-за головокружения сил хватило только по стеночке добраться до уборной, откуда обратно в гостиную его уже под плечо провожал сам взбесившийся подобным дестроем Капхед, повторявший, что лучше уж было его на помощь позвать, а не самому рисковать расшибиться ещё сильнее о раковину или унитаз. Бен не признался в своих искренних компульсивных планах, но осознал свою беспомощность в полной мере. Уже утром, перед уходом в пекарню, Кап приготовил демону еды и в целом все необходимые лекарства. Только вот Бенди с ночи, как только наконец лёг, больше не двигался. Замер, отвернувшись к стене лицом. Радовало только то, что Бен, во-первых, ночью, но все же встал, а во-вторых, смог полноценно дышать без маски. Для него столь быстрая реабилитация была удивительна, но несказанно порадовала и врачей, и самого Капа. Но, конечно, проблема была в основном в пневмонии. За окном серая хмарь, снова сезон дождей, больше никакого снега на морском побережье. Теперь-то настоящая зима в этом регионе, а не аномальная. Но люди всё равно не снимали тёплых купленных курток и перчаток. Время летело слишком быстро даже для бездействующего демона, он и не понял, как быстро входная дверь снова открылась. Весь побитый, переломанный парень лежал с чуть прикрытыми глазами неподвижно, глядя в спинку дивана пустым безжизненным взглядом. Капхеду же это напоминало депрессию, хотя он знал — у Бенди не она. Это было что-то другое и немного сложнее. Может быть, вовсе просто прострация. Теперь в этой тёплой светло-серой квартире всегда было темно. Всегда зашторены окна, всегда выключен основной свет. Лишь рыжая лампа горела и давала хоть какое-то тепло и уют. Она светила куда-то за спинку дивана, на котором лежал преступник. Но на подоконниках появились привезенные из квартиры Бенди цветы. Зелень давала иллюзию жизни в тихой обители двух одиночеств. Кап возвращается с работы уставший — пекарня открылась, и количество посетителей взлетело ещё сильнее, ведь всем хотелось узнать про преступника-кондитера. Теперь в пекарне было лишь два работника вместо целых десяти. И справиться в таком составе с толпой будто оголодавших гостей было невозможно. Вся выпечка закончилась ещё к обеду, а новую партию пришлось готовить вдвоём — Кап в этом вообще ничего не понимал и скорее лишь создавал Алисе больше хлопот. Но даже так вторая партия была распродана за часа два. Поэтому закрылись сильно раньше должного. Мужчина кидает свой рюкзак в прихожей и сразу проходит в гостиную, устало потирая шею и перебирая ногами. Понимает, что даже здесь не отдохнёт. Бен лежал все в том же положении, в котором его и оставили. Тарелка каши на кофейном столике не тронута, уже остыла и слиплась в одну плотную субстанцию с абсолютно не привлекательным видом, сыр на бутерброде рядом с ней заветрился и потемнел. Яблочное пюре даже не открыто — Кап оставил его на случай, если Бенди будет тяжело есть что-то плотное или густое. Снова еда на ветер. Парень приближается к нему медленно, Бенди даже не поднимает взгляд, также смотря в сторону, что никак не давало ему пересечься с хозяином квартиры. Постояв возле дивана ещё несколько минут, Капхед всё же садится рядом, на тот небольшой кусочек свободного места под боком демона, но даже после этого Бен не подаёт никаких признаков жизни. Он лишь прикрывает глаза, без слов отказываясь от разговора и отстраняясь от внешнего мира. Он не хочет. Ещё не готов. Нужно время. — Ты как? — Капу не отвечают. Нет сил говорить. Признаться, у них это взаимно. — Уже сколько суток ты без еды? Силы тебе нужны. Может помочь? Хотя бы воду пей. Бен молчит. — Не будешь есть — весь твой пресс рассосётся. Хоть как-то восполняй мышечную массу. Тут в основном белки. Тебе кальций нужен для костей, — Кап пытается шутить, Бенди юмор не оценивает. Дышит уже тише, без маски. Но всё ещё под капельницей. — И что теперь? Ты и дальше будешь играть в молчанку со мной? Знаешь ли, я всё ещё жду от тебя оправданий, что за чертовщина произошла, почему ты пришёл сюда, зачем весь этот цирк? Бенди не двигается. Это начинает злить. — Перестань делать вид, что меня тут нет. Бенди, я серьёзно. Из-за того, что я сижу с тобой и боюсь создать лишние подозрения у полиции, мне даже с дочерью сейчас часто видеться не удаётся. Знаешь ли, некрасивая ситуация, что мне пришлось на время переселить её к твой лучшей подруге. Благо, в будни хотя бы садик работает и ей есть, чем заняться. Алиса вообще не должна заниматься моей работой, но по обстоятельствам приходится. Главное обстоятельство — это сам Бен. Он все понимает. Ему искренне жаль, что все так получилось, но он не может даже открыть глаза и что-то ответить. Ни физически, ни морально. Сотрясение даёт о себе знать — в ушах звенит и он уже не слышит дальнейших распылений Капа, снова болит голова, ощущение тягучести времени и дереализации усиливается. Бенди страшно. Сердце колотится так, словно вот-вот выпрыгнет, а дышать становится ещё тяжелее, поэтому он начинает задыхаться, жадно глотая через рот воздух и закашливаясь. Даже зашевелился. — Вот чёрт, — шипит недовольно Кап, доставая небольшой кислородный баллон с маской, выданный Магзом. Он берет демона за подбородок, поворачивает к себе и прикладывает маску. Из-под полуприкрытых век снизу вверх на Капхеда смотрели два абсолютно пустых, будто поблекших или ослепших глаза. Будто на диване лежит не живой человек, а труп или овощ. Может Бен физически и жив, но внутри что-то продолжало разрушаться, и на этот процесс никто не мог повлиять. Когда ты лежишь и не можешь даже двинуться — появляется много времени подумать. Обычно предпочитавший действовать Бенди вдруг задумался, и доводы, которые он держал в себе, ничего хорошего не сулили. — Эй, Бенди? Ты слышишь меня или позвонить Магзу? — Кап беспокоится, придерживает маску и убирает мокрую чёлку со лба. — Моргни, если слышишь. Спустя несколько мгновений преступник всё же моргает. Медленно, будто делая одолжение. Дыхание восстанавливается. — Ох, славно, — Капхед и сам выдыхает. Небольшой груз упал с его плеч. — Я рад. Но в моменте, поверь, я был готов тебя убить. Да и сейчас ужасно хочется. Блять, мы же только начали нормально жить! Только-только всё встало на свои места, только пообещали друг другу рассказывать всё, что происходит и беспокоит, а ты… Как ЭТО можно было скрывать? Зачем? Я просто не понимаю, нахуя ты этим занимался, с какой целью? У тебя была прекрасная жизнь, но даже её ты умудрился испортить. И ладно бы, только себе. Теперь страдает и Алиса, и Летти, и…я. Бенди знает. Ему даже стыдно, но ответить он ничего не может. Кап вздыхает, пытаясь успокоиться, и встаёт. Он чертовски устал от этого стресса. — Магмен говорил, у тебя могут быть проблемы с памятью после сотрясения, давай это проверим? — Капу давали поручение «разговаривать как с ребёнком, не повышать голос и не заставлять нервничать» демона после операции. Но полностью выполнить это он просто не может. Флюиды тревоги пропитали всю квартиру и без того. Полторы недели в стрессе выводят из себя и испытывают его терпение. Ещё и ужасный тяжелый день добивает. Бенди не слушает его, продолжая смотреть в потолок. Он был где-то не здесь. Не в этой комнате, но с этим человеком. Вёл внутренний диалог. Будто в коме, но с открытыми глазами. Кап убирает маску, убедившись, что кондитер восстановил дыхание, встаёт и включает телевизор. Новостной канал светит своей синей бегущей строкой ослепительно, разрезая темноту уютного помещения. С экрана на Бенди смотрит его же фото. Нет, не то, что нашёл в личном деле Феликс — не избитого подростка с неприличным жестом — нормальное фото, сделанное относительно недавно, использованное в поддельном паспорте. Наконец безжизненный взгляд наполняется осмысленностью и Кап видит, как меняется лицо преступника в ужасе и страхе. Позади фото на белом фоне обрывки со съёмки вертолёта: та самая погоня со стороны, выстрелы полиции в заднее стекло. Бенди помнит, как в этот момент осознал факт смерти Джо. Но что еще страшнее — над фото красовалась ужаснувшая надпись: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ: Морт Бенджамин Дэлано-Уоттерс». Капхед думал, что увидеть демона ещё более убитым он не сможет, но, видимо, сильно заблуждался. На нем лица не было. Бенди дёргает рукой, будто пытаясь подняться на локти, но ничего не выходит, тело словно придавлено каменной могильной плитой, сердце сжимается и колет. — Ну что скажешь, Морт? Бенди только приоткрывает рот, желая что-то сказать, но не находит слов. Наконец-то он смотрит на возвышающегося собеседника, отводя взгляд от до сих пор приводящих в ужас кадров аварии на экране. Он не хочет снова видеть это, не может. Свет от плазмы отражается в неожиданно мокрых глазах немого демона. Даже Кап растерялся от данного вида Бенди. Сам он не знает, от чего эта влага вдруг, просто мозг решил дать слабину, необъяснимую даже своему хозяину. Это уже не в первый раз. Может, авария действительно навредила его психике сильнее, чем казалось. Остаётся только надеяться, что Бен и с этим справится. — Даю тебе время прийти в себя и всё обдумать. А потом буду ждать от тебя ответы на вопросы, договорились? Нам нужно наконец сломать эту стену молчания и со всем разобраться. Так будет проще и для тебя, и для меня. Капхед уходит на кухню. Он не может видеть Бенди. Демон разрушен, разбит в щепки. Его больше нет. Это не Бенди. Кап не знает, кто перед ним. Крепкий кофе на одного, холодная вода в лицо из-под крана, попытка собраться, прежде чем снова зайти в гостиную и столкнуться с живым мертвецом. Бенди поворачивает голову на потолок. Наконец-то какое-то движение. Слабое, из последних сил. Взгляд всё также пуст. Но он готов на разговор. — Я теперь никто, — первое, что говорит преступник спустя столько времени молчания. Безусловно, он мог и до этого, просто не находил в себе сил. Понимал, что разговора не избежать. — Ты не никто. Ты же сам Морт. Великий и ужасный, — саркастично и с нескрываемым раздражением тянет Кап, стоя в проходе и опираясь о дверной косяк. — Прекрати меня так называть. Я Бенди, — звучит беззлобно, просто как наставление. Он не переводит взгляд в стену и не шевелится. Губы едва-едва приоткрываются, некоторые слова едва можно было расслышать. Демон больше хрипел и сопел, чем говорил. — Ну а как тебя ещё называть? Если даже тут не было правды. Сменить такое имечко на фальшивые дешёвые «Бенди Корти»! Какой же бред. Это даже не звучит. — Знаю, — он смотрит на капельницу в своей руке. — Дышать больно, — всё, на что хватает сил у Бенди, повернувшегося наконец на друга с открытыми глазами, переполненными этой самой болью. Нет, боль физическую он может и переживёт. Но всё, что произошло внутри — уже не стерпеть. — Рот закрой, рано ещё петь госпел. Это всего пара переломов, ты уже почти в норме, так что сам себя не хорони раньше времени. — Почему я…жив? Я не помню, как пришёл сюда. — Конечно не помнишь. Тебя от шока аж трясло. А вот я помню, как ты с пистолетом наперевес с ноги ворвался в мою квартиру. Где же пресловутая честность между нами? Где все те обещания? — Я держу обещания, — Бенди хрипит и пытается протянуть руку к Капу, тем самым показывает, что сожалеет о содеянном, но последний перехватывает запястье и снова опускает по швам на диван, отводя от себя. — Это так ты их держишь? — Я рассказывал всё, это было правдой. Почти всё. Кап не находит слов для возмущения, только открывает-закрывает рот и хмурит брови. Но он уже рад хотя бы тому, что к нему вышли на контакт. Сухие разбитые губы лишь тихо шелестят: — Почему не сдал меня копам? — Потому что ты мой друг, — Капхед, стиснув зубы, выдавливает эти слова. Он не может даже самому себе ответить на вопрос «почему и чего он хочет добиться от Бенди?». У Бенди жуткий жар — пневмония не давала и без того истощённому телу нормально восстановиться после аварии. Взгляд поблекших глаз расфокусируется. Он снова закрывает глаза, молча прошевелив губами: «Спасибо». Чашеголовый только через силу улыбнулся уголком губы, зная, что его уже не видят, и не слышат. Он меняет компресс, убирая с демона одеяло. Меняет бинты, мажет всё заживляющими кремами, снова накладывает повязку. Как бы он ни был зол на Бенди, как бы он не хотел сейчас схватить его за плечи и, заорав в лицо, встрясти — он буквально в бешенстве — сколько бы вопросов ни хотел задать — он все равно был рад одному — Бенди жив, и он здесь, рядом. В глазах уже немного другой, не тот самый добродушный парнишка, но всё ещё лучший друг и близкий сердцу человек, каким бы он моральным уродом не оказался. Ведь у всего есть свои логические объяснения, так? Нужно их просто дождаться. Капхед ни в чем не уверен — была ли вообще вся эта дружба искренней, не врал ли Бен и о других аспектах своей жизни. Но Бенди был честен хотя бы в своих чувствах и действиях. Все эти люди ему слишком дороги. Иначе бы он не пришёл сюда. Либо, в этом очередной коварный план преступника «Никеля». Несколько часов Кап просто сидит на полу возле дивана, размышляя обо всём, что произошло за эти полгода. Всего лишь шесть месяцев, а жизнь перевернулась с ног на голову и вряд ли уже станет прежней. Капхед, кажется, нашёл свое место — не в пыльном офисе, а тут — среди простых людей, в общении с ними. Да, деньги не проблема, да и в компанию он вернётся через несколько лет, когда будет готов к семейному бизнесу. Но суть даже не в работе. Суть в близких людях, которые появились в его жизни и проникли в самую душу. Суть в том, что ему нравится ходить на эту работу и она совсем психологически не грузит. — В чём вообще… В чём мой смысл существования? — болезненно нарушает размышления проснувшийся Бенди, не отводя своего мёртвого взгляда от потолка. Он разрезает тишину квартиры своим болезненным голосом, словно ножом, возвращая друга в реальность. Тот даже встаёт со своего места, поворачиваясь на источник голоса и садится рядом на диван. Маленькие настенные часики глухо тикают, отмеряя ровно десять секунд перед ответом. — В жизни, — утверждает Капхед, положив руку тому на колено, укрытое одеялом. Хлопает по нему несколько раз, треплет, заставляя ослабшую ступню болтаться из стороны в сторону. — Ты жив. Да, теперь ты не можешь даже выйти из квартиры, ведь ждёт тебя тюрьма, но всё же, ты не разбился. Бен не выглядит счастливым от полученного ответа. Синяки под глазами делают его лицо ещё более жалостным и опечаленным. — Ты можешь продолжать готовить, рядом всё ещё есть мы — я, Летти и Алиса, — пытается его поддержать, но даже сам не верит своим словам. Он просто хотел вывести Бена из этого состояния, а не закопать глубже чуть не вырвавшимися изо рта «ты всё равно обречён попасть в тюрьму. Рано или поздно, дружище». — Нет, не могу, — довольно реалистично и прямолинейно. — И не стоит им меня сейчас видеть. Это не может ничем хорошим закончиться. Барон, вспомнивший о хозяине, наконец выползает из своего укромного уголочка, недовольно фыркает, прыгая на спинку дивана, и смотрит сверху вниз чётко в глаза Бенди. Демон впервые переводит взгляд с потолка на кота. Медленно, точно в трансе или в наркотическом приходе, но крошечными шажками возвращается в реальность. Кот спрыгивает на подлокотник и вальяжной походкой забирается на шипевшего от боли хозяина, ложась тому на живот. Тяжесть почти не ощущается, но тепло кота греет и тело, и замёрзшую душу. — Я же теперь бремя, — Бенди не верит в хэппи энд, но при этом остаётся совершенно спокоен и невозмутим. — Ты теперь рискуешь собой и Летти, пряча меня здесь. — Сам знаю, чем я рискую. И тебе стоит задуматься, почему, — цокнул языком чашеголовый под вновь повисшую между ними тишину. Бенди правда думал. — Между прочим, ты сам пришёл ко мне. Как я мог оставить тебя в таком состоянии? — Я же был не в себе. Других вариантов выжить и не попасться в тот момент не видел. Но сейчас понимаю, как же безрассудно поступил, подвергнув опасности тебя и твою семью. Мне правда жаль, Кап, я не хотел. Честно… Бенди переводит взгляд на Капхеда. Тот сидит против света, но даже так Бен заглядывает ему в лицо. Кап беспокоится. Кап зол и встревожен. Безжизненный взгляд друга не исчезает. В нем нет прежней искры азарта и огня энтузиазма. Тоска вокруг него вязкая, как кисель. И это настроение передаётся и Капхеду. — Ты сам мне сказал: «Нужно высосать из этой жизни все соки». Помнишь? — Но жизнь начала высасывать меня. Лучше бы я утонул. Это был бы лучший конец для моей жизни. — Заткнись, — рыкает Кап, уже не в силах слышать это. Бенди, прежде всегда жизнерадостный, превратился в то, что изображал при первой встрече — «самоубийцу-неудачника». Вот ведь совпадение, что через полгода он действительно начал в него превращаться, без всей этой наигранности, без фальшивых вздохов. Теперь слезы, хрипы, кашель и сдавленные всхлипы по ночам стали реальными. Авария сломала совсем не тело Бенди. Авария сломала его голову, разум, душу и сердце. Бенди изначально был склеен из осколков, а сейчас, словно та ваза, разбитая Летти, уже не мог себя собрать в целое. Капу тоже больно. Он не знает, что делать. Капхед просто человек, не слишком глубокий, не особо опытный, ещё только начавший сталкиваться с проблемами в жизни. Как помочь тому, чья жизнь ставит под удар собственную? — Давай к психологу. — Ни за что, — тихо произносит демон, отводя взгляд. — Ладно, — соглашается Кап, чтобы лишний раз не волновать и не нервировать друга. Он не будет уговаривать, с Бенди спорить бессмысленно. — Почему ты мне помогаешь? — Бен знает ответ, но не хочет думать, что сам себе это навязал и придумал. — Потому, — рука исчезает с ноги и переплетается со второй в замок. Кап смотрит на свои руки, снова зацепившись за бледный укус. Сейчас, зная правду о его происхождении, этот шрам даже казался забавным. — Не знаю почему, но мне рядом с тобой, не смотря на всю эту ситуацию, спокойно. Будто…будто я готов рискнуть. Пока что. Хотя бы до момента, пока ты не будешь в полном порядке. А что будет дальше — я не знаю. Бен поджимает свои сухие губы и чувствует, как кожа на них лопается. Маленькая щиплющая ранка ощущается на языке холодной, металлической и липкой. — Иногда результат не стоит риска, — тихо отвечает ему демон, сглатывая ком в горле вместе с горечью невероятного сожаления. — Я тоже не знаю, что будет дальше. Может…нужно просто ждать и ничего не предпринимать. — Мы справимся. Ты будешь жить. Что-нибудь придумаем, что делать с тобой. — Хочу в это верить, — Бенди впервые выдавливает лёгкую улыбку. Через силу, фальшиво искажает уголки губ, но они больше идут вниз, чем вверх. От ямочек на щеках не остается и намёка. Вкупе с его нынешним видом — не пожалеть такого невозможно, поэтому поступок Капхеда тоже можно понять. «Что тут жизнь в коробке, что в тюрьме. Разница лишь в том, что рядом есть близкие люди, которые также рискуют лишиться всего из-за чужой глупости. Не легче ли всё остановить и больше никем не рисковать? На одной стороне весов я, а за другую сторону держится ещё три человека. Сейчас всё зависит только от мозгов полиции…». Хозяин квартиры тяжело вздыхает. Немного поговорив с источником лишнего стресса и суеты — стало чуть легче и, кажется, будто привычно уютно. Если не смотреть на Бенди и абстрагироваться от его охрипшего голоса, то будто ничего и не изменилось. Они снова почти в полной темноте говорят по душам, как делали в конце каждого рабочего дня. Только вот для кондитера работа закончилась навсегда. — День в пекарне без тебя был ужасен, — бросает через плечо Кап прежде, чем уйти в спальню и оставить преступника наедине со своими саморазрушительными мыслями. Обвинения вполне справедливы, прощения тому нет. Капу тоже нужно отдохнуть от этого всего. Взять такую ответственность, как укрытие преступника для него всё равно, что самоубийство, если об этом кто-то узнает. Поэтому теперь, покидая квартиру, ему приходится делать вид, словно он в трауре и ужасе от факта смерти друга. Он осуждает Бенди за ложь, но теперь и сам живёт в этой фальши ради общей безопасности. Эта ложь ведь во благо? Но ведь и у самого преступника та же цель. Чем тогда Кап лучше?

***

Капхед проходит в гостиную, в надежде проверить, как там Бенди. Прошло более пяти часов с момента, как тот остался один. К своему ужасу обнаруживает, что там его нет. «Неужели сбежал?!» — сердце, кажется, упало куда-то в желудок. Он не мог поверить, что человек в таком состоянии способен незаметно выбраться из квартиры и тем более из этого здания. Поэтому мужчина тут же шарит по комнатам, в попытках не подтвердить своих самых страшных гипотез. Он же всего лишь прилёг поспать и отдохнуть от всего этого стресса! Преступник не мог так тихо улизнуть, если вспомнить хотя бы ночь и его хриплые вздохи, заглушаемые потоком воды из-под крана. Благо, беглец обнаруживается на кухне, завёрнутый в плед и сидевший за столом. На кухне тепло, духовка открыта, из неё валит горячий воздух — только что использовалась. Но каким образом это было так тихо? — Ты что тут делаешь?! Бегом в постель! Это не смешно, Бенди, абсолютно. Ты едва ли жив, а торчишь тут. Кап подходит к демону, который не уделил ему и толики внимания, и наконец видит, что же делает пострадавший. Кладёт на его плечо руку, чуть разворачивая, чтобы взглянуть. — Что ты…? — Заказ, — Бенди хрипит и Кап наконец видит, что он в медицинской маске чтобы не дышать на торт. — Ты болеешь, его всё равно не продать. То, что я с тобой контактирую — уже плохо. А отдавать еду, приготовленную человеком с пневмонией — худшая идея. Прямо на столе стоял не очень высокий двухъярусный торт пока что без декора. Килограмма на три-четыре максимум. Бенди аккуратно покрыл его кремом, насколько это было возможно без кондитерского шпателя. А в его руках прямо сейчас находился ещё один кулёк с кремом для декора. Когда Капхед сказал о пекарне, внутри кондитера что-то снова сломалось. Он не смог смириться с этой мыслью, не хотел осознавать свою беспомощность и бесполезность в этой ситуации. Через боль и слабость он добрался до кухни, чтобы доказать всем, что он ещё на что-то способен. Только…кому он это собирался доказывать? — Я должен выполнить заказ. — Ты уже ничего никому не должен. Ты мёртв для этих людей, Морт. Кулёк из ослабших рук падает на стол, Бенди чертыхается, когда насадка проезжается по ровному бортику, оставляя борозду на покрытие. Но руки послушно опускаются. — Ты…прав, — садится на стул, снимая маску и закрывая глаза руками. Щиплет в глазах и носу. От обиды, от собственной ничтожности. Неужели это конечная точка его возможностей? Капхеду его даже неиронично жаль. Бизнес без Бенди умирает. Бенди без бизнеса тоже. Открытие пекарни без главного кондитера всё равно, что запуск самолёта без двигателя. Полный провал, хоть и собрали всю кассу и окупили расходы. Мужчина кладёт ладонь на сгорбившуюся спину кондитера. Слабо хлопает по плечу, намекая, что в такой позе в его положении лучше не сидеть. Выглядит больно. «Что же делать?». — Я… Я хочу тебя кое-чему научить, — спустя несколько минут Бенди крайне медленно выпрямляется и смотрит на Капа. В безжизненных глазах мелькает капелька надежды. Одна единственная, очень маленькая, но Кап уже хватается за неё всеми руками и ногами, активно кивая и соглашаясь на что угодно. Всё, лишь бы Бенди снова не замкнулся. Вести монологи вновь не очень хотелось. — Вряд ли я когда-либо смогу вернуться в пекарню, — произносит с искренним сожалением, опуская глаза на незаконченный торт. — Поэтому мне нужно как можно оперативнее обучить тебя тому, что знаю я сам. Станешь новым кондитером «Holy soul». — Но ты даже Алисе не рассказывал своих производственных секретов. Уверен, что хочешь доверить это мне? — А есть выбор? Только ты сейчас можешь помочь Алисе. И я тебя об этом очень прошу. — Бенди, ты можешь работать над заказами и здесь, ты же понимаешь? Когда поправишься, разумеется. Я могу купить всё необходимое тебе оборудование. — Что ты вообще несёшь? Как себе это представляешь? Сколько я так смогу функционировать у тебя в квартире? До конца своих дней? Тоже правда. Сейчас никто не был уверен в том, как долго эти прятки смогут продлиться. — Давай-ка лучше иди сюда и запоминай. Я потом тебе и Алисе все рецепты выпишу в отдельный блокнот. — Не говори так, будто ты после этого собираешься с крыши прыгать. Бена аж передергивает. Теперь, кажется, у него после пережитого явная акрофобия. Сейчас ему даже в окно смотреть страшно, чувство прогрессирующей тревоги и паники заносит с головой в чувство ужаса. Тот момент неизбежности, мост, река, разбитое лобовое, секундная отключка, а после — дикий холод, удушье и тяжесть. Эти чувства преследуют до сих пор, а картинки и звуки фантомами являются каждые несколько минут в сознании. Нет, Бенди никогда не прыгнет. — Ну всё-всё, давай показывай, — Кап чуть встряхивает демона, ушедшего в себя. Он буквально видел, как у последнего стекленеет взгляд, а на лице мелькает необъяснимая эмоция из страха, отрицания и потерянности. Потерять его не хотелось. Бенди молча передаёт кондитерский кулёк и показывает на бумаге, какие движения нужно выполнять. Даже карандаш ослабшие руки уже не могли удержать. Он вздыхает, закашливаясь и отворачиваясь в сторону. Торт всё равно в помойку, поэтому Капхеду на нем можно тренироваться без страха что-то испортить. Но даже так он очень старался делать всё так, как пояснял кондитер. В голове первые совместные готовки на этом же месте, обучение таким простейшим вещам, как правильное положение ножа в руке, и вот сейчас, спустя полгода, Кап уже познает искусство Бенди, уверенно орудуя абсолютно незнакомыми инструментами. Кондитер помогает, шикая на ошибки, но всё равно внутри себя гордится достижениями своего лучшего и единственного ученика. Внутри души помимо осколков приятная грустная нега. Умиротворение выглядит так. Может…это действительно не конец для них? Надежда умирает последней. Бен опирается локтями о стол, подпирая подбородок и терпеливо наблюдает за расцветающими немного небрежными кривенькими тюльпанами на белом керем-чизе. Мельком взгляды на наставника кидает и ученик, анализируя его состояние. Всё же Капхеду было жаль этого парня. Ведь знает, как тяжело ему пришлось и в детстве, и сейчас. Кап сам знает, что сподвигло на такие поступки. Бенди же ещё до всей этой ситуации рассказывал о трудном прошлом, долгах, нелегальной торговле дурью. Ну конечно же он воровал. Иначе как бы выжил? Но делать это по сей день, когда открыт собственный бизнес и с деньгами нет проблем? Глупость полная. — Может потом продолжим? Тесто замесим завтра, покажешь, как самой основой заниматься. Сейчас тебе стоит поспать. Выглядишь утомленно. — Я не хочу спать, — по голосу явно всё было иначе. — Это правда очень-очень важно. Если мои рецепты и навыки пропадут, то пекарня погибнет. — Нужно было думать об этом до того, как устраивать ограбление инкассаторов, — грубо, но справедливо. Бенди поворачивается на него со стиснутыми жевалками и поджатыми губами. Надломленные брови выдают обиду и в то же время злость. Эти эмоциональные качели выводят из себя обоих. Кап не слышит, не понимает, хотя и утверждает, что ждёт ответов. Он же просто не хочет слушать. — Ты думаешь, я не в курсе, в какую задницу попал? Кап, это всё была ошибка, несчастный случай. Я хотел раз и навсегда покончить с криминалом, это была моя последняя миссия, но из-за сраного гололёда всё накрылось медным тазом! Эта авария, убийство Джо и Минни… — Это ты убил Минни? — Что?! Я не убийца! Я пытался её спасти от рук этой шизофренички-Дот! Но психованная Уорнер даже слушать меня не стала. По лицу Капа видно, что он не верит. Все эти дни пока демон пребывал в больнице, он был твёрдо убежден, что именно друг без причин убил эту невинную девушку, ведь в новостях про Дот ничего и не сказали, обобщив их просто в уже привычное «Warner Bros». — Ладно, — тяжёлый вздох и торт зачем-то отправляется в холодильник. Никто его не будет есть. — Всё, отбой. Иди спать. — Ты мне не веришь?! — А как я могу тебе теперь верить? Черт возьми, Морт, ты… — Я Бенди! Прекрати называть меня Мортом — не выбери отец героин вместо семьи, может я и носил бы имя, данное им, с гордостью. А Бенди — просто сокращение от второго, не обвиняй меня в этом. Я не виноват в том, что в наше время семьи заводят психически нездоровые и не умеющие находить компромисс люди. Так эти люди ещё и плодятся, рожая таких, как мы с Бернадетт! С багажом проблем за спиной. — Да черт с этим именем, я вообще о другом! Сам факт, что ты столько всего скрывал, столько врал…! — Я не лгал тебе ни о чем важном! Только недоговаривал, вот и всё. Да и как мне о таком говорить? «Ой прости, бро, я тут сегодня банк ограбил, поэтому на ужин опоздал, вот тебе в качестве извинения цветочки», так что ли? Кап смотрит на уже увядающие гортензии в фарфоровой вазе и сжимает кулаки от обиды. Слышать правду чертовски больно. Особенно сейчас, когда наконец-то всё встало на свои места. Все отмазки, исчезновения, следы недосыпа и странные «друзья» работающие в потёмках кухни. У всего этого нашлось свое ёмкое объяснение. — Можно было бы вообще не грабить, — выплевывает обозлённый ещё сильнее мужчина. — Нужны деньги — попросил бы, я ж простак, которого вокруг пальца легко обвести можно. Ничего бы не понял, если бы ты мне все счета обнулил. Бенди молчит, смотрит так виновато и с чувством оскорбленности. Такое слышать тоже…больновато. Кап слишком добрый для того, кого действительно нельзя обмануть. Он мог бы давно все это сделать, но не делал. Капхед друг. С ним бы никогда демон так не поступил. — Что будем делать? — вздыхает немного подостывший Капхед, помогая преступнику подняться. Они убирают посуду в раковину, оставляя на потом. — Сейчас, видимо, стоит пойти спать, пока мы не разругались окончательно, — нехотя признает Бен свою страшную усталость. Уже рассвет, но из-за зашторенных окон чувство времени в его понимании совсем размылось. — Хорошее решение, идём, — Кап под локоть придерживает Бенди, доводя до дивана. Радовало то, что друг всё же пришёл в себя и наконец начал шевелиться. Значит идёт на поправку. — Извини за всё это, — говорит шёпотом ему в спину демон, сжимая в кулаке ткань пледа. — Мне тоже страшно. И было, и есть. — Всё в норме, я тоже погорячился. Просто пока что в голове каша. Я…многое не понимаю. Но, думаю, мы с этим разберёмся позже, ведь так? — Да. Конечно, — демон снова фальшиво приулыбнулся вслед хозяину квартиры, уходящему на работу. О сне не было даже мыслей. Демону нужно было ещё немного посидеть и всё обдумать. — Кап? — зовёт напоследок его, собравшись с силами. — Что стряслось? — мужчина обеспокоенно возвращается в гостиную, уже застегнув пальто. — Ты не мог бы в конце рабочего дня позвать сюда Алису? Мне кажется, нам всем есть, что обсудить.