Когда—нибудь ты поймёшь

Бессонница, та еще сука. И эта сука теперь лучшая подружка Морти. За этот долгий месяц они практически не расставались, когда все же удавалось хоть ненадолго от нее отвязаться, приходили еще одни новые друзья Морти кошмары. Они не были какими-то осознанным сновидениями, наседая скорее тяжелым грузом на сознание, не давая покоя и заставляя вновь и вновь возвращаться к его новой подружке. Сон был для него спасительным островком, теперь этот островок унесло безжалостным течением. Морти мечтал поскорее отключиться, забыться, затеряться в сладком неведении, но не мог, мысли ледяной лавиной накрывали его каждый раз, как он оставался один. Морти не нужный, забытый и брошенный. Его жизнь не стоит и гроша и, если раньше его существование имело хоть какой-то вес хотя бы в своем блядском микрорайоне, хотя бы в семье и школе, то сейчас ничего этого не было. Вообще ничего не было. Он ни что. Его просто не должно быть, это неправильно. Он ошибка, опечатка в истории мироздания от которой не примерно нужно избавиться. Морти казалось, что стоит ему ступить за порог дома и вселенная просто схлопнется, осознав его существование. Уже давно за полдень, но вставать не хотелось. Его подъем ознаменовал бы очередной лживый день его никчемной не настоящей жизни. Морти устал. Он знал свою абсолютную никчемность, давно принял и то, что его жизнь больше ничего не стоила. Но ему приходиться подняться, кинуть уставший взгляд на зеркало, вновь встретить этот мертвый взгляд в его отражении и встать, опираясь о стену. Просто потому что есть человек, которому это нужно, человек которого Морти не может бросить. Рик… Иногда Морти думает, что было бы лучше если бы дед вообще никогда не появлялся в его жизни, возможно в таком случае он бы уже сдох от рук каких-нибудь хулиганов или повесился от несправедливости жизни. И каждый раз после подобных мыслей его дыхание начинает сбиваться, в глазах темнеть, а разум окутывает не объяснимый страх. Как и сейчас, ноги подкашиваются, и он оседает на пол. Он слышит открывшийся позади портал и быстрые шаги, направляющиеся к нему. Лучше бы ты не приходил, лучше бы ты не приходил, лучше бы ты не приходил!.. Рик падает рядом на колени, достает с тумбочки забытый ингалятор и протягивает внуку, придерживая того одной рукой. Морти трясет, он еле держит гребанный ингалятор в руке и повторяет снова и снова дрожащим голосом, сгибаясь дугой. — Не бросай меня, пожалуйста, не бросай. не бросай меня…

***

Морти просыпается в зале на коленях своего деда, как именно они тут оказались он не помнит, да и кажется опять весь день проспал судя по заходящему за окном солнцу. Рик беспристрастно наблюдал сменяющиеся картинки на экране, попивая с фляжки. — Что ты мне дал? — Успокоительные. что-то наподобие человеческих, только без побочек. Небрежно бросает Рик, не переводя взгляд, его рука лежит на голове Морти и тот закрывает глаза прислушиваясь к разливающемуся теплу под ладонью. — Заебал я тебя? — Ага…

***

Морти приходил в свое изначальное состояние свербящей занозы в жизни Рика ровно в той же прогрессии, что и поправлялся. И Морти не хило так преуспел, он сам перемещался по дому, пусть и опираясь на стены или костыли, отказался от кислородной маски даже во сне в связи с чем его сон был прерывистым и на грани смертельной опасности, когда тот просыпался не в состоянии сделать и вдоха, но сука не поспоришь, упертый он явно в дедулю так что грех жаловаться (скажи спасибо, что на ингалятор согласился). А сколько он выносил мозг с тем, чтобы вернуться в свою комнату… Еще и все эти его игры в молчанку. Что-что, а игнорить этот сученыш умел, мог просто перестать общаться с Риком без какой-либо видимой причины и молчать так несколько дней, а потом снова вести себя как ни в чем не бывало. И Рик, сука, подыгрывал ему. Все эти его ночные приступы, плохое питание. Он прям как специально пытался испортить все что так долго залечивал Рик. Исходя из всего этого можно легко догадаться какой сильной заебонью он стал, даже похлеще прежнего, лавируя между классическими Морти-заебами и умирающим смыслом жизни. Рик был напряжен и на гране нервного срыва, он знал, если Морти не выходит до полудня скорее всего произойдет пиздец, а если Рик еще и зайдет к нему, то будет пиздец в квадрате, по тому как теперь его пиздюк ахуеть как охранял свои владения и такой скандал мог закатить, что по окончанию терял сознание. Так что Рик покорно сидел в зале и ждал, усиленно делая вид, что пиздец как увлечен идущей по тв херней. Так он просидел почти час и был готов рискнуть подняться, потому что мысли о том, что пиздюк там помер приобретали все более и более реальный вес в его голове. Да, надо самому проверить (не будем говорить, что по комнате целая туча датчиков, детекторов, жучков и прочей отслеживающей состояние внука поебени, могло и накрыться в конце концов, и идите нахер вообще), Рик уже собирался подняться с кресла и как уважающий чужие границы человек, дойти до комнаты и постучать в дверь, как услышал грохот со второго этажа. — Блять. Рик вскакивает с дивана, открывает портал и заходит в комнату внука. У Морти очередной приступ. Ну, блять знал же! Знал, что ничем хорошим это его долгое пробуждение не кончиться. За тот короткий промежуток времени, который он тратит на то чтобы пересечь половину комнаты и протянуть пиздюку его забытый ингалятор, он успевает мысленно покрыть и себя, и Морти самыми последними словами. За то, что не настоял на своем и дал ему перебраться обратно в свою комнату, за то, что старается сука соблюдать его границы, кому оно нахуй сдалось вообще? Надо было закрыть его в комнате, ремнями к кровати привязать и пусть ноет сколько вздумается, заебал! Морти вырывает Рика из ненависти к себе и переключает на проклинания внука. Ну, что так сложно просто позвать? Так блять трудно не прыгать выше головы и дать дедушке спокойно долечить тебя, но нет же. Нет, БЛЯТЬ! — Не бросай меня, пожалуйста, не бросай. не бросай меня… Рик теряется, он не сразу находит в себе силы на ответ. Морти всегда выглядит ужасно слабым и безумно ранимым, словно одно не правильное прикосновение или слово могут разбить его окончательно. Рик ненавидел это. Искренне ненавидел. Ненавидел, что не мог помочь. — Тише, Морти, тише… я здесь и никуда не уйду. — И я… ни.когда не у.йду… Это становиться его последней фразой, ведь Рик уже успел достать шприц и ввел седативные, от которых тот отключился, упав в руки к дедушке. Его взгляд. Этот сука затуманенный, расфокусированный взгляд. Ты вспомнил? Сколькое вообще ты помнишь? Рик поднялся с колен, подняв за собой и внука. Уложил его на кровать, накрыл одеялом и сел рядом, растрепав кудрявую шевелюру. — Ты правда все помнишь, да?.. Скорее всего простое совпадение, скорее всего Рик просто хотел услышать от него именно это тогда, и сейчас надеяться, что это и был его ответ.