lullaby

      Паническая атака просыпается раньше, будит своим сбитым дыханием и холодом по телу. Тэхен вновь в кромешной тьме, что не видит даже своих рук. Голова гудит, а сердце из груди вот-вот вырвется. Ему страшно вновь. Звуков за дверью не слышно, да и в какой стороне дверь, парень не понимает. Телу непривычно, нет тех сковывающих джинс и прилипшей футболки. Лишь тонкий и приятный хлопок окутывал кожу свободными штанами и широкой рубахой. Слезы снова стекают по щекам и обжигают, а зрение все пытается хоть что-то разглядеть, часто моргая ресницами, но в голове одни картинки мертвых людей с лестницы, они кричат и так норовятся забрать душу.       В комнате резко загораются свечи вдоль стены, и в углу можно увидеть этот чёрный силуэт с сияющими глазами. Тэхена передергивает, и он снова отдаётся истерике, уткнув голову в колени. Это демон делает все так бесшумно и резко, пугает, будто хочет убить остановкой сердца.       — У меня для тебя небольшой подарок, — тело выдвигается вперёд, к кровати, и держит что-то за спиной, скрывая за крыльями. — Посмотри на меня, — он совсем близко, что его дыхание ощущалось на плечах холодом. Ким не хочет подминать голову, хочет испариться в своих коленях, сдерживая дрожь. — Трусливый зайчик, подними своё личико, — свободной рукой ведёт по волосам, наслаждаясь этим вкусом страха.       — Пожалуйста, не надо, — Тэхен ревет и крепче обнимает колени. — Я хочу домой, — но его дергают за волосы, вынуждая выйти из своего убежища и взглянуть в чёрные зрачки. Рука из-за спины медленно показывается, а парень уже распрощался с жизнью. Он жмурит глаза и снова плачет, едва слышит и чувствует, что перед лицом что-то есть. Тот самый смертельный подарок, на который он даже не хочет смотреть. В нос бьет сладковатый запах свежести, смешиваясь ещё с несколькими, что невозможно разобрать. — Чт… — Тэхен перед носом своим видит небольшой букет полевых цветов, какие завораживают своими яркими красками.       — Это тебе, — Ангел с тёплой улыбкой вручает собственно собранный за ночь букет в руки нового владельца. Тэхен не понимает и принимает подарок, смотря на него, как на ядерную бомбу. Может, там ядовитые шипы? Или пауки-убийцы? Не может дать себе ответа, что чувствует, рад ли он такому подарку. Должен же быть какой-то подвох. — Бери их и спускайся на завтрак. Ты давно не ел.       Ангел подметил, что тело мальчишки слишком худое, таких он ещё вблизи ни разу за свою жизнь не видел. Нужно откормить его и привести в чувства, может, перестанет паниковать, когда его желудок хоть немного заполнится.       У Тэхена кусок в горло не лезет. Перед ним стоит тарелка с яичницей, посыпанная зеленью, и стакан с водой. Запах до носа доходит приятный, но тошнит все равно. Желудок не чувствует голода, скручивается от страха, когда взгляды с демоном встречаются. Тот не ест, а лишь наблюдает за жертвой, гипнотизирует. Ким трясущимися рукой берет палочки и роняет одну обратно на стол. Ему тяжело, но нужно поесть, пока новая паническая атака не настигла его. Цветы стоят недалеко и хоть как-то успокаивают своим запахом.       — Как тебя зовут? — эхом разносится по дому, нарушая тишину. — Я же должен как-то к тебе обращаться, — Ангел откидывается на спинку стула и складывает руки на груди. Взгляд не отходит от парня, изучая каждое его движение.       — Тэхен, — давится завтраком, тут же запивая водой. Становится легче: дыхание, вроде, пришло в норму, а еда не кажется такой отвратительной.       — Хорошо, Тэхен, будем знакомы, — его взгляд меняется на обычный, человеческий. Голос парня так завораживает и окутывает слух, заставляя сердце биться быстрее. Ангел давно не слышал человеческую речь рядом с собой. — Как ты себя чувствуешь?       — Отвратительно, — от безысходности начинает копаться палочкой в желтке, пуская жидкость по всей тарелке. Этот вопрос звучал очень странно и неуместно. Как ещё себя может чувствовать парень, которого украли и держат в страхе в четырёх стенах? — Я хочу домой.       — Забудь про это, ты ведь понимаешь прекрасно, что ты мой до конца своих дней? — Ангел усмехается и встаёт со своего места, обходит стол и встаёт за спиной Тэхена. — Ты будешь служить мне, мой зайчик, — хищно, как змея шепчет на ухо, расправляя свои крылья от удовольствия. Страх нарастает в воздухе, каким так приятно питаться. — Ты должен слушаться только меня, — его лицо совсем близко к шее, будто ее сейчас окутают удушающе.       Тэхен не может и слова сказать, он боится и жмурит глаза. Морозный воздух проходит под рубашкой от дыхания, вынуждая дрожать. Ангел дышит над ним гулко и тяжело, заполняя легкие страхом и выпуская из них воздух эйфории и умиротворения. Ким расслабляется, что даже палочки держать не может, и чуть ли не падает лицом в тарелку с незаконченным завтраком. Ангел ловит его и вытаскивает из-за стола, взяв на руки; заставит спать вечным сном, только лишь бы этот парень не утопал в панике. Сон успокаивает и даёт расслабиться, забыться.       Как бы Тэхен не умолял его отпустить, Ангел не допустит этого. Убьёт, но оставит рядом с собой, увековечив. Сейчас это тело все ещё свисает на руках, которые боятся даже уронить и как-то навредить, но клыки так и сочатся слюной, желая почувствовать кожу на вкус. Он ведёт языком по сладкой шее и чувствует этот человеческий вкус, обильно сглатывая. Тэхен так приятен и желан сейчас для Ангела, что-то ворча во сне. Хозяин дома присаживается на диван и усаживает ослабленное тело на свои бёдра, держит крепко и не думает о том, что оставит синяки, смотрит на умиротворённое лицо и хочет впиться в эти чуть приоткрытые губы. Ким не должен чувствовать и знать, что сейчас происходит, иначе окончательно попрощается со своей жизнью; он не должен чувствовать, как холодная ладонь гладит его спину под рубахой, проводит по всему позвоночнику и прижимает к груди. Легкое дыхание обжигает шею Ангела, но он довольствуется этим, откинув голову, зажимает сильнее в своих объятиях, хочет раздавить и вжать в себя, питая все эмоции парня и не оставляя ему ни капельки. Сердце в груди бьется чисто, будто освободилось от оков смоли, приятно отдавая в ушах и подстраиваясь под такт с тэхеновым.

***

      Последующие несколько дней Тэхен так и провёл, просыпаясь от нервного срыва и засыпая на руках, все одно и то же, не давая и попытки сделать как-то иначе. Ангел уже не выглядит устрашающим, а смерть на стенах больше не пугает. Пугают лишь мысли, что ему осталось немного, что скоро он не откроет глаза и навсегда останется в глубоком сне. И, когда этого ожидать, не понимает. Каждый день как последний. Хозяин дома что-то спрашивает, говорит, но Ким его как будто не слышит или не хочет слышать.       — А как мне звать тебя? — отчаявшись, хочет знать имя своей смерти. Тэхен поднимает взгляд и снова сталкивается с этими омутами, боясь вновь утонуть в них. Лучше смотреть на салат под собой и пытаться успокоиться.       — У меня нет имени, зови, как твоей душе угодно, — крылья за спиной трепещут, распушаются и вновь складываются обратно.       — Тебя никто никак не называл? Неудивительно, — Ким хмыкает, положив в рот кусочек гриба. — Или ты ни с кем никогда не общался?       — Общался, конечно. Людей вокруг меня с каждым веком все только больше. Приходилось с ними сталкиваться, но мне никто так и не дал имя. Может, они хотели, но не дожили до этого момента, — эта насмешка как в первый день пугает.       — Может, я успею это сделать?       — Попробуй, — он смотрит так, будто убьёт, если Тэхен начнёт говорить. С первой буквы накинется и разорвёт на части, но выбора нет, и парень напрягается, выдумывая в голове, какое имя может подойти этому демону. Терять ведь уже нечего.       — Чонгук. Я буду звать тебя так, — уже приготовился терять сознание, но мужчина напротив сидит неподвижно и смотрит в душу. — Не нравится?       — Нравится.       Завтрак окончился не усыплением, а пропажей хозяина дома, который скрылся в соседней комнате. Это удивляет и пугает, но Тэхен не смеет сдвинуться с места и оглянуться, чтобы не пугать себя ещё больше. Что-то за стенкой падает с грохотом, и из проема сначала виднеются крылья, а затем уже и тело. В руках Чонгука небольшая плетённая корзинка, а вид его такой непринужденный и растерянный. На ногу ему падает какая-то доска, освобождая комок из ниток, который стремительно перекатывался к соседней стене: видимо, так сильно хотел на свободу. Тэхен смущён, готов даже смешок выпустить из груди. Чон смотрит на него, подняв одну бровь, и ждёт, пока парень хоть что-то скажет.       — Зачем? — вырывается с губ все-таки и корпус тела полностью поворачивается в сторону Чона.       — Прогуляемся? Ты любишь ягоды? — он идёт ближе и ставит корзинку на стол. — Я покажу тебе красивые места, такого ты никогда не видел, Тэхен.       — Как я пойду, если ты куда-то дел мою обувь? — Ким смотрит на свои босые свисающие ноги. Это предложение звучит так странно, но очень заманчиво. Он давно не выходил из дома и не дышал свежим воздухом, а в четырёх стенах сидеть уже нагнетает до головокружения.       — Без неё можешь, что в этом такого? Твои ноги отдохнут и почувствуют полную свободу на мягкой траве, — Чонгук сам стоит в своих берцах, которых ничем не убить, и пытается внушить парню, что без обуви — хорошо. Тэхен лишь непонимающе бегает глазами и еле отрицательно мотает головой. Он не хочет пораниться об сухие ветки и камни.       — Нет, Чонгук, я так не пойду, — он хочет отвернуться, но незримая сила держит его и заставляет смотреть прямо в глаза. Чон серьёзен, не моргая смотрит на парня, сдерживая внутри всю ярость от отказа.

***

      Тэхен держится всеми силами за широкую шею, боясь свалиться с этого двухметрового гиганта, хоть его руки держали крепче собственной матери, как когда-то в детстве. Парень осматривается и наслаждается природой вокруг, такой чистой и нетронутой человеком. Светило яркое солнце, иногда скрываясь за белоснежными облаками, на деревьях пели птицы, будто приветствуя этих двоих. Воздух тут даже чище и легче, чем в деревне. Вот и виднеется поле, небольшое такое, непротоптанное человеческими ногами. Чонгук осторожно опускает парня на траву его босыми ногами и уверяет, что никто не укусит — только лишь стебельки будут щекотать лодыжки.       Они идут вдвоём дальше, где ещё просторнее, сменяя высокие перья травы на мелкие. Шаг за шагом и Тэхен чувствует, как стопы покрывает холодная вода, засасывая под землю, но взгляд Чона подбадривает и успокаивает. Это начало болота, безобидного и такого мягкого. Ягоды ещё не успели налиться краской, но где-то все же проблескивали своим красным оттенком под листьями.       Ким присаживается и ищет, рассматривает каждую ягодку в своей руке, которые потом перекидываются в корзинку. Колени намокли как и руки, но это не останавливает парня, вошедшего в азарт поисков спелой клюквы. Чонгук сверху смотрит, а в груди бабочки бьются и хотят наружу, когда Тэхен улыбается так счастливо и беззаботно.       — Попробуй прилечь, тебе понравится, — Чон убирает мешающие пряди волос с лица Кима, и как впервые смотрит на него.       — Я буду мокрый, грязный, это неприятно, — на половину полная корзина ставится где-то рядом, а ее держатель налегает грудью, заставив все же потерять равновесие. Падает сам не колени, что вязнут в мокрой земле.       — Чонгук… — пытается упереться рукой, но она уходит в корни травы, не позволяя встать. Тело над ним также настойчиво пытается держаться и не даёт прохода, заключив бёдра в оковы своих коленей. Тэхен забывается, стирается из памяти весь ужас, все, что его связывало с человеческой жизнью, когда демон так близко дышит и манит взглядом. Где-то глубоко стучится сознание всего реального, но его не слышат, будто барьер в голове не даёт бояться снова. Чон упирается руками по обе стороны от узких плеч и нависает над этим маленьким личиком, пожирая взглядом.       — Ну как? Я сам раньше любил приходить сюда и просто лежать под светом луны и вой волков. Успокаивает, ведь так? — его лицо склоняется только ближе, а макушка Кима утопает в мокрой траве и хочет взять ещё: лишь бы не так близко к чужому лицу. — Ты такой красивый, воплощение ангела. Жаль только, что крыльев нет, — он кусает губы и активнее бегает глазами по телу под собой, раззадоривая бабочек внутри себя.       — Чонгук, мне уже холодно тут лежать, — переводит тему, внутри неприятно крутит от такого морального давления. Чонгук не человек, он не знает, каково это быть скромнее и сдержаннее, он всю свою многовековую жизнь получал того, что хотел, одним взглядом посмотрев на жертву, которая готова слушаться его из-за страха смерти. Тэхен не прыгает перед ним на коленях и не подлизывается, лишь бы получить лучшую жизнь в сложившейся ситуации. Он слишком нежен и невинен, его мозг не может противостоять стрессу даже под гипнозом, каждое утро вырывая скрытые слёзы.       — Тогда идём? Я хочу показать тебе еще одно место, — наконец, это лицо отстраняется и поднимается на ноги, протягивая руку, за которую Тэхен хватается мертвой хваткой, чтобы не упасть обратно в грязную лужу.       Ким плетётся за Чоном, обходя все подозрительные участки земли, до конца болота, чтобы твёрдо наступить ногой. Пение птиц приглушает гул двигателя, какой Тэхен узнаёт из тысячи, но не подаёт вида, хоть и хочет сорваться обратно в поле на звук, чтобы его забрали. Чонгук идёт дальше, прекрасно слышит приближающийся вертолёт, поэтому хочет поскорее скрыться среди высоких деревьев. Держит за руку крепко, чуть не ломая кости. Эта железная стрекоза совсем близко, витает над деревьями, чуть ли не задевая их; Тэхен уже видит ее и начинает кричать о помощи, пытается бежать, но рука его заточена в сильной ладони. Парень напористо кричит и противостоит «хищнику»рядом, что тянет его в лес. Пока что тут более-менее видовая местность, сверху должны заметить.       — Прекрати кричать, — он держит спокойствие, двигаясь в сторону дома. Планы отменяются, если поиски настолько усилились.       — Отпусти меня! — он бьет Ангела по рукам и освобождает себя, падая, но адреналин и желание ставят тело обратно на ноги, невидимыми пинками направляя в сторону поля. — Помогите! — Тэхен не осознаёт того, что его не услышат из-за гула мотора, нужно лишь привлечь внимание. Вот ещё пара шагов и занавес из деревьев закончится, но вокруг живота как будто змеями обвиваются руки и тянут обратно, разъяренно толкая в дерево. — Нет! Отпусти меня! — хочет встать, но Чонгук телом и крыльями закрывает все пути.       — Ты не понял, значит, моих слов, — его голос отдавал змеиным шипением вокруг. — Ты никуда не денешься, твой дом здесь. И все твои попытки убежать могут закончиться очень плачевно, — Ким не слушает, его слух сосредоточен только на улетающем вертолете, звук которого отдалялся. Они не увидели, не спасли. — Нам пора в дом, — прижимает истерящего парня к себе, головой к груди, получая новые удары кулаками по ней.       — Я не хочу никуда! Я хочу только домой! — все сильнее бьет по широкой груди и вытирает об неё все слезы. Ангел стоит неподвижно, пока парень не успокоится, и принимает все удары, вдыхая полные легкие, но страха не чувствует, лишь злость и разочарование. — Зачем я нужен тебе, объясни! Меня ждут дома! Они будут думать, что я умер! — пытается в этих чёрных глазах найти ответ, но видит в них лишь безразличие.       — Пусть думают, а ты идёшь со мной, — его голос постепенно меняется на рык дикого зверя. Под ногами шепчутся змеи, а над головой кричат вороны, сводят с ума, пока Ким не падает в обморок от своих же эмоций, что переполняли его всего. Падает в крепкие объятия и вновь засыпает, последним увидел — так это хищную улыбку на белоснежном лице. — Только мой.

***

1820 год.

      15-летняя Николь 30 июля 1820 года находилась в своем доме вместе с матерью. Семья жила в посёлке недалеко от леса, которых разделяла тонкая река, но связывал деревянный мостик, что соорудили грибники.       Утром Николь сообщила маме, что хочет пойти со своей подругой, которая жила через пару улиц от их дома. Родители без подозрений и вопросов отпускали своего ребёнка на прогулку, зная каждого в этой небольшой деревне и не беспокоясь за безопасность Николь.       Жаркое лето, многие жители отдыхают на берегу реки, купаясь и загорая со своими детьми. Туда, как и предполагалось, должны были пойти девочки, но Николь так и не встретилась со своей подругой. По словам второй: в тот день ее даже не видела. Ее не видели и остальные жители деревни, не обращая должного внимания на чужого ребёнка.       Следы вели по мосту в лес и резко обрывались. По истечению срока поисков Николь объявили пропавшей без вести окончательно.