lullaby

      Чон вносит парня в комнату и укладывает на кровать, как тот просыпается, широко распахивая глаза, бегает ими по лицу Ангела и хватается за его руки непроизвольно. Но хозяин отдаляется, покидает пространство, запирая дверь с грохотом.       — Нет! Не оставляй меня здесь! — на памяти остатка света в темноте Тэхен подрывается с мягкого матраса и падает на колени перед закрытой дверью, бьет ее кулаками и пытается открыть. Он боится этой неизведанной темноты, боится, что кто-то выпрыгнет из-за угла. — Прошу тебя, открой, — его страх переполняет дом, а крики эхом бьются по стенкам. Дыхание перехватывает, кажется, что сейчас эти стены давят. Тэхен ещё сильнее жмётся к двери и не перестаёт бить по ней, пропуская слёзы. — Открой! — он задыхается от своих эмоций и падает лицом на сырой пол.       Чонгук спускается вниз и берет ту самую корзину, выходя из дома. Ворон с ним на плече, подпрыгивает и улетает куда-то в небо, осматривая территорию. Мужчину волнует, что происходит дома, но он старается отвлечься от этого, наслаждаясь приятным вечером и сумраком меж деревьями, пока Тэхен захлебывался в истерике, хватаясь за дверь как за единственное спасение.       Тишину в лесу нарушают человеческие крики, много голосов, которые пролетают километровым эхом. Эти люди снова зашли за границу, снова нарушили правило леса, заставляя хозяина этого царства злиться. Крылья за спиной трепещут, подают сигналы всем жителям меж деревьев. Полная корзина ягод летит на траву, рассыпая эти цветные шарики по земле. Чонгук горит изнутри ненавистью. Его дом никто не должен найти, никто не заберёт его Тэхена. Крылья складываются и исчезают, на замену которым появляются острые когти, тело покрывается чёрной шерстью, а клыки удлиняются в пасти. Темной тенью Чонгук на четырёх лапах преодолевает все препятствия и близится к голосам, наблюдая за жалкими людьми из-за густых кустов. Они светят своими фонарями, отпускают собак на поиски мальчишки, кричат его имя, которое должен произносить только Чонгук. Они хотят забрать его Тэхена. Псы сталкиваются с дикими сородичами, борются за свою правоту, отстаивают земли, а Гук наслаждается этим, надвигаясь с рыком в сторону двух силуэтов в форме.

***

      — Миссис Ким, мы смогли найти только его телефон в нескольких километрах отсюда, — следователь передаёт вещь, запечатанную в пакет, матери. — Никаких следов на нем нет, кроме отпечатков самого хозяина, а следы в округе резко обрываются, — мать смотрит на мобильный телефон своего сына и держит ком в горле. — Он, скорее всего, долго просидел на одном месте, там осталась вмятина, где и лежал телефон. Дальше были шаги одной пары обуви, предполагается, — Тэхена, но через несколько метров они пропадают, будто сам парень испарился. Следов диких зверей рядом мы не обнаружили.       Мать начинает реветь и бросается в объятия своего мужа, который стальным голосом приказывает искать дальше. Пакет с находкой прижимается к груди, как будто это сам Тэхен, крепко обнимая. Бабушка с дедушкой за стенкой слышали весь разговор, хватаясь за сердце.       — Патруль стоит по периметру леса, также объявлены поиски в ближайших посёлках и в вашем городе, если он решил вернуться домой. Наши летчики уже прошлись над всей территорией, но ничего не нашли. Мы продолжим поиски.       Главной целью было найти пропавшего живым или мертвым, надеясь на первый вариант. Люди пропадали в этом бесконечном лесу, но это было несколько столетий назад, когда ещё не обучали таких специалистов в поисках. Тела также не найдены, описанные в деле, как съеденные или утонувшие в озере. Все же материнское сердце верит и чувствует, что сын жив и борется за жизнь в этом страшном месте.

***

      Чонгук возвращается домой только поздно вечером, когда солнце не грело и не накрывало землю собой, а луна пришла ей на замену, сияя как никогда в преддверии полнолуния. В доме прохладно, что пришлось вновь разжигать камин, а самое главное — тихо. Взволновавшись за состояние Тэхена, Гук, хромая, поднимается к той запертой комнате и, соблюдая тишину, открывает дверь. Никаких движений и звуков, одна темнота что-то шепчет.       Тэхен ждал этого момента, он слышал, как вернулся Чон, схватившись крепче за подсвечницу. Секунда и Ким срывается из угла с замахом. На что он надеялся? Убить существо, которое веками живет в этом лесу? Нет. Хотя бы отрубить его ударом по голове и сбежать, но промахивается, не рассчитав вновь рост этого недочеловека. Бьет по плечу и падает сам в ноги. Такой жалкий, даже убежать не может. Чонгук шипит от боли и хватается за пораненное место, получает новые удары по ногам и животу, его толкают, и жертва выбегает из комнаты, чуть не теряя равновесия опять. Тэхен бежит по лестнице вниз и вот он, выход из дома, и та самая никчемная надежда на освобождение. В голове лишь картинки, как он с родителями вместе проводит время, как беззаботно бежит с уроков домой, как радуется солнцу в городской суете. К этому и стремится парень, пока перед его лицом не оказывается широкая грудь, прямо у двери, в которую он врезается носом. Тело дрожит, отходя назад как от огня, что сейчас обожжет. Глаза Чонгука переполнены болью и яростью, он двигается навстречу к несчастному беженцу, оскаливая клыки в улыбке.       Ким мечется по первому этажу и хватает все, что попадётся в руки, чтобы кинуть в демона, затормаживая его. Кричит и ревет, пока его не заносит в угол — тупик для его жизни. Смерть так близко, показывая все свои зубы в хищном оскале. Крыльями Чон разбрасывал не меньше, чуть не угодив ими в костёр камина. Полный хаос творился на первом этаже, все, что стояло на полках, сейчас валяется на полу, что-то разбилось, разбрасывая острые частички по деревянному покрытию, в которые Тэхен угодил, разрывая в кровь кожу на стопах.       — Что ты творишь?! — кричит Чонгук и жмёт эту тонкую шею в пальцах. Он готов сломать сейчас Киму все кости, вонзиться клыками в горячую кожу и высосать кровь до последней капли. Жертва задыхается и царапает холодную ладонь, борется за жизнь, но у него недостаточно сил. И зачем натворил это? Чтобы умереть прямо сейчас от удушья? — Ты поплатишься за это! — толкает рукой слабое тело так, что Тэхен не смог устоять на ногах, падая на холодный пол.       — Пожалуйста… — хрипит и кашляет, будто в горле камень застрял, болит и жжется. — Убей меня и выброси тело в лес, прошу тебя, Чонгук, — собственно придуманное имя так нелепо звучит. Поднимает опухшие от слез глаза на демона и ждёт новой порции боли.       — Ты будешь страдать до конца своей жизни, а потом мучительно умирать, чтобы ты понял все свои ошибки! — шипит и оставляет пощечину на мягкой коже. — Я убью тебя своими же руками!       Тэхен сдерживает страх, не показывает его, но слёзы остановить не может. Они льются как водопадом из глаз, которые прикованы взглядом к Чонгуку. Так и просидел в углу ещё долго, возможно, прошло два часа или больше, Ким потерялся здесь во времени. Он смотрел только вдаль, туда, где сидел Чон на диване, успокаивая себя огненными перьями пламени. Бежать нет смысла — догонит, хоть Тэхену показалось, что мужчина хромал на одну ногу. Все равно это не помешает добиться своей цели, вцепиться когтями и зубами, затаскивая обратно в своё логово.       — Так и будешь там сидеть? Иди сюда, — сейчас он спокоен, но, если Тэхен вновь что-то учудит, за себя не отвечает.       — Нет, — обнимает дрожащие колени и отворачивается от источника света.       — Как хочешь.       Тэхен начинает проваливаться в сон от усталости и стресса, но каждый раз щипает себя, чтобы не отключиться окончательно. Чонгук вновь подходит и берет парня на руки, который даже не сопротивляется. Нет желания больше бороться. Они садятся обратно на диван, но Гук не отпускает, держа Кима как младенца, уложив на своих бёдрах. Одной рукой успокаивающе гладит по каштановым волосам, которые выгорели на солнце, запутывает в прядях пальцы, но смотрит только в камин, боясь опустить взгляд и встретиться с чужим, таким пленяющим.       — Кто все эти люди? — шепчет Ким, не отрываясь глазами от этой острой челюсти. — Что вдоль стены висят?       — Это те, кто решил поиграть со мной в плохие игры, — голос как бархат, мягкий и очень спокойный. — Клялись в любви, но ушли. Хотели уйти, и рассказать всем обо мне, чтобы я умер. Это плохие люди, которые не способны по-настоящему чувствовать и принять себя среди деревьев, скрываясь за маской невинности и добра, — Тэхен в лестничном полумраке пытается посчитать, сколько все же жертв тут побывало. Число колеблется рядом с пятью, дальше зрение становится обманчивым, мешаясь с темнотой.       — Сколько тебе лет?       — Я не знаю. Для меня один год — один день для вас. Я видел, как зарождалась жизнь, как люди начали развиваться. Это было очень давно. Точный ответ я тебе не дам, но изначально я был один, и моя территория была больше, — все же опускает взгляд и сталкивается со стеклянным от слез, что уже почти не текут по щекам.       — Моя бабушка в детстве рассказывала мне о демоне, что прячется за деревьями. Я не верил, как и все. Не думал, что это окажется правдой и что почувствую ее на себе, — он садится на бёдрах, ведь лежать в таком положение спина затекает. — Ты убийца, все дети боятся тебя, и даже я боялся смотреть в сторону леса.       — Все же ты оказался в лесу, ещё и так далеко от деревни, — Чонгук гладит парня по спине, внимательно слушая и наблюдая за его эмоциями. — Я помню тебя ещё маленьким, Тэхен, — признаётся тот, убрав упавшую прядь с глаз. — Я уже тогда знал, что ты окажешься здесь. Я ждал тебя, чтобы ты перешёл границу, — дыхание Кима сбивается из-за биения сердца. Он не может переварить все услышанное: что за ним следили с самого детства, за маленьким мальчиком, который так искренне верил в сказки. Глаза бегают и цепляются за все, что угодно, пока не добегают до взгляда Чонгука. Не может подобрать слов и просто сидит с приоткрытым ртом, пытаясь что-то разглядеть в этих чёрных как ночь зрачках. — Я бы не навредил тебе и твоим близким, я терпеливо ждал, продумывал, как затащить тебя, но ты пришёл сам. Это судьба, Тэхен.       — Нет, нет, нет… Это была случайность, я не хотел, меня вынудили прибежать в лес!       — Какая уже разница? Ты со мной, и я доволен этим.       — А на чужие чувства тебе плевать? Тебе плевать, что испытываю я? — он хочет слезть и сесть подальше от Чона, но не может. Не отпускает.       — Я не могу понять чужие чувства, я не человек, Тэхен. Даже если я попытаюсь, я не смогу отпустить тебя. Я влюблён в тебя с твоего первого приезда в эту деревню. И буду любить, пока ты не разобьёшь мое сердце, покрывая его чернотой вновь.       — Но я не люблю тебя, Чонгук! Я здесь только потому, что не могу сбежать! Я прошу убить меня, но ты и этого не делаешь! Я не могу любить тебя! — его в истерике прижимают к груди и заточают в крепкие объятия.       — Всему своё время, Тэхен. Просто послушай, как стучит мое сердце рядом с тобой, оно так никогда не стучало, даже с теми, кто висит на стене.       И Тэхен успокаивается, это биение отдаётся по собственному телу тёплой дрожью.