Мгновения жизни

      Юджи на третий день избавился от чрезмерной опеки старшего брата, который буквально следовал с ним по пятам: на работу, на учёбу, на прогулку, в кафе, в магазин. Единственное место, где парень мог побыть один, являлись ванная с туалетом. Сукуна объяснял это тем, что его могут похитить и что от Годжо можно ожидать всё — уж он-то точно знает, ведь этот мудозвон — брат сама вежливость — был его наставником. Да и Мегуми невербально поддерживал все эти гиперволнующие замашки, никак не реагируя на его жалобы в сторону брата. И что уж там. Фушигуро — предатель, чтоб его — сам по телефону обговаривал со старшим подозрительные вспышки проклятой энергии и места, где Юджи могут забрать или убить. У парня уже нервно глаз начал дёргаться, когда ему сказали сменить свою привычную ярко-жёлтую толстовку на что-то помрачнее. Первое время все отказы принимались, но, когда брата в срочном порядке вызвали в Токио, тот, словно заезженная пластинка, ходил за ним о смене прикида.       — Я, конечно, чертовски счастлив, что всё так сложилось и что мы вместе, все дела, но… — он тогда чуть не задохнулся от возмущения, — может, именно я буду решать, что мне носить?!       Сукуна лишь молча протянул ему свои черную водолазку и куртку — мол холодно. Младший окатил его таким взглядом, что у любого бы сердце от страха сжалось, но, блять, брат оказался крепким орешком.       На следующий день — Сукуна уехал только с утра, перед этим оставив целый список «Что можно и нельзя» и заставив надеть всё со скрипом — Итадори уже мог как-то вздохнуть свободно, но радоваться было рано. На новый прикид одноклассники отреагировали очень бурно: девушки весь день смущённо заглядывались, а парни старались так ненароком прикоснуться — Юджи, конечно, как бы не относился к натуральной части населения, но выворачивался, как мог. Такое чувство возникло, что он снова не может вообще контролировать свою способность, но, твою мать, нет. Это было совершенно не так. Поэтому он ненавидит облегающую одежду на себе, всеобщее внимание раздражало. Дискомфорт заставлял морщиться весь день, пока Юджи наконец-то не завалился в клубный кабинет, тяжело приземлившись на стул.       — Ну, что? Ты сегодня звезда? — усмехнулась Сасаки, что-то рисуя на ватмане.       — И ты туда же… — вымученно протянул он, массажируя указательным пальцем переносицу, прикрыв глаза.       — Кстати, повезло, что никто не знает, в каком ты клубе, — читая мангу, выдал Игучи.       — Только не говори, что мой шкафчик заполнен, — простонал в отчаянии Итадори и сложил руки в умоляющем жесте. — Посмотри в эти глаза и скажи, что всё не так.       Парень отложил мангу и упрямо уставился в щенячьи янтарные глаза.       — В нем помимо писем лежат конфеты, — жестоко заявил семпай, поиграв бровями.       — О, нет! — Юджи чертовски ненавидел все эти подарки, признания, потому что ощущал себя очень неловко, отказывая всем. Особенно это касалось девочек. У него прям сердце каждый раз разрывается, а совесть рвёт душу на части. Почему он не может быть мудаком, а? Вот, как Томоэ из выпускного класса. Активно всех игнорирует, а вот парень так не может.       — Да ладно тебе, — махнула Сасаки на него, — ничего такого в этом нет, но твоих фанатов тут не потерплю!       Девушка зарядила сложенным журналом ему по голове и, с торжественным видом поправив очки, подняла ватман. Парень лишь ойкнул и уставился на странные рисунки и иероглифы. К слову Юджи понял, что семпай совершенно не умеет рисовать: вырвиглазными маркерами были изображены тыквы — он это понял только по форме и по стандартным мордашкам, которые вырезают на них во время Хеллоуина, да и на весь плакат написано название, приведения — конечно, он сначала подумал, что это волан из бадминтона — и наподобие графика. У парня аж глаза зарябило от такого буйства красок. Игучи с Юджи одновременно глянули друг на друга.       «Ты что-то понял?» — странно двигая губами с подбородком, кивал семпай.       «Нет, ты?» — подался вперёд Итадори, неловко пожимая плечами.       «Нет», — моргнул парень прежде чем получить по голове тяжёлым журналом. — Больно же!       — Я вам говорила перестать так делать при мне, обормоты! — возмущённо крикнула девушка и прям перед их носом выставила несчастный ватман, да так, что пришлось отодвинуться назад. — Это наш план на время выходных на Хеллоуин!       — До него ещё месяца четыре или три, — пробурчал Юджи, за что снова получил по макушке. — Да хватит бить-то!       — Нужно всё заранее планировать, потому что там уже начнётся подготовка к вступительным у нас! А ещё фестиваль!       Парень тяжело вздохнул. Да, он и забыл, что через год его семпаи практически не смогут свободно проводить время, как сейчас.       — Ладно, и что там у тебя? — ответил за Юджи Игучи, сдаваясь под чужим напором.       — Мы отправимся в тур ужасов! — с восторгом воскликнула девушка.       — Тебя родители пустят? — с сомнением протянул Итадори, прекрасно зная, что их семья чрезмерно строгая и традиционная. Оккультный клуб — это своего рода островок свободы для неё.       — О, да, я всё уже прописала. Даже места, где мы побываем! Юджи взял ватман и начал вчитываться в непонятный почерк семпай. Увидев некоторые места, сам парень судорожно вздохнул:       Хаконэ Яма — это одно из тех чёртовых переходов в проклятую Зону чисток. Эта тропинка уходит глубоко в лес. Если они выйдут оттуда, слыша лишь стоны и крики, то им чертовски повезёт. Не встретить там проклятье первого уровня — это значит испытать удачу.       Особняк Химуро — ящик Пандоры. Шаманам часто приходится поддерживать его проклятую энергию, чтобы он не смог притягивать проклятья, ведь сам являлся амулетом. Из-за жестокой расправы над кланом ненависть, боль, отчаяние, предательство впитались в старые татами, бамбук, сёдзи вместе с кровью и произнесенными словами проклятья. В него Юджи точно нельзя заходить — он снесёт защиту и тогда им придётся защищаться от неизвестной угрозы.       Круглое здание школы в Окинава… М-да, придётся попотеть и закрыть эту зону завесой. Там прям рассадник проклятий. Дед, когда составлял для него карту опасных зон, сказал, что там очень велика вероятность встречи и с особым уровнем.       Радует, что нет Аокигахара, а то пришлось бы действительно брать с собой весь магический арсенал и использовать довольно опасные для находящихся рядом людей техники.       — Что скажешь? — раздался рядом взбудораженный голос Сасаки.       — Уверена? — спросил парень, прекрасно помня недавние события и зная, что она тоже. Если он сейчас начнёт брыкаться насчёт некоторых мест, это будет выглядеть очень странно. Не скажет же ей, что чёртов маг, хоть и неофициальный.       — Да, — твёрдо кивнула она, понимая, что Юджи имел в виду.       Итадори нахмурился, понимая, что пойдёт с ними в любом случае. Жертв никаких не хотелось. Тем более в последнее время он ощущал прилив проклятой энергии на территории Сендай, да и паразитов стало больше. Мало ли, что за это время произойдёт на территории Токио и соседних префектур за это время, раз у них уже такое. Нехарактерные для их местности проклятья напрягали — где-то точно ходит заклинатель.       — Ладно, у меня как раз есть квартира в Токио, — махнул рукой Юджи, глубоко в душе боясь туда возвращаться. Там много шаманов, а ещё колледж, болезненные воспоминания.       — Ух ты ж! Откуда? — спросил Игучи, прекрасно понимая примерную стоимость недвижимости в столице.       — По завещанию деда досталось. Он всё ещё имел там долю, — поднялся со своего места Итадори и потянулся, собираясь уже уходить. — Уйду намного раньше. Если что-то придумаете, звякните. Бывай!       Сасаки радостно кивнула, а Игучи проводил его сочувствующим взглядом. Видно было, что парня задел вопрос, но тот откинул все переживания. Да, и идея ему с этим туром явно не нравилась. Что ж… За эти месяцы может многое измениться.       Юджи широко зевнул, как только вышел из школы. Сегодня работы не было: в кафе не его смена, а из разгрузочной компании пока не звонили. Сукуна по-любому уже в Токио, а дома теперь снова воцарилась тишина, что совершенно не радовало. Все пути вели в парк, где можно немного расслабиться и не убивать себя депрессивными мыслями в четырёх стенах. Так как на улице стало намного теплее, чем утром, он спрятал куртку в рюкзак и двинулся в сторону парка. По пути Юджи полностью абстрагировался от окружающего мира.       Появление брата, знание, что тот жив и что они вместе, творили с ним чудеса: вернулось чувство боли, а удушающее одиночество сместилось на уровень «ниже среднего». Притупилась скорбь от смерти деда, хотя смотреть на его фотографии всё также невыносимо. Итадори иногда мог забыться и при Сукуне обругать покойного, если разговор вообще о нем заходил — это ж надо, такую утку подсунуть в виде шаманов, хотя сам знал его мнение на этот счёт, чёртов старик! Со временем это пройдёт, он знал, но вот это не отменяет того факта, что за ним — возможно, брат заразил его ещё большей паранойей — теперь следят с двух сторон и непонятно, кто, где и кому доверять. Вряд ли парень боялся, скорее ощущал дискомфорт от всплеска проклятой энергии неизвестного заклинателя. Годжо-сан всё время пребывания Сукуны никак себя не проявлял или специально скрывал свое присутствие. Последнее было бы странным, потому что сильнейший любил заявлять о своём появлении, посылая своеобразный импульс на территории префектуры Мияги, да такой, что он добирался до Сендай. Юджи со своим сверхчувствительным полем ощущал его. Иногда парню казалось, что мужчина таким образом пытался вызвать интерес к себе. Мол, смотри, мы можем чувствовать друг друга на расстоянии, я очень сильный, присоединись к нам и станешь таким же великим магом. На каждый такой скачок энергии Итадори одинаково закатывал глаза, зная, что снова будет ощущать себя подопытной крысой под этими Шестью глазами. И это затишье ему совершенно не нравилось.       Парень тяжело вздохнул, останавливаясь у ворот парка, и закрыл глаза от приятного ветерка, а затем запустил пальцы в персиковые пряди, чуть взъерошив. Чёрная водолазка обтягивала тело, из-за чего Юджи чуть нахмурился от дискомфорта. Это немного сбило всю спесь умиротворения, возвращая чувствительность к проклятой энергии. Он резко распахнул глаза и уставился в яркую лазурь, завороженно вглядывающую прямо в душу. Подросток замер от красоты этих глаз, поэтому моргнул, чтобы снять наваждение, и снова нахмурился. Шаман наклонился ещё ниже, не переставая пялиться на него очень странно. Черт, какой высокий.       — Здравствуйте, Годжо-сан, — пробурчал Юджи, наклоняя голову назад. — Эм, Вы очень близко находитесь. Вам так не кажется?       Мужчина растянул губы — он их бальзамом мажет, что ли? — в лёгкой усмешке, а затем резко отошёл и как-то слишком быстро надел маску обратно. Итадори даже стало жалко — такую красоту спрятал. Затем Сатору одним слитым движением оказался у него за спиной, сжимая его плечи руками.       — Мне кажется, мы могли бы быть ещё ближе, — Юджи не видел лица шамана, но от этой фразы неприятный холодок вдоль спины всё же прошёл. Ещё эти поглаживания сквозь водолазку казались чересчур личными. Блять. — Если бы ты согласился на учёбу в колледже.       — Я уже всё сказал, — парень вывернулся из-под рук шамана. — Да и Вы нагло скрыли тот факт, что мой брат там.       Годжо засунул ладони в карманы чёрных брюк, чтобы скрыть небольшую дрожь. Мужчина снова пренебрег всеми предостережениями при взаимодействии с Юджи. Сёко настойчиво советовала не убирать бесконечную пустоту при соприкосновении с ним, ведь они даже не в курсе, как действует его энергия. Может, через неё он, не осознавая, способен как-то влиять на людей и их чувства. Точно сказать нельзя, но Сатору искренне — даже как-то по-детски — не смог сопротивляться очарованию этих глаз, цветом схожих на расплавленное золото. Честно мужчина просто хотел увидеть реакцию Юджи, испугать больше, но в итоге как-то сам угодил в ловушку. Снова. Ещё эта чёртова водолазка. Чёрная. Годжо определённо видел её на Сукуне — красный ободок у горла такой же. И чётко определить свои эмоции он не смог, когда коснулся наконец-то этих сильных плеч. Даже сквозь ткань ощущался жар от него. Вперемешку со странным влечением шаман ощутил нечто мрачное от знания, что вещи принадлежат Сукуне. Бред какой… Они же братья, в конце-то концов.       — Об этом я и пришёл поговорить, — серьёзно выдал Сатору, ощущая ещё отголоски мощной и противоречивой силы в поле младшего Итадори.       — Вы ждали, когда Суна уедет, — скрестил руки на груди подросток, натягивая чёртову ткань на подкаченных руках и вызывая у мужчины очередную дрожь, совершенно не подозревая — прозвище ощутимо ударило по Годжо. — Очень жаль. Он хотел поговорить с Вами.       — В скором времени мы это сделаем, — улыбнулся Сатору, прекрасно зная, что затащить парня на территорию колледжа теперь можно только через ученика. Или же учеников. — Может, прогуляемся? Узнаем друг друга получше?       — Вы могли сделать так раньше? — устало выдохнул Юджи. — И не пришлось бы бегать от Вас.       Парень продолжил идти по парку, недовольно поглядывая на мужчину, который шёл чуть ли не в притык к нему. Видимо, у мага вообще отсутствовало понятие личного пространства.       — Извиняюсь за свое поведение, Юджи-кун, — совершенно неискренне выпалил Годжо, растягивая губы в ухмылке.       — Так… И что Вы хотели сказать? — хотелось уже побыстрее свалить, потому что чужая проклятая энергия давила.       — Я действительно не знал, что вы с Сукуной-куном братья и что ты жив, — на это Итадори лишь вскинул бровь, мол «Серьёзно? У нас фамилии одинаковые и на мёртвых опекунство не оформляют», — не смотри так на меня, мне было все равно на тот момент.       Кажется, сейчас он стал понимать брата. Да и Фушигуро.       — Васуке был сильным магом, пока не послал всю верхушку и не отошёл от всех дел, — продолжил Сатору, иногда поглядывая на парня и удивляясь непохожести близнецов. — Это произошло примерно тогда, когда Сукуна-кун оказался у нас, но уже с фамилией Рёмен. Он не желал делиться чем-то со мной, как и Мегуми-кун. Наверное, поэтому они и сошлись.       — Гуми бы расценил это как комплимент, — Юджи тепло улыбнулся, сверкнув своими янтарными глазами, совершенно не зная, что Годжо пристально следит за ним, хоть и отвернут, и маска на лице плотная, и что он ловит непривычные приступы тоски от такого контраста отношений — к нему и Фушигуро/Сукуне. Неприятно. — Но это не объясняет того, как стали моим опекуном? Суна говорил, что Вы знали настоящую фамилию.       — Твой дед, когда тебе было, по моим подсчётам, лет одиннадцать, попросил меня переоформить всю документацию и опекунство, — мужчина снял раздражающую маску, мешающую во всех красках наблюдать за парнем. Чёрт, это уже нездорово. — Я не смог ему отказать, ведь очень уважал. Это был один из тех шаманов, которых я признал. Для меня — это был сущий пустяк. Когда Сукуне-куну исполнилось тринадцать, он смог мне рассказать о всем. Поэтому я тоже считал тебя мёртвым.       — Почему старик отказывал Вам во встрече со мной?       Сегодня Итадори хотел выбить как можно больше информации, если вдруг уйти от Годжо не получится. Он уже чует на своей коже фантомные загребущие лапы шаманского сообщества. Но раз уж Сукуна в нем, избавиться от них не выйдет.       — Я уже говорил о том шаре, — на это парень кивнул. — Видимо, он знал гораздо больше и понимал опасность для тебя. Тогда я только познавал всю систему шаманов, а за Васуке пристально следили, как и за тобой.       — То есть Вас могли бы заставить убить меня, — задумчиво протянул Юджи, щурясь от лучей закатного солнца. — Почему же тогда не заставляют сейчас? Обо мне знаете не только Вы. Да и я уверен, что за мной кто-то следит.       — Потому что из нас троих никто не хочет твоей смерти, — остановился Годжо, серьёзно смотря своими невозможными лазурными глазами. — Эти маразматики не имеют такой власти, как думают.       — Вы говорите, как мой дед, — издал смешок Юджи, расплываясь в улыбке. — Тогда зачем я нужен в колледже? Меня же тогда точно убьют.       — Мы там сможем тебя защитить, — странно видеть шамана таким серьёзным — все их встречи он вёл себя неадекватно, мягко говоря. — От старейшин. И особенно от того, кто следит за тобой. Ты его сейчас чувствуешь?       Итадори отрицательно качнул головой и тяжело вздохнул.       — Я не буду это решать один, — теперь парень не одинок и от этого осознания стало легче. — Мне нужно время. И если что, я способен и сам себя спасти…       Юджи замолчал, устало прикрыв глаза. Из-за какого-то древнего артефакта в его жизни происходит какой-то пиздец — как бы сказал старик. С одной стороны он благодарен этой случайности, ведь у него появился друг и вернулся брат, а с другой…       Взгляд пал на шамана, который тихо наблюдал за ним, сжимая в руке маску. Видимо, ему непривычно так долго не скрывать глаза. За ними будто скрывались мрак, чёрная пустота, глубокая скорбь, а лазурь казалась лишь привлекательной оберткой, как и красивая внешность.       С другой стороны ему так не хотелось погружаться туда, откуда вышел Годжо Сатору. Тот мир непривычный, такой же мрачный, ядовито-привлекательный, мешающий всем планам и размывающий все твои принципы, словно полноводная река. Мир серой морали, где нет разделения на добро и зло, где всё мировоззрение рушится каждый день, словно карточный домик. Несомненно Итадори не готов испытать это и стать таким же.       Юджи прикоснулся к дрогнувшей руке с плотной тканью, вытаскивая её и надевая на мужчину. Сатору замер, позволяя поправлять волосы, маску, трогать за уши, щеки. Хотелось прижаться к тёплым ладоням. Шаман ощущал себя подростком, который первый раз в жизни ощутил ласку. Странно, но приятно.       — Думаю, другое надо обговорить у меня дома, — поёжился от холода парень, продолжив идти вперёд. — Вы же хотели познакомиться поближе, Годжо-сан.       Сильнейший приоткрыл рот, чтоб хоть что-то выдавить из себя, чтоб съязвить, но в итоге усмехнулся и в одно мгновение оказался рядом с ним, с удовольствием обхватывая сзади за плечи. Итадори лишь закатил глаза на чрезмерную тактильность, легко тыкая мужчину локтем в бок.