Мгновения жизни

      Хлюпающий звук с треском костей показался самым громким Юджи. Перед глазами мгновенно помутнело, но руки инстинктивно вцепились в проклятие. По груди быстро распространялся холод. Смешок непроизвольно вырвался, когда буквально кожей он ощутил знакомую, стремительно приближающуюся энергию Годжо-сана. Какая ирония… Бежать от всего шаманского, чтобы потом же быть этим убитым.       — Прости, конечно, но один сдыхать я не намерен, — прохрипел Итадори, слыша крик брата.       Парень прижался к Ханами, не давая тому проклятой энергией сдвинуться с места и зажимая в воздухе. Юджи прикрыл глаза с появлением бордовой вспышки.

***

      Только недавно начались летние каникулы, а Юджи уже впал в состояние, когда работа — дом — работа — дом, и так по кругу. Бессонница пропала, заменившись тяжёлым, глубоким сном — каждое утро Итадори уже вставал с чувством, словно выгрузил не один десяток мешков с рисом. Думать о всяких шаманах и вовсе желание пропало: обмен колледжей попал в дальний ящик сознания, который должен обычно кто-то открыть. И этим кто-то оказался Сукуна.       — Зачем ты суешь так много вещей? — устало протянул младший, будто тряпочка перевесившись спиной через подлокотник дивана. — Я же не на месяц…       — Нет, у тебя будет там отдых, — ворчал старший, с усилием застегивая сумку. — Скоро подохнешь здесь.       — Вообще-то ты был против, — заметил он, вспоминая, как посреди вечера тот заявился и, пристально осмотрев бледное и похудевшее лицо, начал собирать ему сумки, как оказалось, в колледж. — И у меня работа…       — Годжо всё уладил, — перебил Сукуна, осматривая помещения на наличие забытых необходимых — как ему казалось — вещей.       Юджи медленно моргнул раз, два и протяжно промычал от безысходности. Этот опекун преследует его везде. Особенно после той ночевки — видите ли, интересное какое явление, сможет ли он придушить того в результате неконтролируемой паранойи? Даже сигареты прячет, а подросток ведь не так и часто курит — просто Годжо не вовремя приходит, точнее возникает из воздуха.       — А есть хоть что-то, что он не может уладить? — недовольно пробормотал младший, на что Сукуна лишь с пониманием хмыкнул.       — В колледже тебе не придётся вообще что-то делать, — брат потянул на себя безвольное тело и обнял, услышав тяжёлый вздох. — За квартиру Годжо оплатил на полгода вперёд, у него же этих денег дохрена. Там будут Мегуми и я. Тем более ты писал, что слежка не пропала.       — Так непривычно слышать от тебя приличную речь, — тихо рассмеялся Юджи, уткнувшись Сукуне в плечо. — Признавайся, Гуми-кун надоумил?       — Бля, да всё ты знаешь, засранец, — ничуть не разозлившись, хмыкнул близнец. — Но идея насчёт квартиры и работы была моя, а сенсей пиздец как в восторге от тебя. Ты применил свою супер-херню?       Парень взлохматил свои нежно-розовые пряди и рассмеялся. Господи, «супер-херня», так его способность к искажениям воспоминаний ещё никто не называл. Помнится, в детстве Сукуну очень бесило, что к его братику приставали все дети в группе и классе. Словно по волшебству, они мгновенно считали Юджи «своим».       — Нет, его спасла бесконечность, — изобразил недовольство он.       — Ему повезло, а вот тебе…       Младший лишь закатил глаза и, приткнувшись ближе к брату, обнял того сильнее.       — Жить будешь в моей комнате, — выдал старший. — В квартире родителей ты не останешься.       Юджи тяжело вздохнул и в благодарность лишь устало кивнул. Он сам не хотел туда возвращаться. Слишком много воспоминаний, слишком много боли, слишком всего. Парень отлип от брата и поднялся с дивана, как будто говоря, что готов.

***

      Ладно, теперь он не уверен. Сейчас только восемь часов вечера, а в Токио жизнь до сих пор бьёт ключом. Тяжёлая атмосфера мегаполиса выбила из колеи его энергетические поля: паразиты ощущались повсюду, дышать сложно. Чем дальше он пытался распространить зону контроля, тем больше проклятий, словно раковые опухоли, создавали бреши в слабой духовной сетке. Из-за этого Юджи убрал быстро её и сконцентрировался на восстановлении потока, вцепившись рукой в сильное плечо обеспокоенного Сукуны. В детстве младший также ощущал себя в родном городе: хроническая усталость, головокружения.       — Ты как? — а ведь шаман надеялся, что это прошло.       — Почему шаманы не чистят тут ничего? — его сейчас вырвет.       — У нас очень мало людей, да и в основном всех отправляют на сильные проклятья, а не на мелкие, — Сукуна понимал, что из слабых получаются мощные особые уровни, но кого это волнует. Старейшины вообще только свои жопы прикрывают, избавляясь от сильных магов, и не занимаются тем, чем должны. — Идти можешь?       Младший пошатнулся и кивнул, желая забрать свою сумку у брата, но тот лишь фыркнул, перекидывая её через плечо.       — Ты серьёзно?       — Абсолютно. Идём — Иджичи уже подъехал.       Юджи с сомнением смотрел на черную машину и мужчину, который сидел за рулём и практически затрясся при виде его брата. Старший же на такую реакцию оскалился, из-за чего Иджичи — так он его, вроде, назвал — побледнел на несколько оттенков. Закатив глаза на издевательства над бедным водителем, парень завалился на заднее сиденье и лёг прямо на сумку, планируя немного прийти в себя.       — Суна, отстань ты от человека, — серьёзно, это как-то не очень наблюдать, — аура безысходности меня сейчас окончательно прихлопнет.       На удивление Сукуна расслабился и, просунув руку между креслами, сжал его пальцы своей большой ладонью. Парень на это улыбнулся уголками губ. Всё же брат не изменял своим старым привычкам — он так извинялся в детстве или пытался успокоиться. Даже для своих семи лет тот был жесток: сколько разбитых носов в школе, сколько появилось «белых ворон». Единственным якорем здравомыслия являлся Юджи, и с их воссоединением возвращаются такие мелочи.       — Вас как звать? — обратился он к мужчине, который выглядел так, словно готов был заплакать от благодарности.       — Иджичи Киотака, — неуверенный голос как-то наталкивал на мысли о низкой самооценке. Теперь ясно, почему старший близнец так себя вёл. «Тряпки» — как он говорил — его бесили.       — Итадори Юджи, рад с Вами познакомиться, Киотака-сан, — да, слезы, выступившие на глазах у водителя, лишь подтвердили то, что с уважением к нему ещё не обращались. — Расскажите о колледже.       Парню не хотелось ехать в угнетающей атмосфере, тем более голова ещё болела. А тот как будто и счастлив поведать общие сведения о заведении. Видимо, работу свою действительно любил, просто личности в ней немного бесящие — ну, да, походу, Годжо-сан ведёт себя подобно Сукуне, только не так грубо. И, конечно, поездка прошла легко под жужжание Иджичи о достижениях Токийского магического колледжа — короче говоря, о всем, что Юджи и так знал от деда, но без мата и недовольства из-за «консервативных вышестоящих мразот». Как только они пересекли барьер Тенгена, о котором ему говорил Сатору перед тем, как свалить после ночёвки, всё давление проклятий резко пропало.       — Лучше? — спросил Сукуна, поворачиваясь, когда младший поднялся и сел поудобнее.       — Мы уже на территории? — после кивка уточнил он, взлохматив нежно-розовые пряди.       — Да, я уже вижу на горизонте Годжо, — недовольно поморщился тот, указывая куда-то вперёд. — Юджи, давай уедем. Иджичи будет нашим сообщником.       Автомобиль остановился резко, а Сукуна уже действительно готовился взять управление в свои руки и сдать назад. Парень неожиданно рассмеялся, понимая, какой же кошмар бы ожидал этого бедного водителя в случае данных событий. Сатору действительно прилип к нему крепко-накрепко со странной одержимостью, словно он интересный эксперимент.       — Я не готов брать на себя страдания человека, который так интересно рассказывает, — добродушно выдал он, погладив брата по плечу. — Спасибо, Киотака-сан.       Подросток вышел из машины с сумкой и повернулся в сторону стоящих людей, заметив ещё и Фушигуро с какой-то девушкой. Выглядела та довольно устрашающе и недовольно. Юджи солнечно улыбнулся, раскрывая руки в стороны и блестя своими янтарными глазами.       — Гуми-кун, прекрасно выглядишь, — на лбу у того красовался пластырь с бинтом.       Мегуми недовольно нахмурился, пытаясь скрыть смущение, и по привычке быстро приблизился к нему, сжав в объятиях.       — Ты же не выносишь прикосновения! — раздался женский крик, в котором просто бурлило негодование.       — Удары — не прикосновения, — выдохнул раздражённо Сукуна, пытаясь отлепить брюнета от брата, посмеивающего от того, что ещё чуть-чуть и друг залезет на него.       — Зато с любовью! — хмыкнула та и протянула руку Юджи. — Кугисаки Нобара, единственная и неповторимая в обществе этих мужланов.       Итадори в ответ представился и улыбнулся, видя недовольство на глубине карих глаз. Видимо, о нем уже сложили представление.       — Юджи-кун, — протянул Сатору, расставляя руки для объятий, — а как же я?       Подросток на слова опекуна закатил глаза и вместе с Фушигуро упал в загребущие руки. Из-за такого радушного приёма, из-за тепла почти удушающих объятий, из-за хмурого выражения лица Мегуми на выходки Годжо младший из близнецов даже подумал, что всё будет не так уж и плохо.