Мгновения жизни

      Просто масса проклятой энергии окатила Юджи, оставляя жжение на коже. Он всеми конечностями вцепился в брата, не позволяя уйти за пределы чужой техники. Огромное количество рук, пальцев окружили их. В бесконечной тьме им словно нет конца. Они «как на ладони» — в буквальном смысле. Сукуна, будто скала, закрывал спиной Юджи, уставившись на Махито.       — Как грустно, — вытирая кровь с подбородка, проговорил мужчина, — вы все еще неопытные юнцы, чтобы победить меня в моей завершенной территории. Хотя оба потомки великих…       — Такую херню сейчас выдал, — с каким-то разочарованием вздохнул старший из близнецов.       — Ага, даже завеса не тебе принадлежит, — с точно таким же каменным лицом кивнул младший.       На лице проклятья промелькнуло мрачное веселье. Они издеваются над ним, что ли?       — Про какую-то еще победу говорит… — с интересом осматриваясь, поддержал Рёмен.       — Чудик, — с блеском в глазах и улыбкой выдал Юджи.       Бровь на лице нервно дернулась, а пространство вокруг вздрогнуло в душераздирающем плаче. Даже сам Махито не ожидал такой реакции на их души. Близнецы же все с тем же безразличным весельем смотрели на него. Проклятье сглотнуло, ощущая дрожь по всему телу. Внутри тюрьмы росло количество духовной силы — противоположной причем. Энергия положительная отталкивала отрицательную, раздувая его территорию по мере углубления в их души. Им и не нужно использовать техники, чтобы разорвать ловушку, а если это произойдет… Он действительно умрет! Давление его просто расплющит, ведь у него больше не осталось проклятой энергии на глобальное воскрешение.       Махито хотел уже свернуть тюрьму Махаяма, но просто не смог дернуть и пальцем. Не смешивающиеся силы Хаоса и Созидания зажали его между собой. Холодный пот проступил на коже.       — Что..?       — Каково это быть скоро похороненным в людских страданиях? — вой и плач усилились. — Ты вряд ли задумывался, что они могут оказаться сильнее тебя.       — Это невозможно! — рассмеялся Махито. — Я есть человек!       — Нет, — невинная улыбка от Юджи. — Человек — это мы.       Парень схватил за руку ухмыляющегося Сукуну, который тут же позволил брату сложить печать техники в форме круга. Итадори прошептал: «Если ты мне веришь, просто направь огромное количество проклятой энергии». В ответ тот лишь хмыкнул, словно говоря: «Обижаешь, сопляк».       — Завершенная территория: Гробница перерождений, — плач слился со стонами.       Оболочка чужого пространства вздулась, болезненно натягиваясь. Раздался хлопок — треснула. Из объединенных ладоней вышла спираль из красно-белых линий. Тьма и сплетения человеческих рук окутало ревом и светом. На глазах Махито выступили слезы, страх смерти окутал все его существо, боль разрывала на всех уровнях души. Он так и не смог пошевелиться, чтоб убежать. Сил оказалось не так много для выживания. Чужая завершенная территория агонией прошлась по душе и сформировалась в бескрайнее пространство алого небосвода с человескими ребрами и практически прозрачной воды. Между возвышался чуть ли не особняк эпохи Тайсё кровавого цвета, стоящий на животных костях, а в стенах словно росли цветки яблони и вишни.       — Кто тебе сказал, что у нас нет таких техник? — наклонил голову в сторону Юджи.       Махито хотел было ответить, но не смог выдать и звука. Когда он открыл рот, атмосфера этого места вошла в тело, словно кислород. Язык начал распадаться, оседая горечью в глотке. Дыхательные пути горели изнутри.       — Ой, я же не рассказал, как она работает, — неловко улыбнулся младший и почесал затылок.       — Порадуй смертника, засранец, — скучающе пробормотал Сукуна, хотя ему самому было интересно. Его территория убийственная и масштабная, а эта более аккуратная и не менее смертоносная.       — Так вот, понимаешь, у Суны форма территории примерно такая же, а энергия в виде лезвий, — надо же и брату тоже объяснить. — Моя же возвращает все к первоначалу. Грубо говоря, твой организм или душа поглощает сейчас яд, который режет и разлагает тебя на молекулярном уровне. Вот.       Итадори сиял, словно начищенный самовар, от своей изобретательности. Он буквально недавно после своего воскрешения подумал о таком объединении. Какое счастье, что сработало. Его взгляд невольно скользнул на темнеющие конечности проклятия.       — У тебя есть всего лишь десять секунд до полного исчезновения, — с мрачное удовольствие мелькнуло в золотистых глазах, на лице появилась знакомая Сукуне тень. Последний раз он ее видел перед смертью Юджи.       — Надеюсь, ты ничего не удумал, — старшему сложно сдерживать беспокойство.       Парень с непривычной жадностью наблюдал, как в разноцветных глазах тает надежда на иной исход, как вой и мычание становятся все громче, как тело падает на разлагающиеся ноги и неуклюже заваливается. Звуки постепенно затихали, как и клокочущая в сердце жестокость. Кто сказал, что душа Двуликого не коснулась его?       — Нет, — недавнее выражение лица пропало, сменившись умиротворением, когда от Махито осталось ничто, а плач затих.

***

      Итадори потянулся, прохрустев всеми затекшими костями. Давненько его так не швыряли по открытой территории. Ученики, учителя со школьной администрацией очнулись и ничего не помнят — помимо некоторых. Юджи тому самому хорошенько врезал за Йошино и припомнил тому жирдяю снятые брюки. Впрочем, днем он доволен. К слову о Дзюнпее, тот благополучно уехал из Токио, о чем сообщил Такума-семпай — господи, он так радовался новому обращению. Сейчас они направлялись к станции, где должны будут разойтись, смешавшись с толпой.       — Устал? — Сукуна до этого шел подозрительно тихо.       — Немного. Беспокоишься? — губы сами растянулись в дразнящей улыбке.       — Конечно, засранец, — прилетел легкий щелчок по носу. — О чем думаешь?       — Мне тревожно. Хочу с Гуми-куном встретиться… или просто… поговорить? — грустно вздохнул Юджи. — Нанамин сказал, что нам лучше пока побыть порознь. Как и с тобой.       Старший из близнецов остановился и посмотрел на замершего следом брата таким нехарактерным для себя взглядом. Нежность, беспокойство, принятие и… раздражение — последнее не нонсенс, что успокаивало.       — После тюрьмы Махаяма на душе тяжело, — деланно беззаботно закончил тот.       — Меня, конечно, не устраивает такое положение, но… — Рёмен цыкнул и практически выплюнул: — Есть один ебанутый маг, который в курсе всего. Ты меня понял.       — То есть? — блять, иногда брат действительно тупит.       — Мы не сможем часто общаться, — Юджи кивнул раз, — за нами будут следить, — два, — миссиями завалят, — неуверенное три, — Годжо они боятся, — сомнительное четыре, — поверь, сейчас так оно и есть. Лучший вариант — это он.       — Эх, его и так много в моей жизни, — младший продолжил идти. — В смысле его энергии.       — После каникул возращаешься в Сендай? — ответом стало согласное мычание. — Там отдохнешь, и мы соберемся. А пока придется смириться с Годжо.       — Это не так уж огорчает, сколько настораживает.       Сукуна хохотнул, полностью поддерживая. Если что-то касалось Юджи, Сатору словно крышу рвало, хотя тот это не демонстрирует — маска мешает. Сам старший ощущал ревность, чужое влечение на интуитивном уровне, потому что сам такой же. В этом плане доверять сенсею он мог. Тот не навредит, скорее сам убьется. Ему это знакомо, поэтому мужчину немного жаль. На лице шамана расцвела ухмылка от осознания, что его брат не лыком сшит. Придется пострадать. В это время Итадори быстро набирал сообщение: Кому: Сатору-сан (15:32): Здравствуйте, приглашаю Вас в гости в 6 часов сегодня. Отказы не принимаются ^~^