Мгновения жизни

      Непроглядное черное небо нависало над полуразрушенными высотками. Огромный кратер красовался по центру района Сибуя. Тишина, нарушаемая лишь воем вырвавшихся на свободу проклятиями, давила на уши и вызывала мигрень.       — Я убью их всех… — прохрипел Сукуна, ощущая жжение по всей спине и в алых глазах.       Фушигуро устало смотрел на воцарившийся хаос, ощущая пустоту и разочарование. День Всех Святых стал воистину Днем мертвых.

***

      В Сендай наступил новый учебный год, но Юджи все никак не мог разобраться со своим опекуном. Тот стоически избегает встречи с ним, что неимоверно бесит. Хочется найти и дать хорошего леща, но, к сожалению, рассказать о ситуации он никому не мог. Брату так вообще страшно такое сообщать — еще за убийство посадят, ага. Гуми, скорей всего, молча бы осудил, а это же еще хуже. Короче говоря, как бы парень не использовал свои техники, чтобы подловить все еще, на минуточку, следящего за ним шамана, тот утекал сквозь пальцы.       Пока Итадори младший находился в Токио, то мог предпринимать подобные попытки. Но с возвращением в Сендай это стало в разы сложней, поэтому он просто решил на время забить. Если надо будет Годжо поговорить, тот появится, несмотря на расстояние, ситуацию и его чувства. Уезжал Юджи обратно без сожалений, ведь по сути ему там ловить было нечего. Найти подробности прошлого Двуликого — задача невыполнимая, когда на тебя точат зуб старейшины. Взывать к нутру — бессмысленно. Ядро или же Шар Сансары действительно представлял из себя живое существо, обманувшее свое сознание и хранившее многолетнюю обиду, поэтому полностью растворилось в нем, смешавшись с кровью и силой парня. Квартира являлась сплошным напоминанием, что он — ошибка. Каждый уголок вызывал мучительные флешбеки, а спать там было невозможно, несмотря на глубокую духовную чистку помещений.       Наконец, покинув столицу, Юджи мог расслабиться и не испытывать головные боли, тошноту. Снял барьер, перестал контролировать поток духовной силы, который теперь мог разлагать слабые проклятия при соприкосновении.       По приезде первым делом он проведал могилу старика, со скрытым злорадством оставив цветы, а еще с претензией щурился на камень, где были выточены иероглифы.       — Подкинул ты мне свинью, старик, — смахнув мимолетную слезу, усмехнулся Итадори. — Надеюсь, ты сейчас плюешься ядом от этих милых цветов, потому что принес их не тебе. Уверен, окружающим дамам ты поднадоел… Хоть так искуплю перед ними вину за твое поведение.       Парень замер на несколько секунд, смотря на уже не так сильно греющее солнце. На удивление на кладбищах дышалось лучше, чем в городе. В душе тоска смешалась с раздражением, что дед так легко отделался и сбежал на тот свет, но он понимал, что это детская обида за раскрывшуюся ложь.       — Так как отправиться к тебе у меня не вышло, то буду бесить своими приходами, — издевательски и с широкой улыбкой протянул Юджи. — Бывай!       Выйдя за пределы кладбища, он тихо рассмеялся, проливая слезы от пустоты в сердце. Радует, что вторая часть его жива и что она не дает провалиться в эту дыру. Телефон пискнул, оповещая о новых сообщениях: Гуми-Гуми (11:50): Если тебе плохо, позвони мне Гуми-Гуми (11:51): Не знаю, не могу найти себе место Гуми-Гуми (11:51): Даже если хорошо, дай знать свое состояние Гуми-Гуми (11:54): Наверно, у меня паранойя (исправлено)       Итадори всхлипнул и счастливо улыбнулся. А Мегуми, словно экстрасенс, ощущает его за сотни километров. Даже рискует своей безопасностью. Пустота теперь не так остро ощущается, как желание крепко обнять, поэтому Юджи кратко — а это большая редкость — вбил: «Не волнуйся, просто скучаю».       Вторым делом Юджи убрал поросшую в пыли квартиру, мимолетно вспоминая все, с чего это началось. Невольно в голове всплывал этот невозможный мужчина и в душе поднималась бессильная злоба. Вот ведь… так сложно поговорить или что? Он же не кусается. В любом случае, парень его поймает и вытрясет всю душу. А еще посмотрит в бесстыжие лазурные глаза.       Третьим он восстановился на подработке, объяснив свое отсутствие невозможностью покинуть Токио из-за юридических тонкостей. Вообще, так оно и было, но не скажет же, что просто помер в ходе соревнований шаманов.       Итадори постепенно вливался в привычный темп, закручивался в суету и начинал готовиться к будущему поступлению. Из-за возникшего острого одиночества он полностью пропал в рутине и редких переписках с Гуми и Суной, которых хотелось обнять. Даже Кугисаки звонила ему стабильно каждый четверг. В таких случаях возникало желание позволить утащить себя на убойный шоппинг. Чисто по-человечески посидеть потом и вырубиться под огромным количеством сумок. Также парень старался не курить, отчего вырос аппетит, но это никак не отражалось на его физической форме. Ежедневные пробежки не ушли из графика, а еще… Этот шар внутри него качал такую силу, что на поддержание стабильного потока тратил ресурсы Юджи. Он ощущал себя сосудом, который кормит нечто внутри себя, чтобы не умереть окончательно. И каждый раз, проходя мимо зеркала, некое отчаяние росло в нем — этот шрам являлся напоминанием слабости. Видимо, у него травма, ведь даже не помнит боли перед смертью. В такие моменты слезы сами накатывались. Парень привык быть сильным, не надеяться на кого-то, но сейчас он осознает, что это сломало его. И тогда ему оставалось лишь пойти спать и погрузиться в кошмары, переданные проклятым предметом или же Ючи с Ямато. Их смешанное сознание породило уродливые образы из реальности и желаний. Разбираться в обидах, паранойи прошлых жизней не было сил, особенно когда у самого слежка практически ежедневная с двух фронтов: Годжо и неизвестный. Причем этот некто — не один.       Итадори никогда так не радовался началу учебного года и встрече с Сасаки и Игучи. Ему необходимы прикосновения и общение — не по работе, а легкое, отвлекающее. И сейчас прошло полтора месяца, уже двадцатое число октября, а синяки на костяшках и под глазами и общая бледность только сошли. С прошлого года ситуация с водолазкой не прошла даром — шкафчик продолжал пополняться новыми открытками и сладостями. Ладно, от этого именно он запирался в кабинете клуба и просто ныл Игучи на свою тяжкую судьбинушку, а тот вечно фырчал и иногда завистливо качал головой.       — Вот как жизнь бывает несправедлива, — говорил друг, читая мангу, — тебе девушки не нравятся, зато вешаются только в путь.       — Не дави на больное, — мог только бормотать Юджи, лежа на столе.       Конечно, потом приходила Сасаки и била по затылку газетой — откуда она вечно их берет?! Естественно все мысли тут же улетучиваются и остается блаженная пустота с возмущением. И опять же с очередным детским ритуалом. Теперь она аккуратнее с мистикой и даже стала советоваться по их поводу.       Сегодня семпай пришла более оживленной. Юджи даже испугался, когда дверь с силой отлетела и на пороге, сверкая очками, показалась она. И с тем самым ватманом, который они рисовали еще в конце прошлого года. Игучи со странной гримасой посмотрел на Итадори, тыкнув в нее пальцем: «У нас какой-то фестиваль?» Парень в ответ качнул головой вправо и показал язык: «Сейчас узнаем».       — Вы опять что-то замышляете? — грозно нависла Сасаки над ними.       Те синхронно отрицательно помотали головой, переглянувшись.       — Ладно, сегодня я не намерена вас бить, — тяжелый вздох, — поэтому приступим к самому главному.       Девушка прицепила ватман на доску. Юджи заметил красные кресты на некоторых местах. Видимо, тот случай сильно умерил ее пыл. Остались Отель Акасака, Хаконэ Яма, Руины Дорёдо в Токио и Круглое здание школы в Окинава. Парень вздохнул — радует, что нет Особняка Химуро. В Акасака нет и следа проклятых духов выше четвертого уровня. Руины довольно безобидны, если с семпаями пойдет он. А вот Хаконэ Яма и Школа в Окинава вызывали сомнение. Столкнуться с особыми проклятиями там можно и у самого входа. Как тогда Итадори напрягся от этих двух объектов. Видимо, она смотрела много видео, опровергающих ужасающие слухи об этих местах. В этом и заключалась проблема — все опасные зоны тихие и не проявляют себя открыто. Они сначала давят ментально, а потом сжирают. Если человек силен в своей вере, то не происходит ничего. Никто не теряется, не умирает, не кончает жизнь самостоятельно. С шаманами сложнее — они пища в этих зонах, поэтому там Юджи можно быть либо одному, либо только Игучи с Сасаки. Но он не хочет оставлять их одних.       — Немного подкорректировала наш путь, — девушка ткнула указкой в первый пункт. — Начнем с легкого. Отель Акасака — поговаривают, что там водятся духи умерших. Даже были случаи, что они издевались над посетителями.       Все это она проговаривала таким голосом, словно действительно это видела. Не хватало костра и фонарика у подбородка. Игучи с Юджи на это лишь смотрели так, словно в их голове трещали сверчки.       — Ты сама-то в это веришь? — спросил семпай ее. — Уже много лет там вполне неплохо принимают гостей.       — За кого ты меня принимаешь, бестолочь? — ожидаемые люли прилетели тут же. — Мы будем это о-про-вер-гать, ясно?!       Оставалось лишь закивать.       — Продолжим, — она прочистила горло. — Руины Дорёдо — это разрушенный храм, в котором самое жуткое стало происходить после убийства студентки ее возлюбленным-преподавателем в 1973 году. Он скинул тело в колодец и по сей день оттуда раздаются душераздирающие стоны и плач. А уже в 1980-х там началась череда странных убийств. Поговаривают, что среди руин души умерших все еще ходят там.       Юджи даже заслушался, а вообще — да. Когда-то это место было одной из опасных зон — первая кровь обиженной девушки прокляла священную землю храма, пришедшего просто в упадок. Старик Васуке чистил это место лично и привел его в порядок, но слухи все не затихают, потому что самоубийц притягивают такие места. Их души надолго там не задерживаются — амулеты, прописанные в земле, камнях, не дают вырасти в нечто полноценное.       — Хаконэ Яма — это просто тропинка к вулкану, но сквозь эти стены из растительности, говорят, слышат устрашающие звуки, бр-р-р, — она передернулась. — Будем идти ночью!       — Нет, — твердо возразил Итадори.       Игучи вопросительно посмотрел на него, но тот непреклонен. Сасаки нахмурилась, но лишь кивнула.       — Хорошо, днем, — девушка вернулась к плану. — Тут я не уверена, есть ли смысл идти. Круглая школа была построена в 1906 году, но неизвестно почему закрылась после 1970-х годов, хотя использовалась еще как садик. Исчезновение детей в 1996 году связывают с ней. Говорят, что мрачные тени стоят в огромных оконных проемах и наблюдают за приходящими. Ходят слухи, что там на начало 1941 года проводились опыты, из-за чего появилась эта вся мистика. В нулевых приходили даже экстрасенсы и выявляли, что школа является межпространственными вратами.       — Почему ты не уверена? История, вроде, загадочна, — почесал подбородок Игучи.       — Мне кажется, это все объяснимо круглой формой здания и его ветхлостью. Сквозные проемы показывают деревья ночью, которых полно в округе, — протянула она, посматривая на Юджи.       Тот сидел хмурый, думая. Место опаснейшее, особенно, если он будет рядом. Проклятья притягиваются к нему из-за мощи. Им хочется себе присвоить силу. Сможет ли он защитить их? В День Всех Святых это сложно, но в любой другой…       — А когда мы пойдем туда?       — Первого числа, утром, — кивок, — просто не успеем.       — Тогда я вполне не против.       Улыбнувшись ей, Итадори откинулся на стуле и параллельно размышлял о том, что снова вернется в Токио, в свою квартиру, но уже с кем-то.

***

      — Эх, как грустно, Махито и Ханами покинули нас так быстро, — с печальным выражением лица проговорил Сугуру.       Дзёго с мрачным выражением наблюдал за театром одного актера.       — Не говори чушь, — пробурчало проклятие. — Ты планировал это все, и если бы они выжили, то просто порадовался. А потом поглотил естественно…       Гето перевел холодный и язвительный взгляд на Дзёго и хмыкнул. Да, он прав.       — Удача просто не на их стороне, — тяжкий вздох, а потом наигранное предвкушение, — раз уж нас стало меньше, то следует пополнить ряды.       Дзёго закатил глаза и осмотрел эксперимент, которым так гордился заклинатель. Кусодзу или Картина девяти стадий разложения трупа — это попытка смешать проклятую кровь с человеческой. Ношитоши Камо — создатель.       — Печально, что полноценными смогут стать только трое, — выдохнул мужчина.       Их небольшой разговор прервал мужчина, только очнувшийся и прибитый к стене. Он начал истошно вопить о том, что вернет деньги и еще какую-то лабуду, поэтому Дзёго лишь заткнул его, засунув в глотку одного из эмбрионов.