Мгновения жизни

      На всю комнату раздался смачный чих. Кугисаки усердно терла свой нос и куталась в царапающий кожу плед. Девушка начисто отказалась сидеть в отеле, хоть и чувствовала себя не очень. Юджи заварил ей имбирный чай и предварительно наругал брата за то, что не позаботился об одногруппнице. Зачем только они взяли ее с собой? Могли и в Токио оставить.       — Еще раз говорю, эта истеричка отказалась сидеть в общаге, — развалившись на полу и подставив руку под голову, устало пробормотал Сукуна. — И почему ты только на меня возмущаешься? Вон, Фушигуро вообще в этот момент молчал!       — Это я истеричка?! — Нобара чихнула снова, за что получила очередное поглаживание по голове. Та сразу успокоилась и сделала глоток чая.       — А ты вдруг взял и согласился, — нахмурился младший, — смиренно и без ора?       — Ну, да, — уверенно.       — После того, как я попросил тебя о ней позаботиться, когда она навернулась в пруд? — тон становился мрачнее.       — Да, — с небольшой паузой.       — По чьей вине? Напомни, — Мегуми в сторону хмыкнул на уже не такое самодовольное лицо Сукуны.       Наступила тишина.       — Я понял, — цокнул старший. — Но она ж жива. Проблем, вроде, никаких нет.       — Кроме того, что мы пропали для Нитты-сан, чудом забрав из номера Кугисаки, — вставил свои пять копеек брюнет, — а так… да.       Юджи шикнул на Сукуну, когда тот направил свой взгляд на сигареты и хотел что-то ляпнуть. Сейчас ему не очень выгодно спорить. Выставит ультиматум и все. У брата тут же на лице нарисовался вопрос: «Что опять не так?» Если Годжо пока в командировке — как они сказали, их троицу усердно искать не будут. Парень взъерошил уже отросшие персиковые пряди и вздохнул. Дома за последние месяцы стало так спокойно. Слежка, неизвестно когда, пропала. Он настолько к ней привык, что не заметил ее отсутствие.       — Я так и не понял насчет проклятья на мосту, — вернулся к более насущным вопросам младший из близнецов.       — Да тут и понимать нечего, — махнул рукой старший, — подстава это.       — Им заняться нечем, идиот? — шмыгнула носом Нобара. — Думаю, они бы тебя и так грохнули.       — И точно бы не использовали проклятья, еще и особого уровня, — все-таки Фушигуро решил написать сообщение Нитте-сан — пусть нервы побережет. — Старейшинам пришлось бы заключать невыгодный для себя договор. Если они считают, что ты перенял силу Юджи после его смерти, то…       — Это был бы договор с заклинателем, — задумчиво протянул Итадори.       — Может, у него подчиненные — проклятья особого ранга, — раздраженно хмыкнул Рёмен. — Этот придурок с маской вечно говорит, что мы мало знаем об их жополизах. Они ж волки-одиночки обычно.       — Так говоришь, будто много их повстречал, — закатил глаза Мегуми.       — Слышь, ты… — начал было Сукуна, но ему в рот Юджи затолкал моти.       — Мы не можем точно сказать, что это старейшины, — под недовольное чавканье продолжил тот. — Есть третье лицо, скорей всего. И у него есть или была кровь Духа Сансары. Значит, это определенно либо такое же проклятье из прошлого, либо отдельно действующий заклинатель с данным артефактом.       — С чего ты решил, что у него есть эта кровь? — с мрачным удивлением поинтересовался брюнет. Кугисаки нахмурилась, жуя дольку лимона.       — Эти проклятья частично состоят из испорченной крови моего предка. Я помню, что Камо в первом круге брал каплю у него. Не исключаю вероятности, что он мог ее смешать со своей и человеческой, — ответил он. — Наверное, так и появились эти странные проклятья с техниками крови.       — Думаешь, в этом замешан клан Камо? — на это Юджи лишь пожал плечами. — Ладно, мы хоть примерно понимаем, с чем имеем дело.       — Подожди-подожди, — замахала руками Нобара, — ты мне об этом ничего не говорил. Как ты определил в них свою кровь? Причем тут какой-то потомок? Дух Сансары?       Итадори тяжело вздохнул. Сложно это объяснить человеку, частично участвовшем в этом. Нобару хотелось оградить от всей этой ерунды, которая буквально отравляла ему жизнь. Сукуна в этом плане близок, ведь они две части одного целого. Фушигуро пропитан всем его прошлым, знаниями, потому что часто ловил его в момент слабости, когда держать секреты не было смысла.       — Годжо-сан воскресил меня при помощи Шара Сансары, — глаза Кугисаки расширились. — Из-за того, что я являюсь прямым перерождением души этого артефакта, он прижился и даровал мне вторую жизнь.       — То есть от тебя пошли эти все существа? — на этот вопрос Сукуна лишь скорчил траурную мину. Чем эта женщина слушает на занятиях?       — Не совсем. Это сделал Двуликий Демон, а он мой кровный родственник тоже. Дух Сансары и Двуликий Демон — это причина и следствие. Просто последний преобразовал положительную энергию в сугубо отрицательную, поглотив первого, — пояснил он. — Но создать выше второго уровня Двуликий был не способен, если тот не использовал человеческие души. Скорей всего, большая их часть уже мертва.       — Получается эти «братья», — она показала ковычки, — искуственно созданные?       — Вероятно.       Девушка задумчиво уткнулась в чашку. В ее голове тут же все сошлось: и поведение Годжо-сенсея, и непонятная аура вокруг Юджи, и паника над советом старейшин, и их желание поскорее прикончить близнецов. Они представляли такую же угрозу, как и Сильнейший, не понимая, что их выгоднее использовать для защиты. У нее в душе вспыхнула ярость за такую несправедливость. Каждый день маги жертвуют собой, другими, чтобы «страхи» старейшин не стали явью. Как же она ненавидит эту политику. Поставить бы этих стариков перед проклятьем особого ранга и наблюдать за тем, как им тяжело будет.       Пока Нобара пропадала в прострации от полученной информации, Юджи с приподнятой бровью наблюдал, как Фушигуро пытается отвоевать себе вещь у Сукуны. Взамен испорченной одежды, парень решил поделиться своей — один хрен овер-сайза много, а носит он вещи три-четыре от силы. Рёмен еле как отобрал с криками широкие черные спортивки, но сейчас откровенно проигрывал красную толстовку. Психанув, Юджи отдал брату черную водолазку, зная, как тот любит почесать свое самолюбие. В итоге брат довольно скалился в зеркале, а Мегуми, хоть и не больно любил красный, с удовольствием накинул на голову капюшон. Эта вещь сильно пахла парфюмом младшего, ведь та лежала рядом с повседневной одеждой. Ту желтую толстовку Фушигуро решил носить в общаге, а эту в город — он мысленно себе кивнул.       — Юджи, можно с тобой поговорить? — одевшись, обратился Мегуми.       Рёмен лишь закатил глаза на эту секретность. Он и Нобара видели эту непонятную одержимость именно в этом задании, что навевало на некоторые подозрения. На это младший хлопнул стоявшего на его пути брата по боку и осуждающе покачал указательным пальцем.       — Я сегодня козел отпущения, что ли? — задал риторический вопрос он.       Кугисаки лишь мстительно захихикала.       — Не смей.       — Молчу-молчу, — чихнула та, в ответ получив пожелание «не сдохнуть». — Взаимно.       Итадори прикрыл дверь на кухню и сел за стол, смотря на слишком серьезного Фушигуро. Он часто кусал губы, а значит сомневался в том, что готов поделиться информацией. Теперь сам нервничает и ощущает тяжесть на груди — чертова эмпатия.       — Я думал, что этот случай связан с Цумики, — выдохнул брюнет.       — Но ведь она впала в кому в префектуре Сайтама, — непонимающе нахмурился Юджи.       — Да, но могла подцепить проклятье или… я не знаю, — тяжелый вздох. — Мост Ясохати оказался лишь очередной пустышкой. После изгнания она так и не проснулась. Этот символ на лбу, который видел только Годжо-сенсей, не исчез.       — Считаешь, что тот, кто наложил проклятье ушел в другую зону, — кивнул парень, скрестив руки на груди. — Почему ты мне об этом сразу не сказал?       — Тогда Кугисаки заболела, много миссий было… я не хотел вмешивать вас в свою паранойю, — на это младший из близнецов лишь положил руку тому на ладонь, крепко сжав.       — А надо было, чтобы паранойить вместе, — широкая улыбка заставила Мегуми спрятаться частично за волосами. — Хочешь, сходим как-нибудь вместе к Цумики? Думаю, из этого точно что-то получится. Должна же эта штука хоть в чем-то быть полезной.       — Не называй так свое сердце, — на это парень рассмеялся и убрал руку, взлохматив нежно-розовые пряди.       — Ты знаешь, как я к этому отношусь. Ощущаю себя сосудом. Это «сердце» потребляет больше, чем Суна пожирает после интенсивной тренировки Годжо-сана, — хмыкнул он.       — Говоришь так, словно тебе это знакомо, — с подозрением покосился на него Фушигуро.       — Э-э-э, ну-у, скажем так, мне приходится ему периодически отправлять по почте огромные бенто.       Нависла тишина. Юджи нервно хихикнул, когда брюнет медленно и тихо поднялся. А затем также последовал на выход. Аккуратненько так открыл дверь, встал в проеме и прошипел: «Рёмен!» На дальнейшие звуки и оправдания «вы и не спрашивали, блять!» парень забил и спокойно поглощал моти, думая о том, что еще закупит их. Надо не забыть подстричься.

***

      Годжо, посвистывая, шел по дорожкам техникума и внутренне поражался тишине. Обычно он слышал либо оры Мегуми и Сукуны, либо Сукуны и Нобары. В первом случае — споры об идеологии, задании и, конечно, по праздникам о Юджи, во втором — о безвкусице и цвете лака на эту неделю. Причем неважно было время, кроме естественно глубокой ночи — и то Мегуми-чан умудрялся не спать и читать мангу с Юджи. Несмотря на отсутствие данной личности здесь, он незримой тенью следует за Сатору, будто мстительный дух. Невольно мужчина вспомнил разговор с Сёко и заметно приуныл.       — Ты сделал что? — возмущение на лице у Иери казалось приговором, ведь та даже разделывала тела с менее эмоциональным выражением и терпела его выходки с самого первого курса точно с таким же отсутствием мимики. — Я, конечно, знала, что ты идиот, но…       — Да знаю-знаю, не трави душу, — качаясь на стуле, драматично приложил тот руку к груди. — Разбиваешь мне сердце.       — Оно с другой стороны, — Годжо тут же исправил ситуацию. — Будь я на месте Итадори-куна, ударила бы. Тебе повезло, что он мальчик добрый и что считает себя обязанным.       — Сёко, не добивай меня, — но та непреклонна.       — Воспользовался доверием и благодарностью ребенка и свалил, — безэмоционально выдала медик. — А потом следил, еще и спалился, а в нужный момент не смог сказать и слова.       — Сёко… — простонал Годжо. — Ощущаю себя чудовищем.       — У тебя вообще нет моральных принципов, — Иери выбросила перчатки, зашив грудную клетку. — Сильнейший еще, сенсей.       — Я понял тебя, — устало выдохнул шаман.       — Мой тебе совет, — нейтрально начала она. — Поговори с ним без своих загонов. Думаю, Итадори-кун давно уже в курсе насчет твоих чувств и ждет активных действий.       Сатору сел на ступеньку у крыльца и прикрыл глаза. Как назло последнее время его стали часто выгонять на миссии за пределами Японии, что никак не способствовало «активным действиям». Мужчина даже подумать не успевает об этом.       Неожиданно раздался шум двигателя, а затем крики Сукуны, которые прерывались голосом, видимо, уже выздоровевшей Кугисаки. На горизонте показалась вся троица, а за ними семенила Нитта и пыталась успокоить разбушевавшихся подростков.       — Чертова женщина, ты можешь заткнуться?! — гаркнул Рёмен. — Всю поездку мне мозги промываешь!       — Заслужил! Где ты скрывал все эти ужины, а?! — размахивала та молотком. — Предатель!       — А раньше че голос не прорезался? — съязвил он.       Мегуми же шел с безмятежным выражением лица, что было редкостью. Он воспринимал эти оры, как фоновый шум. Сатору удивленно вскинул брови. В груди что-то неприятно вертелось от неправильности картины. Вроде, все привычно, но… Ученики больно расслабленные после миссии и отдохнувшие. Взгляд невольно цеплялся за каждую мелочь, в поисках источника неясного чувства.       Сукуна с Нобарой подошли ближе, на время замолкли и, поздоровавшись, продолжили спор. Фушигуро же кивнул, не замечая напряженности в сенсее. Он последовал за товарищами. Годжо наклонил голову набок и обернулся назад, уставившись в спину ученика. Даже когда тот скрылся, мужчина не изменил своей позы. Эта легкая скрытая улыбка, непривычный для Мегуми стиль в одежде, яркая толстовка и такой знакомый запах, который шаман мог ощутить, только нарушая личное пространство Юджи. От Сукуны не пахло им так, как от Фушигуро. Как же неприятно, невыносимо… Годжо медленно разжал кулаки. Даже этого не заметил.       — Годжо-сан? — донесся до него голос Нитты, словно сквозь вату.       — Да, — тут же приторно улыбнулся он ей, пытаясь подавить отвратительное ощущение. Несправедливо…       — С вами все хорошо? — это просто вежливость, успокойся.       — Да, — Сатору засунул руки в карманы и привычно сгорбился. — Что-то случилось на миссии? Вы бы просто так не подошли.       — Их не было почти сутки, как только проклятье было изгнано, и они мне ничего не рассказали о случае на мосту, кроме краткого сообщения, — обеспокоенно проговорила она. — Мне стоит доложить начальству для отчетности…       — Не волнуйтесь, — отрезал Годжо, — я лично предоставлю отчет, можете снять с себя такую ответственность. Они же мои ученики.       — Поэтому я решила сначала у вас поинтересоваться, — Нитта коротко поклонилась. — Удачного дня.       Шаман хмыкнул. Еще не хватало, чтобы их секрет раскрыли. Братья ему доверились. Он точно поговорит об этом с учениками. Вот только справится с бушующей ревностью от одной только мысли, что между Мегуми и Юджи может быть что-то большее. Разочарованный взгляд янтарных глаз, наверное, до самой смерти будет преследовать его, если Сатору хоть пальцем пошевелит в сторону их отношений.       — Безнадежен… — но в голове голос ему твердил: — Я бы так безответственно не поступил. Не поставил под угрозу его спокойствие.       Что за чушь? Сатору нахмурился. Как же он ненавидел, когда сердце шло вразрез с разумом и толкало на аморальные поступки. Сознание просто кричало мое, мое, мое при виде вещей Юджи на других мужчинах. Брат, друг... Неважно. Знание, что тот нетрадиционной ориентации, просто добивало его различными красочными картинами. Оно давало зеленый свет, но не позволяло открыто и полно проявить свои намерения. Годжо ощущал себя ребенком, получившим свой подарок, но не имеющим возможность им насладиться. А он, блять, его заслужил.