Мгновения жизни

      Сукуна замер на месте, уставившись в экран телефона. Нет-нет, это ошибка. Он пошатнулся и оперся рукой о столб. Звуки затихли, шум в голове усилился. Они сделали его палачом родного брата? Эти ублюдки посмели ставить ему условия? Перед глазами возник образ Юджи, возмущенного, что у того отобрали последнюю сигарету, грустного, радостного, серьезного, ругающего его за царапину, безумного после сражения. Вот его Юджи маленький плачет, жалуется на издевательства, на отца и… В один момент эти воспоминания резко скручиваются в одну точку, оставляя жизнь без него. Дыхание перехватывает. Он смотрит растерянным взглядом на паникующего Фушигуро. Тот что-то говорит, но Рёмен не слышит и шепчет. Мегуми резко ударил того в правую скулу. Голова откинулась в сторону, а зрачки парня быстро расширились. Темно-бордовая радужка налилась кровью, лицо замерло. Он медленно перевел взгляд на друга, не моргая. Черные татуировки постепенно проявлялись на лице.       — Сукуна, — осторожно произнес брюнет, ощущая колоссальное давление проклятой энергии. — Что случилось?       Старший из близнецов медленно повернул голову и растерянно потрогал место удара. На подкорке сидела одна мысль: «Убить». Звуки все еще приглушены. В голове раздавался голос Юджи: «Считаешь, меня отпустят после того, как узнают о моем восстании?» Его младший всегда знал наперед. Почему в их жизни нет ничего нормального? «Мне не интересна борьба со страдающими душами. Я хочу обычной жизни, хоть и понимаю, что сейчас это будет невозможно, но…» — тогда Сукуна не обратил внимание на обреченность в родных глазах, но сейчас реальность поставила его в такие рамки. Ему говорили, что выбор есть всегда. Сейчас у него, на удивление, не угнетало это, потому что выход был один. Для души, для разума — единственный, а для окружающих — безумный.       — Эй, — Мегуми аккуратно вытащил телефон из его рук и открыл оповещение, тут же тяжело сглатывая: — О, нет…       Фушигуро хотел было снова обратиться к нему, но того и след простыл вместе с телефоном. Обматерив всех на свете, он побежал ориентировочно туда, куда собрался Рёмен. Следом за оповещением ему пришло приглашение, которое давало допуск в штаб-квартиру старейшин. Плохое предчувствие сводило с ума. Вызывая Нуэ, брюнет надеялся успеть, но на всякий судорожно набирал Годжо. Тот как назло не отвечал. Психанув, Мегуми бросил это дело и ускорился.       Если бы на месте Сукуны был Юджи, тот бы нашел способ решения проблемы без психов, но контроль эмоций никогда не был его сильной стороной. Он готов разнести всех старейшин без прелюдий. Не важна реакция шаманов. Его главная и первоочередная задача — защита младшего брата. Надо просто убить тех, кто дал данную команду всем магическим подразделениям Японии.       Сознание настолько заволокло алой дымкой, что он не помнит, как оказался перед огромной дверью. Рука коснулась поверхности, и те медленно отворились, демонстрируя помещение, где по кругу сидели старейшины, закрытые седзи. Огонь в лампах всколыхнулся от сквозняка. Рёмен встал в центр и ощутил странный прилив спокойствия. Он нахмурился, сжав в кармане браслетик, собранный заново — после смерти Юджи тот лопнул. Это придавало сил. «Оставь себе, вдруг что-то произоидёт, а меня не будет…» — черт, как в воду глядел, засранец.       — Рёмен Сукуна, — жестокая ухмылка на старческий скрежет не была рассчитана как угроза, — ты был выбран для великой миссии. Уничтожить причину проблем, и стать сильнее.       — Мы знаем, что Итадори Юджи воскрес, поэтому ты не достиг необходимой мощи для повышения ранга, — послышался уже голос помоложе.       — Родственные узы связывают шамана и не дают ему самосовершенствоваться, — чья-то усмешка вызвала невольную волну гнева, — особенно если вы близнецы.       — Ты доказал своей учтивостью, выполнением заданий верность магическому сообществу, поэтому мы доверили тебе такое важное задание.       Парень стоял на месте, засунув руки в карманы. Их спектакль оказался настолько правдоподобным, что старейшины решили, что Юджи для него — мусор, ничего не значащий источник силы. Годжо говорил: «Так маги не тронут его, если поймут, что тебе плевать на него. Можете встречаться, но скрытно». Данный план бы работал долго, если бы не блядский День Всех Святых и Гето Сугуру.       Они думали, что насильное разделение близнецов, разное к ним отношение в случае обнаружения откровенного вранья прокатит, как с Зенин? Видимо, одна прошлая жизнь на двоих влияла поистине магически на их отношения. Сукуна, зная, насколько Юджи ожесточился, не смог бы даже под страхом смерти отказаться от него. Если брат умрет, он проклянет себя лично, чтобы тот всегда был с ним. Такое неуважение, оскорбления, угрозы казнью Рёмен не может игнорировать.       — И это все, что вы можете сказать? — равнодушно выдал шаман, готовясь применить Рассечение. — Разочаровывает.       — Ах ты, сопляк!       Резко дверь распахнулась. Годжо с неприсущей ему осторожностью зашел во внутрь, расплываясь в наигранной улыбке. Рёмен чертыхнулся. То, что он планировал, пошло коту под хвост. Сражаться с сенсеем намерений не было, ведь тот также не собирался причинять Юджи вред. Выглядел сильнейший откровенно паршиво. Нет, внешне все, как обычно, идеально — аж бесит. Аура мрачная и убийственная. Ощущение, словно они все на пороховой бочке, щекотало нервишки.       — Прошу прощения, — слащаво протянул Сатору. — Я искал своего ученика, никто не предупредил меня о вашей встрече.       — Тебя и не должно здесь быть. Как ты..?! — прошипел один из них, судя по звуку, подрываясь с места, но того тут же заткнули.       — Мы уже обо всем договорились, — снова ответил какой-то старик. — Можете быть свободны.       Сукуна сжал челюсть от раздражения и вышел следом за Годжо. Это Мегуми его позвал? В голове раздался голос брата: «Успокойся, Суна». Здорово, у него, видимо, наклевывается шизофрения и крыша медленно так съезжает. Рука невольно перебирала бусинки браслетика.       Мужчина с деланным спокойствием двинулся по коридору, а Рёмен молча замер. Холодок прошел вдоль позвоночника от представшей перед ним картины. Глаза еще горели алым, татуировки не сошли, поэтому он мог видеть умышленно скрытое.       Когда они присутствовали на миссии с сенсеем, то видели такое явление один раз. Следы крови Сатору скрыл щелчком пальцев. И, да, Фушигуро их перестал видеть, ровно как и чувствовать запах, кроме старшего Итадори.       «Вот каким образом он попал сюда», — мысленно усмехнулся подросток, не понимая, каким образом это осталось незамеченным. Ни единого звука он не слышал. Охранников действительно было много. Все стены покрывала густая кровь, на полу отпечатки. Тела местной охраны словно вдавили в полы невероятной силой. Брызги доходили до потолка. Запах плоти и крови стоял лютый, но в данный момент это принесло удовлетворение. Логичный вопрос: «Какой смысл, если Сильнейшего шамана все равно бы пустили?» он озвучивать не стал.       Тот отмер и двинулся за Годжо, чья спина непривычно прямая. Черная форма скрывала пятна крови и следы жестокости. На ребре ладони красовалось темно-алое пятно, вторая рука находилась в кармане. Веселый свист, раздававшийся в тишине коридора, казался поистине жутким. Сукуна догнал сенсея, взгляд невольно зацепился за небольшую каплю на щеке.       — У вас здесь испачкано, — холодно приметил он, показывая на себе.       Сатору легко поблагодарил его и одним движением убрал кровь с лица. Рёмен готов дать руку на отсечение, что улыбка точно излучала не вежливую благодарность, а мрачное удовольствие. От него веяло хищной аурой. Он соврет, если скажет, что ему не нравятся такие перемены. За Юджи Сукуна готов бороться любыми методами. Приятно осознавать — ты не один такой больной на голову. Неожиданно подросток подумал, что нарушил планы самого Годжо, но решил отложить эти мысли в дальний ящик. Сейчас ему необходимо поговорить с Фушигуро, чтобы ухватиться за единственный оплот здравомыслия. Брат бы не одобрил их порывистости в принятии решений, особенно из-за него.

***

      Сугуру спокойно сидел на скамейке и цедил чай, смотря на куб. Удивительно, что он стал не способен осваивать новые техники и впитывать проклятья выше третьего ранга. Тело не хотело заживать, а, казалось, продолжало разваливаться на части. Странная и мощная территория, продолжающая действовать до сих пор? Что-то упорно не сходилось.       — Добрый вечер, Чосо, — поприветствовал Гето проклятье. — Ты и Дагон — единственные выжившие.       Брюнет не ответил и уставился на Тюремное царство. Оттуда шла бешеная энергетика истинного создателя. Он вспомнил, осознал, что Гето Сугуру — это Норитоши Камо. Их дерьмовый отец, мучивший мать и собственных детей. Это знал Итадори Юджи, поэтому и решился уничтожить все подчистую. Он принял смерть братьев как вынужденную меру, наказание свыше за самоуверенность, что пошли против создателя, снизошедшего с небес на грешную землю. Духа приняли неуважительно, причинили боль и заперли в темнице. Непозволительно. Надругательство над создателем. Ему необходимо забрать артефакт и вытащить его, чтобы искупить вину за всех братьев и чтобы с уважением помочь еще юному божеству, но напрямую действовать не хотелось.       — Не бойся, — усмешка, — он не опасен.       — Что теперь собираетесь делать? — присел рядом Чосо, пытаясь справиться с тошнотой и желанием придушить ублюдка. Как он сразу не вспомнил этот шов на голове?       — Мне нужно восстановить силы и аннулировать технику Итадори-куна, — очередной глоток. — Только тогда можно осуществить круговорот смерти. Мы наконец-то создадим идеальный мир.       Проклятье посмотрело на куб и ощутило невольно слабость, будто нахождение рядом высасывало энергию. Это ощутимо било по телу. Странно, что Камо не почувствовал этого. Стоит ли ему?.. Перед глазами возникли образы Кечизу и Эсо. Они не знакомы хорошо, но Чосо уже причисляет мысленно себя к идолопоклонникам, поэтому он молча отвел взгляд в сторону. Кончики пальцев дрожали от мощи истинного создателя. Его одолевали желания, несвойственные ему по отношению к незнакомцу: увидеть воочию, оказаться ближе, чем их сталкивала судьба — не по разные стороны баррикад, попасть в зону видимости теплых золотистых глаз, защитить.       В это время внутри темницы от скелетов, кроме черепушек, ничего не осталось. Их боязливая дрожь не раздражала, а лишь вызывала сочувствие. Итадори продолжал действия, мысленно прося прощение за такое варварство. Как бы его не ломала жизнь, бороться со своей простотой и эмпатией был не способен.       Он нахмурился, увидев Чосо. Выжил, да еще и не единой царапинки не заработал. Значит сбежал. Камо определенно попытается воспользоваться данной ситуацией. Кто такой Дагон? Если судить из имени, то это дух, владеющий техниками воды и представляющий из себя саму суть жизни на глубинах. Собрать проклятья, олицетворяющих природу и человеческую душу — это так в стиле Норитоши. Одно непонятно: зачем он создал троицу на основе крови Ючи? Итадори скривился, ощущая отвращение. Этот скотина всегда был идейным, повсюду искал свою философию. Честно, парень считал, что Камо и сам уже не знает, чего хочет. Слишком нелогичные действия. Смысл убивать шаманов? Зачем пускать в резку проклятья, соратников, манипулируя их ненавистью, нереализованными амбициями в рамках магического сообщества? Если в случае с обычными людьми можно было бы притянуть за уши великую цель, где Камо хочет очистить мир от духов. Даже можно опустить факт, что сам заклинатель — это проклятье в трупе. Значит каждое тело оставляло на нем отпечаток своих намерений. Он пытается с этим бороться, но очевидно проигрывает.       Юджи наклонил голову в сторону, замечая взгляд Чосо в свою сторону. В душе заворочались чужие восторг и ощущение, словно он что-то понял. Парень напрягся. Естественно Норитоши ничего не сделает ему, но перекрыть доступ к своему телу может. Тогда придется увеличивать диапазон, забирать энергию у всех, кто рядом, а это уменьшит эффективность, позволит заклинателю восстановиться и увеличит усталость. Он и так достаточно долго не прекращает использовать технику. Неизвестно, сколько времени прошло. Итадори буквально не ощущает времени, даже имея возможность «высунуть голову».       — У шаманов произошел резкий всплеск активности, — не заметив странное поведение у Чосо или же сделав вид, продолжил Камо. — Эх, тяжело быть в неведении. Зря Махито убил Мехамару, такой потенциал…       Подросток припомнил странную марионетку с душой из Киотского колледжа. Все-таки та ситуация оказалась подставной. Возможно, что он успел подмять под себя часть верхушки. Да, нет, бред. Не может же Норитоши обладать таким количеством тузов на руках, чтобы манипулировать ими. Ладно, людьми, но шаманами. Или же ему в этом помогает опыт тела Гето Сугуру. Это бы объяснило и замешательство Годжо тоже. Поведение, манера не изменились, видимо.       — Ты что-нибудь знаешь? — обратился он к Чосо.       — Нет.       Итадори невольно вздохнул с облегчением, увидев мимолетный взгляд проклятья на него. Они на одной стороне. И, Ками-сама, как он хотел курить.       Когда Норитоши отвернулся, Чосо улыбнулся, ощущая, как создатель перестал отбирать у него энергию, нацелившись на отца. Как же приятно доверие.