Мгновения жизни

      Юджи задумчиво водил рукой по телу Годжо, находящегося без сознания уже час. Свет мягко окутывал ладонь и, словно рентген, искал источник ненормального в ауре шамана. Видимо, своим ударом он сбил все жизненно-важные потоки, поэтому тот отказывался очухиваться. Можно было, конечно, все вернуть обратно, но… С мрачным удовлетворением он этого не делал и мысленно торжествовал: «Так тебе и надо». Итадори все еще лихорадило, страх Годжо не ушел. Головой понимал, что это странное сидит в шамане и активно реагирует только на него. Мегуми рассказал ему о поведении сенсея, пока они бродили по лесу. Парень столкнулся с подобным однажды в первом круге. Ямато вел себя также. Желание поглотить, присвоить себе, сожрать — это взращивалось постепенно, с каждым контактом с техникой Ючи. Определенное событие адреналином вытеснило трезвый рассудок и случился Двуликий со своей эпохой Кровопролития. Юджи определенно не ожидал, что сам столкнется с такой же ситуацией. Он не обладал Мгновением жизни и не был способен источать божественную ауру, избавляющую от страданий. В этом круге подросток способен с помощью подобных техник убивать, очищать проклятые души и обладал базовыми способностями для шамана. Мало, кто мог противостоять ему, конечно, из-за природы его сил, но все же.       Парень осмотрел каждый уголок ауры, а потом двинулся к голове. Тут концентрировалась вся энергия техник Сатору, ведь использование Пустоты, Бесконечности и Шести глаз требовало большую умственную нагрузку. Огромное количество нейронов, сосудов влияет на мощь Годжо. Если на момент вспышки сработали глаза, значит проблема там. Юджи усилил энергию и глубже проник сквозь небольшой барьер. Нулевая энергия приняла его как родного, поэтому последствий не должно возникнуть. Резко Итадори раскрыл глаза и отскочил от Сатору. Он сглотнул, уставившись на него.       — Что такое? — обеспокоенно спросил Фушигуро. — Ты узнал, что с ним?       — Эм… — подросток подполз снова и еще раз положил ладонь на лоб мужчины, судорожно вздохнув. — Блять… Это оно.       Кугисаки переглянулась с Мегуми и нахмурилась. Тот, видимо, тоже не понимал, что случилось. Чосо молча наблюдал за резко ставшим отстраненным создателем.       — Он проклят, — прикусил губу Юджи, — мной.       — Как ты это узнал? Каким вообще образом это случилось? — брюнет беспокоился, ведь сейчас Годжо — единственный, способный спасти его друга от казни. А тот валяется в обмороке и еще становится безумной фурией рядом с ним — проверять не хотелось дважды, поэтому где-то глубоко в душе радовался отключке мужчины.       — Когда я умер, — Чосо напрягся, — то побывал в своей прошлой жизни. Такое поведение присуще было одному человеку, который постоянно контактировал с техниками того Я.       — Хочешь сказать, что у всех рядом с тобой получается такой эффект? — Мегуми усердно пытался понять.       — Нет, иначе бы мы с тобой занялись сексом в первую неделю, — усмехнулся Юджи.       — Общение с Сукуной тебя портит, — стараясь не краснеть, кашлянул он, понимая, что ляпнул глупость.       — В любом случае, это из-за наших техник и желания Годжо-сана, — ироничный смешок. — Видимо, он не захотел отпускать ту иллюзию, что наложили на него мои глаза. Потом уже много раз входил в мое энергетическое поле. Закрепилось действие поцелуем…       — Чего?! — воскликнула Кугисаки, подлетая к нему. — То есть вы… вместе и… да?!       Итадори с широко раскрытыми глазами смотрел на нее и яростно покачивался вперед-назад. Нобара в возмущении трясла его за плечи, причитая, что он обязан был об этом рассказать ей первой, что нечестно вышло, что они могли бы вместе обсуждать их «отношения». Юджи глазами молил помощи у Мегуми, но тот замер и пустым взглядом смотрел в сторону. Когда девушка успокоилась и дала добро на продолжение, он вздохнул.       — Он потом пропал, — Итадори заметил, что Фушигуро немного расслабился. — Походу, небольшой тесный контакт утоляет голод проклятья, но очередная стрессовая ситуация способна пробудить его в полном обличии.       — Сенсей, наверное, все-таки частично может это контролировать, — брюнет задумчиво погладил одну из Гончих, хмурясь от облегчения, что между Сатору и Юджи ничего еще не было, а потом цыкая от осознания глупости, витающей в мыслях.       — В каком смысле? — ой, как это не понравилось ему.       — Он чуть не убил всех старейшин, когда узнал, что тебя нельзя вызволять из Тюремного царства и что в случае освобождения ты будешь казнен Сукуной, — Мегуми прикусил губу от вида печальных глаз парня. — Если бы у обоих не совпали планы, то было бы все намного хуже. Магическое сообщество и так держится на честном слове, мы сейчас пытаемся принять приказ недействительным.       Итадори опустил взгляд и уперся им в шамана. Он ткнул пальцем в лоб и на щеке Годжо образовался золотистый рисунок в виде уробороса. Сердце болезненно сжалось от осознания, как там его брату плохо без него. Хотелось бросить все и убежать к Сукуне, утешить и сказать, что он теперь всегда будет рядом. Конечно, сначала отвесит пиздюлей за неоправданный риск в виде подрыва власти в укоренившейся системе зазнавшихся индюков — старик всегда не был скуп на красочные эпитеты. Скрываться от шаманов он планировал с помощью Чосо. Раз тот часть Утробы, то должен знать расположение Камо. Они бы занялись этим полутрупом по-тихому и вернулись к нормальной жизни, естественно также прячась от всего мистического, магического. С Сукуной и Мегуми он бы, как обычно, встречался тайком. Но… блять, Годжо, переворот власти, в который был теперь втянут старший из близнецов…       Взгляд упал на такого безмятежного в данный момент мужчину. Итадори заметил, как тот похудел. Расстегнутый гакуран открыл вид на заострившиеся ключицы, на лице отпечаток печали, даже скорби, впавшие щеки. Как этого никто не заметил? Загадка. Бешеная нестабильная бесконечность не могла не притянуть внимание. Он походил на загнанного в ловушку зверя, перед которым очень долго вертели кровавым, сочным куском мяса, а потом резко выпустили, уничтожив желанный деликатес. В душе все переворачивалось от знания, что это происходит из-за него. Слезы чуть ли не наворачивались от бессилия.       — Вы сведете меня в могилу, — загробным голом констатировал Юджи. — Сначала Су, потом Вы.       Итадори с отчаянной нежностью ущипнул Годжо за щеку с узором, признавая очередное мимолетное удовлетворение от такой небольшой мести: «Нехер было вести себя так». Как снять действие проклятья, он в душе не чаял. Ючи этим не занимался. Тут сомнений быть не могло. Великий из шаманов проклял себя сам, причем осознанно, ощущая ненормальное влияние. Юджи готов дать голову на отсечение, что этот идиот являлся еще и адреналиновым наркоманом. Всем становилось дурно от воздействия парня на их психику, а он все лез, впитывал, отказывался убираться и с наслаждением находился в тисках техник реинкарнации Духа Сансары. Парень мог очистить тело от проклятья, наложенного заклинателем с негативной энергетикой, но вот от своего… воздействия.       — Сколько у вас есть времени? — может, все выйдет.       — Много, — Фушигуро глянул на нахмурившуюся Кугисаки, — по крайней мере, Идзити не будет двигаться с места и заявлять о чем-то, пока не явится Годжо.       — Если не получится, придется ваш переворот немного замедлить, — тяжелый вздох.       — Неважно, это обсудим после твоей первой попытки.       Мегуми мягко сжал плечи друга, как бы поддерживая. Ему также страшно, ведь неизвестно, как поведет себя шаман, если очнется. Как бы Юджи не пытался скрыть свои доброту и мягкость за твердой броней из-за жизненного пути, тот все равно винит себя. Брюнет понимал, видел, как ему тяжело оставлять Сукуну, потому что из-за, как он считал, своей глупости потерял так много времени. Младший же знал, что старший жив. Сейчас еще ситуация с проклятием Сатору.       Подросток кивнул, прикрыл глаза. Палец лег на начало узора. Хвост змеи. По щеке прошла небольшая золотистая волна. Кожу словно обласкали мимолетные прикосновения. Юджи пытался синхронизироваться с силой проклятья, перетянуть на себя печать, которая бы растворилась в нем, признавая хозяина. Тоненькая ниточка от хвоста скользнула по руке, теряясь в изгибе, в вены. Палец двинулся, постепенно стирая печать. Медленно и осторожно. Он старался нежно выпутать проклятье из энергии Сатору, которая состояла из нулей. Ему нечего было отдать, чтобы без последствий вытянуть паразита. Итадори целый положительный элемент мироздания, без негативного оттенка. Это не ее отсутствие. Ему просто нечем восполнить минусы. Если бы Годжо не был в глубоком отрубе из-за него, то истошно орал от боли. Кожа на щеке практически накалена, а рука нагревалась стремительно. И вот последний завиток. Его ладонь резко отталкивается прям у самой головы. Юджи охнул, прижимая обожженную конечность к себе, морщась. Она покраснела, опухла по локоть. Рисунок же вернул себе былые очертания и пропал в недрах. Сатору или же его техники не хотят возвращать проклятье. Какого хрена?.. Он, блять, способен это сделать. Тело мужчины откровенно противится.       — Юджи, осторожно, — тени мягко обвили его руку, словно охлаждая.       — Видимо, придется все-таки применить второй способ, — парень заинтересованно посмотрел на Мегуми. — Твои тени способны спрятать двоих людей?       — Конечно, — кивнул он. — Могу создать что-то вроде измерения.       — Значит, у тебя выйдет скрыть наше присутствие, — кивнул самому себе его друг. — Здесь у меня нет возможности.       — На что именно? — Нобара заинтересованно вытянулась, переставая тыкать палкой в бессознательного сенсея. Они даже этого не заметили от напряженной ситуации. Видимо, девушке стало скучновато от непонимания, что происходит.       — Мне нужен проклятый, — сказал прямо Итадори. — Причем тьмой, негативом. Таким образом я попробую снять печать с Годжо-сана, но одновременно, естественно, сотру и чужую.       Фушигуро сначала задумчиво молчал, переваривая информацию, пытаясь найти в этом логику. Параллельно они вспоминали хоть кого-то из прокаженных.       — Почему ты не можешь воспользоваться чужой энергией? — поинтересовался Чосо. Видимо, брюнет понял, для чего это. — Я бы сгодился.       — Нет, — покачал Юджи головой, — циркулирующая в нас энергия отличается от поставленных нами проклятых печатей. Они сливаются с объектом и существуют, как паразит, за счет него. Их тяжело снять, если у жертвы с тобой не совпадает поток и природа энергий. Зато их легко можно активировать, если это что-то из разряда запечатывающих. Дед мне это вбил в голову, когда я хотел тату. Он так боялся, что меня могут проклять таким образом, — парень фыркнул. — Как будто кто-то знал тогда о моем существовании.       Все время брюнет сидел и завороженно смотрел на создателя, поражаясь таким познаниям в сфере магии. Интересно, согласился бы Итадори тренировать и учить его?       Пока парень вываливал теорию, Мегуми вспоминал людей с подобными признаками. Потом он распахнул зеленые глаза, шумно выдохнув. Это возможность. Такая призрачная надежда.       — Цумики, — Фушигуро упал на колени перед ним, тут же хватая за предплечья. — Она… она же в коме. Это точно сработает?       — О, Гуми, — печально выдохнул Юджи. — Я не хочу тебя обнадеживать. Мы же не осмотрели ее до сих пор.       — Ты не обнадеживаешь, просто… — шаману стало тяжело говорить. — Пожалуйста, давай попробуем ее первой.       Он убрал упавшие нежно-розовые пряди и серьезно посмотрел в отчаявшиеся глаза Мегуми. У Цумики определенно не простая печать. Неизвестно, что может произойти, если они все-таки снимут проклятье. Риск касается обоих, в любом случае. Главное, чтобы по силе они совпали. Остальное дело техники.       Младший из близнецов кивнул и тут же оказался в крепких объятиях. На нем ощущался парфюм Юджи, поэтому тот усмехнулся и подумал: «Надеюсь, все пройдет хорошо».