Глава 50
14 февраля 2023 г., 10:08
Взгляд медленно скользил по секционному столу, поддонам, стенам, покрытым керамической плиткой, холодильникам, остановившись на чашке переслащенного кофе. Находясь глубоко в мыслях, он не переставал мешать его и создавать небольшую черную воронку. Она затягивала точно также, как тень в его воспоминаниях. Раньше событий, связанных с ней не было, теперь это проходило на то, что кто-то просто вырезал неаккуратно образ человека. Если бы его память была книгой, то Юджи в ней неаккуратно зачеркнутый черным фломастером текст. Второпях причем. И ему настолько обидно от того, что кто-то посмел взять настолько личную вещь и вырвать страницы. Может, он их любил, не просил влазить в это и делать так, словно ему от этого станет лучше.
— Видимо, Итадори-кун убрал свое воздействие с тебя, о котором ты мне говорил, — предположила она.
— Но причем тут память? — задумался мужчина. — Я ощущаю себя отвратительно практически каждый раз, как пытаюсь вспомнить.
В этом месте, например, Годжо было плохо. Самый дальний секционный стол вызывал почему-то тошноту и невыносимую тоску. Мужчина удивлялся себе, что до сих пор сидит здесь. Сёко сказала, что здесь он мог бы вспомнить что-то. Сейчас та смотрела на друга и мелкими глотками опустошала банку пива. Маска лежала рядом. Пришлось настоять, ведь необходимо ощутить весь спектр эмоций, а так они притуплялись ей. Ему здесь некомфортно, что странно. Обычно тому и дела не было даже до вскрытого трупа. Все доходило до того, что тот спокойно пил кофе, осматривая внутренности проклятых трупов или магов, если не питал особо приятных чувств к ним. Сатору постоянно бросал взгляд на стол, где когда-то чуть ли не жил после смерти Итадори.
— Чувствуешь что-то? — устало спросила Иери.
— Меня смущает тот стол, — нахмурился он. — Атмосфера там угнетающая. Как только ты там работаешь?
— Обычно, — хмыкнула она и спокойно продолжила: — Там лежал мертвый Итадори-кун, может, поэтому…
— Что? — он же видел его вполне здоровым. Почти.
— Ты сам его воскресил, — пожала плечами женщина. — Будто Цербер, сидел рядом и ждал, что твоя идея сработает. Даже пришлось открывать резервное помещение, ведь ты не хотел уходить.
Годжо нервно сглотнул и посмотрел на то место. Осторожно поднявшись со стула, он подошел к койке и провел ладонью по поверхности. Холод осел на пальцах и заставил вздрогнуть от знакомых ощущений. Виски зажгло. Невольно вырвался болезненный стон. Его пошатнуло. На несколько секунд перед глазами померкло. И вот, он опять видит свою ладонь, до боли впившиеся пальцы в секционный стол, а на нем лежит тело. Дыхание перехватило. Нежно-розовые пряди подсказали ему, кто это. Грудина раскрыта хирургическими щипцами, а из залитой кровью дыры на него смотрел золотой глаз, насмешливо крутившийся. Вместо лица Сатору видел черноту. Чем сильнее он вглядывался в нее, тем больнее становилось внутри. Хотелось упасть на колени и выть. Он моргнул и все исчезло.
— Годжо? — послышалось изо спины. — Все в порядке?
— Нет, — сдавленно прохрипел он, устало потирая переносицу. — Я не хочу оставлять все так. Не хочу забывать этого.
— Ты уверен? — Иери выкинула пустую банку. — Мне кажется, что было бы проще забыть.
На самом деле она и не считает так, а просто предоставляла другу выбор. Играла на нервах. Сатору мог и пожалеть о нем. Юджи, видимо, понимал, что последствия будут, если освободит шамана от ноши. Если судить по словам Годжо, тот смирился. Сёко догадывалась: тот до потери памяти активно пытался добиться расположения парня, а потом произошло нечто, вынудившее провести обряд.
— Есть еще места? — мужчина сделал вид, что не услышал ее.
— Можешь спросить Рё-куна, — тяжело вздохнула она. — Но, думаю, рад он тебе не будет. Чую, что ты что-то натворил.
— И об этом «что-то» знает только Мегуми-чан, — раздраженно выдохнул Сатору, ощущая странный укол бешенства. Снова. Что, блять, произошло?
— А они близко общаются, — понимающе закивала Иери.
***
Фушигуро стоял ближе к двери, чтобы не стать предметом ярости Сукуны, если он случайно так вспыхнет от новости. Нобара на это лишь закатила глаза. Если тот не убил брюнета еще за сокрытие факта существования младшего близнеца, вряд ли станет это делать сейчас. К слову говоря, старший из них, хищно сощурив глаза, ожидал новостей, стуча по столу указательным пальцем с промежутками в три секунды. Даже не моргал. Рёмена уже бесило затянувшееся молчание. Он хотел увидеть на пороге Мегуми, несущего в охапку Юджи, и Нобару с головой Кендзяку в руках. Желательно, чтобы в ней было много гвоздей и чтобы отсутствовали глаза. Если второе — из разряда фантастики, то первое можно было воплотить в реальность. Но этого нет. — Мы долго будем стоять и молчать, блять? — не выдержал Сукуна. — Где мой брат?! — Он с Цумики, — напряженно сказал Мегуми. — А чего лица такие траурные? — закатил глаза парень, ощущая, как его постепенно отпускает. Вот же, сука, напугали, черти. — В отключке, потому что снял проклятие с сенсея и нее, — продолжила Нобара, буквально кожей ощущая повисшую тишину. — И? — он задницей чуял, что эти что-то не договаривают. Беспокойство снова сжало кишки, перекрутило, кажется. Поморщившись, Сукуна тяжело вздохнул. Главное, что жив и что на свободе, а не на плахе или в руках трупа с проклятием в голове. И какое, вашу мать, проклятие у этого белобрысого придурка? И почему именно брату надо было его снять? Снова, скорей всего, исчерпал всю энергию, поэтому слег. Под кожей все зудело от желания сорваться и проведать засранца. — Произошло так, что сенсей забыл о Юджи, — нахмурился Фушигуро. — Точнее, он помнит события, но несвязанные с ним. — Не понял, — в смысле, сука, не помнит?! — Это побочный эффект от снятия печати. Он даже не знает, про какую казнь я говорил тогда, — досадливо поморщился брюнет. — Единственное, что подметил, это как он похож на тебя. — Только не говори мне, что Годжо не собирается отменять казнь, — устало потирая лицо, пробормотал Сукуна. — Мы точно не знаем, — Кугисаки села рядом, сжав его плечо в знак поддержки. — Сенсей после этого вел себя непривычно и исчез, ничего не сказав толком. Так, значит, вероятно, тот сейчас мог решать данный вопрос. Даже при отсутствии воспоминаний о младшем брате, Годжо всегда мечтал уничтожить совет старейшин, но тот стал для него таким же катализатором. Непонятно, будет ли он сейчас это делать с энтузиазмом камикадзе. Злиться Сукуна уже не мог. На его плечах жизнь Юджи. Если сильнейший — единственный человек, способный помочь, шаман сделает все, чтобы этот приказ сгорел сизым пламенем. Нужны будут воспоминания? Мотивация? О, Рёмен точно это обеспечит. По крайней мере, в таком случае брат не разочаруется в нем сильно, как если бы тот просто пошел и грохнул всех нахуй. А кулаки с зубами чесались адски. С трудом выходило оставаться на стуле, а не бежать кромсать жалких стариков направо и налево. У него даже глаза защипало. Походу, радужка полностью стала кровавой. — Значит, надо заставить его вспомнить, — мрачно выдал он. Мегуми невольно сглотнул от слишком решительного однокурсника. Стиснув зубы, тот кивнул. Борьба с самим собой давалась тяжело. Не ему решать, что для Итадори будет лучше, но… В глубине души нежелание подпускать Годжо к нему мерзкими склизкими руками переворачивало все в груди. Мужчина не ценил то внимание, которым Юджи одаривал его. Перед глазами до сих пор стояли чужие укусы. Варварские, кровожадные. Определенно останутся шрамы, как в напоминание Фушигуро, что не защитил, не предугадал. Он же видел, что с сенсеем что-то не так. Злость на Годжо и на себя пожирала медитативно так и болезненно. Брюнет прикрыл глаза и тяжело вздохнул, отметая всячески мысли о том, что, пока сильнейший не влез со своим магическим миром в жизнь Юджи, все было хорошо. Ему определенно хотелось повторить и марафон кино, и ночевку, и поход в кафе. Он скучал по таким обычным вещам. Только огромные толстовки напоминали ему: все было по-настоящему, можно жить, как среднестатистический человек. А с младшим из близнецов повседневность становилась часами счастья и спокойствия. — Если не выйдет, то, — Сукуна хрустнул шейными позвонками, — решу проблему радикально. С Годжо или без. Неважно. Он уже поднялся с места, чтобы отправиться на тренировку. Ему было просто необходимо сбросить избытки бешенства от осознания, что все снова идет по пизде. Старик бы сейчас дал ему хорошего леща за депрессивные мысли. Удивительно, как у Васуке вышло вырастить Юджи настолько понимающим и эмпатичным. Но тут зашел в гостиную их сенсей. Тихий и мрачный. Рёмен даже приподнял бровь в недоумении. Вот, что значило «непривычно». Не больно тот и походил на человека, забывшего Итадори. Наоборот, словно преисполнился всей жизнью «от и до», вспоминая все рассказы брата о пропущенных моментах. — Рё-кун, можно тебя на минутку? — бывшую слащавую улыбочку сменила нервная линия, подобие. — Ладно… — если Годжо называл его так, значит либо парень накосячил, либо… что-то случилось. Это как «нам надо поговорить». Оставляет такое мерзкое ощущение тревоги и неминуемой трагедии. Сукуна даже дверь прикрыл, чтобы им не помешали. Сатору тяжело вздохнул, уставившись куда-то в сторону. Старший из близнецов не проявлял явной агрессии, что было удивительно. Вряд ли Мегуми-чан что-то утаил от него. Годжо помнил те отчаяние и тьму, кружившие над головой ученика все время обучения. Сложно представить, что тот почувствовал, найдя брата живым. Если судить по недавним воспоминаниям и фактам, тот в скором времени погиб, но снова ожил. Мужчина не помнил подробностей, но понимал Сукуну. От него привычно было ожидать злость, вопросы и негодование. Как от Фушигуро. — Мне нужны адреса квартир Юджи-куна, — без предисловий и всяких привычных шуточек попросил сильнейший. — Понял, но у меня есть одно условие, — Рёмен не был настроен на долгое разговоры. Все-таки сенсей, видимо, не собирался пускать это на самотек. Решил попытаться вспомнить. После кивка тот продолжил: — Независимо от того, вернете ли вы память или нет, найдите даже мельчайшие доказательства несостоятельности верхов. Может, не поймете меня, но ради этого я готов похерить свою жизнь. И вы, как никто другой, были свидетелем, а я тогда увидел себя в вас. — Я не собирался отступать, — последняя фраза заставила нахмуриться. — Когда это произошло? — Сразу после публикации распоряжения, — самодовольно ухмыльнулся Сукуна. — Вы были так злы. Советую прогуляться для этого в штаб-квартиру. Медленно, обстоятельно. — Думаю, что прислушаюсь. На это его ученик хмыкнул и все-таки продиктовал адреса.***
Годжо осторожно залез в открытое окно, спрыгивая на пол. На такую беспечность не хотелось злиться, словно это шаман оставил створки распахнутыми. Он стащил повязку и, словно боясь, осмотрелся. Рука сама скользнула по столу, будто мужчина делал так многократно. Дыхание перехватило, когда получилось лучше распробовать запах в чужой квартире. Очевидно, что помещения проветрились, но неуловимый и знакомый аромат, казалось, въелся в эти стены. Невольно вспомнилась белая футболка. Дрожащими руками Сатору закрыл окно, погружаясь в абсолютную тишину и ощущая себя маленьким мальчиком, которого оставили первый раз дома. Одного. Взгляд упал на чуть помятую кровать. На ней словно недавно кто-то лежал, а, по датам с Сибуи, прошло много времени с заточения Юджи. Он наклонился и прижал ладонь к скрученному немного покрывалу. Сердце болезненно ударилось в грудную клетку и судорожно забилось. Годжо видел себя здесь. Такого отчаянного и скучающего. По щеке скользнула слеза, тут же впитавшись в ткань. На плечо упала тяжелая рука. Мужчина медленно повернул голову, увидев того самого Юджи из морга. Фигура с черным провалом вместо лица прижималась к его спине, нежно обнимая. Вместо речи непонятное бульканье и шипение. В горле пересохло, а он в панике пытался вспомнить, вспомнить. Голова раскалывалась, виски горели. Годжо потянул пальцы к странному лицу, борясь с желанием откинуться всем телом на него. Пугающее доверие к тому, кого не знаешь, не помнишь, притягивало. Их что-то связывало, что-то сильнее снятой печати. Ему надо только постараться… И снова образ пропал. Голова закружилась. Он рухнул на колени, вытирая влагу из-под носа и замечая кровь. — Твою же мать, — обреченно взвыл Сатору.
