Мгновения жизни

      Юджи понял, что что-то не так, когда еще даже не открыл глаза. В груди не ныло, не пульсировало жадно и неистово проклятое пламя чужих обид и вековых воспоминаний. Страдания растворились в теле, оставив лишь горькое послевкусие. Подозрение, что за это спокойствие он чем-то заплатил, возникло с первым взглядом в знакомый потолок. Постаравшись быстрее согнать пелену с глаз, подросток понял, что та лишь немного рассеялась. Очертания лампочек стали такими нечеткими, кухня, хорошо просматриваемая через проем, и вовсе расплылась. Зрение ухудшилось. Итадори невольно превысил лимит, не дав телу восстановиться изначально. Бесследно использование чуть ли не божественной силы в течение двух недель без перерыва не прошло. Сукуна сказал, что золотистая радужка чуть поблекла, но не потеряла яркие переливы. Брат выглядел потерянным и виноватым, а еще истощенным морально. Даже родное «засранец» звучало так, будто секунда и он рассыплется у него в ногах. О техникуме Юджи не спрашивал, потому что знал — все равно скоро сам все узнает. Неизвестно, правда, когда, но сейчас это мало интересовало. Нелюбимые домашние хлопоты Сукуна теперь выполнял смиренно и даже впадал иногда в транс от своих действий. Младший был еще не способен полностью контролировать свое тело. Сигареты снова оказались вне зоны доступа, поэтому тому оставалось лишь читать учебники — учебу бросать нельзя, скоро выпуск. Если вспомнить, старший всегда брезговал мытьем посуды и пылью, но вот он стоит и, мирно улыбаясь, занимается этим. Иногда тот хотел приготовить брату что-то сложнее макарон, яичницы, мисо-супа, поэтому хватал того на руки и сажал на кухне, чтобы научили его готовить новое блюдо, найденное на просторах интернета. В такой рутине Итадори ощущал себя умиротворенно и счастливо. Голова отдыхала, не надо было бороться за секунды существования и думать о смерти близких. Но избегать вечно разговора они не могли.       Когда Сукуна домыл тарелки, он поправил подушку у него под поясницей — ноги еще немного немели от попыток ходить и сидеть самостоятельно — и сел напротив. Черты лица заострились, а в вишневых глазах полыхала отчаянная нежность.       — Юджи, — парень в ответ медленно моргнул, давав знак, что слушает, — я знаю, как ты не хотел становиться шаманом. Но после всего…       — Мое мнение не изменилось, — мягкая улыбка немного успокоила нервозность, — но если Гуми или ты останетесь в том мире, то не смогу быть в стороне. Это выше моих сил.       — Так я и думал, — тяжелый вздох и горький смешок обескуражили младшего. — Надежда умирает последней.       — Не хочу снова кого-то терять, тем более как можно жить спокойно без магии, когда у тебя теперь в друзьях затесалось проклятие, — да, Чосо он не видел еще, но был уверен, что тот знает, где его искать.       Брат на это усмехнулся. Да, об этой части ему поведал Мегуми. Ничего удивительного, младший всегда притягивал нечисть и людей с различными намерениями. В этот раз ситуация развернулась с благоприятным исходом, что не могло не радовать.       — Годжо-сенсей недавно звонил, — Сукуна внимательно следил за выражением лица Юджи. Укусы он давно заметил. Сейчас те краснели пухлыми красными полумесяцами. Вопросы о них задал Фушигуро, но тот молчал. Это странно — если бы это был Кендзяку, то друг бы сразу все рассказал. Подозрения пали на ненормального в некоторой степени шамана, который странным образом потерял память. — Сказал, что завтра приедет навестить.       Мимолетное напряжение не ушло от внимания Рёмена. Видимо, между ними что-то произошло. Они всегда ощущали друг друга слишком остро. Даже обмануть не способны — другой сразу чувствовал беспокойство.       — Гуми-кун не сможет? Я соскучился, — выдохнул Юджи, направив взгляд в окно, где во всю полыхал закат. — Нобара-чан, наверное, и вовсе с ума сходит.       — Они сказали, что пока на миссии, — Сукуна сжал руку брата. — Не переживай, скоро купим тебе мобилу, и потом сам пожалеешь о том, что вообще не уехал на необитаемый остров.       Младший хохотнул и посмотрел на него. Как-то он и забыл, что под действием его поля телефон просто умер. Эх, а ему было всего лишь пять лет.       — Да, мам, — старший скривился от обращения. — Вот как я могу оставить вас одних в магическом мире? Вы каждый день жертвуете собой. Мне бы не хотелось снова собирать прах в урну.       — Тебя это тоже касается, — у него все еще свежи воспоминания о той скорби, дыре в груди, холодном теле брата и собственном вое. — Мы хотим защитить тебя, пойми. За тобой слишком навязчиво ходит смерть…       Как бы Сукуна не старался, голос в конце сорвался до шепота. Судорожно вздохнул, прижав лоб к горячей ладони Юджи, все еще сжимая ее в своей. Он надеялся, что битву за жизнь брата они выиграли.       — Все произойдет так, как суждено, — мудро выдал Итадори, но потом рассмеялся: — Старик постоянно это твердил. В любом случае я найду тебя даже спустя множество перерождений.       — Это меня никак, блять, не успокоило, — скептически пробормотал он.       — Ох, тебя и это не устраивает, говнюк, — притворно возмутился Юджи, смотря на лукавую усмешку старшего.       — Естественно, ты, засранец, мне все нервы вытрепал, — несмотря на слова, тот нежно гладил грубые костяшки брата. — Дай хоть в других жизнях отдохнуть.       — Еще чего.

***

      Парень лежал на кровати и нервно кусал губы, посматривая на часы. Сукуна ушел в магазин, сказав, что вернется к приходу Годжо. Паника то накрывала, то отпускала. В голове шумело от огромного количества тревожных мыслей. Нервные спазмы вызывали болезненную дрожь. Он не знал, о чем им говорить. Юджи даже не подозревал, какой отпечаток на нем оставило проклятье мужчины. Не физический, не кармический, а психологический. Ощущение сродни тому, когда, будучи маленьким разбив кружку отца, ждал его возвращения в родном шкафу. Конечности также леденели, а лоб горел. Итадори казалось, что его лихорадит. С трудом сев, он решил переместиться поближе к двери, чтобы долго не корячиться. И так с помощью опор передвигает свое ослабевшее тело. Поток жизненных сил тяжело восстанавливался из-за отсутствия должных тренировок, но не был способен ни на что, кроме медитаций. Конечно, Сукуна старался помогать, однако в последнее время мучить брата ему стало совестно. Даже курить разрешил по одной сигарете в день.       Раздался стук в дверь, а Юджи замер, сидя на тумбе рядом с выходом. У старшего есть ключи. Как-то резко затошнило. Он кожей ощущал все Шесть глаз. Холодок пробежал по спине. Звук повторился, но настойчивее. Парень сжал зубы, проклиная себя. Идиот, полный идиот, возьми себя в руки. Рывок, и он оперся о косяк, справившись с дрожащими ногами. Распахнул дверь, чуть не вылетев на лестничную клетку.       — Здравствуйте, — поджал губы младший, ощущая, как все внутри перевернулось от взгляда Годжо. Без очков, без маски, — проходите.       Шаман молча зашел в квартиру и, когда тот повернул замок, также в тишине протянул руку Итадори. Подросток еле сдержал улыбку. Пальцы незаметно дрожали. Не один он нервничал. Схватившись за нее, Юджи пережил резкую смену температур. Его энергия с энтузиазмом начала стабилизироваться. Нервы немного успокоились, негативная память тела и настороженность осели где-то глубоко внутри, поэтому неожиданно для Годжо упал всем весом на него, свободной рукой обхватив талию.       — Юджи, — хрипло выдохнул шаман, осторожно расположив вторую ладонь на его плече. Странно было не ощущать такого безумного влечения к парню, кровь не бурлила в венах от мимолетной близости, взгляда. Остался лишь некий приятный осадок, но от него почему-то становилось холодно. Вместе с объятиями появилось чувство потери. — Как ты?       — Живой, как видите, — посмеялся тот, а потом посмотрел в лазурные глаза, полные печали и нежности. — Думаю, мне стоит присесть. Ноги снова свело.       Сатору кивнул и неожиданно поднял того на руки. Итадори успел только вскрикнуть, как его уже опустили на подушки, которые Сукуна заботливо вокруг него собрал. Лицо горело от смущения, укусы зачесались от нахлынувших воспоминаний. Мужчина уселся рядом, внимательно смотря на уставшего, взъерошенного парня, и не мог понять: эти все эмоции — побочный эффект от печати или?.. Взгляд опустился на оголившееся в результате быстрого перемещения плечо. Годжо словно против шерсти погладили. Укусы выглядели ужасно. Такие воспаленные, чуть затянувшиеся тонкой алой кожицей и бугристые. Пальцы сами потянулись, чтобы коснуться этой метки, чтобы заставить себя полностью погрязнуть в ненависти к себе. У Сатору всегда была склонность становиться королевой драмы в любой ситуации. Юджи на полпути перехватил руку.       — Не стоит, — пробормотал младший. — В этом нет вашей вины.       — Пожалуйста, давай на «ты», — тяжелый вздох тот встретил с пониманием. — Мы уже не раз об этом говорили.       — Так вы… то есть ты… вспомнил? — теперь понятно, почему мужчина был таким подавленным. А самого парня откатило на несколько метров назад. Снова привыкать.       — Да, и прошу прощения за все, — как же было обширно это «все», — за бегство от тебя, за то, что ты пережил, за… — он обвел рукой зону шею, — …это.       Юджи нахмурился от ощущения, что его разрывает. Он не знает, как принять извинения, как реагировать. С одной стороны от них в душе потеплело, а с другой… Годжо не виноват. Никто не думал, что сильнейший маг не сможет справиться с такого рода проклятием. Это и очевидно. У них разная природа техник и энергий. Они равны по силе на данный момент, но это не убирает того факта, что Итадори теперь не может полноценно доверять мужчине — в плане тактильности.       — Я не виню тебя, — наполовину блеф, — это моя сила вышла из-под контроля тогда. Надеюсь, влияние распространялось только на меня.       — Юджи… — он хотел было что-то сказать, но тот поднял руку, улыбнувшись.       — Сейчас меня больше интересуют проблемы магов. Суна всячески избегает разговоров об этом, а я не могу перестать переживать о Гуми, — Сатору почувствовал знакомое жгучее пламя в груди при упоминании Фушигуро — дело даже не в прозвище, а в тоне.       — Думаю, тебе и правда не стоит лезть обратно, — в этом он полностью солидарен со старшим из близнецов. Как же, рана свежа, а воспоминания заменили сны. Рубец от потери Сугуру перекрыла огромная кровоточащая рана по имени Юджи. Он ощущал себя мазохистом.       — Может, вы перестанете мне указывать? — скептически спросил подросток. — Пока там никого из близких не останется, я буду лезть туда и не раз.       Годжо издал тихий смешок, а потом резко взял руку Итадори и прижал к своей щеке. Душа успокоилась от знакомого, казалось, потерянного восторга от чужой близости. Тот же вздрогнул, напрягаясь от очередной волны неприятной дрожи. Блять, это будет долго.       — Старейшины мертвы, тебя не казнят, — в голосе ощущалось самодовольство, от чего Юджи не мог не закатить глаза. — Нанамин не может не нарадоваться отмене последнего приказа. Мы с ним рискнули обжаловать некоторые дела и миссии, поэтому находящихся в изгнании шаманов получилось вернуть обратно. Яга-сан восстановился в должности директора. Кто оказался в сговоре с Кендзяку, тех мы обязали служить одному из кланов. Не выгодно сейчас разбрасываться ценными кадрами.       — Оу, жестоко, — Итадори хихикнул, вспоминая рассказы деда. — Не повезло тем, кого отправили клану Зенин.       — Мегуми-чан также сказал, — Годжо с легкой гуляющей улыбкой смотрел на чужую руку в своей хватке, поглаживая костяшки, не имея и малейшего желания прервать свое занятие. — Послушай, Юджи, я бы хотел попробовать снова. Можем ли мы?..       Парень задумчиво посмотрел на сильнейшего, понимая, что тот имел в виду. Дело не в возможности, а желании. Сатору об этом спрашивать глупо. По встревоженным, печальным глазам сразу видно, как сильно эта ситуация его подкосила. А это еще неизвестно, как окружающие отнеслись к этой временной амнезии. В особенности Фушигуро. Но с ним он поговорит позже. Неуверенность с легким страхом не позволяла дать мгновенный ответ.       — Ты можешь подумать, — видимо, Юджи долго молчал. Его ладонь сжали сильнее. — Я не настаиваю.       — Спасибо, — ответом послужили улыбка и благодарный взгляд.       В коридоре послышался звук открывающейся двери и громкое восклицание Сукуны: «Я дома!» Откровенные разговоры решили перенести до лучших времен.