Мгновения жизни

      — Не в его характере извиняться, — хмыкнул Мегуми, держа Юджи за талию, чтобы тот не упал.       Сейчас было время прогулки. Он как раз застал Сукуну с братом на детской площадке, недалеко от самого дома. Итадори захотелось пройтись вместе с другом, поэтому Рёмен пошел домой, но перед этим угрожающе заботливым тоном пообещал убить, если Фушигуро не передаст того ему лично в руки. На это осталось лишь закатить глаза обоим. Пока они шли, изредка тот опирался на брюнета, часто извиняясь за отекающие до зубного скрежета ноги, не подозревая с каким потаенным удовольствием он переживал их близость.       — Не будь таким букой, Гуми, — нахмурился он. — Тебе не идет. Тем более в этом не было его вины.       — Да он чуть не сожрал тебя, — скептически выгнутая бровь заставила парня поджать губы. — Может, это и было действие печати, но желание точно принадлежало ему.       А еще Фушигуро хотелось стереть с чужой кожи отметки, больно похожие на собственническое клеймо. Несмотря на желание отвадить Годжо от парня, он принимал право Юджи выбирать.       — Если продолжишь так напирать, то могу подумать, что ты ревнуешь, — это была полуправда, такая удобная, так как младший из близнецов на своей шкуре испытывал упомянутое чувство на данный момент — неприятное, чужое, жгучее.       — Я волнуюсь, — зеленые глаза печально смотрели на него, а рука прижимала к боку сильнее. — Сначала твоя смерть с последующим воскрешением, потом запечатывание, а теперь… Я… Нет, мы боимся, что что-то снова произойдет. Ночами мне до сих пор снится твой труп.       Сердце кольнуло чужим отчаянием. Парень зарылся пальцами в темные пряди и опрокинул его голову себе на плечо, тут же поглаживая. Они забрели в какой-то парк, поэтому Юджи с удовольствием опустился на скамейку, не отпуская Фушигуро.       — Чуть с ума не сошел, когда узнал, что ты на станции, — Мегуми спрятался от него, прижимаясь сильнее. — Я даже не удивился твоему альтруизму. Уверен, что спасение большей части людей твоих рук дело… Меня так раздражает… Нет, бесит. Ты не ценишь свою жизнь…       — Гуми, это не так, — спокойно и даже беззаботно проговорил подросток, ощущая, как хватка становится чуть ли не стальной.       — Нет, — в золотистые глаза впились ядовитые зеленые, — почему ты не ушел сам из барьера, а вытащил своих друзей? Не понадеялся на Годжо? Да даже не пожаловался на отсутствие сил, когда собирался снимать эти печати? Мы бы подождали, Юджи. Это не было таким срочным…       — Это было важным, — улыбнулся он, несмотря на то, как его разрывало от чужих эмоций. Рукой зачесав назад черную челку, открывая бледное и отчаявшееся лицо, добавил: — Я не имею право ставить на весы свою и тысячи других жизней. Нет смысла сейчас это обсуждать, все сделано.       — Знаешь, иногда я тебя ненавижу, — яд из глаз пропал, сменившись влагой. — Я очень испугался, когда ты мне кинул отключившегося Сукуну, а потом пропал в этом куполе. Вдруг бы Кендзяку убил тебя? Что бы мы делали? А я?..       — Жили, Гуми.       То, каким тоном он это сказал, добило нестабильное состояние Мегуми. Последние месяцы сильно сказались на нем. Смотря на лицо Юджи, ловил себя на мысли в который раз, что не верит в происходящее. Словно терял связь с реальностью. Сердце болезненно сжималось от ощущения горячего тела в руках, а мозг плавился от этих глаз. В его объятиях становилось спокойнее, будто нашел свое пристанище в этом мире. Он не готов потерять это чувство. Неважно, в какой роли будет Фушигуро в жизни Итадори, ему необходим он, как кислород. Пусть Годжо пытается заново завоевать доверие, но брюнет все равно знает — в сердце Юджи он закрепился надежнее, чем некоторые сильнейшие шаманы.       Итадори положил голову на макушку друга, тяжело вздохнув. Того редко можно было вывести на эмоции, поэтому такие моменты драгоценные. Гуми любил сдерживать все в себе, а потом этим пожирать себя. Пусть поплачет, успокоится. Грудь распирало от болезненной нежности. Он все понимал. В этом плане действительно все выглядело так, но Юджи не рисковал бы, зная, что это не сработает. Стремления к геройству он у себя не замечал. Просто у него вечно все идет не по тому месту. Скажем так, планирование — это не его стезя.       — Неужели думаешь, что без тебя мы сможем спокойно жить? — успокоившись, пробормотал ему в плечо Фушигуро.       — Мир не рухнет, — зло блеснули зеленые глаза. — Что?       — Ты дурак, — снова спрятался тот.       — Э? — удивленно хлопнул он несколько раз глазами. — Это еще почему?       Видимо, ему не собирались отвечать. Возмущенное сопение друга вызывало недоумение, а еще неловкость. Он даже не слышит все претензии, поэтому, прислушавшись к себе, почувствовал отнюдь не негативные эмоции. Спокойствие, наслаждение близостью и любовь. Да, этот спектр ему был знаком. Этим фонило от Мегуми на постоянной основе. Юджи не собирался отталкивать его от себя, ставить какие-то рамки. Может, это эгоистично, неправильно, но терять брюнета не хотелось. Он занял много места в его жизни. Эти чувства нельзя сравнивать с тем, что ощущал парень с Годжо. Это что-то выше дружбы, но близко к родственным связям — к Сукуне.       — Люблю тебя, — прохрипел Мегуми неожиданно, — не умирай, пожалуйста.       — Не буду, и ты не смей, — серьезно заглянул другу в глаза Юджи, — и я тоже чертовски люблю тебя.       Хоть они и вкладывали в это разный смысл, но Фушигуро наконец-то расслабился, все еще ощущая боль от смирения со своей устоявшейся ролью, однако он будет рядом. Всегда. В любом случае. Ему достаточно этого доверия, тепла и дружеской любви. Они редко говорят по душам, а в их жизнях слова ценны, поэтому молчание не стоило и копейки.       — Звони мне, если что-то случится. Даже глупость. Кошмар там приснится или…       — Ну, это уже лишнее, — хмыкнул Итадори.       — Не перебивай, — нахмурился Фушигуро. — Так вот…       Юджи издал тихий смешок, смотря на друга, который с энтузиазмом — очень редким — вываливал на его бедную голову все свои мысли. Кажется, мимолетно Мегуми даже угрожал своему сенсею и Сукуне — «я знаю, вспылить он может». Брюнет говорить много не любил — с непривычки даже голос пропадал местами, но остановиться почему-то не мог. Итадори на это лишь прикрыл глаза, наслаждаясь минутами откровенности и спокойствия. Может, на них даже смотрели люди, но ему было откровенно плевать.

***

      До дома его все-таки дотащили, потому что он не разрешил другу взять себя на руки. Сломается еще. Это Сукуна даже не слушает брата и таскает по ступеням, а иногда по квартире тоже, когда начинает беситься от слишком медленного передвижения Юджи по квартире. В такие моменты младший на зло ходил еще с кряхтением, чтобы прям добить. Но это происходило, когда Рёмен пытался отмазаться от уборки, а брат специально шел в ванную, чтобы взять тряпку.       В коридоре парень замер, оперевшись о стену, и улыбнулся. Дверь Мегуми закрыл.       — Чосо! — воскликнул Итадори, распахнув руки, но тот замялся. — Ну, обнимашки?       Проклятый дух неожиданно всхлипнул, а потом упал в руки создателя. Его признали, все это не оказалось сном. Парень вздохнул, принимая сегодня свою роль жилетки для слез.       — Где пропадал? — волнуясь, поинтересовался он.       — Я последовал за твоим следом, — очередной всхлип, — идти пешком долго. А потом меня привел сюда шаман.       — Он сидел под дверью подъезда, — хмыкнул Сукуна. — Думаю, я нашел тебе няньку. Ну, или пса.       Резко с лица Юджи пропали все эмоции, и он уставился на старшего, молча. Это выражение обещало муки мира, если кое-кто не извинится или не заберет слова обратно. А еще глобальную уборку по всей квартире, включая чистку мебели, плинтусов, потолка, каждого уголка с тщательной проверкой белой сухой тряпочкой. Рёмен хлопнул глазами и перевел взгляд на ухмыляющегося Фушигуро. «Предатель», — сощурился он.       — Да? — тонко улыбнулся Итадори, что выглядело достаточно жутким. — Значит, нянька одна возьмет и нальет чаю тому, кого подобрала.       — Понял я, понял, — цыкнул Сукуна, закатив глаза, и скрылся на кухне, бурча: — Что опять не так?..       Юджи вернул былую улыбку на место. Старший иногда бесил тем, что принижал окружающих, не считался с мнением, казалось, даже полезных людей и пытался оградить младшего от «низших созданий». Сколько раз они могли поссориться на тему друзей и знакомых парня. Факт, что он пожертвовал всей проклятой энергией ради Игучи и Сасаки, еще больше заставил укорениться в собственном мнении. Ками-сама, столько мозгоебства ему не приходилось испытывать даже во времена, пока старик Васуке был жив. С возрастом брат поистине стал невыносим в своей гиперопеке. По крайней мере, сейчас он смог немного утихомирить его и научить проявлять адекватную заботу.       Чосо оторвался от плеча создателя, а потом нахмурился, заметив небольшую дрожь в его ногах. Недолго думая, тот потащил Итадори к кровати. Посадил на нее и сел рядом на корточки, смотря на него. Мегуми же ушел к старшему из близнецов.       — Тебе есть, где жить? — Юджи предложил бы ему пожить у него, но они не настолько близки, чтобы знать все друг о друге. И еще тот мог бы согласиться не по собственному желанию, а из-за чувства благодарности. Парень этого бы не вынес.       — Да, наш дом в Киото. До того, как нас забрал Норитоши, мы находились там, — Чосо уселся в позе лотоса. — Он давно пустует и находится в глубине леса.       — Это замечательно, — улыбнулся Юджи. — Я бы хотел как-нибудь прийти к тебе в гости.       — Да, — легкий румянец на щеках проклятья вызвал небольшой смешок. Само очарование. — Я просто… хотел проведать тебя после всего. Ничего такого…       — Я так и понял, — махнул рукой он. — Не слушай этого идиота.       На кухне послышалась ругань и злорадный смешок — видимо, Мегуми. Младший повернул голову в сторону дверного проема, махнул кистью и дверь с грохотом закрылась. В квартире повисло молчание. Подслушивали, походу. Хмыкнув, он обратил внимание на Чосо, у которого блестели глаза от восхищения. Юджи буквально всей кожей ощущал на себе чужое покровительство, а ведь ничего не сделал толком. Напрягало. Он человек скромный и неискушенный, как Годжо или Сукуна. Их эго иногда — часто — могло обхватить весь Млечный Путь.       — Хм, ты решил осесть в глуши, как я понимаю? — поинтересовался подросток.       Тот кивнул. Задумавшись, Юджи взъерошил свои волосы. Идея, конечно, противоречила всем его принципам. Не хотелось подвергать опасности своего союзника, но для Чосо это неплохой шанс найти свое место в мире. Да, ему будет сложно среди шаманов, но и сидеть долгие века в поместье эпохи, наверное, Эдо — не дело. Почему ему не сидится на жопе ровно? С раздражением подумал младший про себя. Может, у него действительно этот… как его?.. синдром спасателя.       Размышления прервало пришедшее сообщение. Достав телефон, он улыбнулся. Вот, как раз можно решить данный вопрос.       Годжо-сан (15:36): Юджи~ Я наконец-то освободился ^-^       Годжо-сан (15:36): Завтра к 4 жди меня <3       Закатив глаза на слащавость Сатору, он обратился к проклятью: «Как ты смотришь на идею стать наемником для шаманов?»