Мгновения жизни

      Пуньк. Глаз Юджи нервно дернулся. Ему между бровей уже раза три тыкнули пальцем. Это нервировало, а ведь он человек терпеливый и старается учиться. Ему и так покоя не дают «поклонники». Свежи воспоминания о водолазке. Теперь он местный красавчик, хотя раньше всем было все равно на него — вот надо было сменить имидж на один день, а уже пообедать спокойно нельзя, не то что сделать кучу долгов. К слову о них, осталась пара предметов и можно вздохнуть спокойно.       — Сасаки-семпай, может, хватит? — криво оскалился он, сжимая ручку. — Я тут вообще-то учиться пытаюсь.       — Откуда этот шрам? — упорно спрашивала она. — Не мог он появиться за сутки.       Итадори устало простонал и уткнулся в книгу, бурча: «Ты же знаешь, что я обладаю способностями. Что за идиотские вопросы?» На это тут же прилетело газетой по голове. Откуда она их берет?! Парень почесал затылок и уставился на нее, ожидая.       — Меня не это волнует, идиот! — о, как семпай сейчас напоминала Кугисаки, аж дрожь берет. — При каких обстоятельствах? Я не хочу, чтобы мой друг в один прекрасный день помер.       — В этом я солидарен с ней, — покивал Игучи, не отрываясь от манги. — Знал бы, как мы напугались, когда ты пропал после взрыва в Сибуя.       — Еще и вернулся чересчур взвинченным, — сверкнула очками Сэцуко. — А сейчас посмотри на себя. От прошлого Итадори-куна осталось лишь название! Щеки впали, кожа бледная, полумертвый и беглый взгляд! Ты вообще спишь?! Неудивительно, что чудовище застало тебя врасплох! Уверена, что ты еле с ним справился!       Блять, крыть даже нечем, а он им не рассказывал об этом. Сегодня Юджи выглядел лучше, чем обычно, потому что Сукуна в связке с Годжо напоили его снотворным — парня тогда в очередной раз обвинили в отсутствии доверия. Аура мрака немного спала, но вот наличие шрама увеличило популярность на несколько делений. Теперь записки подкладывали и на парту.       — Еще и эта работа, — пыхтела девушка. — Так нельзя, Итадори-кун. Мы волнуемся. Ты стал постоянно молчать, а мы ведь уже в курсе твоих особенностей.       — Сасаки-семпай, я благодарен за беспокойство, но не могу отдыхать, — Юджи не дали договорить.       — Раздели свои обязанности, которые ты сам себе навязал, — хлопнула та по столу. — Никто не заставляет тебя чистить этот проклятый Сендай.       — Я не м… — тяжелый вздох в ответ на убийственный взгляд. — Ладно, не так, у них есть другие миссии. Не менее важные и более опасные.       — Пусть этот… Как его… Ты понял, — помассировала виски она. — Отправляет кого-то сюда в командировки или привязывает к нам. Подумай уже о себе.       Парень не хотел об этом размышлять сейчас. Его пока все устраивает, но он же пообещал вчера снизить нагрузку. Если подумать… «Чосо!» — мысленно воскликнул он. Годжо же сказал после того инцидента, что проклятье теперь является членом магического резерва. Юджи задумчиво посмотрел в окно и покачал головой. Следом на стол приземлилась визитка.       — Вот, сразу говорю, это бесплатно, — нахмурилась Сасаки. — Знакомый семьи. Просто позвони и скажи, что от меня.       — Но…       — Просто попробуй, как сдашь оставшиеся долги.

Тсуиоши Кумагаи Психотерапевт Время приёма: 8:00–21:00

***

      Итадори стоял посреди знакомой квартиры. Воздух казался тяжелым, тягучим, а его тело отказывалось совершать хоть какие-то действия. В т-образном коридоре он краем глаза заметил мельтешение. Дверца шкафа, их убежища, приоткрылась и вздох застрял в груди. Парень чуть не захлебнулся, когда его голову чуть ли не насильно повернули ледяные руки, обхватившие в этот момент затылок. Оттуда выпало тело маленького Сукуны. Он открыл мутные глаза, невидяще и печально смотрел на него с зияющим пулевым отверстием на лбу.       — Почему ты позволил этому случиться? — Юджи сглотнул. Почему тот говорил голосом взрослого брата? — Я тебя всегда защищал, а ты…       Из горла вырвался отчаянный хрип. Руки скользнули на шею, сжимая ее.       — Слабый, никчемный, никогда не мог за себя постоять, — ложь, наглая ложь. — Думаешь, ты кому-то, кроме меня, был нужен? Нет.       С каждым словом из его рта вытекало все больше крови, пока глаза с щелчком не закатились и он не замолк. Гробовая тишина звенела в ушах. Итадори ощущал густую жидкость, бегущую по щекам, и тяжело дышал. Слюна скапливалась во рту, заставляя захлебываться. Чужие пальцы все сильнее перекрывали доступ к кислороду. А Юджи хотелось кричать от осознания, что в метрах двадцати лежит тело его брата и что он ничего не сделал. Это сонсонсонсон. Позвольте проснуться. Дверца распахнулась сильнее и из нее вышел отец с дробовиком. «Нет! Нет!» — ногти вцепились в собственную шею. Что? Никого нет? Дуло уперлось маленькому телу прямо в грудь. Парень рванулся вперед с отчаянным рычанием, тут же закатывая глаза от резкой боли и недостатка кислорода. Знакомый оскал отца чуть ли не заставлял биться в судорогах и мысленно молить о помиловании. И он бы продолжил брыкаться, пока над ухом не прошелестел нежный голос:       — Тише, мамочка рядом, тебя никто не обидит. Ты ведь никому больше не нужен.       Раздался выстрел.       Юджи распахнул глаза, чуть ли не икая от несдержанных рыданий. Хотелось закрыть лицо руками и тереть его до тех пор, пока слезы не впитаются в кожу и не исчезнут, как признак слабости. Но кисти будто припечатали к кровати. Когда горячая мутная пелена немного спала, он увидел над собой два ярко-голубых омута. Грудь ныла от душевной боли. Эти личные небеса дарили спокойствие и чувство защиты. Дыхание успокаивалось, истерика стихала. Руки Годжо осторожно прошлись ранее удерживаемым запястьям, слегка массируя, а потом он взял их и каждое по очередности покрыл легкими поцелуями. Парень хотел осторожно вытянуть руки из плена, но не вышло. Мужчина не позволил, а сил оказалось мало. Сатору отпустил его, но лишь на секунду, чтобы тут же склониться над ним и аккуратно провести подушечками пальцев по алым полосам и кровоподтекам. Не зря он настоял на том, чтобы пару дней погостить у них, пока Сукуну гоняли по миссиям. Сегодня как раз снова ему позвонили и отправили в город неподалеку от Сендай.       — Что снилось? — прошептал он, второй рукой зарываясь во влажные волосы и ложась рядом сбоку, не переставая ласкать болезненные следы.       — Не… Могу, — черт, снова начались самоистязания.       В ответ Годжо провел еле ощутимо губами по местечку за ухом и скользнул на истерзанную шею. Итадори вздрогнул и шумно выдохнул. Ранки горели пламенем, но прикосновения успокаивали.       — Юджи, — строго потребовал шаман. — Ты можешь мне доверять.       Он стиснул зубы, стараясь пересилить себя. Непривычно рассказывать о своих переживаниях, эмоциях и верить, что кому-то все-таки интересно, не плевать. Для кого-то его жалобные завывания не раздражающий фоновый шум. Ему так тяжело жить со знанием: у него есть люди, которым он небезразличен. С ними противопоказано молчать, с улыбкой говорить «я в порядке» в состоянии, близком к саморазрушению. Язык в такие моменты отказывал ему полностью. Да, он был болтливым, но только если кому-то нужна поддержка. Тогда и мог проговорить лишь осколочек от айсберга личного эмоционального ада.       — Детство… Мне снилось детство, но там все было по-другому, — периодически парень пытался избавиться от режущего ощущения в горле. — Там Суна… умер. От рук… Отца.       — Ты же понимаешь, что он жив, — одна рука массировала кожу головы, а вторая скользила по линии челюсти. — И точно не собирается оставлять тебя одного ближайшее столетие.       — Да, но там… все казалось таким реальным. И мама… Она никогда не говорила мне, что я никому не нужен. Это… Не ее слова, — он сглотнул, когда Сатору поцеловал мочку уха. Вот же проклятый шаман.       — Чьи же? — рука с шеи скользнула по ключицам, с нажимом опустилась по сильной груди и притянула к сильному телу за талию.       — Отца, — Юджи выдохнул.       — Забудь о нем, — лазурные глаза гипнотизировали, а на их дне плескались восхищение, нежность и печаль. — Ты нужен многим. Мне особенно. Я готов тебе об этом каждый день говорить.       Итадори робко улыбнулся, краем глаза замечая энергетические сферы, залечивающие его раны. Видимо, состояние приходит в норму. Даже обратная техника сработала автоматически. Подросток порывисто обнял нависающего над ним шамана. На что Годжо тихо выдохнул, провел ладонью по спине, остановился у поясницы и подтянул к себе ближе. Затем положил ее на бедро и вынудил закинуть на себя ногу в собственническом жесте. Юджи ярко вспыхнул, недовольно бурча что-то о сказочных извращенцах, скрылся лицом в широкой груди, не замечая довольной ухмылки Сатору.       — Хочу, чтобы ты думал только обо мне, — мечтательно протянул он, — чтобы только я мог отвлечь тебя от всех кошмаров.       — Не слишком ли многовато? — надув губы, посмотрел парень на него.       Годжо жадно вглядывался в золотисто-бронзовые переливы в родных глазах, чуть заострившиеся юношеские черты, осматривал красные следы от недавней истерики и чуть опухшие покусанные губы. Никогда он не был так благодарен за то, что обладает техникой Шести глаз. Держать в своих руках такое сокровище и иметь возможность осматривать его со всех сторон — высшая благодать. Ладонь, до этого находившаяся в нежно-розовых волосах, огладила скулу и обхватила подбородок. Большой палец мягко провел по нижней губе с небольшим нажатием. Юджи от такого внимания заалел сильнее, ощущая пробежавшую вдоль позвоночника горячую дрожь. Он грудью чувствовал быстрые сильные удары, словно сердце Годжо стремилось выбить все ребра и срастись со штопанным сто раз сердцем Итадори.       — Я очень жадный, — в самые губы прохрипел мужчина, еле сдерживая себя от довольного стона.       От ауры чужого желания Юджи невольно сам усиливал личную тягу к нему. Шаман оказался так близко и мучил одним своим присутствием. Парень не сдержался и впился в его губы кусачим, горячим поцелуем. Сатору с энтузиазмом раскрылся, позволяя чуть ли не агрессивно целовать себя, исследовать. Ногой тот прижимал его сильнее, невольно терся и проталкивал вторую между бедрами Годжо, опрокидывая на спину. Мужчина с шумным вздохом откинул голову назад, оголяя беззащитную шею для горячего языка и легких поцелуев. Итадори отказывался отрываться от него, поэтому тесно елозил по чужой груди. Ткань приятно натирала соски, отчего Сатору каждый раз вздрагивал еле заметно. Он сжал плечи Юджи и просто открыл рот, отдавая полностью контроль ему. Если хочешь доверия — доверься сам. И он готов буквально на все, раз его тело от одной близости уже чуть ли не плавится от внутреннего жара и потребности в постоянном контакте. Язык Итадори хозяйничал у него во рту нагло и бесцеремонно, неумело, но усердно пытаясь принести хоть долю удовольствия. И, блять, Сатору уже еле сдерживает себя от того, чтобы не застонать в голос и не закатить глаза от осознания, что может с ним сотворить он. Парень чуть ли не мурчал от радости, когда под ним столь отзывчиво подрагивали и извивались, потираясь бедрами. Юджи подтянулся выше и случайно прошелся бедром сильнее по промежности Годжо так, что того явно подкинуло бы на кровати, если бы не лежащий на нем Юджи. Кадык нервно дернулся на выгнувшейся шее. Вылетевший утробный стон все перевернул внутри парня. Волна возбуждения болезненно отозвалась в паху. Годжо резко посмотрел на него почти безумным взглядом, когда Итадори неуверенно повторил движение. Черные зрачки почти полностью затопили лазурную радужку, оставив тонкий светящийся ободок.       Юджи сглотнул, залезая под футболку руками и на пробу проводя по разгоряченному телу с нажимом, и потерся эрекцией между ног мужчины, полностью лежа на нем, словно боясь, что тот сбежит. Но Сатору даже под страхом смерти не уйдет от него. Он чуть раздвинул ноги и сжал между ними парня, хватая за талию. Итадори издал стон, толкнулся смелее и прижимаясь плотнее. Одежда скомкалась, мешалась, но им было настолько плевать. Годжо яростно сплетал их языки, иногда слизывая с бронзовой кожи слюну и смакуя ее на вкус. Тело пылало и одновременно знобило от желанного удовольствия. Движения становились все беспорядочнее, пока в момент оргазма мужчина намертво не прижал к себе, открыв рот в беззвучном стоне. Тяжелое дыхание чуть стихло. Юджи приподнялся и слегка поморщился от неприятной влаги между ног. Ожидаемо. Их взгляды пересеклись, из груди невольно вырвался смешок. Сатору мягко улыбнулся и затянул Итадори в успокаивающий, чуть ли не целомудренный поцелуй.